Руслан Кутаев: В «час икс» мы будем действовать. И только по согласованию с нами установится та власть, которая будет управлять Россией

Руслан Кутаев – президент «Ассамблеи народов Кавказа», входит в состав Платформы российских демократических сил при ПАСЕ

В. САВЧУК: Друзья, приветствую на канале «Разные люди». Сегодня у нас очень интересный, очень важный гость. С нами Руслан Кутаев, чеченский общественный и политический деятель. И вот более подробно о его деятельности мы будем сейчас с ним говорить. Руслан, рад приветствовать! Спасибо, что нашли время.

Р. КУТАЕВ: Валерий, приветствую тебя, ваших коллег. Спасибо за приглашение, с удовольствием пришел на ваш канал.

В. САВЧУК: О’кей. Мы вот перед эфиром начали с вами говорить о том, существует ли сегодня единая оппозиция у чеченской… Ну, если позволите, скажу, у чеченской оппозиции или у чеченской государственной власти, которая вынужденно находится за пределами сегодня Ичкерии. Кстати, а как вы себя позиционируете или называете? Как правильно можно говорить о вас?

Р. КУТАЕВ: Ну, я президент Ассамблеи народов Кавказа. Это очень важно. То есть я не являюсь в правительственных структурах, которые сегодня представлены в правительстве в изгнании. В это же время я человек, который полностью поддерживает правительство в изгнании. Я человек, который разделяет все их взгляды. Мы периодически на разных мероприятиях, касающихся внутричеченских, кавказских, с членами правительства, в том числе и с премьер-министром Закаевым, встречаемся, пересекаемся, советуемся по многим вопросам и опытом делимся для того, чтобы продвинуть наш основной вопрос, основной продукт — это чеченское независимое государство. В это же время перед нами стоит задача, что остальные народы Северного Кавказа тоже должны быть независимы. И с этой точки зрения мы, конечно, двигаемся.

Я как президент Ассамблеи народов Кавказа с 2011 года возглавляю эту организацию. Это международная организация, очень известная организация, была представлена в Организации Объединенных Наций в качестве совещательного голоса, ну и так далее. То есть в этом направлении мы двигаемся. И поэтому здесь, я думаю, в равной степени мы должны четко определить: мое отношение к чеченскому государству ровно то, чем сегодня занимается правительство. В это же время я не представляю никакую из ветвей чеченского правительства в изгнании, потому что я занимаюсь другим проектом и другим продуктом под названием Ассамблея народов Кавказа.

В. САВЧУК: Понял вас. Но самое главное, вы однозначно поддерживаете независимость Ичкерии, которая, мы рассчитываем, тоже состоится. И, как мы знаем, Украина признала территорию Чечни оккупированной, оккупированной Россией, то есть однозначно поддерживает тоже независимость Ичкерии.

Скажите, вот кроме того, что вы являетесь руководителем Ассамблеи народов Кавказа, я знаю, что вы сегодня принимаете участие в платформе ПАСЕ по диалогу с российскими демократическими силами. И там вы по квоте национальной, так сказать. Правильно ли? Ну, я могу немного путаться в определениях — поправьте меня, если я неправильно сформулировал.

Р. КУТАЕВ: Да нет, все нормально. Там 5 человек вошли как коренные народы. Здесь тоже есть своя предыстория, это тоже, наверное, будет интересно. Насколько я уже потом понял, многие люди лоббировали через в том числе украинских европарламентариев, многие хотели попасть.

Ко мне обратился Антонов — он руководитель, по-моему, удмуртской оппозиции. Могу ошибиться, заранее извиняюсь, если что не так по поводу Антонова Сергея. Ну вот он предложил, обратился, не хотел бы я, чтобы они включили меня в какой-то список. Ну, я предложил Айсину, своему коллеге, своему товарищу: «Давай мы с тобой там…», — и включили. И все, на этом моя история закончилась.

Откровенно говоря, я думал до конца прошлого года, 2025 года, эта платформа сформирована, что она действует, работает. Потому что я занят был своими делами, своим проектом. И потом уже, в 2026 году — я уже даже не помню, в январе, наверное, — мне начали рано утром звонить: «Поздравляем!». — «С чем поздравляете? Вроде бы и день рождения мое прошло и нескоро будет». — «Вот, тебя включили». Я искренне удивился и спрашиваю: «А разве платформа не работает давно?». — «Ну вот, не работает». И я по представлению президента Совета Европы был включен в этот список. Мы провели первое заседание, и там практически это было ознакомление.

Сейчас члены платформы занимаются тем, что они готовят какие-то… Помимо того, что есть первое очень важное заявление, что все члены платформы вот с этой стороны, со стороны ПАСЕ, 13 человек, и вот в эту платформу тоже 15 из 28 человек с российской стороны представлены — по крайней мере, она так называется, «Российская платформа», — 10 человек, коренные народы 5 человек, это 15 человек, — все мы заявили, что мы признаем, что сейчас против Украины Россия ведет агрессивную войну, оккупировала территорию, ну и так далее. Конечно, я и там несколько человек — мы более жестко ставим вопросы и определения более жестко даем. При всем этом еще раз хочу сказать, что все участники согласились, что Россия агрессивную ведет войну против Украины; она вторглась и она сейчас ведет свою фашистскую идеологию. Может быть, я чуть-чуть свои ощущения, может быть, они помягче, там некоторые говорят, но в целом вот это единственное принятое заявление.

И здесь очень важно это, чтобы услышать. Каждый из нас имеет право строить свои отдельные отношения в рамках ПАСЕ. Я два проекта запустил — по крайней мере, сейчас наши секретари в этом направлении работают. Первое: я хочу, чтобы на уровне ПАСЕ докладчики обсуждали вопрос о том, что идет русификация народов Кавказа, уничтожение языков и культуры народов. И второе: я здесь обозначил вторую проблему, что народы… Я «кавказских» сказал, наверное? России, русификация народов России, нерусских народов России. И второе — что народы, проживающие на территории России, имеют право на самоопределение, независимость, на свою государственность.

