«Код доступа»: Монетизация человечины

Юлия Латынинапублицист, писатель

Демократия – это история о том, как отложенные геополитические решения потом рано или поздно оборачиваются катастрофой…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книгу «Сотворение Бога» Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа! Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Не забывайте подписываться. Делитесь ссылками, ставьте лайки, задавайте вопросы. Я же иногда все-таки на вопросы отвечаю, не только сама разглагольствую.

И, конечно, главная история недели – это выборы в Америке. Ну, а главная история в России и Украине – это, конечно, Борщаговка и операция «Карфаген». Об этом тоже поговорим.

Вот я вижу, тут меня спрашивают: «Чего случилось в Польше?» Не знаю, что случилось в Польше. Но меня очень радует, когда немедленно государство правильно называет убийство людей, расстрел людей террористической атакой, а не говорит: «Мы не знаем, что это такое произошло. Сейчас подумаем. Может быть, это несчастная любовь». Это нормальная реакция государства. И я не сомневаюсь, что как раз польское государство-то выяснит, в чем дело. Систему характеризует не ошибка, систему характеризует реакция на ошибку.

Так вот, возвращаясь к выборам в Конгресс, которые были, собственно, ожидаемы, потому что ожидалось, что Трамп, вернее, республиканцы проиграют. Не совсем было понятно, в каком размере. Проиграли они очень существенно, что означает, что у Трампа большие сложности. Не потому, что этот проигрыш сам по себе такой существенный. И я напоминаю, что и Обама, и Клинтон теряли гораздо большее количество мест во время Midterms. Но проблема заключается в том, что Обама и Клинтон были президентами, которые правили с помощью глубокого государства, а Трамп – президент, который правит против глубокого государства. И, в общем-то, у него нет ничего, кроме народного мандата и тех его сторонников, которые его не сливают, благодаря, в первую очередь, народному мандату.

И, соответственно, когда республиканцы проигрывают в этой ситуации Midterms, то мы вынуждены ожидать, что то, что произойдет, будет очень похоже на первый срок Трампа. Я буду очень рада, если я ошибусь. Напомню, что во время первого срока Трамп практически ничего не мог сделать, потому что его гнали все время по полю, пытались объявить импичмент. Дело не в том, что ему объявят импичмент, а дело в том, что когда тебя все время кусают за пятки, то работать при этом очень сложно.

И более того, заметим, что Трампа могут начать сдавать достаточно близкие коллеги. Во всяком случае, когда вице-президент Джей Ди Вэнс публикует текст в Твиттере, в котором говорит, что «это нам за Иран», с одной стороны, я абсолютно полностью с ним согласна, он 100% правильно определил диагноз: это за Иран и это за последствия Ирана. Во-первых, конечно, никакой избиратель не любит, когда войны проигрывают, а де-факто Трамп иранскую войну проиграл, если считать, какие он задачи ставил и чего он получил. А во-вторых, что гораздо больше, избиратели американские не любят, когда высокая цена на нефть, а высокая цена на нефть является прямым следствием неудачной войны Америки с Ираном.

Соответственно, с одной стороны, Джей Ди Вэнс сказал все правильно, а с другой стороны, когда твой собственный соратник в этом мире такое публикует, это значит, что это не только честный анализ неудач собственной команды, но и это попахивает вот ровно тем, что было в первом сроке президентства Трампа, когда он сделался токсичным и когда глубокое государство показало, что оно съест всех людей, которые будут с ним работать, и, соответственно, люди с ним работать не очень хотели.

Соответственно, посмотрим, удастся ли Трампу, так же как Клинтону и Обаме, отделаться малой кровью и править с помощью вето или он действительно станет похожим на хромую утку и будет вынужден все время отбиваться от этой своры собак и, главное, еще раз повторяю, от соратников по партии, которые тоже будут пытаться в рамках американского электорального цикла сказать: «Ну все, парень, извини, так получилось. Мы были с тобой, когда у тебя было все хорошо. А когда у тебя все не очень хорошо, мы не хотим, чтобы твое “нехорошо” портило нашу будущую политическую карьеру. Наша будущая политическая карьера нам важнее». А благодарность – это, как говорил Сталин, такое собачье чувство.

