«Дождь»: «Я не знаю, почему он решил дать такое очень неэтичное и неправдивое интервью». Леонид Волков ответил на обвинения Ивана Жданова
Бывший директор ФБК Иван Жданов, покинувший фонд в сентябре прошлого года, дал большое интервью журналистке Ирине Шихман. Там он рассказал, что ушел из Фонда борьбы с коррупцией, поскольку потерял доверие к коллегам и руководству.
Отдельный блок интервью посвящен критике Леонида Волкова. По словам Жданова, ФБК допустил большую халатность, принимая донаты из России, которые привели к уголовным делам: «Нужно встать и признать ответственность, это ошибка Волкова».
Также Иван Жданов рассказал о финансовой структуре фонда. По его словам, Леонид Волков мог использовать средства ФБК на личные нужды.
«Дождь» попросил прокомментировать обвинения политика Леонида Волкова.
— Что вы ответите на подозрения Ивана о наличии в фонде так называемых «мертвых душ», фиктивных, неизвестных ему сотрудниках, которые он обнаружил, проверяя документацию фонда, которые якобы были нужны, чтобы деньги шли на ваши личные нужды?
— Я отвечаю, что это неправда. Иван был директором фонда, имел доступ ко всей документации. И мне, честно говоря, грустно сейчас видеть вот эту историю, что Иван говорит, что я работал там директором много-много лет, а теперь мне кажется, что все это было неправильно и, значит, нечестно. Ну, то есть получается, что как бы он сам про свою работу так говорит, это, наверное, какой-то тяжелый такой внутренний, что ли, кризис.
Я не готов сейчас вдаваться в детальные ответы по пунктам обвинения, это не подозрение, это обвинение, обвинение очень серьезное. Эти ответы, безусловно, будут даны, мне надо посмотреть целиком интервью Ивана. Вот я посмотрел нарезку, ну, я, конечно, разумеется, слышал и читал в соцсетях обсуждение вот этого интервью, я посмотрел эту нарезку и я кратко могу сказать, что ФБК не изменил своим принципам, ФБК не врет и не ворует, что в ФБК работают замечательные люди, которые делают важное и нужное дело, что в ФБК нет никаких фиктивных сотрудников, это полная ерунда.
Естественно, что никто не использует деньги, которые люди жертвуют в ФБК на личные цели. И мне очень печально слышать от Ивана такие утверждения, в первую очередь потому, что одно дело, когда мы это слышим от Life News или от Ильи Ремесло, или, не знаю, от медиахолдинга Леонида Невзлина. И другое дело, когда мы слышим это от человека, который, повторяя такие же примерно утверждения, работал все эти годы не просто внутри, а работал директором и, собственно, занимался всем операционным управлением фонда и прекрасно знает, как все было устроено на самом деле и знает, что это было не так.
И мне грустно и плохо, очень, я себя сейчас чувствую очень плохо от вот этой подлости, я иначе это не могу назвать, потому что у нас разное было, мы конфликтовали, мы дружили, был трудный период, безусловно, летом, когда Юлия Навальная, как учредитель фонда, приняла решение поменять директора, и очевидно, что Иван не принял это решение, счел его очень несправедливым, предпочел уйти совсем из ФБК, действительно, там был эмоциональный разговор, мы поругались, ему было грустно и плохо. Но что он вот так вот будет вести себя по отношению к бывшим коллегам, ну нельзя одной рукой говорить о памяти Алексея Навального и другой рукой вот так вот врать и пытаться сделать очень плохо ФБК, в котором Иван проработал столько лет и которое было делом жизни Алексея Навального.
Мне сложно поверить, что это происходит с Иваном, с которым мы много вместе прошли, реально пуд соли съели с человеком вместе, и сейчас он приходит и говорит неправду. Это воспринимается очень, очень, очень больно. Но я еще раз хочу сказать, что нет, в ФБК не врут и не воруют. ФБК борется с Путиным, и ФБК не будет бороться с Иваном Ждановым. ФБК будет заниматься своей работой, у нас вон выбор на свою политическую кампанию идет в России.
— Иван говорит о конкретном эпизоде, что якобы он нашел в документации фиктивных сотрудников. Вы говорите, что фиктивных сотрудников ни в каких юридических лицах ФБК не было.
— В юридических лицах ФБК не было никаких фиктивных сотрудников. Все сотрудники, которые работали в юридических лицах ФБК, получали зарплату за свою работу, соответственно, в этих юридических лицах. Ну, это довольно жесткое и, ну, как, обвинение в совершении каких-то преступлений. Как бы, если такое обвинение подтвердится, то отвечать за него должен, как бы, директор. Но я в защиту Ивана хочу сказать, что нет, такого не было.