И на примере Чеченской Республики отдельно я показывал, что мы следовали законам Советского Союза. Кстати, мало кто об этом знает, потому что мало занимаются: Чеченская Республика вышла из состава Советского Союза. В рамках, по законам Советского Союза мы, будучи еще в составе Советского Союза, вышли из состава Российской Федерации, провозгласили себя союзной республикой. Мы были частью союзной республики, вышли оттуда. Вот такое беглое просвещение, чтобы было такое понимание.

И вот эти два вопроса я буду проводить. В чем они заключаются? Чтобы оба вопроса были включены в пленарное заседание, чтобы докладчик был и чтобы была назначена международная комиссия по исследованию этого вопроса: уничтожения языков и права народов на самоопределение, и подтверждения, что чеченский народ по международному праву и по законам Советского Союза выполнил все предписанные законами и конституцией условия, и мы по закону вышли из состава Советского Союза. Вот примерно этот вопрос я буду пробивать и буду ставить его на обсуждение в комитетах, в комиссиях, и попытаюсь вынести его, чтобы был докладчик, и на пленарном заседании.

В. САВЧУК: Да, это очень важные вопросы, и они очень понятны и нам, особенно вопрос языковой. А что касается провозглашения Чеченской Республикой независимости, которая в тот момент, насколько я знаю, полностью была оформлена в соответствии с процедурой — это очень интересный такой факт, и правда, о нем мало кто знает. Но вот, кстати, в нашем интервью с Закаевым он на этом очень подробно останавливался. Это очень интересный, кстати, момент, и вот хотелось бы еще раз о нем напоминать.

Но у меня вот какой вопрос к вам. Скажите, вот в рамках деятельности этой платформы по диалогу с российскими демократическими силами в ПАСЕ есть представители коренных народов, 5 человек, и есть 10 человек, представляющих российскую оппозицию, которая находится за рубежом. А вот находите ли вы в рамках этой, ну, можно сказать, одной команды или объединившейся на этой платформе понимание в том, что Чечня и другие республики имеют право на самоопределение? То есть нет ли тут некоего конфликта? То есть все ли представители российской стороны в рамках этой платформы принимают эту позицию, что речь, по сути, идет о демонтаже Российской империи даже в тех границах, в которых она существует сегодня?

Р. КУТАЕВ: Я думаю, что не все. Этот вопрос мы еще не ставили. Я этот вопрос буду ставить на платформе именно в рамках этих 15-ти человек. Почему? Потому что если в рамках этих 15-ти (10 российских и 5 коренных народов) мы найдем консенсус, если мы договоримся, тогда мы можем вынести его на платформу и остальным 13 человек, которые от ПАСЕ. То есть мы можем привести доводы. То есть вот эта русская — представляющая, по крайней мере, русские, культурные русские, которые в этой платформе, — они тоже если поддержат эту идею, ее можно уже достаточно последовательно попытаться вынести на пленарное заседание.

Этого еще не было. Почему? Потому что мы встречались всего лишь полдня, 2 часа. Встретились, провели заседание, разошлись и разъехались. 20 апреля мы начинаем пленарное заседание очередное в ПАСЕ. Мы тоже там будем. Конечно, я к этому вопросу готовлюсь. Конечно, я достаточно продуманно, не емко, но очень продуктивно оформлю документ и предложу его участникам платформы. Как они относятся к этому вопросу, насколько они его поддерживают — это очень важно.

Еще раз говорю, по своим ощущениям я думаю, что мало кто… Уверен, что Гарри Каспаров поддержит его. По поводу других — скорее всего, и Андрей Волна его поддержит. Это украинец, который много работает, хирург, который делает операции в Украине. Он сам по национальности украинец, хотя он российский. То есть, я думаю, вот эти два человека, почему-то мне кажется, поддержат. По поводу остальных не могу говорить, могу только предполагать. В любом случае, чтобы потом для истории этот вопрос не остался подвешенным: «А могли ли они это сделать или нет?», этот вопрос я на платформе поставлю, и, конечно, я это обязательно проведу, и тогда мы будем знать.

Но что здорово — еще раз, это важно, чтобы зрители услышали, — мы безотносительно… У нас не должен быть консенсус и договоренности на платформе. Каждый имеет право инициировать свой выход, свои предложения в комитетах, в комиссиях ПАСЕ для того, чтобы какую-то свою идею попытаться провести. Вот у чеченцев, у кавказцев впервые — имеется в виду, у кавказцев северокавказских народов впервые, — у поволжских народов впервые появилась такая возможность, чтобы внутри самого ПАСЕ попытаться по крайней мере провести диалог с европарламентариями, чтобы они услышали это.

Я много пытаюсь провести работы. Я, конечно, испанцам на испанском языке, грекам на греческом языке — каждому вот эти материалы я буду предоставлять, знакомить их. Я уверен, они очень так поверхностно наслышаны о проблемах Чечни и Кавказа. Не из-за того, что они нас игнорируют или нас не любят, а из-за того, что они заняты своими делами, своей политической какой-то частью их работы. И поэтому будем пытаться по крайней мере начать вот такой диалог, политический диалог с европарламентариями. Это будет полезно, без сомнений, чеченскому народу, который идет в авангарде всей борьбы нерусских народов в России, и для других народов, которые сейчас ставят перед собой задачу, ставят какие-то свои идеи реализовать с точки зрения самоопределения.

В. САВЧУК: Вы вспомнили Андрея Волну. Он был одним из гостей у нас, поэтому я уверен, что все наши гости всегда на правильной стороне, и уверен, что поддержит идею независимости Чечни. По поводу остальных не знаю. Хотя Марк Фейгин тоже был несколько раз нашим гостем — очень рассчитываем, что и Марк поддержит эту идею. Ну вот осталось нам еще пригласить, наверное, Гарри Каспарова, с ним мы еще не общались.

Но при этом, на мой взгляд, это ключевой вопрос, наверное. Потому что если говорить о будущем России, можно говорить о разной степени демократизации. Это тот вопрос, где возможна дискуссия. Но вопрос о том, в каких пределах и в каких взаимоотношениях с оккупированными территориями, с покоренными в свое время народами… То есть, наверное, в этом главный все-таки вопрос, то есть какой будет Россия и будет ли в этой новой России Чечня и другие республики.