Соответственно, тут две вещи, мне кажется, важно отметить в истории с проигрышем республиканцев на выборах и в истории с Ираном. Первое. Как я уже сказала, есть техническая проблема, из-за которой республиканцы очень много потеряли, – это иранская война. И иранская война – это ведь не личная взбалмошность Трампа типа «вот я тут, знаете, решил и захотел повоевать с Ираном». Тем более, что Трамп обещал войн не вести.

Это давно отложенная для Америки геополитическая проблема, которая заключалась в том, что Иран – это гигантская проблема для американской политики и для американской гегемонии сама по себе. А в сочетании, когда Иран стал младшим, очень-очень младшим братом Китая – это способ ограничить растущее внешнеполитическое влияние Китая и выбраться из ловушки Фукидида максимально щадящим для Соединенных Штатов способом.

И проблема здесь заключается не в том, что Трамп начал эту войну, а в том, что он проиграл. Потому что, как я много раз говорила, единственное военное преступление в войне – это ее проиграть. А право государства на агрессию священно.

И второе заключается в том, что как раз на примере Трампа мы очень хорошо видим, и на примере этой войны мы очень хорошо видим, как демократия не способствует принятию стратегических решений. Потому что проблема США не то, что они начали воевать с Ираном, а то, что это не сделали еще в 80-х годах, когда все это было гораздо легче. Ровно потому, что демократия устроена таким способом, что она не способствует принятию серьезных стратегических решений, которые могут повлиять отрицательно на текущий политический рейтинг, на текущие выборы, а вместо этого она способствует откладыванию этих политических стратегических решений в долгий ящик до тех пор, пока они станут нерешаемы.

Потому что если в 80-е и 90-е годы, особенно в 90-е, мы можем вспомнить, как Америка вела войны, как Америка вела ту же самую операцию «Буря в пустыне», когда перед Америкой все разбегалось, а позади все рыдало, как Америка вела войну в Югославии, как Америка вела еще в 2003 году войну в Ираке, и очень многие американцы, думаю, даже в истеблишменте, предполагали, что и все следующие войны будут такими… Правда, война с Ираном, естественно, в принципе значительно, на порядок труднее, поэтому ее никто не вел.

Но, в принципе, оказывается, что вот по состоянию на 2026 год с Ираном невозможно воевать и Иран невозможно победить, невозможно ему навязать свою политическую волю, не отправив boots on the ground, не отправив солдат, соответственно, в Иран, а это абсолютно физически невозможно в нынешнем международном климате, потому что как только погибнет первый американский солдат, то сразу все оппозиционеры скажут Трампу: «Ах, ты военный преступник, мы тебя тоже будем судить».

Таким образом, вот еще раз повторяю, демократия – это история о том, как отложенные геополитические решения потом рано или поздно оборачиваются катастрофой.

И, естественно, я хочу обратить ваше внимание, что вот тот анализ, который я делаю, я, естественно, делаю только с точки зрения Соединенных Штатов Америки. Потому что, естественно, для России, которая сейчас является геополитическим противником Соединенных Штатов, естественно, выгодно, что Соединенные Штаты эту войну проиграли. В том смысле, что они не смогли навязать Ирану ни свою политическую волю руководству, ни – второй вариант – не смогли раздробить, уничтожить Иран и погрузить его, как они погрузили Ирак, в бесконечную гражданскую войну, с тем чтобы он не представлял собой никакой проблемы с точки зрения региональной гегемонии.

Это жестоко. Это не значит, что иранский режим хорош. Но это просто по той же самой причине, по которой американцы поддерживали моджахедов в Афганистане. Естественно, Россия заинтересована в том, чтобы Иран не проиграл, и в том, чтобы Трамп опозорился.

Это происходит из некоторых печальных геополитических выборов, которые сделало американское руководство еще в 90-х годах, когда Россия очень хотела быть колонией США и когда новорожденная Россия, новорожденная Российская Федерация, образовавшаяся после расчленения исторической России и исторического СССР Ельциным, когда она очень надеялась, что с ней поступят так же, как с Германией и Японией после Второй мировой войны.

Вот у Соединенных Штатов была долгая история о привлечении геополитических противников на свою сторону. Было два гиганта, которые соревновались друг с другом. С одной стороны – Соединенные Штаты, с другой стороны – Советский Союз. У Советского Союза на гербе был земной шар, и он хотел освободить или покорить весь мир. Ну, пролетарскую революцию устроить. Правда, он сильно изменился за, естественно, 70 лет. Союз Сталина – это не был Союз Брежнева. Ну, неважно. Тем не менее, земной шар был весь на гербе изображен.

