Работать некому. Как война заставляет российские власти переписывать трудовое законодательство

В России одновременно не хватает работников и растёт число сокращений. Предприятия жалуются на кадровый голод, чиновники говорят о рекордном дефиците рабочей силы, а государство последовательно меняет нормы трудового права, расширяет возможности переработок и ищет способы привлечь на рынок труда подростков, студентов и пенсионеров.

«Эхо» вместе с политологом Екатериной Шульман разбиралось, как война изменила рынок труда и почему власти всё чаще пытаются решать кадровую проблему административными методами.

Что происходит с занятостью

На российском рынке труда одновременно существуют две проблемы. С одной стороны, это дефицит кадров. По словам председателя Центробанка Эльвиры Набиуллиной, «мы никогда до сих пор в истории современной России не жили в таком дефиците рабочей силы», который «оказывает влияние на всю экономическую ситуацию».

Сейчас, по данным Bloomberg, он составляет около 1,5 млн человек. Однако год назад Минпромторг оценивал дефицит кадров только в обрабатывающей промышленности в 1,9 млн человек. Одновременно сокращается трудовой резерв, то есть число людей, которые не работают, но могли бы работать. По данным FinExpertiza, если пять лет назад их было около 7 млн человек, то в 2025 году — лишь 4,4 млн.

Российские экономисты Антон Табах и Анастасия Подругина объясняют дефицит кадров демографическими факторами и перегревом экономики. Также они упоминают уход с рынка труда тех, кто отправился на войну в Украину или эмигрировал из России и переток рабочей силы из невоенных секторов в оборонную промышленность. Ещё один фактор — уменьшение числа трудовых мигрантов из-за ужесточения миграционной политики.

«По легенде, у нас экономика переведена на военные рельсы, и все производят дроны. В реальности две самых массовых и с точки зрения рабочих мест, и с точки зрения генерируемой прибыли сферы — торговля и перевозки. Дефициту работников в этих двух сферах крайне помогает “блестящая” иммиграционная политика, которая состоит в том, что завозят мигрантов не меньше, но, когда они приезжают, их начинают обижать и не давать им работать именно в тех сферах, в каких они нужны», — говорит Екатерина Шульман в эфире программы «Эха» «Прямо сейчас».

С другой стороны, несмотря на общий дефицит кадров, компании всё чаще сокращают рабочие места или переводят сотрудников на сокращённую рабочую неделю или неполный рабочий день. Так, за 10 месяцев — с июля 2025-го до апреля 2026 года — число рекомендованных к сокращению работников увеличилось почти в полтора раза. В последнем квартале прошлого года работодатели (кроме малых и средних предприятий) сократили почти на 60% больше, чем за тот же период 2024 года.

В апреле на четырёхдневную рабочую неделю перешёл Челябинский вагоноремонтный завод, а в прошлом году эту меру ввели АвтоВАЗ, ГАЗ, КАМАЗ и ЛиАЗ, а ПАЗ приостанавливал производство, объяснив это «корпоративным отпуском».

По данным опросов Центробанка, на которые ссылается «Коммерсант», всего в последнем квартале прошлого года примерно 1,6 млн человек находились в простое или работали в режиме неполного рабочего времени. В апреле 2026 года почти 2/3 компаний сообщили, что не планируют до конца года изменять численность персонала, а увеличить штат намерена лишь каждая пятая компания.

В числе отраслей и секторов, где идёт или ожидается сокращение занятости, чиновники и экономисты называют госслужбу, торговлю, строительство, сельское хозяйство, ЖКХ, спорт и досуг, операции с недвижимостью.

Экономист, приглашённый исследователь Свободного университета в Берлине Андрей Яковлев полагает, что причина такой диспропорции — в дефиците именно квалифицированных кадров и «ловушке среднего дохода», когда труд перестал быть дешёвым, но производительность труда не растёт.

На структурные проблемы указывает и старший экономист Института развивающихся экономик Банка Финляндии Синикка Парвиайнен. По её данным, перегрев экономики в основном связан с военным сектором: если с 2021 года секторы, прямо связанные с войной, выросли почти в полтора раза, то в невоенных секторах рост не достиг и 10%. Поэтому гражданские отрасли не могут предложить сотрудникам конкурентоспособную компенсацию. При этом с 2022 года рост зарплат россиян существенно превышал рост производительности труда — это признал даже Владимир Путин.

Екатерина Шульман обращает внимание на ещё один фактор — монополизацию, «из-за которой работодателей становится всё меньше и они становятся всё крупнее, и главный из них — государство».

«Нам нужно увеличивать количество работодателей, для этого — сделать наш капитализм менее монополистическим, чтобы сделать его менее монополистическим, нужно больше конкуренции, чтобы было больше конкуренции, нужно меньше государства, чтобы было меньше государства, у него должно быть меньше полномочий, а это возможно только в рамках электоральной демократии», — говорит эксперт.