Скажите, а вот вы сказали, что в авангарде вот этого движения за самоопределение, за независимость будущую находится чеченский народ. А где еще вот такие настроения, на ваш взгляд? Среди каких народов или народностей сегодняшней Российской Федерации сильны такие настроения?

Р. КУТАЕВ: Пожалуй, два народа, пока еще остающиеся, скажем, под пятой России, имеют, скажем, политическую образованность, наверное, политические нации — это чеченцы и татары. Эти два народа, которые и в бытность развала Советского Союза продолжали ставить вопросы жестко: чеченцы две войны воевали, татары провозглашали свою независимость, пытались к этому идти, двигаться. И очень важно для любого народа, который ставит такие цели: у них есть арсенал политически подготовленных, имеющих в своем арсенале людей, которые могут не только провозгласить, но и в последующем реализовать вот этот проект, вот эту идею.

С этой точки зрения вот я вижу два народа. Но есть народы, которые вполне уместно и могут по всем категориям, по всем критериям определить себя. Я проводил анализы достаточно серьезно, готовил документы, отправлял и в Организацию Объединенных Наций, и в другие международные организации. В мире, как правило, принято — вот Черногория там исключение, там меньше миллиона, там всего лишь полмиллиона человек, а так где-то 1,5 миллиона человек, 1.300-1.500, — вот эти государства, которые в принципе по численности населения могут претендовать достаточно обоснованно на свою независимость.

И вот здесь что я хочу сказать? Башкиры имеют основания и имеют достаточно серьезное подспорье двигаться в этом направлении. Якуты имеют в этом направлении хорошие основания. Скажу откровенно, бурятов я для себя открыл. У бурятов очень продвинутый, политически грамотный очень и внутри себя… Это очень важно, когда народ чувствует свою полноценность. Есть представители и некоторых народов (я их не буду называть), у которых вот какой-то комплекс неполноценности, и все время они пытаются отсюда оторвать, оттуда, нападки делают на народы, которые пытаются освободиться. Это внутренняя необустроенность и отсутствие людей, носителей вот этой идеи, отсутствие героев, отсутствие истории борьбы. Это все накладывается, кстати, в международных требованиях: одним из тоже важных условий является история борьбы за свое освобождение. Это очень важно. И поэтому я, еще раз говорю, для себя открыл бурятов.

Я думаю, калмыки заточены. При всем том, что их мало — их где-то 300 тысяч, может быть, поменьше, а может быть, и побольше, но я вижу калмыков грамотных, образованных, которые в этом направлении. Дагестан имеет полное право по всем критериям — по территории, по населению. Но у Дагестана есть проблема. Это регион, который состоит из 30-ти, или около 30-ти или побольше народов, где внутренние конфликты русские будут всегда разыгрывать для того, чтобы этот проект не состоялся. По территории: адыгские народы — на этой территории проживает 12 миллионов человек. Но только адыгские народы — это адыгейцы, черкесы, кабардинцы, абазинов туда включаем, но, к сожалению, от убыхов и шапсугов мало чего осталось. И на территории, вот этой огромной территории, даже включая тех, кто проживает в России, их всего лишь 700 тысяч. На этой же территории проживает 2,5 миллиона армян, больше миллиона татар. И понимаю, что вот отсутствие населения в 12-миллионной территории… А сейчас ни по каким критериям изгнания народа никто не позволит. Если даже вот на этой территории провозглашается по праву адыгский народ, имеет право вернуть свою территорию, но изгнать оттуда народ никто не позволит. И вот эта малочисленность этого народа навряд ли им позволит управлять вот такой территорией. Но у них есть один выход, и я никак их не могу понять, они никак не могут до этого сами додуматься: единственная их возможность свою территорию вернуть — это только создание кавказского государства. Кавказское государство — когда оно будет создано, всю территорию адыгских народов им вернут, и они могут административно управлять.

Но у Ассамблеи народов Кавказа есть требование, которые мы уставом и своей программой поставили: мы ни один народ, который проживает на территории, не будем изгонять и будем обеспечивать их безопасность. Будь то русские, казаки, татары там, украинцы — неважно. Эти люди в силу исторических событий попали на эту территорию. И когда вдруг мы, чеченцы, свое возвращаем обратно, освобождаемся от оккупации, это не означает, что мы будем кого-то изгонять. И вот это внушенное, что мы русских изгнали — нет, мы не изгнали. Когда российские войска бомбили Грозный и города, мы русских спасали. Мы их в свои села увозили для того, чтобы спасти их, и они спокойно могли жить там, и мы никого не изгоняли. Это очень важно.

И поэтому большие… Валерий, видишь, вот ты поставил вопрос очень интересный, и представители некоторых народов, которые будут нас с вами слушать, где-то внутри скажут: «А вот почему он не назвал мой народ? Мы тоже хотим». Я здесь хочу обозначить: есть условия, международные условия. Экономика насколько позволяет, насколько продвинуты выходцы этого народа, насколько они продвинуты в понимании и продвижении этого проекта, насколько они это имеют. Они же не хотят от внешнего управления России заполучить внешнее управление, я не знаю, Грецией, или Турцией, или Танзанией? То есть здесь тоже надо правильно понимать, и здесь им тоже надо выстраивать.

Вообще для всех кавказских, северокавказских народов самый лучший, самый идеальный вариант — создание северокавказского государства. Мы в Ассамблее народов Кавказа — раньше она называлась Горской республикой. Мы, кстати, как правопреемники флаг Горской республики свой… Наш флаг Ассамблеи народов Кавказа — это бывший государственный флаг Горской республики, но мы ее назовем Кавказской Республикой. Терять такой бренд — это было бы преступлением. Мы хотим создать от моря до моря Кавказскую Республику. Мы говорим: да, все народы исторически — вчера и сегодня, это известно, кто на какой территории жил, — на своих территориях они имеют полное право провозгласить независимость. На этих территориях они должны иметь свое национальное управление. Но это не означает, что с этих территорий кого-то будут изгонять.

