Александра Филиппенко: Разгром трампистов на выборах. Что теперь ждёт США?
Сложно будет набрать 67 голосов в Сенате, несмотря на то, что в Палате представителей объявить импичмент будет очень легко. Он будет объявлен, конечно, но вот провести его… Для этого нужно две трети голосов. И у меня все-таки остается вопрос: нужно ли приводить к присяге президента Вэнса? Президент-демократ внезапно не спустится на белом коне, не въедет в Белый дом. Это будет Джей Ди Вэнс. И президент Вэнс действительно всем объяснит и расскажет, как он был против войны с Ираном. И более того, нужно ли этим сейчас заниматься?..
Л. ШТИГЛИЦ: Всем привет! Вы слушаете «Эхо», меня зовут Лиза Штиглиц, и сейчас на связи у нас американист Александра Филиппенко. Александра, здравствуйте.
А. ФИЛИППЕНКО: Лиза, здравствуйте.
Л. ШТИГЛИЦ: Александра, ждать ли импичмента?
А. ФИЛИППЕНКО: Импичмента Питу Хегсету, министру войны, точно ждать, да. А вот импичмент Дональда Трампа – гораздо сложнее. И нужно ли демократам сейчас обеспечивать президенту Вэнсу такую замечательную возможность объяснить, как он унаследовал войну с Ираном и как он был против войны с Ираном? Мы же знаем, что Джей Ди Вэнс, вице-президент США, действительно был против операции «Эпическая ярость». Соответственно, это даст ему еще и возможность доступа к большому количеству американцев. Так что я не уверена, что демократы захотят это делать. Хотя, конечно, многие республиканцы хотели бы отряхнуться от наследия Дональда Трампа.
Л. ШТИГЛИЦ: А сам Дональд Трамп говорит, что итоги этих выборов – не отказ от его курса. Есть ли у этой позиции основания?
А. ФИЛИППЕНКО: Наоборот, кажется, что американцы послушали Дональда Трампа. Дональд Трамп просил голосовать так, как будто бы он в бюллетене. Вот так, кажется, они и проголосовали. Американцы в действительности скорее высказались против MAGA-трампизма, потому что проиграли как раз те республиканцы, которых выбирал Дональд Трамп, причем в совершенно неожиданных штатах. Например, конечно же, в первую очередь Техас, в первую очередь в голову приходит Кен Пакстон – республиканец, MAGA-трампист, на котором настаивал Дональд Трамп и который проиграл демократу Джеймсу Талларико. В Техасе с 1988 года не избирали демократов в Сенат. Проигрыш MAGA-трампизма заставляет некоторых республиканских политиков, известных республиканцев, призывать вернуться к курсу классической консервативной Республиканской партии и отказаться от наследия десяти лет Дональда Трампа.
Ведь действительно с 2016 года Дональд Трамп долгое время менял Республиканскую партию. Так что, кажется, сейчас это может быть – мы не знаем, как будут развиваться события, сейчас будут приниматься эти решения, – но это может быть разворотом от трампизма.
Л. ШТИГЛИЦ: Насколько реалистичным и быстрым может быть такой сценарий?
А. ФИЛИППЕНКО: Конечно, во-первых, сейчас мы будем иметь дело с двумя месяцами старого Конгресса – республиканского, трампистского, MAGA-трампистского. И сейчас у Дональда Трампа то самое окно возможностей: либо резко действовать против Демократической партии, успеть принять какие-то решения и провести какие-то положения, которые потом уж точно не пройдут через демократический Конгресс. Но одновременно это и возможность для Дональда Трампа подготовиться и, может быть, наладить какой-то баланс с демократами, договориться с демократами, обеспечить себе безопасность от какого-то рода расследований, в то время как он, может быть, согласится на принятие каких-то решений, на которых настаивают демократы. А это связано в первую очередь со здравоохранением и экономикой. Так что нам предстоит увидеть такое тонкое балансирование под куполом цирка.
И если разворот Республиканской партии будет осуществляться, то тоже не сразу, не немедленно, а постепенно. Отказ от трампизма, возможно, произойдет, если только Дональд Трамп не будет действовать слишком резко. Если, например, начнется военная операция против Ирана, то вот тут другая, не MAGA, часть Республиканской партии постарается отвернуться от Дональда Трампа как можно скорее.
