Руслан Кутаев. Мусульмане – сила, Путин – ставленник сионистов, Честь семьи: женщины и ЛГБТ
Подписаться на The Breakfast Show
Поддержать канал The Breakfast Show
А. ПЛЮЩЕВ: А к нам присоединился уже, я вижу, Руслан Кутаев, лидер Ассамблеи народов Кавказа. Руслан, добрый вечер!
Р. КУТАЕВ: Добрый вечер, приветствую вас!
А. ПЛЮЩЕВ: Да, здесь Оля Нитка, Юра Белят и я, Александр Плющев. Руслан Кутаев еще и член российской платформы в ПАСЕ. Большого шума наделало ваше интервью украинскому каналу, которое было уже порядка месяца назад, о том, какую силу, по-вашему, представляют люди, исповедующие ислам и живущие в Москве, находящиеся в Москве, и что так или иначе власть окажется в их руках. Или не в их руках, а с ними невозможно будет не считаться при переходе власти в другие руки. Насколько я понял. Ну вот я смотрел — примерно так.
Хотели вот как раз прояснить эти моменты, потому что в последнее время много рассуждается, кто так или иначе и как будет бороться с Путиным — вот тоже этот момент интересный. Не могли бы вы прояснить, что вы имели в виду и как это будет, по-вашему, выглядеть?
Р. КУТАЕВ: Ну, действительно, очень много спекуляций там — из контекста вытаскивают, перетаскивают. Но, как бы то ни было, мы понимаем: идет война. Люди, которые объективно смотрят на ситуацию, понимают, что Россия проигрывает. Люди, которые внутри самой России отслеживают ситуацию, связывают это все с появлением «Русских общин» и так далее — что власть просто так не собирается отказаться от управления, ну и по совокупности создаются настроения внутри.
Конечно, когда я говорил об этом, кстати, и несколько раз повторял тогда, в том интервью — я не знаю, насколько это вошло в эфир, — что в Москве, в отличие от, скажем, той эпохи, 1991 года, изменений (ну, 1917 я вообще не говорю), сама ситуация, скажем, демографическая ситуация в Москве поменялась. И для того, чтобы каким-то образом понимать, каким будет расклад в России, надо оглядываться и на то, что люди кавказского происхождения, представители центральноазиатских республик являются гражданами Российской Федерации, которые там проживают, и с их настроениями, и, скажем, с их поведением тоже придется считаться. И это поведение — я говорил: когда, возможно (а я убежден), агрессивно в отношении них будут вести, они, конечно, будут выстраивать линию своего поведения, защиты себя, своих семей.
И в этом отношении действительно — я об этом говорил и повторяю, — у нас консультации, с нами многие на связи. Это не вдруг, сегодня, а давно, далеко до начала вторжения России в Украину, такие вещи. Мы их защищали адвокатами, помогали, когда их преследовали — имеется в виду, иммигрантов и кавказцев. И поэтому примерно вот такие настроения я и транслировал, когда я давал это интервью.
А. ПЛЮЩЕВ: Я прошу прощения, просто вот многие поняли это и так это интерпретировалось, как вы заметили, следующим образом. Я просто попрошу вас прокомментировать вот то, что я сейчас изложу — как многие поняли. Значит, что мусульмане в Москве — это большая сила. Нужно взять… Если ты берешь Москву, то ты берешь всю Россию и будешь контролировать ее. И что мусульмане могут по какому-то особому приказу или по сигналу какому-то — вашему или какому-то другому, я не знаю, — значит, подняться все вместе и сбросить власть Путина. Так многие поняли. Я видел просто комментарии такого рода. Это так или не так? Правильно поняли или неправильно?
Р. КУТАЕВ: Вот смотрите, Александр, вот где-то там в самом начале было сказано, что кавказцы и представители азиатских республик не претендуют на власть. Не претендуют ни на управление в России, ни на власть. В то же время, являясь гражданами Российской Федерации, эти люди могут влиять на ситуацию. Это действительно сила. Это действительно сила, которая сегодня находится в зоне опасности.