Изменения трудового права: что приняли, что не приняли, что предлагают

Еще в марте 2022 года правительство приняло постановление, позволяющее с согласия работника временно переводить его к другому работодателю, в том числе в другой местности. Этот режим можно применять в двух случаях: во-первых, если предприятие, куда переводят работников, подало такой запрос, во-вторых, если первоначальный работодатель приостановил работу. Постановление задумывалось как временное, но его действие несколько раз продлевали. В актуальной редакции оно действует до конца 2026 года.

В сентябре того же года Минтруд и Минпромторг утвердили методические рекомендации, касающиеся работников оборонных предприятий. Их разрешили привлекать к сверхурочной работе без их согласия, в том числе в выходные и праздничные дни — рабочую смену можно удлинить на четыре часа, а переработку в таком случае оплачивать в двойном размере. Кроме того, руководство военных производств теперь вправе отзывать сотрудников из отпуска или переносить отпуск на срок вплоть до полутора лет.

В конце 2024 года Минэкономразвития разработало поправки в Трудовой кодекс. Министр Максим Решетников объяснил их стремлением «снять излишние ограничения для женщин, для молодежи, для старшего поколения и для тех, кто хочет работать». Главным нововведением в законе, который был принят весной 2026 года (фракции КПРФ и «Справедливой России» голосовали против) и подписан Владимиром Путиным 25 мая, стало увеличение лимита разрешённой сверхурочной работы с 120 до 240 часов в год. Чтобы учесть это изменение, скорректированы и правила оплаты сверхурочного времени.

Кроме того, для малых и средних предприятий расширили возможности нанимать работников по срочным договорам, а работников вредных производств разрешили отзывать из отпусков.

Но часть инициатив Минэкономразвития в окончательную версию закона не вошла. Прежде всего это нормы, которые упростили бы увольнение работников.

В конце мая Минздрав предложил сократить возможность отпуска по нетрудоспособности: согласно разработанному ведомством проекту приказа, тем, кто оформлял больничный более четырёх раз за полгода, его будут выдавать лишь на три дня, а затем причину частых болезней должна установить врачебная комиссия (Минздрав предлагает сделать из этого правила ряд исключений).

Екатерина Шульман считает эти изменения «развинчиванием» трудового права в направлении большей свободы работодателя.

«Российское трудовое право много унаследовало от советского, и это в интересах работника, потому что это трудовые гарантии, и настолько эффективные, что до сих пор в трудовых спорах суды преимущественно принимают решения в пользу работника. Об этом мало кто знает, потому что в России запрещено профсоюзное движение, кроме декоративных профсоюзов. Потому что профсоюз — самая эффективная и самая опасная из политических организаций. Поскольку нет профсоюзов, нет и информирования: люди не знают о практиках других людей и каждый такой случай остаётся индивидуальным», — говорит она.

Однако, продолжает политолог, такого рода гарантии имеют и оборотную сторону. Они стесняют возможности работодателя эксплуатировать работника, но они и затрудняют наём, потому что нанятого человека потом трудно уволить. То есть они делают рынок труда менее гибким.

«Здесь в Европе очень видно, как трудно выстраивать этот баланс. С другой стороны, есть американский вариант зверского викторианского капитализма, капитализма по Диккенсу: никаких гарантий, никаких отпусков, как договорились — так и будет. А в Европе социализм — не тот, который был написан на разрушающихся домах советской империи, а натуральный. Это своеобразный общественный порядок, но в нём есть много преимуществ», — полагает Шульман.

Труд подростков и студентов

Ранее для трудоустройства 14-летних детей требовалось согласие органа опеки — в 2023 году это требование отменили, теперь достаточно лишь согласия одного из родителей (согласие опеки по-прежнему нужно для трудоустройства сирот). Но и этот возраст хотят снизить: в мае уполномоченная по правам ребёнка в Москве Ольга Ярославская предложила разрешить детям подработки с 12 лет — по её словам, потому что «они все летом хотят работать, почти что все».

В 2024 году Минпромторг предложил разрешить допуск 16-летних подростков к некоторым тяжёлым производствам. Год спустя Минтруд разработал проект соответствующего приказа. Как писал «Коммерсант», идея состоит в изменении подхода: сейчас для несовершеннолетних некоторые профессии запрещены целиком, а приказ предполагает запрещать лишь конкретные виды работ. Пока приказ не принят, но, если он будет утверждён, в перечне запрещённых для несовершеннолетних профессий и работ, насчитывающем 2198 пунктов, останется лишь 67.

Эту меру федеральные чиновники разрабатывают по инициативе властей Татарстана, которые весной 2024 года подготовили новую программу содействия занятости молодежи. В этой программе открыто декларировался план привлечь к труду, в том числе на предприятиях оборонного комплекса, как можно больше молодежи и подростков с 14 лет, сообщал «Коммерсант». По данным издания, за включёнными в программу предложениями стоит, в частности, особая экономическая зона «Алабуга», где на сборке дронов работают подростки.

Екатерина Шульман назвала такой подход «тлетворным» и несовместимым с современной экономикой и современным рынком труда.

