«Реальна газета»: Студенты были. Что происходит с дискуссией об ударе по оккупированному Старобельску
К сожалению, свои “солдаты информационных войн” есть везде. Напомню, я считаю информационные войны сами по себе говном, а любое участие в них – позором и аморальным поведением, вредящим “своей” стороне в итоге больше, чем “вражеской”.
Ниже будет не мой текст и не текст “Проверено”. Это опубликованная сегодня статья луганского общественно-политического издания “Реальная газета”, работающего по причине оккупации Луганска в изгнании. Я мог бы просто дать ссылку на оригинал, но он на украинском. А я с любезного разрешения главреда Андрея Дихтяренко публикую здесь перевод на русский язык.
Небольшой дисклеймер. В статье есть моменты, с которыми я не совсем согласен. Но они настолько незначительны по сравнению с главным, что оставлю их без комментариев. Думаю, очень важно и полезно, что такой текст опубликован по-украински. Пусть будет и на русском.
Илья Бер, журналист-фактчекер
Студенты были. Что происходит с дискуссией об ударе по оккупированному Старобельску
Оккупированные территории
26 мая 2026, 10:27
Елена Фетисова
Утром 22 мая местные телеграм-чаты в оккупированном Старобельске разрывались от объявлений о поиске юных парней и девушек: родители и знакомые искали пропавших после удара по зданию общежития педагогического колледжа. Публиковали фотографии, имена и особые приметы: татуировка на ноге в виде маленького сердечка, красная пижама, кулон с буквой «К». Часть разыскиваемых нашли мёртвыми.
После удара дронов по оккупированному Старобельску, в результате которого погибли как минимум 20 человек, часть украинских телеграм-каналов и комментаторов занялась не анализом трагедии, а попытками доказать, что жертв либо не существует, либо они «сами виноваты». Это логика, хорошо знакомая по публикациям российской пропаганды после Бучи. То, что она появилась в украинском информационном пространстве, — отдельный повод для беспокойства.
Прежде чем разбирать нарративы, разберёмся с фактами.
Студенты существовали. Это не постановка
Погибшие — реальные люди. Их страницы во «ВКонтакте» до сих пор открыты, некоторые подписаны на официальную группу Старобельского педагогического колледжа. Они публиковали фотографии, у них были друзья. Сейчас там — комментарии с соболезнованиями. Их имена совпадают со списками погибших, опубликованными россиянами.
Анастасия Василенко в марте этого года опубликовала у себя на странице короткое видео. 23 мая там появились первые соболезнования.
На странице Александры Ковпак последние три дня — комментарии с соболезнованиями и словами прощания. Последнее фото в открытом доступе девушка опубликовала 26 февраля.
На похороны 19-летней Анны Погрибниченко приехали пропагандисты и сняли сюжет с убитыми горем родственниками. На её странице во «ВКонтакте» люди также оставляют слова скорби, поддержки и памяти.
Родственники погибшей Даши Сердюк показывают пропагандистам её последние сообщения, которые она записала им уже после удара. Последнее фото, которое Даша опубликовала в соцсетях в открытом доступе, — фотография с её дня рождения. Под ним сейчас тоже волна траура.
Телеграм-каналы публиковали видео, снятые в первые минуты после удара. На них — разбор завалов, крики молодых людей, которых зажало кирпичами, и действия спасателей. Пропагандисты также публикуют видео с выжившими. Это тоже не актёры. Они называют имена реальных людей и рассказывают подробности трагедии.
В открытом доступе мало кадров с места удара по общежитию: первые минуты после удара снимали единицы, и ещё меньше людей поделились этими видео. Россия на протяжении многих лет тщательно зачищала информационное поле в Луганске и Донецке, поэтому речь может идти о пропагандистских источниках. А в прошлом году глава группировки «ЛНР» Леонид Пасечник вообще запретил публиковать фото и видео последствий атак.
Что произошло в Старобельске
По версии российской стороны, в ночь на 22 мая украинские дроны ударили по Старобельску. Было частично разрушено общежитие Старобельского колледжа так называемого «Луганского государственного педагогического университета» — клона Луганского национального университета имени Тараса Шевченко, который после оккупации был релоцирован. По российским данным, на момент удара там находилось около 80 студентов; погиб 21 человек, несколько десятков получили ранения.
Генеральный штаб ВСУ заявил, что целью удара был «один из штабов подразделения “Рубикон”» — структуры Минобороны РФ, которая координирует разработку и применение беспилотников. По версии Генштаба, штаб размещался в административных зданиях университетского комплекса.