Я говорил и я повторяю: эти люди достаточно коммуницированы друг с другом через разные институты. И мы сделали очень много для того, чтобы если не откровенно через какие-то политические, общественные организации, но, по крайней мере, по связям диаспор, правозащитного сообщества, спортивного мы имеем достаточно серьезные отношения с людьми, которые имеют авторитет среди этих людей.
И поэтому когда я говорил об этом — а я теперь еще раз повторяю, — что когда Путин, его режим, «Русские общины» в отношении людей (в том числе и русских, и всех остальных, и евреев, и украинцев) будут вести себя агрессивно, надо себя защитить. И придет время, когда должна быть какая-то постпутинская власть. И именно вот это консолидированное объединение кавказских и азиатских народов и должно послужить той силой, которая, если нужно защищать себя, если нужно строить баррикады – строит баррикады, если нужно идти на баррикады – идет на баррикады.
И в связи с этим я говорил: студенты, которые, скажем, являются такими сторонниками либерально-демократического развития — это не сила. Я же говорил: это не латышские стрелки. И здесь в одном направлении, в союзе с этими людьми, не против них — еще раз заостряю для того, чтобы было четкое понимание, — против коррумпированного, преступного, фашистского путинского режима и против фашистствующих националистов «Русской общины» и «Северных людей», которые фактически являются одной стороной — против них в любом случае надо будет выступить и им надо будет дать бой. Уже красную черту давно перешли. В избирательных, скажем, участках уже не получится — я думаю, решение будет принято на площадях и на улицах. Это первое.
Второе. Традиционно в России изменения управления Россией, изменения, скажем, режима в России устанавливаются в столице, будь это Питер тогда, в царской России, и в Москве. Вот в Москве какая придет власть, практически на регионы это и будет, скажем, перенесено. Вот об этом я и говорил, и повторяю: человек, который занимается этим много лет — я знаю о чем я говорю. Но это наша точка зрения.
А. ПЛЮЩЕВ: Это важно для того, чтобы она была донесена, эта точка зрения, в неискаженном, абсолютно прямом виде. Я только хотел уточнить про решение на улицах. Правильно ли я понял, что… Вот вы говорите, что решение будет приниматься на улицах. Что это — опять же, я интерпретирую, но вы меня поправите, если я неправ, — что если будут проявления нетерпимости, будут проявления расизма, не знаю там, национализма и так далее со стороны русских националистов прежде всего, «Русской общины», которая сейчас, в последнее время, все активнее и активнее действует (это мы тоже знаем), то тогда вот ответом могут быть активные действия, и решение об этом будет приниматься на улицах? Или мусульмане, о которых вы говорите, представляют собой угрозу и для путинского режима, безотносительно, собственно, проявлений национализма? Или, я не знаю, одно от другого нельзя оторвать? Поясните, пожалуйста.
Р. КУТАЕВ: Я думаю, фашистский путинский режим и «Русские общины» — это является одной стороной. Они еще более будут становиться агрессивны. Мы же выстраиваем конструкцию последующего поведения. Мы выстраиваем, когда будет критическая ситуация. Это очень важно, Александр: не на улице будет приниматься решение — решение где-то в кабинетах будет принято. А реализация решений будет происходить, еще раз говорю, на улицах, на площадях и так далее.
Я хочу, с твоего разрешения, вот о чем вспомнить. Далеко еще до вторжения в Украину мы действительно имели разные коммуникации с разными людьми в силу того, что мы их защищали. Мы их защищали, чтобы гражданство, чтобы их поборами, вымогательством… Я лет 10 назад в разных интервью об этом говорил. Вот очень интересно: в Москве была ситуация, и, в принципе, это где-то перекликалось и в Питере. Вот, например, в Москве какой-то район — безотносительно. И вот там работают вот эти представители центральноазиатских народов или мусульмане из Центральной Азии, как угодно называйте — таджики, узбеки. И вот этих людей курируют, контролируют участковые. И что они им говорили? Они им выдавали, они их контролировали… Я говорю то, что было, и я говорю о том, что я говорил раньше. Они говорили: «Наступит время… Мы вас крышуем, вы будете находиться. Наступит время, когда нам надо будет… Вот в Москве наступит хаос, и тогда на нашем участке торговые дома евреев и армян будем грабить, и вы будете участвовать в этом, и мы будем это все забирать. Мы никому не позволим, чтобы на наш участок кто-то зарился и пошел и занимался грабежами здесь».