— Он в интервью говорит, что был директором лишь одного из юридических лиц — литовского, где был устроен основной массив сотрудников ФБК. Вы возглавляли другое юридическое лицо, и, собственно, у фонда было пять юридических лиц и так называемой прокладки между американским и европейским юридическим лицом ФБК. Могли бы вы объяснить это?
— Было не так. У фонда было два юридических лица. Юридическое лицо в Европе, где трудоустроены все сотрудники, и юридическое лицо в США, куда приходили донаты, потому что собирать донаты в Европе практически невозможно, именно краудфандинг в Европе практически невозможен. Там банки требуют документы на каждую транзакцию, на каждую проводку. Вот, соответственно, американское юридическое лицо выступало как бы грантодателем для европейской структуры, чтобы люди получали зарплаты.
Когда я приехал в Литву в 2019 году, я создал для своих проектов, для себя юридическое лицо, в котором ввелась разного рода деятельность — мой консалтинговый бизнес, некоторые другие проекты. И когда фонд признали экстремистами, возникла необходимость срочно всех эвакуировать, то поначалу, чтобы просто люди не остались без документов, чтобы были рабочие визы, людей тоже трудоустроили в это юридическое лицо.
Потом мы, конечно, поняли, что это неправильно. Ну, не то, что поняли, мы всегда знали, что это временное решение. И, собственно, ушло какое-то время, несколько месяцев, мы учредили юрлицо и всех сотрудников ФБК перевели туда. Вот и все. То есть никаких пяти юридических лиц и сложной системы прокладок, о которой говорит Иван, не существует. И еще раз, мне довольно печально, что Иван об этом говорит, зная, как у нас устроено на самом деле. И не просто зная, а участвуя в принятии всех этих решений.
Иван не просто был в курсе, он участвовал в выработке всех этих решений, собственно, как один из руководителей организации. Вот. А теперь, ему кажется, изменила память, и он как-то все это переоценивает. И все годы своей работы ФБК, в том числе, как будто подвергает сомнения. Это странно.
— Иван Жданов сказал, что «в течение четырех лет у меня была абсолютно уверенность, что у нас есть письмо от платежной системы Stripe, что они не присваивают и не отслеживают никаких идентификаторов платежа, которые были бы видны банку. У нас должно было быть это письмо. Когда мы начали разбираться, выяснилось, что этого письма нет. На что Леонид сказал, что оно где-то было в почте. Но оказалось, у нас такого ответа нет». Действительно ли было это противоречие, что вы, как считал Иван, общаетесь на каком-то высоком уровне с платежной системой Stripe, и у вас есть письмо о том, что эти донаты будут безопасны для людей из России, а потом выяснилось, что его на самом деле нет?
— Я общался, разговаривал с их директором по юридическим вопросам, и в этих разговорах Stripe подтверждал много раз то, что написано в их документации, опубликованной на их сайте, и в том, что они писали нам в многочисленных e-mail’ах в ответах саппорта, что у них нет уникального идентификатора для каждого из клиентов, которые используют платформу Stripe. Это прямо сейчас написано на их сайте.
Это Иван тоже знает, и, скажем, он принимал участие в выработке и нашей позиции, наших действий в отношении того, когда началось это преследование. Вместе с ним организовали систему помощи людям, которых преследуют, систему вывоза, систему помощи с документами, и систему информирования об этих делах.
То есть Иван говорит: вот ФБК выпустил беззубое заявление о донатах после статьи «Медиазоны», но он был одним из основных авторов этого заявления. Ну, то есть я не понимаю, как можно отделить 5 лет работы Ивана во главе ФБК, в принятии всех ключевых решений вместе со мной и с Юлей, и теперь, как у него получается, встать в сторону и сказать, они там все неправильно делали.
Чувак, мы все вместе это делали, мы делали ошибки, безусловно, ошибки признавали, говорили, менялись, делали очень много, поэтому делали много ошибок, но когда ты говоришь, что вы все плохие, а я тут один стою в белом пальто, и вы меня уволили, ну, так не делается. Так, извините, не делается.
— А могли бы вы подтвердить, что действительно были созвоны с Иваном Ждановым и Марией Певчих, на котором вы сначала отрицали, что подписывали письмо с просьбой снять санкции с Михаила Фридмана? О чем тоже говорит Иван Жданов.
— Когда Венедиктов опубликовал вот это коллективное письмо, я и в паблик сказал, и Мария с Иваном сказали, что я это коллективное письмо не подписывал. Я его не подписывал. Я много раз рассказывал эту историю, очень много раз, в том числе подробнейшим образом в интервью той же самой Ирине Шихман, как я действительно осенью 22-го года, за полгода до всех этих событий, по своей инициативе, действительно не поставив коллег в известность, вел соответствующие переговоры с офисом Борреля.