Л. ШТИГЛИЦ: А есть ли места, где республиканцы выступили лучше ожиданий?
А. ФИЛИППЕНКО: Сложно сейчас назвать такие точки. Были большие ожидания проигрыша республиканцев, в том числе во Флориде. Они удержали Флориду. Тем не менее нужно сказать, что есть, скорее, некоторые немного неожиданные демократы-центристы, которые завоевали места и которые, скорее, не относятся к той самой левой части Демократической партии. Но что касается республиканцев, у них, наоборот, как-то всё ниже ожиданий.
Л. ШТИГЛИЦ: А насколько Дональд Трамп может затруднить работу демократического Конгресса? Какие у него для этого есть инструменты?
А. ФИЛИППЕНКО: Вето в первую очередь. Конечно же, для преодоления президентского вето нужно 290 голосов в Палате представителей и 67 голосов в Сенате. Безусловно, такого большинства у демократов сейчас нет. Такое большинство у демократов было только после уотергейтского скандала и после ухода Никсона. Но все-таки сейчас ситуация у Республиканской партии получше. И да, Дональд Трамп может стать «мистером Вето», как он обещал и, своего рода, угрожал. Он же говорил, что может действовать именно таким образом. Но все-таки сейчас у меня есть предположение, судя по действиям Дональда Трампа, судя по его заявлениям, что он постарается найти какой-то баланс, учитывая действительно «синюю волну». Если бы это не была такая уверенная победа Демократической партии, то, во-первых, мы бы больше слышали об украденных выборах. А тут Дональд Трамп поспешил поздравить Демократическую партию.
Ну и если бы не было такой сильной демократической, «синей волны», у Дональда Трампа была бы возможность, может быть, больше влиять на республиканцев, чтобы они не присоединялись к демократам. А тут, вполне возможно, мы увидим некоторое количество республиканцев, которые будут готовы присоединиться к демократам для преодоления президентского вето.
Л. ШТИГЛИЦ: То есть поляризация как будто исчезает? Или как сейчас обстоят дела?
А. ФИЛИППЕНКО: Сложно сейчас говорить, поскольку многое будет зависеть от действий демократов: чтобы это не были качели, чтобы демократы сейчас не зарылись в мести, в желании уж очень уничтожить MAGA-Республиканскую партию. Если они не пойдут в эту сторону, то тогда да, мы действительно сможем увидеть, как мне представляется, некое возвращение чуть-чуть к центризму, к более классическим Республиканской и Демократической партиям. Хотя очень хорошо выступило левое крыло Демократической партии. Но тем не менее мы видели, как демократический истеблишмент в лице Барака Обамы прибирает к рукам левых демократов, таких как Абдул Эль-Сайед.
Не случайно Барак Обама выступал с ним, с тем человеком, которого Дональд Трамп называет чуть ли не главной угрозой США, просто абсолютно страшным человеком, представителем этого страшного левого крыла. А Барак Обама называет Абдула Эль-Сайеда продолжателем своего дела. И Абдул Эль-Сайед с этим соглашается. Абдул Эль-Сайед не говорит: нет-нет, я с Берни Сандерсом, нет-нет, я левее всех левых, нет-нет, Барак Обама вообще какой-то непонятный центрист и представитель того самого глубинного государства. Нет, Абдул Эль-Сайед, наоборот, вполне благодарен Бараку Обаме и, по крайней мере внешне, по крайней мере на данный момент, сам себя вполне называет продолжателем дела Барака Обамы. Он опубликовал это сообщение вместе с видео Обамы.
Так что кажется, что сейчас мы можем увидеть такой просвет в виде возвращения к центру и ультралевых, и ультраправых.
Л. ШТИГЛИЦ: А как на это реагирует сам Берни Сандерс?
А. ФИЛИППЕНКО: Поскольку сейчас для представителей Демократической партии важнее победа, пока мы не видим противостояния. Но мы же знаем, конечно, что Берни Сандерс находится далеко-далеко от Барака Обамы.
Л. ШТИГЛИЦ: Вы ранее сказали, что Дональду Трампу особо не угрожает импичмент. А почему?