И с другой стороны были Соединенные Штаты, которые тоже очень сильно изменились за это время противостояния, потому что из абсолютно республиканского государства с минимальным количеством, собственно, государства, с минимальным количеством силовых структур Соединенные Штаты нарастили себе в ходе этого противостояния, особенно после 1945 года, после доктрины Трумана, после доктрины Эйзенхауэра, гигантский силовой аппарат, который был, собственно, этим противостоянием занят.

И когда Советский Союз сам расчленился, то российские демократы надеялись, собственно, были уверены, что Соединенные Штаты, их силовой аппарат, их геополитический аппарат поступит с новой Россией точно так же, как с Германией и Японией.

Или, если брать более недавние после этого примеры, точно так же как с Израилем и Южной Кореей, которые, конечно, никогда, с одной стороны, не были геополитическими противниками США, но сделались такими вот очень важными буферными государствами. И Соединенные Штаты на многое закрывали глаза. Например, их не очень интересовало, что Южная Корея не является демократией, в тот момент, когда они это делали.

Но элита Соединенных Штатов в результате серии абсолютно мелких, иногда даже сиюминутных политических шагов приняла другое решение. Она приняла решение о максимальном ограничивании, о максимальной изоляции России. Она не решила сделать из России новую Германию и новую Японию. В первую очередь потому, что Россия в этот момент представляла собой то, что называется failed state (разрушенное государство), где бегали бандиты, из которого бежали ученые, которое имело очень плохие прогнозы. Честно говоря, Россия представляла собой тогда примерно то же, что Украина сейчас. Хотя все-таки в России не совсем так сотрудничали с преступными группировками или человечиной не торговали, как сейчас мы видим вот в этих пыточных. Но, тем не менее, это было failed state.

И с одной стороны, не было никаких сиюминутных, особенно выборных политических выгод брать Россию под свое крыло и делать с ней большой и важный союз. А с другой стороны, была масса мелких сиюминутных выгод принимать в состав НАТО ту же самую Польшу. Это было там даже важно Клинтону, чтобы правильно проголосовала большая польская диаспора в Чикаго. И вот геополитическая ситуация сложилась таким образом. И сейчас Соединенные Штаты тоже расплачиваются за те самые фальшивые чеки, которые они выдали окружающим Россию странам. Но, главным образом, естественно, по этим фальшивым чекам в виде войны платят и сама Россия, и, конечно, Украина, две части исторической России. Но об этом мы поговорим чуть подробнее.

Собственно, на самом деле, да, вот важная вещь, которую я хочу сказать. Соответственно, одна из непосредственных причин, тактических причин поражения республиканцев – это война в Иране и большие цены на бензин. Кстати говоря, сложись по-другому ситуация в 90-х годах и будь Иран действительно абсолютно изолированный, продолжая оставаться страной-изгоем, то, возможно, иранская война-то немножечко по-другому для Соединенных Штатов кончилась бы.

Так что, как я уже сказала, да, демократии системно платят за геополитические ошибки, которые делаются. Потому что, если у вас нет никакой сиюминутной электоральной выгоды, вы не принимаете стратегических решений, которые нужно принять. Потом вы за это тяжело платите.

А вторая вещь, конечно, которую я хочу сказать, что на самом деле аутлайером, на самом деле странным событием, флюком, отклонением от средней температуры по больнице было, конечно, не поражение республиканцев на этих выборах, а победа Трампа на президентских выборах.

Потому что если вы посмотрите на то, что происходит с демократиями и со всеобщим избирательным правом по всему миру последние 50–60 лет, то вы увидите, что явочным порядком происходит тотальное полевение демократий и на уровне демографии, и на уровне проникновения левых во все образовательные институты (то, что Антонио Грамши называл долгим маршем через институты), захват этих институтов изнутри и через активистократию и НКО, которая является параллельной системой финансовой и бюрократической власти, и через саму бюрократию, которая стремится заполнить весь выданный ей объем и всегда тяготеет к социализму, и через все очень неприятные связи, которые образуются между этими деструктивными политическими силами, которые в обществе всеобщего благоденствия кормятся с того, что они забирают у тех, кто производит, и отдают большинству, которое не производит, и они заинтересованы в том, чтобы эти люди, которые не производят, становились большинством и становились правящим большинством.