Я хочу, чтобы услышали — это говорили люди, которые участковыми, какими-то надзирателями над этими людьми, облеченными погонами, представляющими российские правоохранительные структуры. Это было давно, еще до этого. То есть, в принципе, там было понимание, что Путин и режим, еще до войны, будет иметь перспективу какого-то кризиса, и вот они тогда собирались это сделать.
О чем я говорю? Зная настроения этих людей, я знаю, что наступит хаос. Хаос, грабежи и так далее. И именно для этого мы и проводили работу — что нельзя участвовать в хаосе участкового, и вы не должны являться теми людьми, которые пойдут на грабежи. Нельзя этого допустить. Мы должны находиться в той части, когда наоборот, чтобы хаоса не было. Будет хаос, я говорю, пострадаете и вы. Вы, не русские, пострадаете, потому что виновниками всего этого определят вас. Потому что это поведение российской власти и российских правоохранительных структур.
Поэтому мы знаем. И поэтому когда я строю какие-то коммуникации с этими людьми… Я, чтобы много за других не говорить, сконцентрированно говорю «я», но, естественно, не я один принимаю решения. И вот тогда мы им говорим: чтобы вас защитить, вы должны находиться в зоне контроля, в зоне управления, и вы не должны находиться на той стороне, когда придет другая власть, чтобы вы были разбойниками, бандитами. А чтобы вы были защитниками этой власти, которая в принципе должна прийти после свержения Путина или после того, как Путин бросит власть или убежит. Но в любом случае там процессы будут — достаточно можно четко сказать: без столкновений не обойдется.
Ю. БЕЛЯТ: Руслан, а вот вы говорите про «Русскую общину», про фашистов, про националистов, которых Путин пестует, которым дает деньги, и которые являются частью внутренней как бы охранки, которая сейчас есть в России. С этим сложно спорить. Есть вопрос про другое крыло. Как вы относитесь к РДК и к их политической программе, их видению будущего России? Могли вы с ней ознакомиться, и как вам она, если могли?
Р. КУТАЕВ: Ну, надо сказать, что в РДК с представителями их, представляющими интересы в ПАСЕ в Страсбурге, дня три-четыре мы ежедневно встречались, проводили встречи, сверяли, как говорится, часы. Они полностью поддерживают, в принципе, о чем я говорю. Они считают, что…
Понимаешь, Юра, здесь очень важно, чтобы все слышали: мы не претендуем на власть. Даже жертвуя собой, мы готовы поддержать рационально, трезво мыслящих людей, чтобы пришли к управлению. Мы не говорим, что кто-то должен уйти. Мы, наоборот, говорим: вот эта новая власть должна создать такие условия, что, во-первых, люди, которые хотят выйти из состава России, должны уйти. Чеченская республика должна быть деоккупирована, и остальные все… А тот, кто хочет — ну извините, есть наверняка народы, которые говорят: «Мы хотим оставаться в России», и они имеют на это право. Никто не должен их изгонять, если они хотят оставаться. Мы вот таким образом ставим вопросы, и у нас есть полное понимание с этой организацией, о которой мы говорим, добровольческой. И здесь, еще раз говорю, у нас переговоры, и мы договорились, что мы даже углубим наши отношения и будем выступать союзниками в последующем, и в событиях даже будем являться союзниками в поведении.
А. ПЛЮЩЕВ: Еще много шума наделали тоже ваши слова о том, что Путин — это ставленник американских сионистов. Там и британские тоже были упомянуты, но я вот последнее интервью смотрел — вы там на американских грешили. Не могли бы вы тоже расшифровать этот тезис?
Р. КУТАЕВ: Ну, когда-то, да, я это говорил, и я это повторяю. Я напомню. В 1999 году Борис Ельцин полетел в Соединенные Штаты Америки и привез три фамилии: Степашин, Аксененко и Путин. Не Россия избрала президента, а в Америке поставили палец и сказали: «Вот этот должен быть президентом».
