Картина оказалась излишне драматизированной
Кирилл Рогов выпустил интересный и полный доклад о том, что сейчас происходит на рынке бензина в России. Коллеги посмотрели как на производственную, так и на социологическую сторону вопроса – где есть дефициты, а где их нет, насколько они остры, если судить по тому, насколько часто люди спрашивают об этом у Яндекса.
Сейчас вообще крайне трудно анализировать происходящее, большинство статистики скрыто, туман войны становится все гуще, приходится изобретать все новые способы понять, что происходит, по различным косвенным данным. Re:Russia оказалась весьма изобретательна и спасибо ей за это.
Но в ситуации, когда власти настойчиво пытаются скрыть истинную картину, бывает просто не учесть некоторые детали, и в результате, на мой взгляд, картина оказалась излишне драматизированной.
Коллеги оценивают снижение производства бензина примерно на 25% от базы. Отдельный вопрос, что именно считать базой, но в статье берется, видимо, годовой выпуск в 40-42 млн. тонн или 3.3-3.5 млн. тонн в месяц при спросе в 38 млн. тонн или 3.3. млн тонн в месяц. Надо сразу заметить, что для обсуждения конкретной ситуации в сентябре использование 1/12 от годового потребления для оценки ежемесячного спроса может быть не совсем корректным – внутри года спрос довольно сильно гуляет.
Цифра эта складывается из двух элементов – сложения объема дефицита российского внутреннего рынка и объема прекратившегося экспорта. Сначала об экспорте – действительно, правительство приняло (далеко не в первый раз) постановление о запрете экспорта бензина. Но в этом постановлении есть несколько изъятий, самое важное из которых, на мой взгляд, касается продолжения экспорта в страны ЕврАзЭс в объемах, предусмотренных межправительственными соглашениями. Дело в том, что это основное направление экспорта и есть. Киргизия и Таджикистан зависят от российского бензина практически полностью, Армения в очень значительной мере, заметные объемы уходят также в Казахстан. В сумме это до 1.5-2 млн. тонн в год или 125-165 тыс. тонн в месяц, примерно 3.5-5% российского производства.
Теперь о том, каков же реальный дефицит российского рынка. Коммерсант цитирует письмо вице-премьера Новака на премьера Мишустина, в котором предлагается ряд мер, каждая из которых может возыметь эффект «в объеме до…». Но считать, что дефицит, который следует побеждать этими мерами равен прямому сложению потенциальных максимальных эффектов каждой меры, как-то странно. А собственно о размере дефицита в письме не говорится.
Вторая оценка, которая дается в статье «Коммерсанта», использованная в статье Re:Russia – одного из участников рынка, оценивающего дефицит в 400 тыс. тонн в месяц или в 20% от общего объема поставок. Этот участник явно говорит о «свободном» рынке бензина, т.е. о сегменте, покрываемом независимыми поставщиками. Им принадлежит 2/3 АЗС в России, но через эти станции проходит около 27% розничных продаж, остальное покрывается крупными нефтяными компаниями. Они стремятся поддерживать бесперебойное снабжение собственных заправок, продавая топливо операторам независимых сетей по остаточному принципу. Причем, похоже, что «20%» – это оценка, что называется, по порядку величины.
В той же статье «Коммерсант» говорит о сокращении переработки в результате атак в сентябре на 10% (я тоже видел подобные цифры в нескольких источниках). Если так, то сокращение производства бензина должно быть около 300-350 тыс. тонн в месяц или меньше – т.е. все те же 10%, а никак не 25-27%.
Еще один возможный прокси-индикатор – это объем перевозки нефти и нефтепродуктов по железной дороге. Сентябрьские объемы снизились год к году на 9.6%. Сырая нефть по железной дороге практически не перевозится, а вот бензин и мазут транспортируются в основном по железной дороге, так что, такое снижение объема нефтяных грузов тоже показывает на примерно 10% уменьшение производства.
Избыточное относительно спроса производство бензина в России как раз и составляло 10-15% от общего, но это по году. Если смотреть на месяцы повышенного спроса, а сентябрь таким является, то там запас прочности меньше. С учетом того, что экспортировать Россия все равно должна, отказ от экспорта означал бы реальную катастрофу для нескольких небольших стран-покупательниц российского бензина, это означает, что в стране действительно должен быть дефицит бензина, впрочем, относительно небольшой.
Бензин такой товар, что спрос на него крайне негибок, отказываться от него потребители готовы чуть не в самую последнюю очередь. Если очереди за многими другими товарами способны заставить покупателей изменить на время свои потребительские привычки, то к бензину это не относится, что и создает хорошо заметные очереди за топливом.
Замечу, что кроме тумана войны в статистических данных, аналитикам обстановки в российской нефтепереработке затрудняет работу то, что ситуация довольно динамична – Украина продолжает атаковать российские НПЗ, Россия продолжает их ремонтировать, в итоге почти каждый день объем работающих мощностей меняется, сказать, сколько конкретно сегодня или вчера находится в ремонте, крайне трудно, тем более, что и Минэнерго, и компании стали гораздо более скупы на новости о деталях происходящего. Понятно почему – у них нет охоты давать противнику информацию о результативности атак, о том, во что именно попали дроны, какой именно нанесли ущерб, или извещать, когда пора проводить следующую атаку.
Наконец, можно обсудить сюжет с Беларусью – в статье Re:Russia это тоже обсуждается. В записке Новака говорится, что российские проблемы с бензином можно решать за счет поставок из Беларуси в объеме 300 тыс. тонн бензина в месяц (или 3.6 млн. тонн в годовом исчислении). В статье говорится, что суммарная мощность НПЗ Беларуси – 12 млн. тонн в год, из которых задействовано 9. Это не так, сейчас средние объемы переработки Беларуси – около 18 млн. тонн, в год, а мощность двух заводов превышает 26 млн. тонн в год, при собственном потреблении нефтепродуктов около 8 млн. тонн в год, так что, дополнительный экспорт в Россию таких объемов бензина Беларусь обеспечить явно может. 300 тыс. тонн в месяц – это около 100 железнодорожных составов, 3 состава в сутки. Эти объемы не нужно далеко гнать – сейчас прилегающие к Беларуси области снабжаются поставками с востока, из Киришей в Ленинградской области, Москвы и Рязани. Их можно снабжать из Беларуси, а грузы с российских НПЗ перенаправлять на восток, фактически сдвигая все снабженческое покрытие восточнее, так что, слишком сложной логистической задачей это тоже не выглядит.