The New York Times: Новая Москва: цифровая утопия, превращающаяся в ловушку тотальной слежки
Автор: Иван Нечепуренко
Передовые технологии преобразили российскую столицу, сделав ее более безопасной и удобной — и одновременно усилив контроль за жителями.
На первый взгляд, современная Москва — настоящий технологический рай. С помощью лица здесь можно оплатить практически что угодно: от проезда в метро до покупки квартиры. Роботы снуют по тротуарам, доставляя продукты за 15 минут, а беспилотные такси должны начать коммерческие перевозки уже в этом году.
В основе многих современных удобств лежит развитая цифровая инфраструктура, созданная городскими властями. Она сделала жизнь не только проще, но и безопаснее. Полиция, использующая цифровые инструменты, помогла закрепить преобразование Москвы — города, который 25 лет назад был суровым и неприветливым местом, где были широко распространены квартирные кражи, уличные ограбления и убийства.
Но за удобство и безопасность приходится платить: государство расширяет систему слежки.
Около 300 тысяч камер видеонаблюдения делают Москву одним из самых контролируемых городов мира. Просто идя по городу, невозможно избежать объектива камеры. Те же камеры, которые позволяют пассажирам проходить через турникеты в метро по биометрии, используются и для наблюдения за людьми и их идентификации.
В апреле российский рок-музыкант был задержан полицией на железнодорожном вокзале в Санкт-Петербурге после того, как камеры видеонаблюдения приняли его за похожего на него украинского общественного деятеля, объявленного российскими властями в розыск. Проверив его лицо и потянув его за волосы, чтобы убедиться, что это не парик, полицейские отпустили его.
Сеть камер видеонаблюдения связана с биометрическими базами данных. Передача биометрических данных в России является добровольной, однако ее активно стимулируют многочисленной рекламой, а граждане не могут в полной мере пользоваться цифровыми услугами, не соглашаясь на такую идентификацию.
Эти базы данных помогают властям преследовать не только преступников, но и политических оппонентов. Биометрические данные с камер могут использоваться для розыска критиков власти после участия в массовых мероприятиях. Времена, когда открыто выступающие против власти россияне могли уехать в отдаленные города, чтобы избежать преследования властей, как это происходило во время сталинских репрессий, в значительной степени прошли.
По состоянию на июль около 10 миллионов россиян использовали приложения, работающие на основе биометрии, в той или иной форме, и Кремль хочет увеличить это число, добиваясь внедрения таких инструментов идентификации не только на железнодорожных вокзалах, но и в аэропортах. В этом году московская мэрия объявила, что биометрическая система будет распознавать пассажиров автобусов и трамваев и автоматически списывать стоимость проезда после того, как они подтвердят операцию в приложении.
Другие крупные европейские города также располагают масштабными сетями камер видеонаблюдения — наиболее заметный пример представляет Лондон. Однако московская система более централизована и использует биометрию для идентификации людей, попавших в поле зрения камер, при меньшем количестве ограничений.
На фоне войны России против Украины ставки, связанные с расширением системы слежки, стали еще выше.
Слухи о новой волне военного призыва, первой крупной мобилизации со времен первых месяцев войны, распространились по всей России. Если еще недавно уклониться от призыва было относительно просто, поскольку военкоматы были завалены бумажными личными делами, то системы, оцифрованные и дополненные искусственным интеллектом, теперь делают это практически невозможным. Власти ввели электронные повестки, которые имеют ту же юридическую силу, что и бумажные, после того как в 2022 году тысячи россиян бежали из страны, спасаясь от мобилизации.
В марте Влад, 28-летний фотограф, работающий в сфере искусства и моды, получил повестку с требованием явиться в военкомат для прохождения обязательного медицинского освидетельствования. Через приложение «Госуслуги» — централизованный портал для получения государственных услуг, медицинской помощи и подтверждения личности — он узнал, что ему запрещен выезд из страны до выполнения требования.
Влад, попросивший не раскрывать его фамилию из-за опасений возможных последствий, сказал, что теперь живет «в страхе», игнорируя повестку, которая, по его мнению, может стать предвестником отправки на войну.
«Здесь тотальный контроль, потому что вы отдаете столько данных, что можно отследить каждый ваш шаг», — сказал он. Он перестал пользоваться метро, опасаясь камер.
Кремлевские аналитики утверждают, что правительство использует удобные приложения и сбор данных для создания системы, которая лучше реагирует на потребности граждан, чем это способны делать западные демократии, которым сложно планировать долгосрочную политику из-за смены правительств и которые в некоторых случаях ограничивают цифровые услуги из соображений конфиденциальности.