Вот почему я обобщенно, по идеологической доктрине определяю? Если я что-то, какое-то имя называю, а я не знаю этого имени, тут начнется конспирология. Если говоришь, Ротшильды там влияют — и все, начнется: вот, евреи его назначили. Но простите, сионисты, может быть, христианские значительно больше, чем еврейские. И поэтому когда я говорю «американские сионисты», я хочу прежде всего, чтобы люди, которые слушают, не зацикливались и не говорили, что это конспирология, что евреи хотят там… Я же знаю настроения вот этих русских фашистствующих, которые там «евреи захватили там, управляют» и так далее. Именно в противовес им я говорю: евреи, может быть, только в равной степени представлены вот в этой, условно говоря, американо-британской группе. Но это не является продуктом только одних евреев, и грешить на евреев является преступлением. Это неправда. И поэтому чтобы вот этих спекуляций не было, я специально, осознанно ушел вот от этого названия, называя именно вот таким образом.
А. ПЛЮЩЕВ: Просто подождите, давайте с самого начала разберемся. Вот Ельцин летит в самолете в Америку. Кстати, интересно даже, когда это было. И у него там три имени, и он к кому-то идет их согласовывать. Мы это откуда знаем? Вы так говорите, как будто это общеизвестный факт, мы в курсе, разбирали, в общем, по телевизору показывали. Мы откуда это знаем?
Р. КУТАЕВ: Ну, я знаю это. Я не могу просто сейчас называть человека, которому я очень доверяю и который в свое время был в правительстве, называл это. Мы знаем. Ну простите меня, я ведь не вдруг с гор спустился и не из тайги пришел. Это моя информация, я основываюсь… Мы же каждый говорим, основываясь на свою информацию. Возможно, кто-то может ее ставить под сомнение, но у меня есть такая информация. Кстати, к слову сказать, Татьяна Дьяченко ставила именно на Аксененко. Она именно хотела безотносительно его. Ну вот таким образом было. Здесь можно и принять, и не принять. Я говорю то, о чем я думаю и чему я доверяю. Я никого не агитирую и не пропагандирую, чтобы в это поверили. Я исхожу из соображений, что было так. Я исхожу из соображений, что по сегодняшний день активы людей, которые его привели, Путина, к власти — они контролируются, они имеются. Это отдельная тема, но это же не просто так.
А. ПЛЮЩЕВ: Допустим, ну предположим. У нас нет этой информации, у вас она есть — что Ельцин летал утверждать. А кто утверждал?
Р. КУТАЕВ: А кто должен утвердить, если кто-то принял решение, Ельцин пришел и объявил: «Моим преемником является он»?
А. ПЛЮЩЕВ: Подождите, секундочку. Извините, что перебиваю. Просто Ельцин к кому-то полетел на самолете, верно, в Америку? У него было три фамилии: Степашин, Аксененко и Путин. Он завизировал одну из них — Путина. Кто поставил визу?
Р. КУТАЕВ: Не знаю я. И вот здесь-то как раз, когда вопрос-то ставится, кто, не могу я сказать. Я не думаю, что кто-то — Иван, Ибрагим или Исаак. Не знаю я, это какое-то коллективное решение тех людей, которые в последующем, собственно говоря, и выстроили конструкцию российского государства, ельцинского государства. Вот они как раз и определяли вот это все.
А. ПЛЮЩЕВ: О’кей.
Ю. БЕЛЯТ: Руслан, хотел еще спросить… Простите, у меня вопросы довольно однотипные. Я вот спрашивал про РДК, а не могу не спросить про другого человека, с которым вы вместе находитесь в ПАСЕ. Это Михаил Ходорковский. Про тот кусок его биографии, который связан с помощью томскому ОМОНу во время чеченской войны. Как вы относитесь к Михаилу Борисовичу после вот этих событий, и как вы сейчас с ним находитесь…
А. ПЛЮЩЕВ: В свете этих событий.
Ю. БЕЛЯТ: В свете, да, конечно.