И больше того, провозглашенные национальные, административные независимые территории должны дать гарантию, что люди, проживающие на этой территории, если они не хотят уезжать, должны быть гарантированно обеспечены безопасностью, предоставлением работы, а не только что их не убивают. Нет, они должны иметь доступ к работе, они должны иметь доступ к своему языку, к своей культуре и так далее, но не во вред тому народу, который провозгласил свою независимость и который пытается вернуться. Мы же лишены очень многого. Кавказским народам, да и, собственно говоря, другим народам — им много надо. Не одно десятилетие им придется работать, чтобы вернуть культуру, язык свой и поставить все на место. Много надо будет работать в этом направлении.

В. САВЧУК: Насколько я правильно помню, в период Второй чеченской войны идея создания Эмирата Кавказ — вот она где-то как-то похожа на то, о чем вы говорите? Или все-таки там больше шла речь о более таком религиозном объединении, а вы сейчас говорите о таком государственном подходе? Или все же…

Р. КУТАЕВ: Нет, конечно, государство, эмират — они его создали. Они вынуждены были пойти на это в связи с тем, что оккупировали Чеченскую Республику, и они перед собой поставили цель, чтобы воевать с Россией, привлечь и других. Политически грамотных, продвинутых, готовых бороться против России людей не было. А вот если взять в основу, скажем, религиозный проект, с этой точки зрения какая-то молодежь разных народов была готова воевать. И вот в силу этого и представители чеченской власти, чеченского государства пошли на это для того, чтобы продолжать войну, продолжать борьбу.

Мы все знаем, все народы прошли. Какие они только методы ни применяют для того, чтобы освободиться от насилия, от оккупации. И поэтому именно с этим и было связано. Ну вот давайте возьмем: мы создали кавказское государство — ну, Северная Осетия. Часть из них мусульмане, часть из них христиане. И каждый народ имеет полное право — согласно своей, скажем, внутренней логике поведения, они имеют право исповедовать ту религию, которую они хотят. И мы не хотим никому навязывать свои какие-то, скажем, религиозные приоритеты.

Поэтому здесь очень важно: на этой территории, вот на территории, провозглашенной какими-то национальными образованиями, они должны иметь право согласно их… Особенно если это мононациональная. Чеченцы — это достаточно образующий, монообразующий народ на своей территории, конечно. Или, скажем, ингуши — они тоже монообразующие. Ну и другие. Поэтому здесь должны быть соблюдены условия. Вот некоторые говорят: демократия — это когда большинство, скажем…

В. САВЧУК: Диктует правила меньшинству.

Р. КУТАЕВ: Да-да, принимает решение большинство. Нет, на Кавказе и вообще демократия — это когда обеспечивается безопасность и право меньшинства. Вот это демократия. И вот эта кавказская демократия — она должна быть соблюдена. И Кавказская Республика в этом отношении, конечно, будет соблюдать все правила поведения, исторически, столетиями переданные нашими предками, нашими кавказскими народами.

И здесь в равной степени никто не будет ущемлять. Человек хочет веровать — он имеет право. Он хочет построить храм — он имеет право верить. Храмы, поклонения — все должно быть. А у чеченцев религия — это неотъемлемая часть нашей жизни. Мы, чеченцы, вообще себя не представляем без религии. Религия — это часть нашей жизни, нашей сущности. И поэтому «масло масляное» нам не надо говорить. Или, скажем, демократия — нам не надо называть себя демократической, потому что мы в основе своей демократы. Нам не надо себя провозглашать религиозной, потому что религия — это часть нашего поведения и часть нашей жизни.

И поэтому, когда мы говорим за чеченское государство, мы говорим: чеченское национальное государство, у которого есть два крыла — религия и демократия. И они абсолютно… Вот я знаю, что многие народы не могут никак совместить светскость и, скажем, религиозность. У нас нет проблем в этом отношении. У чеченцев, по крайней мере — я за других говорить не буду, чтобы нам не писали какие-то гневные комментарии, что нет, у нас по-другому. Я говорю за чеченцев: у нас нет проблем. У нас религия и у нас демократия — это две вещи, которые вмещаются в наш чеченский национальный облик, образ и наше поведение. Поэтому у нас здесь нет проблем.

В. САВЧУК: Единственное, хотел вот уточнить. На самом деле то, как вы нарисовали будущее Кавказа — вот «Кавказская Республика» очень привлекательно звучит. Но при этом вы вспомнили Дагестан и сказали, что там много народностей образуют само понятие Дагестана, и Россия — ну, скажем так, не только Россия, а любой внешний актор будет это использовать для того, чтобы пробовать играть на каких-то противоречиях. А здесь, когда вы говорите о том, что это будет еще большее образование, нет ли риска того, что вот эти внутренние противоречия не смогут позволить ему состояться? Или, вернее, может, у вас есть примеры исторические, когда удавалось объединиться? И что будет основной платформой для объединения? Потому что республики, насколько я знаю экономику Северного Кавказа — и в плане наличия ископаемых, и экономического потенциала достаточно разные регионы. При этом как их объединить, и при этом соблюсти права каждого — и народности, и каждого человека?

Р. КУТАЕВ: Посмотрите, действительно интересный вопрос, который многие так поверхностно проходят. Вот до вторжения Российской империи на территории Кавказа, в ее истории, многотысячелетней истории, нет ни одного случая, когда один народ воевал против другого народа Кавказа. При всем том, там присутствовали все три религии: иудаизм, христианство, ислам. При всем том, что эти народы жили, они никогда между собой не воевали.

Почему? А есть там секрет? Секрет простой. Когда империи оккупируют территории какого-то народа, лучшие сыны этого народа воюют против империй. И, как правило, империи во главе этого народа ставят худших. Предателей, подонков — худших ставят. И они просто, сидя на штыках, управляют своим народом.

