Чего боятся, если всё так хорошо?
По сетям вторые сутки гуляет немой вопрос: «Зачем Кремлю нужно повышать ставки?». Фактически Кремль добавляет в арсенал репрессий еще одну «народную» статью. Как известно, пока самой массовой и демократичной оставалась ответственность за хранение наркотиков. Понятно, что либеральная ересь – это опиум для народа, но не так же буквально, на самом деле.
В общем-то, линейного ответа на этот вопрос нет. Я всегда в таких случаях вспоминаю удивительную историю. В далекие от нынешних годы судьба свела меня с человеком непростой судьбы, советским асом, дважды героем СССР, памятный знак в честь которого, кстати, долгие годы существовал в Киеве. Он управлял пятьюдесятью двумя типами летательных аппаратов, сажал свой горящий самолет на дорогу, как в рязановской комедии, летал приблизительно туда, где сейчас славно отработали его израильские коллеги, – и приблизительно с теми же целями (просто времена были другие, и враги, и друзья, соответственно, тоже были другие).
Так вот, однажды он признался мне, что чувствует себя спокойно в самолете, только если сам за штурвалом. Когда я попросил объяснить, как это возможно, он сказал: «Когда на подлете к Шереметьево я вижу, как мы разворачиваемся с углом под 30 градусов (в цифре могу ошибиться – прошло очень много лет), я спрашиваю себя: зачем пилот это делает? Нас что, кто-то атакует?».
Сейчас я смотрю на очередной «взвинченный» закон, штампуемый властью, явно находящейся в неадекватном состоянии, и в который раз за последние годы спрашиваю себя: «Зачем? Их что, кто-то атакует? Или это они уже от страха палят во все стороны, реагируя на любой звук?». Но тогда возникает вопрос: чего боятся, если все так хорошо?
Бояться, по идее, должны мы. Но нам чем дальше, тем меньше страшно, все по анекдоту – как, опять расстрелять? Мне все чаще приходит на ум, что мне просто некомфортно, когда за штурвалом эти ребята. Ну, то есть лично мне, наверное, все равно, – мне там не жить уже. Но за державу обидно, конечно. Ведь с перепугу такое натворят, что и сами рады не будут. Но остальным легче от этого не станет.