А. ФИЛИППЕНКО: Это довольно-таки сложно: сложно будет набрать 67 голосов в Сенате, несмотря на то, что в Палате представителей объявить импичмент будет очень легко. Он будет объявлен, конечно, но вот провести его… Для этого нужно две трети голосов. И у меня все-таки остается вопрос: нужно ли приводить к присяге президента Вэнса? Президент-демократ внезапно не спустится на белом коне, не въедет в Белый дом. Это будет Джей Ди Вэнс. И президент Вэнс действительно всем объяснит и расскажет, как он был против войны с Ираном. И более того, нужно ли этим сейчас заниматься? Нужно ли заниматься импичментом в то время, когда американцев это, судя по всему, совершенно не волнует? Американцев волнует экономика, американцев волнуют цены на бензин, американцев волнуют цены на дизель. Американцев волнуют собственные субсидии по страховке. Вот что волнует американцев. Импичмент? Импичмент американцев не волнует.
Его нет даже в списке топ-10 самых важных тем перед выборами. Да, будущее демократии американцев волнует, расследования. Вот расследования мы увидим в полном объеме. Конечно же, мы это увидим. Но это совершенно не связано с импичментом.
Л. ШТИГЛИЦ: А проблемы, которые вы описали, связывают с движением MAGA, с Республиканской партией в целом, может быть, с действиями демократов?
А. ФИЛИППЕНКО: Связывают с решениями Дональда Трампа, конечно же, с ошибочными решениями, и с тем, что в Конгрессе не нашлось политиков, которые смогли бы им противостоять. Ну а главное, что нет антикоррупционного законодательства. Ведь его нет. И вот сейчас мы видим, как, например, Рам Эмануэль просто прописывает демократам те действия, которые они должны совершить в первые три месяца: запрет торговли акциями, запрет участия в рынках прогнозов, обязательная передача активов в слепой траст, которым управляет не семья, как в ситуации с Trump Organization Дональда Трампа, ограничение сроков пребывания для конгрессменов, а также то, что Рам Эмануэль называет правилом Кушнера, то есть запрет получать иностранное финансирование, иностранные деньги, контракты, проекты во время госслужбы. И плюс минимум два года после ухода, минимум. Такого законодательства нет. Конечно, еще немного не хватает про инсайдерскую торговлю, про акции, облигации и так далее. Курсы валют, изменения и прочее. Ранние публикации в X, за которыми следуют какие-то решения. Ну вот, пожалуйста, Рам Эмануэль прямо по пунктам предложил демократам, как действовать, что делать. А Рам Эмануэль – это тот человек, который, во-первых, обеспечил большинство демократов в Конгрессе во время второго срока Джорджа Буша – младшего и, во-вторых, привел к власти Барака Обаму. Он был главой предвыборного штаба Барака Обамы, а потом и главой его администрации.
Л. ШТИГЛИЦ: Вы упоминаете расследования, которые демократы обещают провести против республиканцев. Можете рассказать о том, по каким основным направлениям они пойдут?
А. ФИЛИППЕНКО: Конечно, это касается в том числе действий Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа. Безусловно, это всё, что связано со слиянием дипломатии с частным бизнесом, но также и действия ICE, иммиграционной службы, и всяческие корпоративные злоупотребления, и дело Эпштейна, и криптовалютные проекты Дональда Трампа, Стива Уиткоффа и людей, связанных с Дональдом Трампом, людей в администрации. Ну и всяческие контракты с Россией, дизельная сделка и так далее, и так далее. Очень много всего. Всё это как раз та самая угроза демократии, о которой высказывались американцы и которая является второй по счету в опасениях американцев и второй по важности темой при принятии решения, за кого голосовать. Вот примерный общий список каких-то идей.
Конечно, главным центром расследований будут комитеты по надзору – и сенатский комитет, и комитет Палаты представителей по надзору. Ну и это будут бесконечные вызовы на слушания, требования предоставить документы, дача показаний и так далее. Это всё для тех самых известных нам лиц, начиная с Илона Маска и заканчивая Дональдом Трампом – младшим.
Л. ШТИГЛИЦ: Дизельную сделку Трамп все-таки пытался представить как способ, наоборот, разрешить вопрос с ценами на бензин. Это не сработало?
