Марин Ле Пен: Франция не может, не должна и никогда не привыкнет к подобным сценам

Француженки, французы, мои дорогие соотечественники!

Вчера вы с ужасом наблюдали на своих экранах, как наши города, наши улицы, наша страна подвергались нападениям, разрушениям и разграблению.

Вы видели разрушения и грабежи, совершённые в результате союза между политизированными группами погромщиков и правонарушителями из пригородов. Вы видели подожжённые общественные здания, разграбленные магазины, нападения на полицейские участки, а также то, как мишенью стал дом префекта.

Вы видели, как оскверняли самые священные символы нашей Республики, как атаковали мэрии, разбивали статуи Марианны, бросали вызов государственной власти.

Вы видели ужасные кадры, на которых общественные здания охвачены пламенем, — великолепная ратуша Лиможа горит, а её колокольня рушится. Эти кадры пробуждают в нашей национальной памяти и в наших сердцах болезненные воспоминания о пожаре в соборе Нотр-Дам.

Эти изображения причиняют нам боль, они ранят нас. Потому что за каждым разрушенным зданием стоит часть нашей истории. За ним — символы, ориентиры и памятники, которые объединяют нас независимо от наших взглядов. За каждым разграбленным магазином стоит труд целой жизни. За каждым подвергшимся нападению полицейским, за каждым государственным служащим, которому угрожали, стоит сама Республика, которой нанесён удар.

И я хочу заявить об этом со всей торжественностью: Франция не может, не должна и никогда не привыкнет к подобным сценам.

Сегодня я призываю всех французов к спокойствию, достоинству и республиканской сдержанности.

Все, кто служит государству, — а в эти часы прежде всего полицейские, жандармы, пожарные и префекты, — должны быть уверены в моей поддержке в выполнении своих чрезвычайно деликатных и опасных обязанностей. Я немедленно требую, чтобы государство предоставило им необходимые средства и гарантировало поддержку, нужную для выполнения их миссии.

То, что происходит сегодня, выходит далеко за рамки вопроса об общественном порядке.

Мы переживаем глубокий кризис доверия и авторитета, который создаёт угрозу демократии. Эта ситуация должна нас насторожить: наша страна оказалась зажатой в тисках, а возможно, даже взятой в заложники насилием и бессилием.

С одной стороны, мы видим силы разрушения, которые нормализуют насилие, подталкивают к столкновениям, объявляют полицейских, государственные институты и представителей суверенной государственной власти врагами, которых необходимо уничтожить.

Это движение, представленное политическим крылом — партией «Непокорённая Франция» (LFI), — и вооружённым крылом — группами антифа, — ссылается на кровавые революции в Южной Америке или, что ещё серьёзнее, на конфликты на Ближнем Востоке. Оно абсурдным образом пытается убедить нас, что насилие стало законным способом выражения политических взглядов и решением проблем французов.

На самом деле эти социальные поджигатели лишь усугубляют ситуацию.

Вместо того чтобы решать проблемы, они добавляют к ним новые, распространяя по всему обществу жестокую конфронтацию и отвратительную нетерпимость, которые сами же безрассудно поощряют.

Каждый из вас знает: насилие — это не мнение. Разрушение — это не способ самовыражения. А хаос не может быть программой будущего Франции.

С другой стороны, мы имеем макронистскую власть, которая исчерпала себя, истощена и дезориентирована. Теперь она, кажется, не способна ни на что, кроме комментариев по поводу собственного бессилия и, я бы даже сказала, собственного упадка.

У нас есть правительство, которое выражает сожаление по поводу происходящего, но не способно предотвратить, контролировать или даже урегулировать эти события.

У нас есть власть, лишённая поддержки большинства и дискредитированная, единственная забота которой заключается не столько в управлении Францией, сколько в том, чтобы цепляться за последние остатки уходящей власти.

У нас есть министр внутренних дел, который с удовлетворённым и безвольным фатализмом каждый вечер механически перечисляет по телевидению разрушения, зафиксированные за день по всей стране.

