А это – один народ и одна война
Потрясающий текст Александра Черных не зря вызвал бешеную, с пеной, ярость у коллективного НАФО и бдительных отменялкиных.
Это текст о маленьком человеке на большой войне. Это Ремарк – только не от лица солдата, а от лица нескольких людей, прячущихся в погребе, пока над их головами война ходит туда-сюда.
И в нем мы видим войну: как в курское село заходит ВСУ, и никто не успевает бежать. Как украинцы снабжают жителей хлебом и едой. Как все прячутся по подвалам. Как по селу работает российская артиллерия (в нем украинцы, артиллерия, получается – российская). Как украинский солдат расстреливает мужика, который просто вышел наружу. Как ВСУ тоже ворует стиралки и технику, все грузит и вывозит. Как другие украинские солдаты, наоборот, помогают.
Как во время боев с российской армией в подвал, где прячутся мирные, забрасывают гранату (судя по контексту, – украинский солдат, но это не на сто процентов). В другом случае – в соседнем подвале – это точно был украинский солдат, и знал, что там мирняк, который он же еще недавно кормил. Но ВСУ в этот момент выбивали из села, вокруг была кровь, гибель товарищей, и бешенство ярости.
Как российские солдаты пытаются вывести детей из зоны боев, и их выводят, а их родителей прицельно на следующий день украинской дрон при эвакуации убивает, – и как эти дроны прицельно охотятся за эвакуируемыми, а видят ли они, что бьют не только по солдатам, но и по людям, которых они выводят – непонятно. Но, вероятно, видят.
И понятна ярость проукраинских пропагандистов на этот текст, как на фильм Александры Трофимовой. Потому что Министерство Правды велит писать одно: все русские солдаты – нелюди, гунны и генетические рабы. Все в ВСУ – святые. А это – один народ и одна война. И рассказ о том, как российские солдаты выводят пешком, по тяжелейшему пути, по минным полям, ночью, мирняк, а за ними в это время охотится украинский дрон – в методичку Министерства Правды не входит.
И более того, оказывается, что репортаж журналиста «Коммерсанта» – настоящий, полный и человечный, а методичка про русских нелюдей, которая выдается за прогрессивную позицию со времени отмены «Дождя» за «наших мальчиков» – это унылая пропаганда, вроде британской про немцев в 1-ую мировую.
И они сталкиваются с тем, что, так же как мы 1-ую мировую воспринимаем через призму Ремарка, а не через призму английской пропаганды, которая рассказывала, как немецкие нелюди в Бельгии монахинь с отрезанными грудями к церквям прибивали – так и эту войну мы будем воспринимать в будущем через фильмы Александры Трофимовой и репортажи Черных, – а не через бездарные агитки о «генетических рабах русских» или «укрофашистах». Мы будем воспринимать ее, как трагедию, которой она является, когда один народ режет друг друга, и ярость застит глаза, и ни один человек ни с одной стороны не знает, на какие страшные вещи и на какие подвиги он способен.
И то, что подцензурный «Коммерсантъ» оказался шире, свободней (хотя там наверняка что-то из за цензуры выкинули), и трагичней, чем люди, которые бежали из России за свободой высказываний, но при этом добровольно капитулировали перед коллективным НАФО – это и есть приговор большинству российской эмигрантской прессы, которая вместо того, чтобы взять на себя роль Ремарков, взяла на себя роль Queer Jews for Palestine. И сделала она это с собой сама.
В тот момент, когда испугалась пискнуть слово в защиту “Дождя”, сказавшего про “наших мальчиков”.
А Черных – потрясающий. Читайте. И меня настораживает, что я не вижу таких же по качеству и глубине текстов из Бучи.
Купить книгу Юлии Латыниной «Сотворение Бога» на сайте «Эхо Книги»