Когда Кавказ заимеет право быть самостоятельными, во главе этих народов будут лучшие. Лучшие, праведные. И когда они начнут праведно решать любые вопросы, когда они будут эти вопросы… Любые возникающие, межнациональные, внутринациональные вопросы. Когда сама политика управления этими народами, управления территориями, управления государством построена на праведности, все вопросы, которые сегодня в качестве проблемы выстроила Россия — Российская империя, большевистская империя, советская, путинская империя; эти вопросы, нам привнесенные русскими на эту нашу территорию, — когда мы от этого сатаны избавимся, когда мы избавимся от него, мы быстро договоримся. Мы настолько быстро договоримся, что просто наши враги будут лопаться от ненависти к нам.

Поэтому вообще, Валерий, здесь у нас вообще нет проблем. Вот смотри: Ассамблея народов Кавказа. Вот когда у меня спрашивают — вот мы разные встречи проводим, у нас есть президиум, у нас есть политический совет там, и ставится вопрос: «А вот вы сумеете или нет?». Я говорю: «Нет проблем». Почему? Потому что у меня сегодня, сегодня у меня, у Ассамблеи народов Кавказа лучшие представители этих народов представлены. И мы всегда договоримся.

Самое важное — это очень важно слышать, — люди, которые с нами. Их мы сейчас многих не будем называть, потому что они проживают в Кабарде, в Осетии, в Черкесии там, в Карачаево проживают, в Дагестане и так далее. Мы их не будем называть, потому что их будут преследовать. Но они лучшие. Не из-за того, что я их назвал лучшими, а из-за того, что они просто среди своего народа скажут — и они начнут говорить, — и их народ пойдет за ними. Поэтому когда здесь ставится вопрос: «А объединяться ли они?», я всегда говорю: «Это не ваша проблема, это наша. Мы эту проблему решим в течение нескольких недель. Мы вам просто продемонстрируем, как лучшие, уважаемые люди, которых слушаются народы, этих людей — и тогда вы убедитесь, что этот проект возможен».

Поэтому здесь просто лучших людей каждый народ выдвигает, и они быстро договариваются. Они договариваются, они между собой не будут ссориться. Если не по праву кто-то на что-то претендует, в этом случае они сами признаются: «Да, мы не по праву, это не положено. И поэтому, Вася, Ибрагим, а ну-ка успокойся, ты неправ».

Понимаешь, это решалось на Кавказе так. Кстати, даже в бытность Советского Союза у чеченцев никогда вопрос не решался законами Советского Союза. Сейчас в России законами России не решается — решается законами, которые… Чеченцы прибегают или к шариату, или же прибегают… Мы называем его по-другому. То есть чеченские вот такие; чеченский суд, где, конечно, без сомнения, элементы такие национальные, религиозные, но там принимается действительно правильное решение. Это не коррумпированные суды — там по праву, там действительно: если совершил преступление — да, совершил; если он не может принять, у него есть брат, отец, дядя, родственник — они должны принять на себе ответственность, что он вернет, что он извинится, что он то-то, то-то, то-то.

Вот эти институты на Кавказе работают, мы их не потеряли. Многие народы их растеряли. Кстати, у всех народов всегда вот такая ответственность семейная, родовая — она всегда была. Мы сохранили это, и это наш главный козырь. Мы, вот именно продвигая этот институт, у кого-то будем возвращать его, у кого-то укреплять. В любом случае нам всем, включая чеченцев, надо будет потому что вернуть это все, укрепить. Кто-то много потерял, кто-то совсем потерял вот эти, скажем, нравы, обычаи поведения народа — кавказское поведение. Поэтому именно эти институты нам и будут помогать.

В. САВЧУК: То есть это традиции, которые были и тогда, и они отражают вот такие естественные взаимоотношения между людьми. То есть там, где за справедливость… Чуть не сказал «по понятиям» — такое немного определение…

Р. КУТАЕВ: Эти традиции проверены веками. Веками! Это настолько проверено! Вот, понимаешь, как бы тебе объяснить? Вот кто-то совершил какое-то преступление, какую-то мерзость — украл автомашину. Вот давай, в чеченском обществе как это происходит? Вот я из Ачхой-Мартана. Вот кто-то в Урус-Мартане — я узнал, что мою машину угнал какой-то Ибрагим из Урус-Мартана. Я узнал его. И что я делаю, я ищу его? Нет, я узнаю, к кому он, к какому роду, семье он принадлежит. Приезжаю в Урус-Мартан — вот, принадлежит у них. А кто у них старейшина? Ваха. И вот, к Ибрагиму я вообще не иду — я иду к Вахе: «Ваха, вот посмотри, вот моя машина. Я узнал, племянник твой, какой-то там дальний родственник…». Ну он глава вот этого рода. Я говорю: «Он угнал мою машину». Он говорит: «Хорошо, дай мне два дня, я тебе скажу или я приеду». Два дня проходит — он своего вытаскивает, то-то, то-то, проводит внутреннее расследование, и потом… Он вообще мне не говорит. Ваха мне вообще не говорит: «У него денег нет». Они отвечают за него. Они говорят: «Да, мы приносим извинения. Мы твою машину вернуть не можем — он ее разбил. Во сколько ты оценил свою машину?». Вот она стоила у меня 1,5 миллиона. «Мы тебе 1,5 миллиона вернем, дай нам неделю». И вот как поступают? Вот они 1,5 миллиона вернули, и вот этот я, который пошел — я говорю: «Огромное спасибо. Вот 200 тысяч я вам возвращаю за то, что вы тоже понесли ответственность».

Вот таким образом. Люди очень благосклонно, с пониманием и порядочно поступают. А это нравы и обычаи кавказцев. И здесь у нас не будет проблем. Нам надо просто восстановить свой институт. Нам не надо немецкой, нам не надо французской демократии. Я, кстати, встречаясь с ними здесь, говорю: «Вы, белая раса, вы хвастаетесь своей демократией, но вы никак не можете себе, свой слух чтобы услышал, что вы называетесь кавкасианами. Вы как белая раса — кавкасиане. И все, что вы имеете, мы имели несколько тысяч лет назад, и вы это унаследовали. Этими инструментами вы пользуетесь, которые мы вам, извините меня, всучили, когда вы от нас уходили. Этими инструментами вы сегодня пользуетесь, и вы пытаетесь нас, кавказцев, чему-то научить». Потому что кавказская цивилизация имеет 4–5 тысяч лет своего существования.

