Foreign Policy: Атомная энергетика — последний рычаг давления Кремля в отношении Вашингтона
Автор: Агата Демаре
США практически ничего не сделали, чтобы прекратить свою зависимость от России в сфере обогащённого урана.
В период с 1995 по 2013 год уран примерно из 20 000 советских ядерных боеголовок обеспечивал до 10 процентов электроэнергии в США. После завершения гонки ядерных вооружений в рамках программы «Мегатонны в мегаватты» 500 метрических тонн оружейного урана с демонтированных советских ядерных боеголовок были превращены в низкообогащённый уран (НОУ) для американских атомных реакторов. Сегодня Россия остаётся главным поставщиком услуг по обогащению урана для США — процесса, в ходе которого природный уран превращается в ядерное топливо. Это выглядит странно: Вашингтон запретил импорт российского НОУ в августе 2024 года, а Москва три месяца спустя в ответ запретила его экспорт в США. Оба запрета, по всей видимости, являются скорее политическим спектаклем, а влияние Москвы на Вашингтон в вопросе поставок урана может оказаться гораздо более значительным, чем хотелось бы признать американским чиновникам.
Краткий взгляд на прошлое помогает понять причины зависимости США от российского урана. На протяжении своих 18 лет программа «Мегатонны в мегаватты» работала как часы. Переработка и разбавление оружейного урана до состояния реакторного топлива осуществлялись на четырёх предприятиях по всей России. Затем поставки направлялись в Падьюку, штат Кентукки, где проходил завершающий этап процесса. Программа стоимостью 12 миллиардов долларов стала впечатляющим успехом: она позволила ликвидировать более четверти мирового запаса оружейного урана. Однако этот успех обошёлся дорого в долгосрочной перспективе. Десятилетия зависимости от России привели к хроническому недоинвестированию в американские мощности по обогащению урана. Падьюкский завод, единственное обогатительное предприятие в США, находившееся в отечественной собственности, прекратил работу после завершения программы «Мегатонны в мегаватты». Сегодня единственное коммерческое предприятие по обогащению урана, работающее в США, принадлежит Urenco — британско-нидерландско-германской компании.
Более десяти лет после завершения программы «Мегатонны в мегаватты» американские атомные электростанции по-прежнему работают на российском уране. В 2025 году государственная корпорация «Росатом» обеспечила 26 процентов услуг по обогащению урана, приобретённых американскими атомными энергокомпаниями. Счёт «Росатома» составил 1 миллиард долларов, что примерно на 70 процентов выше довоенного среднегодового показателя за 2019–2021 годы. И поставки не демонстрируют признаков сокращения: с января по июль они составили 631 миллион долларов — почти столько же, сколько за весь прошлый год в пересчёте на годовой объём. Для американской компании Centrus, которая занимается поставками урана для атомных энергокомпаний, бизнес с Россией имеет ключевое значение. Сегмент НОУ, который в основном зависит от российских поставок, обеспечил 77 процентов выручки Centrus в прошлом году.
Обсуждать эти цифры с бывшими чиновниками администрации Байдена — странный опыт. Большинство из них любит подчёркивать, что президент Джо Байден запретил импорт российского урана в США в 2024 году. Это действительно так, однако большинство политиков забывает упомянуть, что запрет предусматривает исключения, позволяющие импортировать около 470 тонн российского урана в год вплоть до 2028 года. Мелкий шрифт этих исключений весьма показателен. Во-первых, похоже, американские специалисты по атомной энергетике не слишком задумывались над тем, какой объём импорта следует вывести из-под действия запрета. Они просто скопировали — вплоть до килограмма — квоты из соглашения 1992 года по урегулированию спора об антидемпинговых мерах в отношении урана. Также трудно назвать эти санкции жёсткими. В 2024 году разрешённый объём импорта оказался всего на 4 процента ниже среднего показателя довоенных поставок. До полного вступления запрета в силу в 2028 году он будет сокращаться лишь чуть более чем на 1 процент в год — если полный запрет вообще когда-либо вступит в силу.
Запрет торговли ураном на бумаге, но не на практике, вошёл в моду и в Москве. Через три месяца после американского запрета президент России Владимир Путин в ответ запретил экспорт НОУ в США. Однако вскоре после этого Кремль выдал три лицензии на поставки, противоречившие введённому запрету. Лицензии были выданы как раз вовремя: в феврале 2025 года принадлежащее канадской компании грузовое судно Atlantic Navigator II, которое «Росатом» любит использовать для международных перевозок, доставило в Балтимор 100 тонн урана. Для российского правительства это выгодный бизнес: на поставки в США приходится почти половина экспортной выручки «Росатома» от НОУ.
