10 самых покупаемых книг в независимых издательствах и магазинах за прошедшую неделю

В этом рейтинге — результаты магазинов издательств Freedom Letters, BAbook, Meduza, а также «Муравей», «Эхо Книги», «Просто Книги», «Платформа 24» 

Есть ли будущее у человечества, или «Апокалипсис эпохи D.R.AI.»
Игорь Липсиц

Что, если исчезнет не отдельная цивилизация, а всё человечество? К концу XXIII века, всего через 200–250 лет, на Земле могут остаться лишь живущие в джунглях немногочисленные дикие племена.

На наших глазах начинается новая эпоха — D.R.AI: депопуляции, роботизации и искусственного интеллекта. Удастся ли остановить начавшееся вымирание? Ответ на этот вопрос ищет автор книги, профессор Игорь Липсиц.

Этнографический словарь войны
Александра Архипова, Юрий Лапшин

«Этнографический словарь войны» — это исследование окопного языка и практик российской армии, основанное на семи тысячах писем военнослужащих и их родственников.

Сто двадцать восемь словарных статей описывают фронтовую экономику и повседневность, а также путь человека от вербовки до смерти: отправка за ленточку, штурма, обнуления, ямы, откупы, карантины для бывших пленных.

На ZZападном фронте без перемен. Россия Путина против Путина
Иван Филиппов

«На ZZападном фронте без перемен» — попытка описать путинскую Россию, опираясь на свидетельства сторонников войны. В условиях, когда независимая пресса в России уничтожена, Z-каналы в соцсетях стали уникальным источником информации о происходящем.

Эта книга основана на архиве из 40 840 текстов, опубликованных в 1834 источниках. Иван Филиппов показывает, как созданная для поддержки войны пропагандистская система на наших глазах разворачивается против главнокомандующего. 

Поколение М
Борис Акунин

Поколение «М» — не роман, а скорее летопись, «Повесть временных лет», что в переводе на современный язык означает «рассказ о минувших годах». Впрочем, не только о минувших… Мое поколение является самым везучим за всю полутысячелетнюю историю России. 

Там, в российской истории, почти всё — с точки зрения не «государственников», а живых людей — было или черным-черно, или серым-серо. Вдохи хотя бы относительной свободы были редкими и короткими. Чуть-чуть в начале царствования Александра Благословенного, несколько лет в начале царствования Александра Освободителя, несколько месяцев после Октябрьского манифеста, несколько месяцев после Февраля. И всё. Снова асфиксия. А нам просто невероятно повезло.

По моему отсчету, «кислородная» эпоха началась осенью 1986 года и длилась вплоть до марта 2014, когда вентиль снова закрылся. Больше четверти века мы были то относительно, то полностью, то снова относительно свободны. Так что мы — Самое Счастливое Российское Поколение. И если мы не уберегли свободу, то кроме как на самих себя пенять не на кого.

Расшифровки
Борис Акунин

Борис Акунин: «Всякое литературное произведение, если оно чего-то стоит, представляет собой матрешку. Внутри видной всем большой куклы-мамы, сюжета, прячутся другие куклы. Чем их больше, чем книга многослойней, тем она интересней. Исходя из этого убеждения, я и сочинял истории про Эраста Фандорина. Каких только матрешек я туда не понапихал!

Большинству читателей было вполне достаточно “внешней куклы”, и меня как автора это в общем вполне устраивало. Однако, готовя серию к переизданию, я всю ее прочитал заново, припомнил закулисную механику каждого романа, каждой повести и новеллы»

Диагональная лягушка
Виктор Меламед

Самые разные виды искусства могут жить параллельно, но их всегда будет роднить один инструмент — метафора. Так, по крайней мере, считает художник, музыкант, а с недавних пор еще и практикующий прозаик Виктор Меламед. Автор делится опытом использования метафоры в преподавательской, творческой и зрительской работе, взглядами на искусство и упражнениями на творческое мышление.

Книга содержит множество упражнений для самостоятельного выполнения в целях общего эстетического развития.

Лето в пионерском галстуке
Елена Малисова, Катерина Сильванова

Юра возвращается в пионерский лагерь своей юности спустя двадцать лет. В руинах прошлого он надеется отыскать путь в настоящее, к человеку, которого когда-то любил. Эта история о том, что в СССР не все было гладко, правильно и безлико. Что были переживания, страсти, влечения и чувства, которые не вписывались в рамки морали на пути к «светлому будущему». И что это будущее оказалось не таким уж и светлым.

На санях
Борис Акунин

Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман. Продолжение саги «Семейный альбом» — теперь о 1970-х годах.

Плохие русские: Кино от «Брата» до «Слова пацана»
Антон Долин

Эта книга — масштабное исследование успешных российских фильмов, которые на протяжении нескольких десятилетий работали на укрепление идеологии путинского режима. Многие из них вы наверняка видели и даже полюбили. Но какие ценности транслирует это кино? Как учит смотреть на прошлое и какие создает мифы? Почему национальные герои в России — Данила Багров и Саша Белый? А комедии — столь ксенофобные? Антон Долин пишет о ностальгии по СССР, культе насилия, патриархате, дружбе «ментов» и бандитов, гомофобии и многом другом, что еще есть в «плохом русском» кино.

Долин исследует, как российский коммерческий кинематограф последних 25 лет помог сформировать и укрепить в общественном сознании идеологию путинизма. Из этой книги вы узнаете, какие ценности транслирует популярное российское кино, какие создает мифы и «скрепы» — и как учит любить президента.

Пролетарская сага
Алексей Бобровских

На турецком побережье русского путешественника приглашает к ужину семья сирийских беженцев. Но при упоминании России женщины прижимают к себе детей, а мужчина изображает руками падающие бомбы и произносит: «Алеппо». Путешественник остаётся стоять с рыбой в руках, не зная, что ответить.

Эта встреча заставляет героя задаться вопросом: почему история его страны снова и снова оборачивается насилием? В поисках ответа он возвращается к прошлому — советскому детству, заводской юности, рабочим общежитиям, уголовной среде, церковным подворьям. Перед читателем проходят люди, с которыми он жил, работал, пил, ссорился и дружил. Эти воспоминания перемежаются историями странствий по Ближнему Востоку и Африке, встречами с теми, кто знает о российских и советских войнах не по учебникам.