В. САВЧУК: Интересно, на самом деле очень интересно. Давайте тогда вот поговорим немного о Чечне. Все-таки чеченский народ имеет все, о чем вы сейчас говорили. Это и доверие к своим лидерам, которые и в Первую чеченскую, и Вторую — они, по сути, весь народ подняли тогда на сопротивление. То есть такой опыт в современной истории Кавказа есть только у чеченского народа.

Вот смотрите, сейчас, я считаю, лучшие сыны Чечни воюют на стороне Украины. Это и батальон имени шейха Мансура, и не только это подразделение. В то же время значительная часть чеченцев воюет на другой стороне. Давайте представим себе, что война закончилась, и заканчивается она распадом Российской империи. Вот это сегодняшнее даже вооруженное противостояние между различными чеченцами на фронтах украинской войны — не будет ли оно перенесено в качестве гражданской войны в Чечню? Возможно ли там гражданское противостояние? То, чего не было ни в Первую чеченскую, ну и, по сути, его не было и во Вторую, насколько я знаю. Нельзя говорить про то, что были элементы гражданской войны. Просто часть руководства перешла тогда к Путину, но тем не менее я не помню такого. Сегодня вот насколько возможна гражданская война в Чечне?

Р. КУТАЕВ: Давай, вопрос большой, я его так на несколько частей разобью. Вот ты здесь сказал, что чеченское руководство подняло там народ. Уникально! Пожалуй, я у другого народа не видел. Это не значит, что этого не было, оттого, что я не видел. Чеченцы в истории своего существования, насколько мы помним, и по сегодняшний день никогда никого не призывают на войну. Ты знаешь, что и в первую, и во вторую войну никого на войну не призывали. Это абсолютное право свободного принятия решения каждого человека. Если он хочет, он идет и воюет. Если он не хочет, он не идет и не воюет. Но у него есть потом в истории, в последующем, статус того, кто воевал против врага, и статус того, кто не воевал. И с этим ему надо будет жить независимо — Валерий, я хочу, чтобы зрители услышали, — безотносительно, победили мы или не победили.

Уверяю вас, в сегодняшней кадыровской Чечне оккупированной 99% чеченцев точно осознают и понимают: есть герои, которые воюют за свое освобождение, и есть трусы, которые продались и предали свой народ. Никто… Даже работая у них в структурах, они понимают, что они предатели, и они мечтают, и они думают, какой бы совершить подвиг и доказать, что я все-таки патриот.

Поэтому народ выходит сам, народ воюет сам, сам организовывается, и власть является для того, чтобы управлять процессами, организовать сопротивление. Первую половину первой войны это была такая партизанская война, а потом начальник (в последующем президент) Аслан Масхадов, начальник главного штаба, в том числе и Закаев, который командовал западной группировкой, и так далее — конечно, было организовано сопротивление. Важно услышать: каждый пришел добровольно.

С этой частью мы закончили. Теперь что касается того, до того, как дать оценку, насколько… Ну понятно, кто воюет на стороне Украины — это герои, это патриоты, это люди, которые и, я не знаю там, в Южно-Африканской Республике, где угодно они будут воевать против врага, потому что он враг, который оккупировал нас. Нам безотносительно, в Украине это, в Молдавии это, во Франции — где появляется Россия, российские солдаты, мы будем с ними воевать, потому что они наши враги. С ними понятно.

Теперь, мы проводили исследования. Проводили исследования, подворно, мы изучали: 90% людей, мобилизованных на войну в Украину — это люди, которых туда послали насильно, помимо их воли. Проехал под желтый сигнал, остановили — все, протокол составили, задержали и насильно отправили. Сын, школьник 12-ти лет, поставил лайк — его, сына, 12-летнего, 10-летнего мальчика, забирают в отдел и ставят условие: «Если ты хочешь получить своего сына, подписывай контракт. Ты уходишь на войну — освобождаешь своего сына».

Таких уловок огромное количество. Кадыров преданных себе бойцов — как он считает, преданных бойцов, — он никак не может понять, что 90% их со мной на связи. Которые говорят: «Мы ждем только вас, и мы будем впереди вас уничтожать их». И поэтому он их держит там. Насильно отправляют — другое. То есть 10% всего лишь людей, которых со службы отправляют, и есть маленький мизер людей, которые уходят на войну добровольно.

Нам было интересно: для чеченского народа это нонсенс. Как это чеченцы на стороне русских заключают контракт и как они уходят на войну? Мы заинтересовались этой частью населения — почему? Ты знаешь, они создали такие условия, когда — это очень интересно, — в 2025 году чеченцы, которые занимали первое место в России по популяции, заняли почти что последнее место по популяции. Они нас лишили возможности выходить замуж и жениться. Они такие создали нравы поведения народа, согласно их возможностей — я говорю, оккупационные власти, — когда подарки там, разного рода поведение… У чеченцев нет возможности, у тех людей, кто стоит на принципах свободы. Они бедные, они в нищете живут. И мы сейчас зависимые. Они это искусственно создали. Кремль и вот эти наши предатели, национал-предатели — они это создали искусственно. И чтобы дочь выдать замуж и женить сына, эти отчаявшиеся отцы и подаются туда, на войну.

Но мы перед ними ставили вопрос: как ты собираешься создать новую семью, убивая ни в чем неповинных людей? Мы к ним обращались, мы им говорили, мы посылали людей: как ты можешь это сделать, где? Неужели ты думаешь, что у этой семьи родятся благочестивые дети? А ты не боишься, что они станут наркоманами, проститутками, какими-то отверженными людьми общества? Божье наказание ты не чувствуешь, что ты получишь? В этом отношении мы тоже там с ними проводим работу.

