Der Pragmaticus: Российские военнослужащие на наркотиках
Алкоголь и наркотики испокон веков были частью солдатской жизни. Для российских военнослужащих в Украине традиционных ста граммов водки уже недостаточно. Они употребляют всё подряд: от марихуаны до сильнодействующих синтетических наркотиков.
Главное
- Солдаты в состоянии опьянения. То, что бойцы отправляются на фронт под воздействием наркотиков, имеет давнюю историю. Грибы, листья коки и алкоголь долгое время использовались для того, чтобы привести себя в состояние, подходящее для убийства и готовности умереть.
- Вермахт на “спидах”. Начиная со Второй мировой войны стали использоваться и химические вещества — например, знаменитый «танковый шоколад», который должен был поддерживать немецких солдат бодрыми и агрессивными.
- Прорыв плотины. В российской армии именно водка помогала поддерживать боевой дух солдат. Во время афганской войны (1979–1988) они открыли для себя опиум.
- Отлаженная система. Добровольцы из российских тюрем принесли на фронт свой опыт употребления и приобретения наркотиков. Сегодня существует сложная логистика их контрабанды из тыла на передовую — с тайниками и региональным производством.
Викинги-берсерки употребляли грибы и белену, чтобы войти в боевой транс. Воины инков жевали листья коки, чтобы сохранять темп движения. Возможно, греческим гоплитам давали опиум для облегчения боли от ран, но иногда они также употребляли его, чтобы справиться со стрессом военного похода. Поскольку вода и пиво в длительных путешествиях быстро портятся, Королевский военно-морской флот выдавал морякам ежедневную порцию рома — эту практику отменили лишь в 1970 году.
Во время Второй мировой войны немецкая армия раздавала своим военнослужащим метамфетамин, известный как «танковый шоколад», чтобы помочь им преодолевать усталость, при этом мирясь с тем, что вещество делало многих мужчин параноидальными и самоуверенными. В Сирии ИГИЛ давало своим бойцам другой амфетамин — каптагон, чтобы поддерживать их активность и агрессивность, несмотря на риск психозов и зависимости.
Во время Второй мировой войны советские военнослужащие на фронте получали «100 граммов наркомовских» — ежедневную порцию водки, эквивалентную двум стандартным рюмкам, которые подают в баре. Предполагалось, что это должно поднимать боевой дух и помогать бороться с холодом. Чрезмерное употребление алкоголя оставалось важной частью армейской жизни и во время холодной войны: от ритуальных попоек в честь повышения товарища до постоянных поисков призывниками дешёвого спиртного. Поступивший на вооружение в 1970 году перехватчик МиГ-25 даже получил прозвище «гастроном», поскольку каждый его вылет сопровождался прибытием автоцистерн с водно-метанольной смесью. Она использовалась для охлаждения мощной бортовой РЛС, но её можно было также отливать и пить.
За бутылку или две…
Со временем наркотики стали играть всё более заметную роль в войнах Москвы. Перелом произошёл во время афганской войны СССР (1979–1988). Воюя с решительно настроенным противником, отправленные туда руководителями, которых они не уважали, ради дела, которого они не понимали, советские военнослужащие оказались слишком восприимчивы к привлекательности местных опиатов. Исследование американского аналитического центра RAND показало, что во время войны наркотики употребляли до 50 процентов всех советских военнослужащих.
Среди российских военнослужащих в Украине, как и следовало ожидать, широко распространено употребление алкоголя. Во время вторжения они грабили супермаркеты и жилые дома, чтобы добыть спиртное. Теперь, когда их продвижение идёт медленно, алкоголь либо контрабандой доставляют на фронт, либо производят непосредственно в местных населённых пунктах и продают солдатам. Офицеры обычно закрывают на это глаза — особенно если им за это перепадает бутылка-другая, — однако от военнослужащих по-прежнему ожидают, что они будут способны выполнять свои задачи.