А. ФИЛИППЕНКО: Не поверили американцы в то, что Украина виновата в высоких ценах на бензин и на дизель. Не поверили. Именно поэтому Дональд Трамп, общаясь с прессой после того, как стало понятно, что демократы берут большинство, уже стал говорить о том, что да, к этим высоким ценам привела война с Ираном. Так что фактически можно говорить о том, что Дональд Трамп попытался продать эту мысль американцам, и это у него не получилось. Так что да, у американцев нет представления о том, что Украина виновата и что дизельная сделка с Россией каким-то образом может помочь. Тем более что губернатор Нью-Джерси, где находятся те нефтяные терминалы, куда должны были прийти российские танкеры, точнее, не российские танкеры, а танкеры, перевозящие российский дизель…
Тем более что губернатор Нью-Джерси написала письма, а еще до этого Ричард Блюменталь, соавтор закона Линдси Грэма, написал письма владельцам этих судов о том, чтобы они не удаляли никакую переписку, никакие сообщения, никакую информацию о принятии решения и о доставке этого топлива в Соединенные Штаты, потому что ожидаются расследования, потому что это противоречит американскому законодательству. И лицензия, выданная на данный момент Министерством юстиции, по их мнению, и в рамках разбирательств, которые они будут представлять, является незаконной. Ну а разбираться дальше, конечно, будут в Конгрессе, будут разбираться и в суде, и много где. Просто они предупредили владельцев судов, что могут быть такие разбирательства.
Как мы знаем, деньги любят тишину. Ну и, вероятно, люди, которые доставляют этот дизель, не захотели бы участвовать в таких разбирательствах.
Л. ШТИГЛИЦ: Вы упомянули предполагаемое расследование в отношении Уиткоффа и Кушнера. Как различные фракции в американской политике и среди американских избирателей воспринимают текущий переговорный процесс?
А. ФИЛИППЕНКО: Переговорный процесс, конечно, не в центре внимания, безусловно. Тем не менее в центре внимания ситуация с гуманитарной миссией в Олешках. И очень важно отметить, кто из американских журналистов там присутствовал. Это канал Newsmax. Это правый республиканский, консервативный канал Newsmax, который в свое время создал один из друзей Дональда Трампа и который, конечно, поддерживает Дональда Трампа. Это говорит нам о том, что уровень внимания к происходящему высокий не только у тех, кто читает New York Times или Washington Post, но и у консервативных американцев, у консервативных избирателей. Эта тема в целом с человеческой, гуманистической точки зрения американцам важна, но она не в центре внимания, а переговоры – еще меньше в центре внимания.
Что происходит в Абу-Даби, как это все происходит, американцам не очень интересно, но именно поэтому Дональд Трамп и Мелания Трамп собирают завтра в Белом доме встречу с представителями Украины и России, для того чтобы отметить всё произошедшее в Олешках и, возможно, обсудить какие-то новые гуманитарные миссии. С политтехнологической точки зрения – это звучит очень цинично, но тем не менее – Дональду Трампу было бы важно объявить о каких-нибудь новых миссиях.
Л. ШТИГЛИЦ: А повлияла ли миссия Мелании Трамп в Олешках на политическое восприятие Дональда Трампа?
А. ФИЛИППЕНКО: Дональд Трамп хотел бы, чтобы это повлияло, но на выборы это явно не повлияло каким-то радикальным образом. Тем не менее для Дональда Трампа важно, чтобы к его семье были вопросы другого характера, не того, какие вопросы к Джареду Кушнеру, к Дональду Трампу – младшему: почему свадьбу вашего сына или празднование через два дня после свадьбы вашего сына оплачивает Умар Кремлев? А вопросы, которые касаются семьи Дональда Трампа, должны звучать совсем по-другому: вот моя жена, вот представитель моей семьи, вот что делает гуманитарная миссия. Это попытка Дональда Трампа, опять же, сбалансировать – мы теперь всё время говорим про баланс – отношение к его семье.