У нас есть президент, утративший доверие и авторитет, призрачная фигура, до самого последнего времени хранившая молчание, которая на самом деле полностью утратила связь с реальностью и позволяет событиям принимать решения за неё.

Эти вспышки насилия возникли не на пустом месте. Они происходят в отравленной атмосфере, которую само правительство создало, раз за разом не слыша людей и, возможно, даже не желая их слушать.

Тревоги, страдания и жалобы французов превратились в раздражение, а иногда и в гнев.

Этот гнев зачастую вполне оправдан: кризисы следовали один за другим, но никаких решений так и не принималось.

Однако давайте внесём ясность. Полную ясность.

Миллионы французов возмущены, но они ничего не ломают, ничего не грабят и ничего не поджигают.

Поэтому я решительно осуждаю использование этого гнева в интересах политических сил, которые поощряют насилие, равно как и попытки криминальных элементов воспользоваться этим гневом, сея хаос в городах Франции.

Управлять страной, а тем более быть её президентом, — значит не произносить громкие речи, а слышать и понимать людей, чтобы действовать.

Ни одна власть не вправе забывать, что в Республике, в условиях живой демократии, сувереном является народ. Необходимо уметь его слушать и принимать его волю.

Другого пути нет. Другого выбора нет.

Этот принцип нарушается каждый день.

Совсем недавно председатель Конституционного совета, пренебрегая своим статусом, своими обязанностями и этическими нормами, которые накладывает на него его должность, позволил себе выступить в избирательной дискуссии как сторонник, и даже как активист макронистского лагеря.

Он пришёл на телевизионные площадки и без всякого повода заявил, что не позволит народу принять решение посредством референдума.

Это неуместное и недопустимое выступление против демократии стало очередной провокацией со стороны власти, которая, как мы теперь видим, трагическим образом оторвана от народа.

Но, помимо трагических последствий этих беспорядков для страны, для её положения и имиджа в мире, мы расплачиваемся также за десятилетия отказа от принципов и обязательств, за десятилетия хаотичной иммиграции, последствия которой сегодня видны во всех сферах жизни.

За десятилетия, на протяжении которых укоренялась идея, что можно нападать, поджигать и разрушать, не неся за это ответственности.

Что погромщики, которых полиция зачастую прекрасно знает в лицо, могут исчезнуть, потому что за них всегда найдётся тот, кто заплатит.

Налогоплательщик. То есть вы.

В этой ситуации я предлагаю вам ясный путь — путь, основанный на трёх принципах.

Первый принцип, которым я буду руководствоваться, — ответственность и правило «кто ломает, тот и платит».

Тот, кто нарушает закон, должен отвечать за свои действия. Тот, кто наносит ущерб, должен его возместить. Тот, кто нападает на государственное имущество, магазины или представителей власти, должен понимать: Республика не отступит.

Правосудие должно быть быстрым и действенным. Уголовные наказания и финансовые санкции должны действительно применяться и быть достаточно суровыми, чтобы служить сдерживающим фактором.

Французский народ, именем которого вершится правосудие, уже завтра ожидает максимально жёстких мер в отношении тех, кто вчера совершил преступления и правонарушения.

Второй принцип — восстановление республиканского порядка.

Нет свободы без безопасности. Нет справедливости без авторитета власти. И нет Республики там, где страх пытается подменить закон, крики и оскорбления нарушают демократические дебаты, а угрозы посягают на свободу граждан.

Третий принцип — возвращение государства, которое слушает, понимает и принимает решения.

Власти, которая уважает французов, а не презирает их. Власти, которая советуется с людьми, а не заставляет их молчать. Власти, которая принимает решения, а не уклоняется от ответственности.

Франция больше тех, кто ею управляет. Она сильнее тех, кто её разделяет. Она устойчивее тех, кто хотел бы её разрушить.

Через шесть месяцев французы смогут выбрать другой путь — путь восстановления авторитета власти и безопасности, путь суверенитета и уважения к демократии.

Именно этот путь я вам предлагаю.

Не сомневайтесь: для Франции это будет путь надежды, путь возрождения.

Да здравствует Республика! Да здравствует Франция!