GENAU: «Я как слон, снятый с цепи. Могу убежать в джунгли, но вместо этого хожу по кругу»
Почему Германия начала депортировать антивоенно настроенных россиян? Отвечает блогер Андрей Садчиков, который только что получил политическое убежище.
— Германия, читаем мы, начала депортировать в Россию даже антивоенно настроенных россиян, которые подались здесь на убежище — через Сербию и Грузию. Но твой кейс завершился благополучно: ты буквально несколько дней назад легализовался. Почему? Тебе повезло?
— Точно повезло. Или, скажем, это комбинация моего «кейса», моей неожиданно возникшей медийности и везения.
— Давай начнем с твоего «кейса». Расскажи про него.
— Я всю жизнь интересовался политикой, даже в школьной группе пел песни про фальсификации на выборах, а в 2016 году делал краснодарское GENAU — местное городское издание. В 2022 году я, как и все, был в шоке от войны, и мы, три друга, организовали антивоенный телеграм-канал с соответствующим контентом. Но летом пошли угрозы со стороны «серьезных людей»: мы жили в Краснодаре, это фактически Кавказ, стало жутковато и страшно. В сентябре мы «покорили Верхний Ларс», то есть уехали в Грузию, и оттуда в канале призывали срывать мобилизацию, не брать повестки и так далее. В России тем временем глава района написал на нас донос в ФСБ, нашим родственникам стали угрожать — всё это уже переходило в юридическую плоскость.
И тут я осознал: я нахуевертил таких дел, что не могу вернуться назад. И одновременно у меня нет скиллов, которые позволят мне зацепиться тут, в Тбилиси. Или получить гуманитарную визу: мне говорили, что я недостаточно медийный и у меня нет связей с немецкими институтами. Тогда буквально случайно я узнал, что есть такая опция — «политическое убежище», которую человечество придумало буквально для таких ситуаций, как у меня. Для этого нужно было попасть в Европу, и мы втроем — три товарища, которые делали телеграм-канал, — купили транзитный рейс в Бразилию с пересадкой во Франкфурте-на-Майне.
— И на пересадке сдались полиции?
— Зашли в полицейский участок в транзитной зоне с фразой: «We want to get political asylum». На дворе было 29 декабря 2022 года, полицейские были в довольно кислом настроении, но что оставалось делать — после трех-четырехчасового шмона и фотографирования (разве что череп не измеряли) нас отправили в лагерь в городе Гиссен.
— А где ты деньги взял на билет до Бразилии?
— Занял. Ну и потом удалось получить назад деньги за ту часть пути, которой я не воспользовался.
— Экономно. Вы прилетели 29 декабря, расскажи, как встретили Новый год.
— В лагере для беженцев в городе Гиссен — это бывшая база американской армии, — куда нас заселили втроем в одну комнату. Вышли во двор лагеря, посмотрели на фейерверки, сходили в «Бургер Кинг» за бургерами и колой. Съели их, позвонили родственникам и легли спать.
— Получается, следующие три года ты провел без документов и в подвешенном состоянии: не имел права работать, но немецкие власти давали тебе минимальное пособие?
— Следующие три года из документов у меня был только Aufenthaltsgestattung — такая розово-зеленая бумажка, а все остальные документы у меня забрали и вернули только несколько дней назад. Работать теоретически можно, но только в своем «ландкрайсе» в радиусе километров пятидесяти, и надо получать особое разрешение. Тебе дают пособие — его то повышали, то понижали, около 450 евро в месяц.
Надо понимать, что система не дает тебе легкой возможности выйти на рынок труда. Она заставляет тебя, по сути, сидеть на пособии, потому что, пока тебе оформят разрешение, работодатель, конечно, не будет ждать несколько месяцев и найдет другого человека.
— Хорошо. Я правильно тебя понял, что есть люди, которые приехали осенью 2022-го, и они до сих пор так мыкаются: суда еще нет, и своей дальнейшей судьбы они не понимают?
— Да, всё именно так. Как ты помнишь, я прилетел с двумя своими друзьями. Так вот, какой обязательный первый этап? BAMF (министерство по делам миграции и беженцев) рассматривает твое заявление и в 99 процентах случаев отвечает отказом. Свергал ты Путина или нет — они даже не вникают. Потом ты подаешь апелляцию, и суд уже серьезно разбирается с твоим делом. Так вот, один из нас троих ждал решения BAMF больше трех лет. Месяц назад ему пришел отказ, и теперь через года два ему светит суд.