Р. КУТАЕВ: Смотрите, люди, нормально, трезво мыслящие люди должны понимать: у каждого человека есть свое видение. У него есть, скажем, свое идеологическое, политическое видение. Но это его право, это он так думает. Он же этого не стесняется, он это говорит. И мы же на этой платформе собрались не для того, чтобы выяснить, кто что сделал и почему это сделал. Вполне прилично, достаточно интеллигентно все участники платформы ведут, мы ведем дискуссии по принятию решений по платформе.
Мы же помним и другое: что Ходорковский говорил, что Чечня завоевана его дедом — хотя 400 лет назад, наверное, его прапрапрапрадед был, — и что он имеет право унаследовать эту землю, и что он придет с автоматом. Ну что, если он придется автоматом, я его буду встречать с пулеметом. Но мы сейчас ведь… Я же понимаю, что это все конъюнктура, политика. Он понимает, что сегодня именно таким образом он может себя реализовать на российской площадке, особенно той части фашистствующих русских. Им тоже надо нравиться отчасти.
И поэтому там мы не устраиваем разборки, там мы не предъявляем друг другу претензии. Единственное, что я могу точно сказать: по истечении времени и изменений ситуации в самой России точка зрения не только Ходорковского, а любого — она будет трансформироваться, она будет меняться в силу изменяющейся ситуации в самой России, в силу изменяющейся раскладки сил в России.
И поэтому я к этому отношусь совершенно спокойно. Это его взгляд, это его поведение. Ну простите, в России за 100 миллионов жителей — у каждого есть своя точка зрения, свое поведение. Но мы же друг на друга не лезем, мы же не деремся, мы же не плюемся. Это вот у него такое видение, а у меня другое. Мы совершенно спокойно сидим за столом. Например, я скажу вам: когда мы там вели, обсуждали вопрос на платформе, я говорю… Как чеченец, как человек, который с начала создания чеченского государства при президент находился в высшем управлении власти, я говорю: «Мы не хотим воевать с Россией. Мы ничего против них не имеем. Мы ее даже не хотим развалить — мы просто хотим иметь свое государство. Но если нам для достижения своих целей необходимо будет, мы раздербаним эту Россию», я говорю. И Ходорковский сидит. Он не возмущается, он драться не лезет. Он сидит и он думает по-другому, но слышит это. Я не вру, и глядя в глаза и ему, и другим, я говорю свою точку зрения, а он говорит свою точку зрения. И мы имеем право. И ведь это же значительно лучше, чем с автоматами и пулеметами — сидя за столом, в конце концов разобраться и понять друг друга.
А. ПЛЮЩЕВ: Нет никаких сомнений. Еще пару вопросов, если позволите.
Р. КУТАЕВ: Нет проблем.
О. НИТКА: Да, кроме вопросов, так скажем, относительно будущего, касательно России и всего остального, есть некоторые проблемы, с которыми и чеченцы, выходцы из Чечни, сталкиваются прямо сейчас. Например, всем известные громкие дела, так сказать, о так называемых беглых чеченках, которые спасаются, например, от семьи, от «убийств чести», и иногда, собственно, погибают. И занимаются этим правозащитные организации, такие, как, например, «СК SOS». Недавно их представительница Мирошникова поясняла, что даже в Евросоюзе таким убежавшим женщинам, собственно, негде скрыться, что страны Евросоюза им не предоставляют помощь, не обеспечивают им безопасность. То есть их догоняет собственная чеченская диаспора, лояльная Кадырову, так скажем. Работаете ли вы в этом направлении каким-то образом?
Ю. БЕЛЯТ: Я позволю себе добавить быстро, что это касается не только девушек, бежавших из Чечни, но и представителей ЛГБТ-коммьюнити, которые тоже из Чечни бегут и тоже находятся вне безопасности даже во Франции или Германии. Много случаев было, связанных с нападениями на них там.
А. ПЛЮЩЕВ: Как вы на эту проблему смотрите?
Р. КУТАЕВ: Скажу откровенно, ко мне никто не обращался и я этим вопросом не занимался. Более откровенно скажу: и я этим вопросом заниматься не хочу. Я представитель консервативной части чеченского общества. В чеченском обществе такое поведение воспринимается не просто болезненно, а воспринимается очень и очень серьезно. Я являюсь носителем именно такой идеологии.
