Женя Беркович

Четвёртого ноября
две тысячи двадцать
шестого года
будет три с половиной года,
Как я, по-ахматовски говоря,
никак не могу оторваться
от моего народа…

До весны всего полгода – ни о чем
Надо просто сделать рожу кирпичом
Поскользнуться на подтаявшем «прости»
И на брюхе до апреля доползти…

Мне приходит горы писем, я всем невероятно благодарна…

Вчера на официальном уровне окончательно запретили участвовать в какой-либо выступательной деятельности в колонии…

Я всё ещё считаю, что тюрьма, война, горе не могут сделать никого лучше, свободнее и счастливее. Но это не значит, что в тюрьме, в горе, на войне человек, с человеческой, с божьей помощью, не может быть счастлив и свободен…

Девочки тоже просят почитать, но я сначала сама все разберу, потом буду, как здесь положено и принято, утверждать и обсуждать с руководством, а только потом, если утвердят, начнём читать и репетировать…

Напишите мне любые истории (личные рассказы ваших бабушек-дедушек-мам-тёть и т.д. про жизнь во время войны в тылу, в эвакуации. Частных маленьких рассказов про быт, жизнь, как ждали, ели, работали, выживали, ехали в поездах, меняли полотенца на хлеб…

Клянусь, когда в позапрошлой жизни я презентовала идею спектакля О. П. Табакову, волновалась меньше!..

Я каждый день благодарю боженьку, что училась в мастерской Серебренникова, потому что, прежде всего, научена быстрой реакции, интересу к жизни во всех ее проявлениях, вниманию к человеческой сложности и громко материться (ладно, последнему Кирилл нас не учил, это мы сами, экстерном)…

Врать не буду, г-ну Карпуку передаю мысленный привет на каждом построении. В -12 в 6.15 утра, в робе установленного образца. Надеюсь, он и несколько других,  лично ответственных за наш приговор людей, в эти секунды чувствуют холодок где-то в районе второго позвонка…

В бланке полно незаполненных строк,
Белых как снег, под растоптанным небом.
Сердце моё, это просто кино.
Женщины молча ложатся на дно
Вместе со снегом…

Дорогие мои друзья. Пишу всем заранее, ибо письма ходят очень медленно и неверно. Поздравляю всех с Рождеством, Ханукой, Новым годом, а если буддисты и мусульмане в ближайшее время празднуют, то и вас с праздниками. Желаю вам бог знает чего (или Бог знает, или Б-г), даже если вы сами этого еще не знаете…

Очень велик соблазн написать что-то вроде: «ну вот и уничтожено Дело Моей Жизни». Но это было бы неправдой. Если у моей жизни и есть какое-то Дело, то это дело – по возможности оставаться приличным человеком и никого при этом не угробить…

А ещё очень много насмерть испуганных людей, которые ничего не хотят, ни за что бороться не собираются, от любой публичности шарахаются, готовы многое признать и подписать. А есть просто психически больные люди, совсем больные…

Основу «контингента» составляет Безумная Бабуля. <...> Ещё у нас сидит Саша, которая совершенно, кажется, здорова, просто она Князь Мышкин. Или Алёша Карамазов…

Встречаясь с ней в коридоре или в церкви, мы обычно очень светски обсуждаем, давно ли приходил Игорь, и весьма ревниво следим, чтобы, приходя к одной, он не вздумал забыть про вторую из нас…

Из плюсов: свет и воздух. И люди вокруг.
Из минусов: полк тараканов, стрёмный душ 2 раза в неделю по 20 минут…

Стоило один раз публично поныть, как на голову обрушился гигантский поток переживаний и поддержки. И как после этого дальше ныть? Замкнутый круг…

Во время досмотров, когда въезжаешь и выезжаешь из сизо, надо приседать. Без трусов. Место для счастья «подковерки» с Карпуком, когда они увидят рядом слова «Беркович» и «Без трусов». Короче, ничего хорошего, легкого и позитивного в тюряжке нет… 

Почему-то в письмах все решили спросить — человек 15 уже — бесит ли меня то, что коллеги в России, включая давно и близко знакомых, за все 15 месяцев нас публично не поддержали, и после приговора тоже почти все молчат (тем, кто поддержал и не молчал, в тысячный раз: буду помнить до гроба). Отвечаю: бесит…