И, соответственно, конечно, это не так заметно во время каждого отдельного избирательного цикла, но если вы посмотрите на 50 лет, вы увидите, что, как и говорил Джон Стюарт Милль, всеобщее избирательное право приводит к социализму. Или даже, скажем точнее, именно поэтому, с моей точки зрения, всеобщее избирательное право обречено, оно не выживет в конкуренции с другими системами правления в долгосрочной перспективе. Точнее, оно будет продолжать существовать, но те страны, которые его исповедуют, будут проигрывать другим странам, в которых всеобщего избирательного права нет.

И что еще важнее, обратите внимание, что, на самом деле, вот я долго думала, какая лучшая форма правления. Вы знаете, что мне больше всего нравится ограниченное избирательное право, когда, допустим, голосуют только те, кто платит хотя бы на копейку больше налогов, чем получают субсидий. Но я вдруг подумала, что, на самом деле, единственный критерий, который делает страну успешной, это чтобы у правящей элиты был высокий IQ. То есть хорошо бы, если бы во всей стране был высокий IQ. Но важно, чтобы он был у правящей элиты.

Вот в этом смысле, конечно, в XIX веке у правящей элиты был в принципе высокий IQ через систему образования, потому что он складывался за счет трех вещей. Он складывался, во-первых, за счет того, что называется «эффект Флинна». Грубо говоря, если вы развиваете свои мозги, то ваш IQ все равно на 3–5 пунктов повышается. Этот IQ был высокий, во-первых, как я уже сказала, за счет образования.

Во-вторых, система образования отсекала даже в правящей среде самых больших идиотов. Если человек не мог закончить университет или школу, он, как правило, все-таки не становился крупным чиновником.

Ну и третье заключалось в том, что был всегда большой эффект подсоса из низов, когда люди из самых низов, из разночинцев, из крестьян, из фермеров, из ремесленников, из буржуа, которые все-таки закончили школу, которая была очень конкурентной, они делали хорошую карьеру. И уж если ты был семи пядей во лбу, то да, ты вот делал эту карьеру.

В ситуации, когда у вас образовательные заведения вместо места, где воспитывают конкурентоспособность и уважают более высокий коэффициент интеллекта, превратились в места, где вам объясняют, что если вы слишком много выучите, то вы оскорбите того альтернативно одаренного ученика, с уровнем которого должен соотноситься весь класс, и когда в ходе системы образования получается, что вы учитесь на самом деле тому, что вам все должны и вам все позволено, то эта система образования превращается в свою противоположность во многих местах.

Вот это самое страшное. Обратите внимание, что система всеобщего избирательного права, она отбирает, она делает селекцию в пользу более низкого коэффициента интеллекта. То есть она отбирает те группы населения для лучшего размножения, которые в силу демографических причин или которые в силу образовательных причин просто, извините, глупы.

Поэтому, кстати говоря, мы видим, что есть некоторое количество демократий, в которых дела обстоят еще очень неплохо. Это прежде всего Израиль и в какой-то степени сами Соединенные Штаты Америки. Ровно потому, что там все равно у населения еще достаточно высокий IQ. Когда, соответственно, IQ населения будет в силу названных мной причин падать, то дела будут идти все хуже и хуже.

И еще раз повторяю, что вот высокий IQ для правящей элиты, вне зависимости от того, какая, собственно, у вас система правления, является очень важным для успеха государства.

И вот то, что мы видим в победе демократов на этих выборах, как я уже сказала, это тот тренд, который продолжается десятилетия и который связан с другим трендом, тоже очень опасным. Потому что как только левые приходят к власти, обратите внимание, они, как правило, закрепляют условия, на которых правым становится все более и более тяжело победить. Они меняют демографию, они меняют законы, они меняют иногда очень мягко различные бюрократические правила, они возвращают НКО, они возвращают активистократию.

Именно поэтому я с таким скепсисом отношусь к идее правого поворота в Европе. Я об этом много раз говорила. Потому что, во-первых, с моей точки зрения, ну вот в той гонке между демографией и правыми, которая происходит в Европе, победит, во-первых, демография, а во-вторых, победит, конечно, вот эта система союза между бюрократией, НКО, активистократией, медиа, которые практически все левые, и союзом между левыми и исламистами. А с другой стороны, даже если где-то правые победят, как там в Италии та же самая Джорджа Мелони, то я практически уверена, что глубокое государство найдет способ их нейтрализации, и именно такого рода победа будет либо ничего не значить, либо не перевернет существующего тренда.