Недаром он говорил, что Стивена Хаббарда смог вернуть только благодаря хорошим отношениям с Путиным и потому, что не накладывал на Россию какие-то дополнительные санкции. Вот таким образом Дональд Трамп пытается, скажем так, смягчить отношение к себе в связи с такой близостью к России и с той же самой дизельной сделкой. Но я не могу точно сказать, что это как-то очень серьезно повлияло на выборы. Дональд Трамп хочет таким образом отвести от себя грозу этих разбирательств и всяческих расследований в Конгрессе.
Л. ШТИГЛИЦ: А ослабление Трампа – это плюс или минус для Москвы? Как вы думаете, как это повлияет на российско-американские отношения?
А. ФИЛИППЕНКО: Кремль, кажется, всегда ставил на хаос в американской политике. Если сейчас начнутся импичменты, это будет плюс для Кремля. Хаос – всегда плюс для Кремля. Мутная вода – всегда плюс для Кремля. И, конечно же, они будут стараться раскачивать ситуацию той самой теорией подковы, о которой говорил Александр Дугин. Это не его теория, но он ею пользуется, пользуется этой метафорой. Когда вы давите с двух сторон, и на ультраправых, и на ультралевых, подкова может расколоться. Вот, собственно говоря, задача российской стороны, мы это наблюдали все последнее время. Потому что, если посмотреть, например, на правую руку Абдула Эль-Сайеда, человека, который был рядом с ним на протяжении всей первой половины его предвыборной кампании, – Хасана Пайкера. Он, например, говорит о том, что Крым российский и территории, на которые претендует Россия, исторически российские. Вот вам, пожалуйста, левое крыло Демократической партии.
Другое дело, что уже после этих слов выяснились еще некоторые нелицеприятные цитаты Хасана Пайкера об 11 сентября, например, что США заслужили 11 сентября, и Абдулу Эль-Сайеду пришлось отказаться от поддержки Хасана Пайкера и больше не ездить с ним на предвыборные митинги. Хотя раньше американская молодежь приходила скорее послушать Хасана Пайкера, а вовсе не Абдула Эль-Сайеда. Вот такие люди присутствуют в левом крыле Демократической партии. Вовсе не нужно думать, что Демократическая партия, точнее, ее левое крыло, – это исключительно сторонники помощи Украине. Нет, наоборот, это люди, которые также выступают за изоляционизм. А с другой стороны, есть ультраправые. Посмотрим на того же Такера Карлсона, который так любит рассказывать, как в Москве всё хорошо и замечательно, а также слушать бывшего пресс-секретаря Владимира Зеленского, которая рассказывает, какой тот ужасный. Вот оно, ультраправое и ультралевое.
Кремль обычно ставит именно на это, на раскачивание ситуации. Так что, наоборот, движение американских политиков к центру могло бы укрепить положение в целом в США, а также усложнить ситуацию для Кремля, потому что тогда и республиканцы, и демократы смогут найти общее как раз в противостоянии России.
Л. ШТИГЛИЦ: А как выглядит позиция республиканского и демократического центра по поводу войны в Украине?
А. ФИЛИППЕНКО: Поддержка Украины, конечно. И тогда мы сможем увидеть и законопроекты о помощи Украине. Мы не видели законопроектов о финансовой помощи Украине со времен президентства Джо Байдена. Именно в президентство Джо Байдена последний раз был принят законопроект о помощи Украине. Также, возможно, мы сможем увидеть – сейчас об этом очень сложно говорить – дополнительное выделение военной помощи. Может быть, где-нибудь на складах Пентагона найдутся-таки Patriot, может быть, что-то выяснится, особенно если будет импичмент Пита Хегсета. Может быть, что-то подобное и произойдет. Но опять же мы говорим только про январь 2027 года, а то и позже. Потому что новые конгрессмены и новые сенаторы вступают в должность только 3 января 2027 года. И если они пойдут по пути, предложенному Рамом Эмануэлем, то сначала будут заниматься внутриполитическими вопросами и только потом внешнеполитическими.
Но это всё вопрос 2027 года.
Л. ШТИГЛИЦ: Вы упомянули, что в этот буферный период Трамп может возобновить военные действия против Ирана, но в то же время именно с войной в Иране связывают рост цен на нефть. Как эти вещи уживаются?