«Если вы как можно раньше хотите выгонять людей на рынок труда, то вы не даёте им доучиться, и они становятся менее квалифицированными работниками. Конечно, сейчас есть ощущение, что лучший труд для молодого человека — либо воевать, либо дроны собирать. Но так будет не всегда. Да и сейчас с таким подходом далеко не убежишь, потому что и родители, и сами молодые люди видят, что к ним подбираются, что затрудняется доступ к высшему образованию и к законченному среднему образованию, студенческие льготы на отсрочку от армии подвергаются эрозии из-за давления с целью вынудить заключить военный контракт. Что сделают семьи? Они уедут», — объясняет эксперт.

В ноябре прошлого года Владимир Путин подписал закон, обязывающий выпускников медвузов три года отрабатывать обучение. Выпускников, как правило, направляют на работу в государственные больницы и поликлиники. В частности, их могут распределить и на оккупированные территории Украины.

Там они оказываются в зависимом положении, поскольку при увольнении им, как и другим устроенным по госпрограммам, грозит выплата компенсации за нарушение условий. Такие прецеденты были и до принятия закона: так, в феврале 2025 года суд в Санкт-Петербурге взыскал с выпускницы фармацевтического отделения выплаченную ей стипендию после её отказа поступить на работу провизором в Мариуполе.

Практику принудительного распределения, введённую для медиков, хотят расширить и на всех остальных: в мае 2026 года министр труда Антон Котяков заявил, что ведомство разрабатывает план «закрепления» студентов за государственными предприятиями, которое представляет как «гарантированное трудоустройство». Такую схему, писала «Парламентская газета», уже практикуют некоторые госкорпорации, в частности, «Ростех» и «Росатом», которые с первого же курса платят студентам небольшую зарплату, а по окончании вуза зачисляют их на работу.

Екатерина Шульман, комментируя эти изменения, отметила, что власти «смотрят в сторону крепостного права; не совсем, но близко: в сторону закрепощения студентов и их привязки к рабочему месту».

«Для значительного числа студентов, причём наиболее толковых, это будет чистой воды барщина. Они сами найдут себе работу. Они не хотят быть привязанными к гарантированному рабочему месту, а хотят выйти на свободный рынок, где их купят за более дорогую цену. Что они будут делать? Они будут уезжать. Поэтому такие меры будут выхолащивать из рынка труда наиболее способных. Либо люди будут бояться идти в те вузы, которые потом продадут их работодателю без возможности убежать, либо они будут придумывать способы это обойти. Фиктивные браки, медицинские справки, безвестная отлучка — русский человек очень хитёр в деле избегания железной руки государства, потому что у него большая практика в этом искусстве», — говорит она.

Шульман напомнила, что ограничения на труд детей и женщин «появились не просто так», а «добыты потом, кровью и политической борьбой профсоюзов». Политолог подчеркнула, что права работников — «это завоевание, потерять его опасно».

«С восьми до восьми, включая субботу»

О том, что россияне должны больше работать, говорят предприниматели и чиновники — одни прямо, другие намёками. Радикальнее других в конце марта высказался Олег Дерипаска, который заявил, что для преодоления экономического кризиса нужно работать шесть дней в неделю по 12 часов. По мнению Дерипаски, этот кризис вызван «тяжёлой трансформацией: от глобальных возможностей, которые у нас были, — к региональным, со всевозможными ограничениями», и «этот путь всё равно придётся пройти», для чего имеется «не так много ресурсов».

«Если точнее, только один, и связан он с нашей национальной особенностью: в тяжёлые минуты мы умеем собраться и работать больше. И чем быстрее мы сами перейдём на этот новый график — с восьми до восьми, включая субботу, — тем быстрее пройдём эту трансформацию», — написал миллиардер в своём телеграм-канале (сейчас эта публикация недоступна).

В середине мая глава Минэкономразвития Максим Решетников в интервью РБК повторил то, о чём уже говорил двумя годами раньше, заявив, что нужно создавать условия для участия в рынке труда молодёжи, пенсионеров и людей предпенсионного возраста. По мнению министра, это, наряду с повышением производительности труда и гибкости рынка труда, под которой министр подразумевает, в частности, увеличение разрешённого времени сверхурочной работы, а также «прагматичная и ограниченная» миграция помогут, по мнению Решетникова, преодолеть дефицит кадров.

Екатерина Шульман утверждает, что решение проблемы дефицита кадров — в другом.

«Во-первых, надо прекращать воевать и срочно возвращать в мирную жизнь тех, кому ещё не оторвало голову и кто ещё пригоден к какой-то деятельности. Во-вторых, смотреть надо не на то, чтобы приставить к станку 14-летних, а на то, чтобы работали люди в возрасте. У нас пожилое общество и снижается рождаемость, молодёжи будет только меньше, её надо холить и лелеять, учить и лечить. Нужно модифицировать рабочие места так, чтобы люди старшего возраста могли работать. Частично это делается путём повышения пенсионного возраста, но это кнут, а не пряник. А должен быть пряник: возможность гибкого графика, неполного рабочего дня, работы из дома», — говорит политолог.

Однако, сказала эксперт, «пока государство само себе законодатель и само себе работодатель, оно будет рисовать для самого себя те правила, которые ему с его очень ограниченным горизонтом планирования кажутся целесообразными».