Потому что, я еще раз повторяю, существующий тренд заключается в том, что всякое всеобщее избирательное право кончается социализмом, а всякий социализм и всякая бюрократия, и всякая активистократия, обратите внимание, кончаются селекцией в пользу тех людей, у которых IQ поменьше. Это, кстати, вот просто противоречит тому тренду развития человечества, который существовал в течение тысячелетий. Потому что мы просто, грубо говоря, по документам в Англии из местных приходов можем видеть, как люди, которые были более старательные, то есть, цитирую, практически более умные, потому что более старательный человек – это более упорный человек, человек, который может больше предвидеть (это две сильно связанные черты характера), оставляли больше детей. Сейчас больше детей оставляет тот человек, который сидит на пособии со всеми вытекающими.

Да, и, конечно, что это значит для российско-украинской войны, я поговорю об этом чуть-чуть попозднее, но, в принципе, могу сказать, что ничего, поскольку российско-украинская война является результатом той геополитической позиции, которую ошибочно выбрали Соединенные Штаты с расширением НАТО и с их решениями еще в 1996–1997 годах, тех самых позиций, которые, на самом деле, прекрасно знали еще российские демократы. Я напоминаю вам слова Чубайса, 1996 год, о том, что «примите Россию в НАТО, иначе, если вы Россию не примете, а примете все окружающие страны, у вас возникнет исторический перекос, связанный с обидами этих стран на Россию, вы сделаетесь заложниками этого перекоса, и это кончится холодной или горячей войной». 1996 год, никакого Путина.

Так вот, поскольку решения были приняты еще тогда и Трамп является, естественно, таким же заложником этих решений, как являлись его предшественники, то эти рельсы очень трудно поправить. Другое дело, что, с одной стороны, очень много экспертов принимает важные геополитические решения, а с другой стороны, демократия не всегда рассчитывает, чем эти геополитические решения кончатся.

Другое дело, что в той ситуации, когда оказалось, что Россия эту российско-украинскую войну не проиграла, оказавшись перед равно плохим вариантом: либо она начинает войну, и тогда она воюет с братьями, и тогда она стирает себя об Украину, и Украина стирает себя о Россию, либо Россия не начинает войну, и тогда она наблюдает, как Украина превращается в Галичину от реки до моря и в ХАМАС… Так вот, оказавшись перед этим очень плохим выбором, Россия выбрала одну из равно плохих возможностей. Но оказалось, что Россия все-таки войну не проигрывает, и, соответственно, Соединенные Штаты потихонечку этот фальшивый вексель отказываются гасить, вдруг признают, что он фальшивый, пытаются его спихнуть на Европейский союз. Это делает Трамп. Я не сомневаюсь, что это будут делать его преемники.

Борщаговка. Очень важная история, которая началась на этой неделе. Напоминаю, собственно, с чего она началась. Давно в Украине ходят слухи о пыточных и о подвалах, которые имеют двоякое содержание. Во-первых, туда ТЦКшники свозят людей. То есть давно ходят слухи, что если тебя забрал ТЦК, то ты можешь откупиться, даже называют суммы. Эти слухи опираются прежде всего на ту чудовищную жестокость при ловле людей, которую мы видим. Потому что когда ТЦКшники охотятся на своих граждан просто вот как феодалы на крестьян, как будто это не люди, то, естественно, возникает вопрос: почему? И один из частых ответов: чтобы другие боялись и платили.

И есть другой рынок с ним смежный, который заключается в том, что после того, как человек убежал с фронта в СЗЧ, то он особенно бесправен, тогда его уже легко можно отловить, и вот если тогда его посадить в подвал, то у него вообще никаких шансов нету, потому что формально с ним можно сделать все что угодно, он уже нехороший человек с точки зрения закона, и тогда уже родственникам предлагают его выкупить за совсем другие деньги.