Если они этого не могут, их обычно ждёт жестокое, но неформальное наказание: ветераны рассказывают в социальных сетях о побоях, временном заключении в зиндане — яме в земле — или назначении на особенно неприятную либо опасную работу. Здесь действует странная мораль: пить — по-мужски, но тот, кто не переносит алкоголь, в лучшем случае считается неудачником, а в худшем — угрозой для подразделения. Рецидивистов или тех, чьё состояние подвергает опасности товарищей, могут перевести в печально известные подразделения «Шторм-Z», где собраны бывшие заключённые и которых отправляют на «самоубийственные задания».
Наркотики против стресса от дронов
Скажем прямо: российская армия привыкла справляться с определённым уровнем алкоголизма и пьянства в собственных рядах. С наркотиками ситуация иная. Военнослужащие по обе стороны фронта прибегают к ним, чтобы справиться с психологической нагрузкой этой войны, в которой повсеместное присутствие дронов означает, что даже в лагерях далеко от линии боевых действий они постоянно находятся под угрозой.
На российской стороне это особенно серьёзная проблема, усугубляемая притоком добровольцев из тюрем, многие из которых уже употребляли наркотики, а также криминальными связями, возникающими из-за широко распространённого мародёрства: посредник, который сегодня покупает у тебя награбленное, завтра вполне может продать тебе «дозу».
Распространённая оценка гласит, что наркотики употребляют 15 процентов российских военнослужащих, участвующих в так называемой «специальной военной операции». Однако отдельные свидетельства самих военнослужащих в социальных сетях скорее указывают на то, что около 10 процентов имеют зависимость, а ещё 10 процентов употребляют наркотики время от времени или в определённых ситуациях. Часто речь идёт просто о курении марихуаны или краже и употреблении медицинских обезболивающих. Однако всё чаще военнослужащие прибегают к сильнодействующим синтетическим наркотикам, таким как «Спайс», имитирующий действие натурального каннабиса, но обладающий значительно более сильным эффектом, и 3-метилфентанил (3-MF) — мощный синтетический опиоид.
Офицеры закрывают глаза на употребление наркотиков, если считают, что солдаты, скорее всего, не переживут следующую операцию.
Быстрее всего росло употребление так называемых «солей». Речь идёт о синтетических катинонах — например, мефедроне и альфа-PVP, действие которых напоминает амфетамины, кокаин и экстази. Их используют, чтобы прогнать усталость и страх, поэтому «соли» особенно популярны среди военнослужащих небольших штурмовых групп из двух-трёх человек, которые пытаются проникнуть в так называемую «зону смерти» между линиями фронта.
В некоторых случаях офицеры даже поощряют военнослужащих принимать «соли», полагая, что это повышает их шансы выжить. По крайней мере, они закрывают глаза на употребление, если считают, что солдаты, скорее всего, не переживут следующую операцию.
Заказано и доставлено
Из Украины неоднократно поступали утверждения, что это действительно распространённая практика и что перед атакой наркотики военнослужащим выдают офицеры. Однако подтверждений этому нет, и, вероятно, это неправда. Учитывая широко распространённую преступность внутри военной системы командования, гораздо вероятнее, что отдельные офицеры продают своим подчинённым «соли», чтобы получить личную выгоду.
При этом очевидно, что военнослужащим сравнительно легко достать наркотики — тем более что им хорошо платят: их зарплата в три-пять раз выше средней зарплаты российского гражданского населения. Некоторые вещества военнослужащие привозят с собой после отпуска или поездок в тыл, куда они отправляются для организации снабжения.
Успокоительные препараты, которые в больших дозах могут вызывать эйфорию, военнослужащие во время отпуска в гарнизонных городах покупают в аптеках в больших количествах. Другие препараты крадут медицинские и логистические работники, имеющие доступ к опиоидам. Наркоторговцы на оккупированных территориях также продают наркотики напрямую. Некоторые предприимчивые местные жители даже выращивают собственный каннабис и опийный мак, чтобы продавать их военнослужащим.