Это очень медленная и туго работающая система, с которой столкнулись тысячи людей из России, которые в 2022 году уехали по политическим причинам или из-за мобилизации. И немцы поступили хитро: разрешили тем, кто подался на убежище до марта 2023 года, поменять параграф — и устроиться по рабочей визе или по визе на получение образования, не выезжая из Германии. То есть дали шанс людям выйти из «беженской» процедуры с помощью работы и учебы. И половина моих знакомых воспользовалась этим шансом. Это тоже не очень просто, но схема рабочая. Я сам готовился так «слезть» с убежища, но мне повезло — мне относительно быстро назначили суд.
— Окей! А кого Германия депортирует сейчас обратно в Россию?
— Первая категория. Человек приехал: у него не было ни повестки в армию, ни политической активности — вообще ничего. Он случайно сюда попал. Он не может найти работу и перескочить на другой параграф — ему не даются языки и социализация. Таких депортируют.
Вторая категория. Так сейчас депортируют чувака, который жил со мной в одном лагере — он сидит в депортационной тюрьме в Хофе. Он приехал сюда, подал прошение об убежище, потом женился на гражданке Германии и поступил в магистратуру университета. Но при этом в системе он остался просителем убежища — ему отказали, и он не подал апелляцию, так как, наверное, считал, что у него уже достаточно оснований, чтобы здесь находиться. Он просто не успел сделать себе семейный ВНЖ, как в пять утра его забирают из дома и везут на депортацию.
— Не просчитал риски?
— Откровенно хуй забил на правила, которые известны всем адекватным людям. Может быть, какое-то высокомерие: я образованный, я белый, у меня С1 — кто меня тронет.
— Не очень понял твое отношение к системе. Типа «странная, но, если всё делать по местным правилам, она тебя спасет»? Или какое-то другое?
— Я не могу сказать, что, если всё делать по местным правилам, она тебя спасет. Если понимать, как работает система, и не пренебрегать ее правилами, то в таком случае для тебя просто не будет сюрпризов. Ты будешь знать, что тебя ждет на следующем этапе. Если заранее разобраться, как сменить параграф с «политического убежища» на «работу», то ты можешь выстроить собственную траекторию и будешь понимать, что делать, если суд тебе откажет. А если рассчитывать на «авось», то, конечно, будут сюрпризы.
— Могу себе представить, что, если бы тебя депортировали, то ты бы сел. Снились такие страшные сны или ты был уверен, что зацепишься?
— Я бы просто не доводил дело до депортации и уехал бы куда-нибудь, куда мог бы уехать — в Сербию, в Грузию, я не знаю, ну куда-нибудь. Но мне часто снится сон, что я оказался в России без документов, только со своим немецким Aufenthaltsgestattung — пытаюсь уехать в Германию и понимаю, что не могу: меня никто не выпустит из страны с этой бумажкой. Вот этот сон снился мне стабильно раз в неделю на протяжении трех лет.
Надо понимать момент: немецкий избиратель требует депортаций. Правящая коалиция правеет и прогибается под определенного избирателя. Ты не можешь против этого идти. Лагеря пустеют, депортаций много — во все страны. Когда я попал в лагерь, там были люди, которые сидели там по пять лет, — их всех сейчас депортируют.
— А как ты думаешь, как тебе могла помочь твоя медийность?
— Задача судьи или работника BAMF — поймать тебя на противоречиях, на вранье. Что, условно, ты приехал не за помощью, а за колбасой. И моя медийность помогла доказать, что то, что я рассказываю о своем прошлом, — правда, потому что то, что я делаю сейчас, логично вытекает из моих внутренних убеждений. Мы об этом много говорили на суде — о глубинных причинах, почему я начал увлекаться политикой, решил создать группу, о психологии моих родителей. О таких странных вещах.
— Сейчас у тебя комплект документов и даже российский СНИЛС тебе выдали назад. Что будешь делать? Вечеринку закатишь? Поедешь в Париж? Напьешься в хлам?
— Я сейчас как слон, который много лет ходил по кругу, прикованный цепью. Цепь сняли, а он всё равно ходит по привычному кругу, хотя может давно убежать в джунгли. Меньше недели назад я получил документы. Через час планирую поехать во Франкфурт-на-Одере и перейти пешком границу с Польшей, чтобы символически зафиксировать, что я могу выезжать из Германии. Меня друзья зовут в Барселону — хочу, я там никогда не был. Напиваться в хлам точно не буду — стараюсь поменьше пить в последнее время. ПТСР от лагерей и ожидания — это тоже ПТСР. Хочется расти профессионально, развивать свой блог, смонетизировать это всё, расти. Вот что меня интересует. Как-то так.