И вот, соответственно, несколько дней назад начинается в Борщаговке, в пригороде Киева, крик, что обнаружился такой подвал, где находятся люди, якобы, говорят нам, находится 30 человек, сейчас уже ясно, что их было 18. Один из них, у него дырка в животе, кишка наружу. Забегая вперед, скажу, что у него, с одной стороны, действительно стома, то есть у него хирургически выведена кишка наружу, с другой стороны, не здесь, не в этом подвале ему провернули эту кишку наружу, это результат медицинской операции, причем, как нам сейчас говорят, не связанной с войной вообще, это просто результат отдельной медицинской операции.

У другого, нам говорят, сломан позвоночник. Забегая вперед, могу напомнить, что глава Национальной гвардии подтвердил, что у этого человека поврежден позвоночник. Он, правда, сказал, что этот человек упал во время тревоги с койки и, соответственно, этот позвоночник повредил. Верим-верим.

Но, естественно, возникает вопрос: а что делают люди, которые явно не являются боеспособными? То есть один – с поврежденным позвоночником, другой – со стомой. Это явно не те люди, которых можно послать на фронт. Они уже не военнообязанные. Они уже должны быть списаны. Что они делают в каком-то частном доме, не в казарме, в странных условиях содержания? Каким образом об этом узнали их родственники? И если люди, которые содержат этот дом, позвонили их родственникам, то с какой целью, кроме как попросить денег?

Так вот, соответственно, начинается крик, сбегается большое количество народу. Вообще-то, нам вот все время объясняли, что в Украине – Майдан, люди могут протестовать. Вот с картонками, помните, люди протестовали, и ничего с ними не было. Но вот тут с людьми теперь оказывается, что не всем можно протестовать, а только тем, которые с картонными коробками. Вот с картонками можно, а если есть подозрение, что это пыточная, где торгуют людьми, то там нельзя, и там государство просто стеной стоит на защиту права содержать людей в таких домах и делать с ними то, что там с ними делали.

Сбегаются люди. Один 14-летний подросток, который живет в 200 метрах, лезет на забор этого дома. Его сшибают внутрь лопатой. И дальше очень важная вещь, которая с ним происходит. Потому что, по его собственным словам, этого подростка в течение очень короткого времени превращают почти в овощ. По собственным словам этого подростка, его, во-первых, избили. Его избили люди в балаклавах, профессионально, судя по всему, били, били головой о пол, и взяли и разрезали на нем быстро одежду, снимая все это на камеру.

Били его также и лопатами. Лопаты меня особенно заинтересовали, потому что я стала думать, а вот зачем, собственно, лопаты этим прекрасным людям в балаклавах. Лопатами-то они что делали в этом доме? Копали окопы, что ли? Это вроде как далеко от фронта. Что же там копали лопатами?

Так вот, помимо лопат, конечно, когда ты слышишь об этом избитом подростке и его рассказ, у тебя рождается два главных вопроса. Один вопрос заключается в том, что если несколько человек взрослых в балаклавах избивают 14-летнего подростка в тот момент, когда этот дом окружен, и ясно, что это будет публичное событие, то что же они делают с людьми, которые находятся полностью в их власти и с которыми вообще никто не узнает, что произошло?

И второе. Вот эта вот технология, когда с подростка срезали одежду и одновременно снимали на камеру, она тоже вызывает большие вопросы. Потому что, будем честны, драться – в натуре мужика. Там бог знает что произошло. Ты ему дал в репу, он тебе дал в репу. Конечно, понятно, что, когда избивает лопатами и ногами 14-летнего парня чуть ли не десяток взрослых мужиков в балаклавах, это не означает драку на равных, хотя нам сейчас говорят, что этот подросток коварно этих людей атаковал. Но, видимо, бился своим животом нагло об их сапоги. Причем заметим, что нам об этом пишут не только украинские пропагандисты, но и российские либеральные СМИ типа «Медузы». Это все, типа, неоднозначно, пишут они. Наконец, мы узнали, что все неоднозначно.

Так вот, соответственно, важный вопрос с этим подростком. Как-то вот технология, когда вы срезаете на человеке быстро ножами одежду и одновременно снимаете на видео – это какая-то нетривиальная технология. Она предполагает некую предыдущую тренировку. И вот у меня, естественно, возникает вопрос: на ком тренировались и что происходило с теми людьми, с которых тоже срезали одежду, снимая на камеру, что с ними происходило дальше?

