Люди, которые про другие восстания говорили (как и я), что так и надо, – говорят «это другое»
Я вообще не большой фанат последовательности и считаю, что человек всегда имеет право передумать. И если он изменил взгляды на менее ужасные – нечего тыкать ему прошлым (правда, тут важно, чтоб именно на менее ужасные).
Ну и вообще, я не уверена, что, сказамши «а», необходимо говорить «бэ», да и слова «это другое» меня не пугают, я считаю, что очень часто, действительно, другое.
Но как же я в этом была одинока! Ну просто почти ни одного союзника не было.
И как же все поменялось с французскими протестами.
Люди, которые говорили, что я не имею права судить систему (вернее, бессистемность) выхода из немецкого транспорта, потому что, если мне не нравится, что все толкаются, пусть я убираюсь к своему путину (реальные комментарии к моему посту в фб), сейчас судят просто обо всем и убираться к путину совершенно не собираются.
Люди, которые про другие восстания говорили (как и я), что так и надо, – говорят «это другое». Люди, которые говорили, что «никогда нельзя забывать, что мы здесь гости», пишут «ах, что они сделали с моей Францией». Я-то, в отличие от того, какими вы были еще два месяца назад, считаю, что любую страну можно считать своей, если ты так чувствуешь, но только надо реалистически на нее смотреть.
И если Франция ваша, то она ваша с традициями 1968 года, с традициями баррикад XIX века, про Гавроша перечитайте, что ли. И – если на то пошло – с особым режимом миграции для алжирцев (а не для каких-нибудь европейцев) в свое время.
Правда, нельзя сказать, что то, что все стали непоследовательны, делает меня менее одинокой.
Более. (Потому что я считаю, что практически всегда в протестах, даже если они зашкаливают и многим от этого плохо, виновата власть, которая на то и власть, чтоб это предупреждать и разруливать, а иначе они просто дармоеды. И так в любой стране).