Breakfast show: Сергей Алексашенко — о выходе России из зерновой сделки
Сергей Алексашенко, экономист, гость эфира Александра Плющева и Татьяны Фельгенгауэр.
А.ПЛЮЩЕВ: Сергей, расскажите нам, что вы думаете о том, что Россия после атаки на ее военные корабли в порту Севастополя вышла из зерновой сделки.
С.АЛЕКСАШЕНКО: Хороший вопрос. Но, мне кажется, что если коротко, то Путин добивается, чтобы с ним сели за стол переговоров. И он хочет, чтобы его воспринимали всерьез, что это человек, который может, хочет, желает, жаждет поставить в зависимость от себя как можно больше людей, независимо оттого, где они живут: в России, в Украине , в Гвинее-Бисау, в Триполи в Ливии. И, конечно, решение о выходе из зерновой сделке, принятое буквально за три недели до встречи «двадцатки», где очевидно, вопросы продовольственной безопасности, вопросы продовольственной ситуации будут обсуждаться. Такой вот, не скрытый ничем намек.
С другой стороны, можно говорить о том, что Россия в очередной раз показала, что ей наплевать на любые международные отношения, которые ею подписаны, с кем бы они ни были подписаны, в каком бы составе они не подписывались, какой бы темы не касались, какие бы гарантии любая страна не давала. В общем, хотим — подписываем. Мое слово: хочу — дал, не хочу — взял.
Ну, и, наверное, последний аспект, который тоже нельзя обойти вниманием. Собственно говоря, продолжение российской войны против Украины идет на разных фронтах, в том числе, и на экономическом. Понятно, что ограничение на экспорт украинского продовольствия является ударом по и так, в общем, пострадавшей экономике Украины, по аграрному сектору, который переживает не самые простые времена в этой стране, но и общей экономической ситуации в стране. Поэтому если коротко, но, наверное, вот так выглядит ситуация.
А.ПЛЮЩЕВ: Сейчас какой урон может быть нанесен Украине, условно говоря, в месяц, сколько она недополучит? И, с другой стороны, какие страны пострадают от непоставок зерна?
С.АЛЕКСАШЕНКО: Я, наверное, начну с последнего вопроса — какие страны пострадали. Рынок зерна в мире, он устроен достаточно специфическим образом, потому что это касается продовольственной безопасности, касается здоровья. Вот с нефтью всё очень просто. Ты можешь налить канистру нефти, перевези ее из России в Литву и где-нибудь на нефтеперерабатывающем заводе сдать — у тебя ее купят и переработают. Потому что нефть, она, как говорится, и в Африке нефть. С продовольствием все не так. Зерну нужно проходить всевозможные фитосанитарные контроли, долго доказывать качество продовольствия — качество зерна, подсолнечного масла. И, как правило, выйдя на какой-нибудь рынок, страны не нем закрепляются, поставщики закрепляются. И передел рынка происходит крайне-крайне редко. Перейти на новые рынки очень тяжело.
Понимаете, Российская Федерация, она же является одним из крупнейших экспортеров в мире, в первую очередь, зерна, но на рынок Китая так и не может зайти. То есть объемы поставок зерна у России на рынок Китая меньше, чем у Украины в разы. Притом, что экспорт зерна, он составим, у России даже больше. Соответственно, основные позиции Украины — это страны Северной Африки. Это Ливия, это Тунис, это Восточная Африка: Сомали, Эфиопия. И страны Среднего Востока: Ирак, Пакистан. Индия немножечко. Индия очень сильно зависит, например, от импорта украинского подсолнечного масла. А Украина по подсолнечному маслу является лидирующей страной в мире. И, соответственно, эти поставки, их практически заменить нечем.
Говоря о денежном выражении, наверное, речь может идти о том, что где-то от полумиллиарда долларов в месяц, если полностью будет заблокирован вывоз зерна из черноморских портов. Но я не считаю, что это прямые потери, потому что ведь в Украине тоже идет уборка урожая, и еще прошлогодний урожай не весь вывезен. Хотя в этом году собрали меньше зерна, но элеваторных мощностей тоже стало меньше, потому что часть их находится на оккупированных территориях.
Короче говоря, зерно нового урожая должно приходить на элеваторы, которые освобождаются от старого урожая. Они тоже заняты. Это может приводить к потере качества зерна и, соответственно, в последующем, если это зерно будет куда-то продаваться, то — к дополнительным потерям в цене. Поэтому моя оценка — от 1,5 миллиарда до 1 миллиарда долларов в месяц, что для украинской экономики очень много. Нужно помнить, что до войны, в 21-м году ВВП Украины составлял примерно 180 миллиардов долларов. И по оценке национального банка в этом году он упадет на треть, даже немножечко больше. Это значимые макроэкономические объемы.