И защищая права меньшинств, при этом мы не должны посягать на права большинства. Когда в семьи, в целые города приносятся проблемы поведения этих людей, в этом случае их права — они очень серьезно ущемляются. И в данном случае достаточно компромиссное есть в чеченском обществе решение: если люди в силу определенных причин физиологии каким-то образом себя ведут или каким-то образом себя позиционируют — ну занимайся своим делом тихо. Но не надо ходить, что я чеченец, что я чеченка, и выставлять нас на обозрение, понимая, что нас это оскорбляет. И они начинают вот этим заниматься — ну иди, занимайся чем ты хочешь, но не шуми. Ну удовлетвори вот эту сущность свою. Вот о чем разговор.
Поэтому в этом отношении я не буду кривить, не буду лицемерить: я не сторонник этого. Я считаю, что это для нашего общества… У каждого народа есть свой характер, есть свой норов, есть сложившиеся традиции. Это связано с нашими особенностями. И у вас есть ваша особенность и поведение семьи, рода, города и так далее. И поэтому вот таким образом. И я не знаю, кто занимается защитой этих людей, и никто ко мне не обращался, и я здесь ничего сказать не могу.
А. ПЛЮЩЕВ: Тут я просто хотел уточнить…
Ю. БЕЛЯТ: Руслан, я бы хотел… Саша, прости.
А. ПЛЮЩЕВ: Давай.
Ю. БЕЛЯТ: Я зацепился просто за вашу фразу, что это может навредить родственникам. Но разве любое высказывание в Чечне против Рамзана Кадырова в том числе не вредит родственникам того, кто высказывается? Мы знаем прекрасно случай Янгулбаевых. Я уверен, что и вы, если бы ваши родственники находились в Чечне, тоже бы высказывались немного по-другому. В чем тут различие?
Р. КУТАЕВ: Ну, это совершенно разные вещи. Мы выступаем или политически, или откровенно с оружием в руках, воюем против режима, против ставленников Москвы, против всего этого. Конечно, подвергались гонениям, родственники задерживались, отнимали бизнес, выгоняли из домов — ну, все что угодно было. Но простите, есть нечто такое, которое у чеченцев обострено. Это называется честь. И вот люди, которых они сегодня преследуют и защищают — придет время, когда потомки наши этих людей, которые пострадали из-за гонений российских ставленников — они будут герои.
Уверяю вас, мы не пытаемся быть героями. Мы просто пытаемся в равной степени, защищая от московских ставленников, защищать себя от своих каких-то внутренних отщепенцев, извращенцев. Мы пытаемся сохранить себя как чеченское общество, которое столетиями, тысячелетиями мы унаследовали. Нам так нравится быть, вот мы такие. И не надо какого-нибудь мизерной части миллионного нашего общества пытаться нас дискредитировать, нанося нам то, что нам не нравится, то что не вживается, никогда не будет частью поведения нашего общества. Юра, вот в чем причина.
И поэтому я говорю: защищая какую-то малую часть, не надо пытаться большинство ставить в неудобное… Что значит честь? Что значит честь для чеченца? Это выше, чем жизнь. Это не игра слов, это не какие-нибудь там высокопарные слова — это жизнь сегодня показывает. Из-за чести люди отдают свои жизни. Потому что мы все равно умрем, а потерянная честь — это унаследованное унижение для этого рода, для этой семьи. И этого хотят избежать все.
А. ПЛЮЩЕВ: Я прошу прощения, я просто уточню. Правильно ли я понимаю, что… Я сейчас про то, что Оля спрашивала, прежде всего про женщин зайду. Правильно ли я понимаю, что как бы… Ну вот вы говорите, что занимайся там чем угодно, только не показывай. Ну вот женщина убежала, она уехала вообще. Она не хочет, я не знаю, жить в той семье, в которой ей не нравится почему-то жить. Она уехала. Тем не менее, ее преследуют родственники, и, используя в том числе и коррумпируя силовой аппарат российский, они ее возвращают. И часто после этого ее никто не видит. Правильно ли я понимаю, что вы поддерживаете таким образом сохранение чести семьи?