Считаю, что очень важно создать механизм выхода из-под санкций российских олигархов, когда Украина наступала, когда Россия теряла территорию, когда там крысы были готовы побежать с корабля. Я много раз говорил, что их по сей день считаю, что это была очень правильная идея с очень хреновым исполнением. И говорил я в том числе и про свою письмо Боррелю, мое личное, которое я писал в октябре 22-го года.
— Можете ли вы сейчас подробнее рассказать о том, почему все-таки было принято решение уволить Ивана Жданова с поста директора ФБК?
— Это решение об увольнении директора организации — решение учредителя. Учредителем ФБК был Алексей Навальный, он в бытность ФБК несколько раз менял директоров. И после его гибели, после того как Юлия заявила, что хочет продолжить дело Алексея, будет продолжать дело Алексея, которого Путин убил. Естественно, вот эти полномочия учредителя фонда перешли к Юлии.
Юлия в какой-то момент приняла такое решение. Никто из нас, по-моему, Иван тоже не ставил под сомнение, что она вправе это сделать. А говорить за Юлию о ее мотивах, я не могу и не собираюсь. Я надеюсь, что она когда-то сочтет нужным и правильным об этом рассказать. Просто до этого как-то, мне кажется, что мы исходили из точки зрения, что вот расстались и расстались. Так бывает, люди увольняются, уходят и там не надо говорить друг о друге ничего. Это может быть взаимно неполезно.
Иван сейчас решил сделать совсем по-другому, что идет абсолютно вразрез и с трудовой этикой, и с человеческой этикой, и с тем Иваном, которого я знал много лет. Не знаю, почему он так решил сделать. И это меня очень расстроило. И, честно говоря, мне очень плохо от этого. Но я совершенно не собираюсь за Юлию решать, что ей делать в этой ситуации.
— Так совпало, ну или может быть не совпало, что в последние как раз дни сразу несколько вот таких публичных обвинений прозвучало в адрес ФБК. А также уволилась Ирина Аллеман и тоже дала такое большое развернутое интервью, где рассказывала про какие-то внутренние проблемы. В контексте того, что Иван Жданов решил сейчас высказаться именно так, выступив именно с обвинениями, как вы оцениваете, почему вот в последнее время действительно звучат такие обвинения в адрес фонда и вообще складывается ощущение какого-то кризиса, и появляется желание бывших сотрудников вот так выносить то, что происходит внутри и выдвигать довольно серьезные обвинения?
— Я не знаю, почему так происходит. Я не знаю, почему Ирина Аллеман решила вот таким вот образом высказаться. Я не знаю, почему Иван Жданов решил дать такое интервью очень неэтичное и неправдивое.
Я не психолог и не умею заниматься интерпретациями мотивов других людей, даже если они меня ужасно расстраивают. Я всё-таки надеюсь, что мы просто будем дальше делать свою работу. У нас избирательная кампания идет, нам «Единую Россию» надо мочить и Путина надо мочить. В России наконец-то что-то происходит, турбулентность какая-то, рейтинги власти падают. Возможно, приоткрывается на миллиметрик какое-то окошко возможностей и очень жалко не попытаться ногу туда поставить или ломик какой-то в эту форточку засунуть.
А что касается атмосферы, ну извините, если у вас есть ощущение относительно атмосферы скандалов, вопрос надо задавать тем, кто устраивает скандалы. Мы никаких скандалов не устраиваем, мы работаем. Как вы знаете, весь российский некоммерческий сектор переживает очень тяжелые времена. Из-за того, что глобально накопилось очень много усталости и большой кризис веры в то, что в России всё может быть когда-либо хорошо, очень тяжело идёт сейчас в целом у всех работа.
Многие не могут найти достойного приложения своим усилиям. Почти все независимые оппозиционные, правозащитные, медийные организации сокращаются, закрываются проекты. Большое количество людей теряют работу. Мы стали сильно меньше. Это очень больно. И каждый раз, когда принимались эти решения о том, что вот тут нам ещё надо ужаться, тут надо сократиться, это всегда было очень больно, потому что это больно и для нас, и больно для бывшего сотрудника. И, конечно, всё это вызывает растущую нервозность и всеобщую фрустрацию. Наверное, это очень хорошая питательная среда для таких вот скандалов, выноса каких-то конфликтов или личных обид в публичное поле. Жалко, что люди на это ведутся и так делают. Очень жалко.