А.ПЛЮЩЕВ: Вы сказали, что заместить нечем. А тут министр сельского хозяйства России Дмитрий Патрушев заявил, что Россия готова в ближайшие 4 месяца безвозмездно поставить беднейшим странам до 500 тысяч тонн зерновых, причем, с участием Турции, — так он сказал. Разве это не может каким-то образом помочь?
С.АЛЕКСАШЕНКО: Во-первых, не может, потому что Россия пока, несмотря не хороший урожай зерна в этом году, экспортирует зерна меньше, чем в прошлом. То есть Россия сама поставляет на рынок зерна меньше, чем в прошлом году и, соответственно, усиливает напряжение, снижает предложение зерна. Во-вторых, 0,5 миллиона тонн зерна… Ну, так, на вскидку Украина экспортировала 25 миллион тонн, наверное, в этом году будет меньше, потенциальный объем — миллионов 15 тонн. То есть мы понимаем, что потери мирового рынка — 15 миллионов тонн, и российские полмиллиона тонн — это вещи совершенно несопоставимые.
А третье: мы возвращаемся к той же самой теме. Ведь мало того, что Россия хочет поставить эти полмиллиона тонн, но ведь нужно, чтобы та же Ливия, Сирия, Тунис, они приняли это зерно. Поскольку туда не могут продать, и зерно не проходит по качеству, то не факт, что это окажется.
Я вижу другую игру, с точки зрения российских властей. Ведь эти 0,5 миллиона тонн, если идея Патрушева будет реализована (Патрушева младшего, возможно, ее Патрушев-старший придумал), то ее передадут в руки какой-нибудь международной бюрократии, какого-нибудь комитета ООН или комиссии ООН, и международная бюрократия будет радостно распределять это зерно, усиливая свое влияние. Но, то касается рынка продовольствия, то, конечно, это объем несопоставимый и не является решением проблемы.
А.ПЛЮЩЕВ: Каким образом должна повернуться ситуация, чтобы Россия вернулась в эту сделку? Вернется она туда или нет без того, чтобы с Путиным начали переговоры?
С.АЛЕКСАШЕНКО: Самый простой способ — это чтобы Российская армия закончила войну, ушла из Украины. Тогда про зерновую сделку можно забыть и вернуться к нормальной жизни, в том числе на рынке зерна. Я думаю, что теперь президенту Турции Эрдогану, который являлся гарантом этой сделки, который себе уже медаль или орден повесил на грудь за то, что он реализовал эту сделку, нужно будет звонить Путину, ездить на поклон, чего-то ему обещать. Не уверен, что этого будет достаточно. Думаю, что Путин захочет увидеть генерального секретаря ООН у себя в гостях и так далее. Уважуху нужно будет проявить к нему.
А.ПЛЮЩЕВ: Говоря об экономическом давлении, об экономической составляющей войны, которую вы упомянули, что мы сейчас можем видеть помимо этой зерновой сделки? У нас была попытка заморозить Запад. Что еще из экономических рычагов применяет Путин, в частности?
С.АЛЕКСАШЕНКО: На сегодня у Путина, я бы сказал, экономических рычагов воздействия на Запад, помимо газа и зерна, рынка продовольствия, причем украинского, частично российского, не осталось. Причем мы видим, что на рынке газа Путин потерпел поражение, потому что Европа заполнила свои хранилища. В европейских портах стоят очереди танкеров со сжиженным газом на разгрузку, не успевают разгружаться. И цены резко упали. То есть эта игра, она привела только к тому, что «Газпром» потерял европейский рынок сбыта и, похоже, это дело уже навсегда.
Может ли Россия перекрыть поставки нефти? Теоретически да, хотя технологически это выглядит гораздо сложнее, потому что сократить добычу газа достаточно просто. Образно говоря, там большой-большой вентиль. В общем, как газовую конфорку вы закручиваете, и газ из месторождения не поднимается. С нефтью гораздо хуже, потому что частично это можно регулировать примерно таким же образом: снизить мощности скважины. А потом ее нужно закрывать, бетонировать. И, в общем, она уже будет потеряна навсегда.
Если Путин попытается применить нефть как энергетическое оружие, то потери для российской экономики будут гораздо серьезнее. Что еще он может придумать? Теоретически, например, может прекратить титановых изделий из Airbus и Boeing с ВСМПО-АВИСМА, российского титанового предприятия. Ударить совсем сильно. Понятно, что Airbus и Boeing, они получают 40-50 титановых деталей из России. Это будет серьезным ударом по глобальному рынку авиации. Наверное, это всё, что у него есть.
А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое, Сергей!