Россия пока далека от китайской «системы социального кредита», которая оценивает поведение людей в финансовой, правовой и других сферах и ограничивает свободу нарушителей. Однако российские технократы явно рассматривают цифровую архитектуру Пекина как образец для подражания.
Глеб Кузнецов, политический аналитик, ранее работавший в крупном прокремлевском аналитическом центре, назвал Москву при ее бессменном мэре Сергее Собянине и китайский высокотехнологичный мегаполис Шэньчжэнь городскими моделями, превосходящими западные столицы.
«Высокий рейтинг Собянина связан не с тем, что «на выборах нет конкуренции», — сказал Кузнецов в ответах на письменные вопросы, — а с тем, что городская администрация действительно работает в интересах своих жителей».
Однако российские власти могут быстро отключить сети, лежащие в основе этих цифровых удобств, если видят угрозу безопасности. Это подчеркивает противоречие между технократическими ведомствами и силовыми структурами.
В марте, например, мобильный интернет был внезапно отключен более чем на две недели на большей части территории центральной Москвы, в том числе в метро, временно сделав бесполезными многие из цифровых сервисов, которыми город так гордится.
Жители оказались ошеломлены этим отключением. Некоторые аналитики предположили, что оно стало результатом крайней государственной паранойи после убийства аятоллы Али Хаменеи в Иране.
«Россия вернется к ситуации 25-летней давности, когда глобализация будет носить «лоскутный» характер», — сказал Джереми Моррис, этнограф и один из немногих западных ученых, которые продолжают проводить полевые исследования в России.
«Вы сможете зайти в одно место, и там все будет супер-, супертехнологичным и кибернетизированным, — добавил он, — а затем выйти из зоны покрытия и вернуться к базовой экономике».
По словам российского чиновника, участвующего в развитии цифровой инфраструктуры, внутри государства идет тихая война.
Технократические ведомства, такие как Министерство цифрового развития, сталкиваются, по его словам, с Федеральной службой безопасности — в частности, с ее печально известным подразделением, отвечающим за политический сыск. По словам чиновника, ФСБ имеет доступ к цифровым инструментам, но не участвовала в их создании. Она предпочитает старые аналоговые методы наблюдения и контроля над обществом, даже если ради этого приходится ломать технологии, на создание которых технократы потратили миллиарды.
По словам чиновника, отчасти позиция ФСБ объясняется стремлением сохранить собственное институциональное влияние: искусственный интеллект угрожает подорвать необходимость в разветвленной системе людей-агентов, которая служит обоснованием существования огромного аппарата спецслужбы.
В конечном счете и цифровые ведомства, и силовики борются за внимание и влияние на одного человека — президента Владимира В. Путина, который потребовал от правительства развивать искусственный интеллект, одновременно ограждая его от западного влияния.
В апреле на заседании в Кремле, посвященном искусственному интеллекту, Путин заявил о ставках, имеющих, по его словам, экзистенциальный характер. «Суверенитет российского государства в ближайшем будущем — и, без преувеличения, само его существование — зависит от нашей способности добиться успехов в сфере искусственного интеллекта, а также цифровых платформ и автономных систем», — сказал он.
Однако, несмотря на все амбиции, России не хватает инфраструктуры и оборудования, чтобы развивать эти технологии в полной изоляции от Китая и США. Западные санкции, введенные в связи с вторжением в Украину, ограничили доступ России к передовым чипам, а многие ведущие российские специалисты в области технологий покинули страну после начала войны в 2022 году.
Две флагманские российские модели искусственного интеллекта — одна разработана крупнейшим государственным банком страны, а другая ведущей отечественной технологической компанией — были «вдохновлены» китайскими архитектурами с открытым исходным кодом или в значительной степени на них опираются.
В конечном итоге, считает московский политический аналитик Илья Гращенков, Россию, вероятно, будет определять попытка, как он выразился, «совместить, казалось бы, несовместимое». Речь идет о создании «внешнего цифрового периметра», который должен изолировать страну от внешнего мира, одновременно ускоряя цифровизацию внутри России.
Влад, фотограф, получивший повестку, сказал, что с радостью отказался бы от всех этих удобств высокотехнологичной и беспрепятственной жизни, если бы это позволило вернуть свободу, которой ему действительно не хватает.
По его словам, жизнь в России теперь похожа на «жизнь в кислородной маске».