С приближением крайнего срока 2028 года Вашингтон оказывается в сложном положении: после десятилетий недостаточных инвестиций в собственные мощности ему предстоит заменить российский уран. Данные не внушают оптимизма. Завод Urenco в Нью-Мексико — единственное крупное обогатительное предприятие в США — в прошлом году обеспечил лишь 23 процента услуг по обогащению урана, приобретённых американскими энергокомпаниями, то есть меньшую долю, чем «Росатом». Трудно представить, что американские производители смогут быстро ликвидировать этот разрыв. В начале этого года Министерство энергетики США выделило по 900 миллионов долларов каждой из трёх потенциальных американских компаний, занимающихся обогащением урана. Ни одна из них не ожидает выхода на коммерческие объёмы производства до 2030-х годов. Исследователи Ливерморской национальной лаборатории имени Лоуренса придерживаются той же оценки: в прошлом году они пришли к выводу, что внутреннего производства будет недостаточно, чтобы заменить российский уран к концу десятилетия.
Если собственных поставок будет недостаточно, смогут ли другие страны, кроме России, прийти на помощь? Для Вашингтона проблема заключается в том, что мировой рынок контролируют всего четыре компании: «Росатом» (43 процента мировых мощностей по обогащению), Urenco (25 процентов), China National Nuclear Corporation (20 процентов) и французская Orano (11 процентов). Обмен зависимости от России на зависимость от Китая вряд ли станет решением проблемы; кроме того, Министерство энергетики США подозревает, что Пекин содействовал реэкспорту урана российского происхождения в США в 2023–2024 годах.
Похоже, это оставляет Urenco и Orano в качестве единственных жизнеспособных вариантов. Обе компании активно стремятся занять значительную долю американского рынка, однако могут столкнуться с препятствиями. Их свободные мощности ограничены, а основная часть производства в рамках планов по расширению будет вводиться постепенно, начиная с 2028 года. Геополитика ещё больше усложняет ситуацию. Было бы странно, если бы Вашингтон начал зависеть от европейских поставщиков урана в то время, когда отношения по обе стороны Атлантики переживают напряжённый период. Более того, европейские страны также сокращают свою зависимость от российского урана. Иными словами, Европа и США конкурируют за одни и те же ограниченные объёмы поставок урана.
Мелкий шрифт закона Линдси О. Грэма о введении санкций против России и Ирана, который президент США Дональд Трамп подписал 18 сентября, свидетельствует о том, что Вашингтон пришёл к выводу: уложиться в установленный срок 2028 года будет сложно. В 2025 году первоначальный проект закона, создающего санкционный механизм, предусматривал санкции против иностранных покупателей урана российского происхождения. Это положение тихо исчезло из версии законопроекта, принятой Сенатом в августе. Кроме того, у запланированных американских санкций против руководителей «Росатома» лишь небольшие шансы когда-либо вступить в силу. Эти санкции, которые значительно осложнили бы взаимодействие с «Росатомом», вступят в силу только после истечения срока действия исключений на импорт. Это означает, что одной поправки в любой законопроект Конгресса, продлевающей действие исключений, будет достаточно, чтобы отложить санкции на неопределённый срок.
В мае прошлого года Белый дом изложил планы по возрождению американской атомной промышленности. Вашингтон делает ставку на передовые реакторные технологии, чтобы обеспечить дата-центры для ИИ, потребляющие огромное количество электроэнергии, и планирует в четыре раза увеличить мощности атомной энергетики к 2050 году. Это должно радовать Кремль: многие из передовых реакторов, которые США хотят развернуть, работают на другом типе НОУ — низкообогащённом уране с высоким содержанием изотопа U-235 (HALEU), который сегодня в промышленных масштабах продаёт только «Росатом».
Для Кремля ежегодные поставки урана в США на 1 миллиард долларов — это не вопрос прибыли «Росатома». Это форма влияния, и это влияние будет сохраняться до тех пор, пока уран продолжает поступать через Атлантику. Пока американские посланники курсируют между Москвой и Киевом в рамках мирных переговоров, трудно представить, что Кремль не воспользуется тем или иным образом этим козырем в рукаве.