Иностранный журналист, имя которого не называется, побывавший на месте, рассказал изданию «Медуза», что не увидел никаких признаков военного присутствия именно в разрушенном общежитии. Впрочем, он видел неподалёку разрушенное здание Старобельского профессионального колледжа — напомним, выше речь шла об общежитии педагогического колледжа. Российские силовики не позволили осмотреть это здание, сославшись на то, что там якобы никто не пострадал. Прессе же запретили выходить за пределы очерченного периметра.
Дело в том, что по адресу площадь Гоголя, 1 в Старобельске находятся два учебных заведения: Старобельский профессиональный колледж и Старобельский колледж Луганского педагогического университета. У них разное руководство, разные направления подготовки, разные сайты и даже разные помещения. Старобельский профессиональный колледж занимал старинное двухэтажное здание из красного кирпича. Старобельский колледж Луганского педагогического университета находился в серой пятиэтажной «коробке»: учебные аудитории и общежития располагались в одном здании. Оба здания уничтожены.
Администрация педагогического колледжа активно рассказывала о жизни колледжа в социальных сетях и показывала будни студентов на фото. «Реальной газете» не удалось увидеть на этих снимках военных или военную технику — даже если бы они случайно попали в кадр на заднем плане.
Старобельский профессиональный колледж перестал публиковать фотографии со студентами ещё в сентябре 2025 года. Зато на сайте учебного заведения есть раздел для дистанционного обучения: комнаты Zoom и коды доступа к ним. У профессионального колледжа также должно было быть общежитие. Где оно находилось и кто там жил — неизвестно. Но в списке погибших нет студентов этого учебного заведения.
В социальных сетях распространялся документ о якобы подселении военных из 88-й мотострелковой бригады в общежитие. Однако приказ имел признаки фальсификации: в двух версиях различаются подписанты, а сам текст написан безграмотно и с логическими ошибками. Кроме того, документ касается общежития профессионального колледжа, а не педагогического — того, которое фактически пострадало.
Интересно, что в ночь на 22 мая жители Старобельска сообщали об ударе дронов и масштабном пожаре в районе «Нибулона» — территории, где до полномасштабного вторжения находилась крупная украинская аграрная компания, работавшая в сфере выращивания, хранения и экспорта зерновых и масличных культур. Утром оккупационная администрация ничего не сказала ни о вероятной атаке объекта, ни о пожаре там.
Как Россия использовала трагедию
Первым число погибших озвучил лично Владимир Путин. Он сразу же поручил армии подготовить ответный удар. В ночь на 24 мая Россия атаковала Киев и Киевскую область, применив в том числе ракету «Орешник» — в третий раз с 2024 года. Сомнительно, что россияне почти за сутки смогли подготовить комбинированную атаку на украинскую столицу. Тем не менее запуск дронов, крылатых и баллистических ракет в Кремле назвали ударом мести.
Последствия удара по Старобельску россияне превратили в медийное шоу: организовывали массовые возложения цветов, демонстрировали траурные надписи на больших экранах в разных российских городах, приспускали флаги на магазинах и кафе. Всё происходило по команде местных администраций. Луганское отделение пропагандистского «Движение Первых» прибегло к любимому приёму — флешмобу.
Информационная волна сопровождалась использованием реальной человеческой трагедии как риторического оружия. Эмоциональные сообщения о смерти чередовались с политическими лозунгами, хотя герои сюжетов описывали факты и ВСУ не обвиняли. Затем появлялся политический вывод в стиле «украинская власть устроила танцы на костях». К тому же в отношении погибших и пострадавших студентов постоянно используется слово «ребёнок». Это сознательная манипуляция: человек старше 18 лет — уже не ребёнок и должен принимать осознанные решения.
Пропагандистские ресурсы опубликовали снятую скрытой камерой запись момента, когда родственникам показывают тело погибшего студента или студентки, сопроводив её ремаркой об «очень страшном видео» — фактически превратив частное горе в инструмент эмоционального воздействия.
24 мая на место свезли «иностранных журналистов» — среди них оказались в основном лояльные Кремлю блогеры с задокументированной историей прокремлёвских нарративов.
Чей Боуз (Chay Bowes) из Ирландии — корреспондент RT, международной телесети, финансируемой Россией. До работы в пропагандистском издании он занимался бизнесом — в частности, собственным оружейным магазином, — а уже потом объявил себя журналистом. В июне 2023 года Россия пригласила его выступить на заседании Совбеза ООН, где он описал войну как «прокси-конфликт, развязанный НАТО».