А. ФИЛИППЕНКО: Рост цен на нефть в целом для американской нефтяной промышленности очень даже хорош. И если Дональд Трамп решит действовать очень резко и очень жестко и если он надеется, что новыми ударами по Ирану действительно можно будет чего-то добиться, то уже будет неважно, отвечать за один раунд ударов по Ирану или за два. Здесь этот вопрос будет стоять уже несколько иначе. Но тем не менее уверенность части администрации Трампа в том, что действительно можно чего-то добиться и в итоге предъявить какую-то победу, может заставить их начать какую-нибудь операцию «Эпическая ярость – 2».
Хотя одновременно мы видим, как Дональд Трамп смиренно признает победу демократов, как аккуратно заявляет о том, что будет работать вместе с демократами, и ведет себя совсем не так, как можно было бы ожидать от Дональда Трампа. Вот прямо сейчас, в данный момент, в Белом доме начинаются встречи. Ровно в восемь часов, полчаса назад, у Дональда Трампа в Белом доме начались встречи с представителями администрации, и они решают, как действовать дальше. Конечно, от Дональда Трампа, как мы знаем, можно ожидать очень много разного.
Л. ШТИГЛИЦ: Вы также говорили о том, что республиканцы могут попытаться протащить еще какие-то инициативы, пока они у руля, пока есть эти несколько месяцев. О каких инициативах может идти речь?
А. ФИЛИППЕНКО: В первую очередь это касается принятия бюджета. Нужно обеспечить принятие бюджета в самое ближайшее время. И республиканцы будут заниматься именно этим. Финансовая часть сейчас для них самая главная, потому что финансы, согласно первой статье американской Конституции, контролирует Конгресс. Кстати, первая статья – про Конгресс, а вовсе не про президента. И именно Конгресс контролирует бюджет, контролирует, что называется, кошелек. Поэтому сейчас они могут попытаться сделать именно это. Ну и плюс разные инициативы Дональда Трампа по тарифам. Конечно же, тарифные инициативы Дональда Трампа, для того чтобы закрепить его действия в отношении тарифов, против чего восстают очень многие демократы и даже республиканцы. Но тем не менее с нынешним республиканским Конгрессом это, вполне возможно, и пройдет.
Л. ШТИГЛИЦ: Вы упомянули, что на этих выборах MAGA-республиканцы сильно потеряли позиции. А каково соотношение республиканцев-центристов и MAGA-республиканцев в Конгрессе сейчас? В том, который еще действует.
А. ФИЛИППЕНКО: Сейчас это, скорее, большинство в Республиканской партии, довольно-таки сплоченное. И это MAGA-трамписты под предводительством Майка Джонсона. Что самое главное? Почему еще важно большинство? Важна личность председателя Палаты представителей. Именно Майк Джонсон полгода не выводил на голосование законопроект о помощи Украине. Тот самый, про который я говорила, который был принят последним в период президентства Джо Байдена. Потом он был принят большинством в 311 голосов. Для прохождения нужно 218, для преодоления вето – 290. То есть он пролетел просто легчайшим образом, и все знали, что он проходной. Но он не выносился на голосование только потому, что Майк Джонсон принял решение не выводить его на голосование. Так что самое главное, что председатель Палаты представителей – еще и MAGA-трампист.
Л. ШТИГЛИЦ: А эти MAGA-трамписты, на ваш взгляд, люди идейные или это те, кто увидел в MAGA-трампизме какой-то карьерный потенциал?
А. ФИЛИППЕНКО: Очень по-разному, очень по-разному. Это очень разные люди. Те, кто проиграл, – это в основном те, кто увидел карьерный потенциал. Но среди MAGA-трампистов есть и принципиальные сторонники, и есть те, кто разочаровался в Дональде Трампе, считая, что он не представляет MAGA, – например, Марджори Тейлор Грин, конгрессвумен из штата Джорджия. Она ушла, хлопнув дверью, год назад, ушла из Республиканской партии, объявив, что Дональд Трамп предал идеалы MAGA. Так что, конечно, идейных тоже достаточно много.
Л. ШТИГЛИЦ: Теперь тот же вопрос, только про радикально левых в Демократической партии.