Поэтому здесь вот такой расклад. И теперь очень интересно: ведь всегда ставится вопрос… Даже некоторые мечтают, что вот закончится война, в силу определенных условий Россия не сможет ничего сделать, но зато чеченцы будут воевать друг с другом. Хочу обратиться к этим людям: не дождетесь. Не дождетесь. С Кадыровым и с его окружением останутся не больше 300-500 человек, по уши погрязшие в крови. Все остальные со своими стволами, со своим обмундированием вступят в наши ряды, будут членами нашей армии, и они будут активно воевать против России.

Они создали такие условия, когда молодые… 25 лет — это немалый срок. 25 лет, деваться некуда. Там есть только два способа: или стать бандитом, или пойти туда. Я им говорил: «Лучше вам стать бандитами, чем идти туда к ним служить и совершать преступления против вашего народа». Но понимание чеченцев, понимание, что это вражеская сторона, остается. И поэтому могу смело сказать: запишите, оставьте вот эту нашу запись. Потом можете в любое время мне предъявить обвинение: «Как ты ошибался!». А вы этого не сделаете, потому что этого не будет. Чеченцы не будут воевать друг с другом. Все люди, 90%, а может быть, и больше, которые сегодня в качестве армии Кадырова демонстрируются — это люди, которые ждут нас, когда мы появимся, чтобы встать рядом с нами и воевать против России, если это будет необходимо для освобождения нашей страны.

У нас в этом нет проблемы. У нас проблема, что мы как оппозиционная, скажем, власть, люди, представляющие власть после оккупации, не можем сегодня им, этим людям, предоставить возможности себя реализовать в борьбе против существующего режима. Мы это не смогли обеспечить по понятным причинам. Мы после оккупации воевали сколько? В 2017 году или в 2019 году были убиты последние отряды, которые… А сейчас мы не хотим, чтобы эти молодые люди брали в руки оружие, потому что силы не те, их просто будут убивать. И я просто устаю им говорить: «Терпите и ждите, ждите и терпите. Мы придем и тогда вместе встанем».

Поэтому у нас очень прекрасная перспектива, совершенно прекрасная перспектива — нам просто надо вернуться. А мы вернемся обязательно. А вернемся, когда вообще будет плохо. Мы не просто вернемся — мы сначала в Москве поработаем. Мы в Москве поставим ту власть, которая нам удобна. Почему? Потому что в Москве сегодня проживает до 15 миллионов человек: 5 миллионов приезжих, 10 миллионов людей, которые имеют прописку. Из них 3,5-4 миллиона людей, исповедующих ислам, придерживающихся, практикующих ислам — кавказцы и представители азиатских народов. Со всеми лидерами азиатских народов у Ассамблеи народов Кавказа выстроены потрясающие отношения. И в «час икс», когда в России надо будет действовать, мы будем действовать. И только по согласованию с нами установится та власть, которая будет управлять Россией. Только с нами. Потому что у России есть традиция: тот, кто взял столицу, тот и взял страну. А в столице не будет никто управлять и никто не придет к власти, не согласовав с нами.

И это мы можем говорить смело, потому что на это мы имеем основания, в отличие от многих людей, которые рассчитывают на американские и на британские сионистские деньги, чтобы вновь вернуться и управлять дальше Россией. Ситуация в мире меняется. В Соединенных Штатах Америки люди, которые привели и поставили Путина во главе власти, теряют саму власть. И те, кто рассчитывают, что они унаследуют трон Путина, в высочайшей степени заблуждении. И мы не позволим тоже этого. Поэтому им надо со мной договариваться, что вам надо, чтобы уйти и не портить нам наши, скажем, условия, чтобы мы могли бы управлять Россией.

Поэтому далеко не все однозначно. В этом направлении, в отличие от них, мы работаем. Что за ними? Студентики, которые с фонариками будут ходить. Что за нами? Люди, которые, если надо, и голову оторвут, и башку снесут, и на баррикады пойдут, и баррикаду выстроят. Вот в чем между нами принципиальная разница. И мы эту разницу будем только укреплять и в этом направлении будем двигаться дальше. Вот наш тезис. Мы просто сейчас не оставим Россию, закрывшись у себя дома. Нет, у чеченцев есть поговорка: только захватив левый берег, можно удержать правый. И поэтому мы сейчас взяли на себя обязательство: мы будем контролировать Москву для того, чтобы Москва не ерепенилась и не наносила ущерб окружающим народам и окружающим государствам. Только так, и по-другому не получится.

В. САВЧУК: Руслан, это серьезное и красивое, даже я сказал бы — вот именно красивое в своей логике и в своей экспрессии заявление. Скажите, а может ли сегодняшняя война, которая разворачивается в Центральной Азии, на Ближнем Востоке, стать тем спусковым крючком для того, чтобы начали реализовываться те планы, о которых вы говорите?

Р. КУТАЕВ: Я думаю, Россия уже бессильна для того, чтобы… Бессильны, конечно, определенные члены этого путинского общества. Если бы в другом обществе не находились бы те же Фейгины, Каспаровы, Гудковы, — действительно, люди порядочные, люди, которые стремятся к лучшему и к обустройству российского государства, — я говорил бы за всех. Но, к сожалению, подавляющее большинство — а этот процент 80-85, — придерживается нарратива Путина.

Когда мне пытаются внушить, что «вот Путин — это…», я говорю: «Нет, Путин транслирует ровно то, что ему говорит вот это основное, скажем, общество — русское общество, исповедующее религию русского национализма, называемую идеологией русского мира». И именно с этой идеологией они пришли в Украину. С этой идеологией они убивают украинцев, оккупируют Украину. Но у них нет сил сегодня атаковать Азербайджан, Казахстан и Центральную Азию. Я думаю, с ослаблением России будет ослабление и, скажем, давления на эти центральноазиатские и южнокавказские государства. Я думаю, они сейчас имеют шанс укрепляться, выстраивать другие союзы для того, чтобы больше не вернуться в лоно подчинения и в лоно, скажем, влияния российского государства.