Р. КУТАЕВ: Я не поддерживаю. То, что вы сейчас говорите, ставите вопрос — это те люди, которые находятся во власти. Они применяют инструменты своей власти и своих возможностей исключительно. Это применение происходит не из-за того, что там кто-то пришел туда и у кого-то что-то сделал, если у людей, которые находятся во власти, это произошло. Откровенно говоря, когда какие-то там побеги молодые люди совершали в Сирию, и вот эти отклонения почему-то происходят у тех людей, которые сегодня находятся во власти, в управлении, ставленники — вот на этом уровне.
Скажу откровенно: мониторя и четко понимая ситуацию, я даже не столкнулся, что с такими проблемами рядовые люди, которые находятся там, внизу, которые выживают — что у них вообще возникают такие проблемы. Я даже не знаю, почему они все это рекламируют, я не знаю, почему они об этом кричат, об этом все разносят. Это первое.
И второе — это каждая семья принимает решение самостоятельно: отец, мать, дядя, брат, сын. Это их решение, это им нести в равной степени. Я здесь не являюсь, и никто в Чеченской республике, в чеченском обществе, никто в этом случае не является судьей. Никто никого не агитирует, никто никого никуда не призывает. Это решение созревает внутри семьи. Там — вот это первая ячейка общества, семья, — вот это решение созревает там, и они его и принимают.
А. ПЛЮЩЕВ: То есть вы считаете, что жизнь взрослого человека — ну, совершеннолетнего уже, — это дело семьи?
Р. КУТАЕВ: Да, я считаю. Каждый член семьи… Еще раз говорю: ведь здесь безотносительно. Ведь вы же ставите вопрос, что действительно происходит. Правильно же? Почему происходит. Я вам пытаюсь объяснить это. А происходит это в силу того, что именно вот это и есть семья. Это семья принимает такое решение, это в семье происходят эти процессы.
А. ПЛЮЩЕВ: То есть семья имеет право на жизнь. Она может сохранить жизнь, а может убить своего члена, потому что он ее позорит?
Р. КУТАЕВ: Нет, Александр. Давайте я поставлю по-другому: почему член этой семьи имеет право опозорить эту семью?
А. ПЛЮЩЕВ: Ну, это другой вопрос, так сказать, имеют ли они право… Хорошо, имеют ли они право его за это убить? Просто и вы, и мы живем в правовых государствах, в государствах Европы. Там такое не практикуется, чтобы семья за что бы то ни было убивала, значит, своего члена, члена семьи. Ну как-то вот такого нет.
Р. КУТАЕВ: Давай я отвечу на этот вопрос. Давай мы не будем спрашивать, что я говорю. Я очень рад, что у меня в семье этого никогда не происходило, поэтому невозможно сейчас оценивать, если ты сам не столкнулся. Я хочу сказать, я хочу, чтобы вы услышали: решение принимает семья. Это исключительно. Ни Кадыров, ни Закаев, ни Путин не влияют на принятие решений. Что бы они ни делали — убить, привезти домой, выдать, устроить свадьбу, — все это решает семья. Вот поэтому хорошо это или плохо — это каждый со своей, как говорится, башни будет судить об этом. Но я хочу, чтобы вы услышали: решение в отношении этих людей, будь то мужчина или женщина, принимает семья. Не парламент Чеченской республики, не глава администрации села, а семья.
А. ПЛЮЩЕВ: Давайте на этом тогда сегодня и завершим.
Ю. БЕЛЯТ: Спасибо большое!
А. ПЛЮЩЕВ: Да, спасибо большое, Руслан.
О. НИТКА: Спасибо!
А. ПЛЮЩЕВ: Руслан Кутаев сегодня у нас был на «The Стриме»…
Ю. БЕЛЯТ: Лидер Ассамблеи народов Кавказа. Спасибо, Руслан!
А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо!
Р. КУТАЕВ: Всех благ, всего хорошего!
А. ПЛЮЩЕВ: Счастливо!