Экономический блок не видит конца войне на горизонте ближайших 3 лет
Вчера Эльвира Набиуллина — то ли неожиданно выздоровевшая, то ли убедившаяся, что отстегнуться без заметных потерь у нее не получится, — произнесла фразу, которая на первый взгляд звучит как бюрократическая скороговорка:
Бюджетная политика на трехлетнем горизонте будет более стимулирующей, чем ожидалось ранее.
Если переводить с экономического на человеческий, то звучит это тревожнее: экономический блок не видит конца войне на горизонте ближайших 3 лет.
Именно поэтому Минфин заранее попросил у парламента чрезвычайные бюджетные полномочия. Теперь правительство может без согласования с Госдумой менять параметры бюджета — увеличивать военные расходы, сокращать невоенные и — что особенно важно — наращивать государственный долг.
В этом есть своя логика. Если впереди ожидаются новые потрясения, экономисты хотят иметь возможность реагировать на них как можно оперативнее — без одобрения Думы. Тем более мы с вами прекрасно понимаем, что и в мирное время любое голосование в парламенте носило исключительно ритуальный характер.
Одна лишь проблема — деньги. Если полномочия можно расширить одним указом, то бюджет — не получится. Только за первые 5 месяцев 2026 года (с января по май) дефицит федерального бюджета превысил запланированный на весь год показатель в полтора раза и достиг 6 триллионов рублей. Если динамика сохранится, к концу года дефицит может вырасти до 12-13 триллионов, то есть оказаться примерно втрое больше того, что закладывалось в расчетах.
Помочь бюджету мог иранский кризис, из-за которого цены на нефть взлетели почти в два раза, но тут картину подпортили ВСУ. Удары по портам и НПЗ сократили добычу и экспорт примерно на 5% по сравнению с прошлогодними показателями.
Теперь и этот подарок, похоже, отберут. После сделки Трампа с Ираном и открытия Ормузского пролива цена на нефть откатится туда, откуда пришла.
Останется лишь один способ хоть как-то подбить дебет с кредитом — увеличивать фискальную нагрузку на население. Но и этот ресурс исчерпаем — как терпение русского народа.
Как бы то ни было, Путину просто несказанно повезло с Набиуллиной. Если бы в ее кресле оказался кто-нибудь из адептов особой русской экономической модели, где проблемы решаются печатным станком, а законы рынка объявляются западным суеверием, российская экономика могла бы обрушиться уже в первый год войны. Любой Глазьев немедленно залил бы страну деньгами и превратил финансовую систему в еще один фронт.
Наверное, такой выбор выглядел бы более естественным для российской кадровой политики последних лет. На фоне бесконечной череды провалов в военной сфере экономический блок выглядит почти исторической аномалией. Иногда возникает ощущение, что Путин сам до конца не понимает, какое сокровище случайно оказалось в его распоряжении.
Если бы силовики и военные не проедали с таким упорством и такой фантастической неэффективностью то, что десятилетиями зарабатывал экономический блок, Россия вполне могла бы оказаться совсем в другой исторической точке. Я говорю это без всякой иронии. У России были все исходные данные для этого: огромный внутренний рынок, дешевая энергия, один из самых качественных человеческих капиталов в Европе.
Главная трагедия России последних лет — это даже не санкции. Главная трагедия состоит в том, что страна последовательно обменивала развитие на мобилизацию и вела себя как человек, которому случайно перепало огромное наследство. Только вместо того чтобы вкладывать его в модернизацию, науку, образование, Россия решила вложиться в высокий забор, дорогую охрану и оружие.
По-человечески очень сочувствую Набиуллиной. Профессионал, которого еще недавно вполне всерьез называли среди кандидатов на пост главы Международного валютного фонда, сегодня занят тем, что расставляет ведра под протекающей крышей. И вместо разговоров о развитии и будущем росте Набиуллина вынуждена говорить о том, сколько еще можно занять, как перераспределить и какие статьи расходов придется принести в жертву военным.
Когда война закончится, — а она рано или поздно закончится, — выяснится, что государство годами финансировало свое настоящее за счет собственного будущего. Да, статистику можно переписать, долг — рефинансировать, а деньги — напечатать. Только вот будущее напечатать уже невозможно.
И кто это все будет возрождать — решительно непонятно. Уже сейчас средний возраст жителя России — 41 год. Спустя три года усредненный экономически активный гражданин станет еще старше — главным образом из-за высокой смертности среди молодых. Придется либо завозить таджиков, чей средний возраст — 22 года, либо других новых русских.
P. S. Кстати, на МНПЗ в Капотне уже целые смены состоят из индусов.