Реза Пехлеви: Ни один из 150 европейских журналистов не задал ни одного вопроса

Иранский принц в изгнании Реза Пехлеви:

Я провёл последние несколько недель, путешествуя по Европе, встречаясь с членами парламентов, представителями правительств и журналистами. У моей поездки была одна цель — дать голос миллионам иранцев, фактически взятых в заложники Исламской Республикой, её террором и отключением интернета. Миллионам иранцев, которых заставили замолчать. Но теперь я могу с уверенностью сказать: это молчание, эта цензура — дело не только режима в Иране, но и международных, и особенно европейских СМИ.

Поэтому я хочу обратиться напрямую к жителям Европы. За последние две недели у меня было две пресс-конференции — одна в Стокгольме и одна в Берлине. В общей сложности их посетили более 150 журналистов. Мы провели вместе более двух часов. И за эти два часа ни один из 150 журналистов не задал мне вопроса о 40 000 иранцев, убитых на улицах моей страны 8 и 9 января. Ни один из 150 журналистов не спросил меня о 19 политических заключённых, казнённых за последние две недели. Когда я сказал им, что в настоящее время 20 политических заключённых приговорены к смерти, ни один из 150 журналистов не задал ни одного вопроса об этом.

Когда я стоял рядом с матерью, чей сын был убит, и отцом, чей сын был убит 8 и 9 января, и просил журналистов выслушать их истории — ни один из 150 европейских журналистов не задал им ни одного вопроса.

Здесь, в самом сердце континента, который заявляет, что стоит за права человека, справедливость и достоинство, его журналисты полностью отказались от своей профессиональной ответственности и даже от моральной объективности. Мне ясно: мои 40 000 храбрых и невинных соотечественников, погибших в борьбе за свободу, этим журналистам мало интересны. Их, похоже, больше интересует критика Америки — вопросы о том, почему США и Израиль убили диктатора, который на протяжении 47 лет уничтожал наш народ, — чем критика режима, который продолжает это уничтожение.

Их, похоже, больше интересуют вопросы о прошлом и истории Ирана, чем о том, что происходит в Иране сегодня, или о демократическом будущем, к которому стремятся иранцы. Один из членов парламента даже сказал мне, что, по его мнению, иранцы не готовы к демократии. Но этому депутату, этим журналистам я хочу напомнить: иранцы не просто готовы к демократии — 40 000 человек только что отдали за неё свои жизни. И я не позволю, чтобы это было напрасно.

Поэтому знайте: независимо от того, будет ли Европа с нами, независимо от того, будут ли ваши журналисты выполнять свою работу, независимо от того, проявят ли ваши политики смелость действовать, я буду бороться за свой народ и свою страну. Даже если нам придётся делать это в одиночку, мы будем бороться, пока Иран не станет свободным.