Саад Халаф (Saad Khalaf) — корреспондент Al Arabiya в Москве, у которого есть послужной список аккредитованных Россией поездок на линию соприкосновения. В Старобельске он поблагодарил «российскую сторону» за возможность увидеть «правду» собственными глазами и заявил, что не увидел никаких признаков военного назначения объекта.
Джованни Пиньи (Giovanni Pigni) — итальянский журналист, который живёт и работает в России, где освещает страну и войну в Украине. Публикуется в La Stampa и участвует в мероприятиях, организованных Кремлём или лояльных ему: в частности, брал интервью у главы «ДНР» Дениса Пушилина.
Лу Юйгуан (Lu Yuguang) — глава московского бюро Phoenix TV, аккредитованный при МИД РФ, работает в России около 20 лет. Phoenix TV — гонконгский телеканал с задокументированной лояльностью Пекину, который системно транслирует пророссийские нарративы о войне в Украине.
Интересно, что даже среди полностью лояльных Кремлю журналистов в Старобельске оказались и те, кто россиянам не поверил. Луганские пропагандисты пожаловались на журналистку из Италии, которая добавляла слово «якобы», описывая события с общежитием колледжа. Журналисты BBC и CNN не приняли предложение россиян поехать в оккупированный Старобельск.
Маргинализация жертв: почему часть украинцев отказывается верить
На фоне этого пропагандистского давления часть украинских комментаторов выбрала странную стратегию — не опровергать манипуляции, а отрицать саму реальность жертв или обесценивать их.
Эти нарративы менялись последовательно: сначала — «никаких студентов не было», «это всё выдумка российских СМИ». Такая версия имела право на существование до тех пор, пока не появились фотографии раненых студентов. Затем нарратив перерос в «это случайные девушки и парни». Согласно этой версии, вместо настоящих жертв опубликовали случайный набор фотографий девушек. Как было показано выше, девушки на фото действительно оказались студентками Старобельского педагогического колледжа.
Потом появился месседж «студентки сами виноваты: готовились стать пропагандистками и позировали с флагами ЛНР». Напомним, речь идёт о людях, которые последние три года — а в случаях, когда речь идёт об уроженцах «старооккупированных» территорий, 12 лет — жили в условиях постоянной пропаганды и искажённой реальности. На временно оккупированных территориях школьники и студенты часто не имеют выбора: с какими флагами фотографироваться и участниками каких движений становиться.
В конце концов появилась мысль, что в общежитии погибли не будущие учителя и воспитательницы детских садов, а операторки дронов, проходившие обучение. Такой вывод сделан на основании того, что в Челябинской области на должности операторов БПЛА в подразделение «Рубикон» набирали девушек. Общее между двумя фактами только одно: «Рубикон» вербовал девушек, и большинство погибших в общежитии тоже были девушками.
Объявление о наборе в российские войска беспилотных систем действительно можно было найти в группе объявлений оккупированного Старобельска, однако опубликовал его телеграм-канал «Пункт отбора на военную службу Стаханов». В тексте действительно упоминается общежитие, но непонятно, в каком городе: Луганске, Кадиевке или любом другом. Позже это сообщение удалили, но объявление продолжили публиковать в обрезанном виде — чтобы не было видно автора публикации.
Отдельно циркулировал аргумент о мужчине 1978 года рождения среди госпитализированных: мол, что он делал в студенческом общежитии? Ответ очевиден: в общежитиях есть технический персонал, преподаватели-кураторы, охранники, вахтёры. Кто-то из них мог находиться в помещении той ночью.
Логика, по которой ставят под сомнение «подлинность» погибших и пострадавших студентов, имеет название. Она называется маргинализацией жертв — и именно ею пользовались те, кто называл Бучу или удар по «Охматдету» «постановкой». Здесь так же ищут любой повод не признавать жертву жертвой. Разница лишь в том, кто является объектом.
Люди, которые сейчас живут на оккупированных территориях, — не коллаборанты по умолчанию. Они оказались под оккупацией не по своей воле. Девушки, выросшие в оккупированной Луганской области, учились по российским учебникам, жили в медиапространстве, где не было украинского телевидения, и ходили в школы, которые оккупанты переформатировали под себя. Требовать от них ярких проявлений украинской идентичности странно.
Готовность отказывать в человеческом достоинстве жителям оккупированных территорий — это не патриотизм. Это воспроизведение логики, против которой Украина воюет.
То, что часть украинцев выбирает в этой ситуации язык обесценивания жертв, — тревожный симптом. Не потому, что это играет на руку Кремлю, хотя и это правда. А потому, что это разрушает способность различать, где заканчивается анализ и начинается дегуманизация.