Однако главным источником поставок остаётся организованная преступность. Покупатели связываются с продавцами в даркнет-сетях, как правило, через мессенджеры. Раньше главным образом использовали Telegram, но поскольку правительство намерено ограничить его использование, теперь переходят на государственный мессенджер Max. Чтобы не попасться, участники используют кодовые слова и эвфемизмы. Оплату заказов они также производят через онлайн-сервисы или криптовалютой, после чего наркотики прячут в так называемом «кладе» — незаметном тайнике недалеко от линии фронта.
Запасы наркотиков, принадлежащие преступным группировкам, находятся в безопасных местах по другую сторону границы — в России — или глубоко на оккупированных территориях. Заказы доставляют курьеры. Ими могут быть местные жители или военные водители, у которых больше возможностей перемещаться между тылом и фронтом. Для получения заказа покупателю по SMS сообщают местоположение тайника.
Мало шансов на улучшение ситуации
Эти цепочки поставок чрезвычайно гибкие и устойчивые. Они способны следовать за изменениями линии фронта в течение нескольких часов или, самое большее, одного-двух дней. Разорвать их сложно даже перегруженным следователям военной прокуратуры и военной полиции. Даже если им удаётся задержать отдельных курьеров, те, вероятно, очень мало знают о более крупной организации.
Более того, некоторые успехи в борьбе с небольшими наркоторговцами — местными производителями опиума — парадоксальным образом привели к тому, что всё больше сделок перемещается к более эффективным и надёжным сетям организованной преступности.
Цифры и факты
По данным Генерального штаба Украины, на сентябрь 2026 года общие потери российских военнослужащих составляют 1,49 миллиона убитых и раненых.
По данным BBC, британские спецслужбы оценивают число погибших российских военнослужащих в 500 тысяч человек. Российское независимое медиа «Медиазона» собрало имена 248 844 погибших военнослужащих — по состоянию на середину сентября 2026 года.
Европейские спецслужбы оценивают ежемесячные потери российских военнослужащих убитыми в 20–30 тысяч человек.
В настоящее время Россия располагает 1,3–1,5 миллиона военнослужащих.
Тем временем военные власти, очевидно, обеспокоены употреблением наркотиков в армии, поскольку считают его значительно более вредным для боеспособности, чем употребление алкоголя. Точное число смертей от передозировок или в результате снижения боеспособности определить невозможно, однако оно наверняка исчисляется тысячами, а согласно некоторым сообщениям — даже десятками тысяч.
Военные суды всё чаще рассматривают дела, связанные с наркотиками. Однако тем, кто внутри системы действительно стремится серьёзно бороться с проблемой, мешает культура коррупции и сокрытия происходящего.
Это вылилось в публичный скандал в сентябре 2024 года, когда два оператора беспилотников публично обвинили командира своего полка в организации сети по распространению мефедрона. Чтобы окончательно заставить их замолчать, их немедленно отправили на фронт в самоубийственную атаку. Это вызвало возмущение в России, однако — очевидно, потому что в дело оказался вовлечён даже генерал, — вскоре всё было замято.
Пока высшее командование больше занято ведением войны и сокрытием неприятных фактов, шансы на успешную борьбу с этой проблемой невелики. Причём она не исчезнет и после окончания боевых действий. Исследование, проведённое в психиатрической клинике Новосибирска, показало, что 61 процент поступивших туда ветеранов имели проблемы, связанные с употреблением наркотиков. Как недавно признал эксперт Московского государственного медико-стоматологического университета имени Сеченова: «Мы действительно не готовы к тому потоку наркологических случаев, с которым нам придётся столкнуться после возвращения военнослужащих домой».
Вывод
Факты. Понимание. Действие.
Распространённость. По сообщениям, 10 процентов российских военнослужащих имеют зависимость от наркотиков, действие которых напоминает эффект экстази, кокаина или амфетамина. Ещё 10 процентов военнослужащих употребляют такие вещества в отдельных случаях.
Пути поставок. Криминальные сети обеспечивают доставку наркотиков вплоть до линии фронта — часто при молчаливом попустительстве армии.
Долгосрочные последствия. Большинство российских ветеранов, имеющих психологические проблемы, употребляли наркотики. Система здравоохранения столкнётся ещё с многими тысячами подобных пациентов, но к этому она не готова.