В. САВЧУК: Ну, я здесь больше имел в виду войну, которая разворачивается в Иране или вокруг Ирана, вот в этом регионе. Россия в любом случае… Ну, она сегодня уже как минимум участвует разведданными, безусловно, дает какие-то технологии. Это понятно: они связаны с Ираном союзническими договоренностями, идет обмен — это мы понимаем. Но в любом случае Россия пока в открытую не выступила на стороне Ирана. А так или иначе ей все равно, на мой взгляд, придется где-то эту позицию свою объявить более явно, если война, конечно, в Иране будет продолжаться. Так вот, может ли ситуация в Иране спровоцировать как раз какие-то движения внутри России, привести к тому, о чем вы говорите — о том, что вы будете контролировать смену власти в Москве? Или нужны какие-то другие условия для того, чтобы вы перешли в более активную фазу?

Р. КУТАЕВ: Здесь тоже в том числе это сопутствующее условие. Россия активно не будет свои союзнические обязательства выполнять с Ираном. Почему? Во-первых, у России нет ни силы, ни мощи, ни оружия, ни технологии больше того, что они уже дали Ирану, чтобы сегодня для прорыва, для победы Иран мог бы сделать — первое. Второе: никогда Путин не пойдет против Нетаньяху и против Израиля. Потому что и Израиль тоже имеет отношение, и приход Путина к власти здесь связан.

Кстати, вот многие хотя пытаются внушить, что это прихоть Путина, я хотел бы, чтобы украинцы это услышали: нет, это было веление тех людей, которые привели Путина к власти и управляют Путиным. Ровно так же эти же люди являются спонсорами Трампа, которые помимо воли Трампа нагнули его и заставили вот в этой иранской авантюре участвовать. И сейчас в Америке это отражается, потому что там взрыв недовольства народа против Трампа. И давление Трампа на Украину, на украинского президента, исключительное давление для того, чтобы капитулировать Украину, именно связано с этим — потому что люди, покровительствующие Путину, являются людьми, которые давят и на Трампа. Эти люди по известному адресу и проживают в Соединенных Штатах Америки.

Поэтому вот в этой войне когда меня спрашивают: «Вот, вот сейчас там Иран, там цены взлетают, Украине будет плохо», я говорю: «Нет, экономика в целом в мире равнозначно будет ухудшаться». Самое важное, когда у Трампа теряется авторитет. Это очень здорово для Украины, потому что в конце концов Трамп перестанет довлеть над Украиной и над украинским президентом, пытаясь заставить его капитулировать. Это была основная карта Путина. Когда Украина освободится от США, при поддержке Европы Украина победит. Я вас уверяю.

Я знаю, что делается внутри России. Там просто хаос. Хаос, который еще не объявлен. Там просто никто не доверяет власти. Там все понимают, что Россия — она уже перестала существовать. Потому что с разных регионов — не говорю за Кавказ, с русских регионов, — каждый день мои помощники получают от людей сообщения, что там делается на прилавках, о чем говорят в автобусах, что там происходит на улицах. Никто не верит Путину. Все знают, что Путин проиграл. Они просто ждут, когда об этом объявят.

И никто не собирается идти на эту войну для того, чтобы отдать свои жизни. Есть провокаторы, и всю жизнь были — которые там жены неверные своего мужа, чтобы он сгинул там и за него получить деньги. Какой-то процент и этих есть, и других есть. Это же интереснейшее явление. В Ивановской области какая-то банда зачистила область полностью от бомжей. Каким образом? Когда объявили большие деньги тем, кто приведет, они этих бомжей отлавливали, приводили по договоренности своим командам из ФСБ. Они их сдавали, бабки они дербанили. И очень много бомжей, которые только там, на передовой, приходили от вот этого пьяного угара в себя. Они вообще не понимали, где они находятся.

Вот она, русская армия. Вот она, армия, которая сейчас формируется. И поэтому только один прорыв украинской армии в одном месте, и эти полковники, которые от капитанов стали полковниками в окопах — кстати, обирая своих солдат, забирая ихние вот эти банковские карты, издеваясь над ними, — там начнется хаос. Там начнется хаос и неразбериха. И вот в этой неразберихе мы создали этот кулак московский, чтобы какая бы это ни была сила — с передовой, с окопов пришла бы она, или же ФСБ их мобилизовала, как «Русская община», — никто не сможет наше ядро — московское, питерское, которое мы создали, — сокрушить его. И в любом случае им надо будет договориться с нами, с народами, которые мы объединили в Москве. Потому что мы будем являться главной силой, устанавливающей, как будут происходить события в Москве.

Мы просто ждем. Мы просто ждем, когда это условие наступит. И нас очень много. Нас очень много. Мы заточены, мы сильные, мы в спортзалах, мы тренируемся и мы ждем главного события — события, когда начнется хаос и когда начнется дележка власти. И ни британские сионисты, ни американские сионисты не смогут уже унаследовать. Эти люди только ждут, когда высадится спецназ «Моссад» израильский, как они с Яковом Кедми сделали, чтобы привести Ельцина к власти. Сейчас все изменилось, и сейчас внешние игроки не будут устанавливать, кто будет там. Они могут только договариваться. И мы готовы к переговорам. Мы готовы к переговорам, мы открыты. Вот я сижу, Руслан Кутаев — давайте договариваться. Здесь, на этом берегу. На том берегу мы уже будем совсем другие ставить условия.

В. САВЧУК: Прекрасно поговорили с Русланом Кутаевым. Мы на одном берегу, это очень важно. Руслан, спасибо вам за такую очень содержательную, очень интересную беседу. Рассчитываю, что она не единственная, не последняя. Вам здоровья, вам успехов, обязательно реализации ваших планов, потому что они, я так понимаю, очень-очень схожи с нашими с нашими — с нашими целями, по крайней мере. Поэтому вам большое спасибо, до связи! И мы обязательно дадим ссылочки на ваши (вы скажете, на какие) ресурсы. Мы в описании к этому видео напишем, куда можно обратиться, посмотреть на вашу деятельность, почитать ваши документы, потому что, я уверен, очень многим это будет интересно. Друзья, подписывайтесь на наш канал, смотрите нашего гостя. Спасибо большое!