А. ФИЛИППЕНКО: В Демократической партии влияние ультралевого крыла чуть слабее. Все-таки демократические социалисты – это отдельная партия, и далеко не все демократы рады видеть демократических социалистов в своих рядах. Но нужно отметить, что, так же, как и Республиканскую партию, Демократическую партию стоит воспринимать в первую очередь как коалицию разных сил, разных интересов, более центристских, более левых и так далее. Это действительно своего рода коалиция. Сможет ли она предложить американцам что-то общее? Вот в этом-то и главный вопрос. И об этом всё время говорит Рам Эмануэль, и об этом говорят очень многие американские политики. От этого будет зависеть 2028 год. Потому что если вы посмотрите на рейтинги Демократической и Республиканской партий, то у Демократической партии в целом, учитывая левое крыло, этот левый крен и левый поворот, рейтинг среди американцев – 28%.
Всего лишь такой низкий рейтинг одобрения. А у республиканцев дела получше: у них рейтинг среди американцев под 40%. Так что демократам еще нужно будет доказать, что это не просто проигрыш Республиканской партии, а победа демократов. И не одноразовая победа демократов, а настоящее упорное возвращение демократов в политику.
Л. ШТИГЛИЦ: А среди этих 40% сколько MAGA-республиканцев, а сколько центристов?
А. ФИЛИППЕНКО: Сорока процентов… Вот тут я не подскажу. Это уже очень сложно, это уже сложный элемент. Мне кажется, что такие опросы носят более общий характер.
Л. ШТИГЛИЦ: А как выглядят политические перспективы таких политиков, как Джей Ди Вэнс, который сначала выступал против Трампа, а потом стал его вице-президентом?
А. ФИЛИППЕНКО: На данный момент Джей Ди Вэнс, конечно, сохраняет большую осторожность, и, возможно, в 2028 году у него получится забрать себе лидерство в Республиканской партии. Но сейчас он максимально осторожен, выверяет каждое слово и свои появления, в том числе с Дональдом Трампом. Кстати говоря, на последнем этапе предвыборной гонки он не выступал вместе с Дональдом Трампом. Он ездил параллельно, поддерживал республиканцев, но не выступал вместе с Трампом. Ему будет очень сложно оторваться от наследия Дональда Трампа. Если же демократы подарят ему такую замечательную возможность, как импичмент, тогда он в полной мере оторвется от наследия Дональда Трампа, расскажет, как он был против некоторых решений Дональда Трампа. Но на данный момент говорить об этом несколько рано. Еще очень интересно, как будет действовать госсекретарь США Марко Рубио. В общем-то, далеко не факт, что он будет баллотироваться в 2028 году.
Вполне возможно, ему будет гораздо выгоднее переждать следующее президентство, кто бы это ни был, демократ или республиканец, и баллотироваться уже в 2032 году. Марко Рубио очень молодой человек, ему будет всего лишь 60 лет.
Л. ШТИГЛИЦ: И в завершение вопрос: каков масштаб произошедшего? Понимаем ли мы это сейчас? Насколько радикальных перемен нам ожидать?
А. ФИЛИППЕНКО: Конечно, это не то цунами, которое произошло в 1974 году после уотергейтского скандала, но ведь сейчас и не было уотергейтского скандала. Тем не менее это, конечно, самое большое приобретение демократов. И главное, чтобы они его не растеряли. Опять же, возвращаясь к мудрым словам Рама Эмануэля: чтобы они не растеряли все это в попытке каким-то образом отомстить Республиканской партии. Так что, вполне возможно, мы увидим совершенно новую Демократическую партию, усиленную левым крылом, но при этом не уходящую в левый радикализм, а также новую Республиканскую партию, скажем, старую новую Республиканскую партию, которая несколько отойдет от наследия трампизма. Все будет, конечно, как всегда, зависеть от людей. Предсказать ничего невозможно. Одно мы знаем точно: деньги не решают всё. Илон Маск вложил полмиллиарда в кампанию в Техасе, и республиканцы тем не менее проиграли.
Л. ШТИГЛИЦ: Александра, спасибо вам большое, что вышли на связь. Напоминаю нашим зрителям и слушателям, что вы слушаете «Эхо». Меня зовут Лиза Штиглиц, и на связи у нас сегодня была американист Александра Филиппенко. Александра, спасибо. Всего доброго.
А. ФИЛИППЕНКО: Спасибо, до свидания.