Кроме того, этому подростку дали какую-то таблетку. Но мы видели, в каком состоянии его выволакивали из этого дома. Он был в одеяле. Собственно, почему он был в одеяле? Потому что вся одежда была срезана. Но тут к этому моменту начался всеобщий кипиш. Туда приехал Буданов. Соответственно, подростка отпустили, людей, которые находились в этом доме, четырех, внимание, отвезли в больницу, что, опять же, очень важно для нашего рассказа.

И можно было ожидать, что украинское государство после этого скажет: «Ну, ребята, бес попутал. Да, вот была такая страшная история, действительно был такой нехороший дом, в котором почему-то содержался человек со стомой, почему-то содержался человек с покалеченным позвоночником. Но мы сейчас разберемся и всех накажем».

И мы видим совершенно другую реакцию. Повторяю, систему характеризует не ошибка, систему характеризует реакция на ошибку. Во-первых, мы видели титушек, которые начали эту демонстрацию бить. Причем, как я понимаю, люди, которые это делали, там чуть ли потом не хвастались, как они их ловко разгоняли.

Мы видим уголовное дело против, во-первых, женщины, которая приехала тогда со скорой. Как я понимаю, эта женщина, Валентина Молодая, она как раз специализируется на оказании такого рода услуг. То есть она хозяин клиники. И это тоже важно сказать, я об этом забыла сказать, что если у вас складывается в стране рынок торговли человечиной, вот рынок монетизации человечины, то у вас складывается и встречная услуга, когда вам говорят: «Давайте мы с помощью медиков, с помощью врачей эвакуируем, с помощью скорой из такого подвала людей, и вам придется заплатить меньше денег».

Вот родственники человека со стомой обратились, как я понимаю, к Валентине Молодой. Она туда приехала с этой своей скорой. Это вполне легитимная скорая и вполне легитимная клиника. Да, эта скорая принадлежала какой-то другой клинике, которая два года как не существует. Понятно, что Валентина оказывала эти услуги. Это было тоже публично достаточно заявлено.

Но еще раз обращаю ваше внимание, что она сказала на суде. Она сказала: «Ко мне обратились родственники или знакомые человека со стомой». У нее там, по-моему, официальные деньги объявлены – 107 тысяч гривен, или что-то в этом роде. Очень интересно, что эти люди не обратились в полицию. Потому что они, видимо, знали, что в полицию обращаться бесполезно.

И очень интересно, что нам в качестве антикриза сейчас украинская пропаганда говорит, что, дескать, это все для мобилизации, а как же иначе фронт наполнять. Я вам напомню, что к мобилизации это все не имеет ни малейшего отношения. Мы знаем, да, есть проблема дезертиров. Она была, допустим, в Первой и Второй мировой войне. Но помимо того, что дезертиров никогда не содержали в частных домах, их содержали в совершенно другом месте… И очевидно, что люди, которые имеют стому или имеют повреждение позвоночника, – это не те люди, которых собираются отправить на фронт. Их нельзя отправить на фронт. Единственная причина разумная, по которой их можно содержать в таком частном доме, – это как раз торговля человечиной, это монетизация подвалов.

И еще раз повторяю, была возможность у украинского государства сказать: «Боже мой, мы не знали. Это какой-то исключительный случай». Потому что исключительные случаи бывают. Мы периодически видим, что там из подвала у какого-нибудь садиста, у омского маньяка… Помните, там в Австрии какая-то Наташа Кампуш, женщина, которую там много лет держали в подвале. Естественно, немецкое государство не встало на защиту похитителя Наташи Кампуш и не стало рассказывать, что Наташа Кампуш – это просто женщина, которая оказывала ему правильные услуги, и тут непонятно, почему она решила убежать, и надо ее за это наказать.

В данном случае мы видим совершенно фантастическую реакцию украинского государства, которая показывает, кто в доме хозяин, и которая показывает, против чего можно протестовать в Украине, а против чего нельзя протестовать в Украине. Увольнение министра Федорова – пожалуйста, тебя никто не тронет.

Торговля человечиной. Вот эта женщина, которая оказывала эти услуги медицинской эвакуации, скажем так, под арестом. Женщина, которая пыталась спасти своего знакомого, тоже под арестом. Водитель этой скорой под арестом. Мальчишке 14-летнему предъявляют, как я понимаю, обвинение. Я не знаю, что будет написано в обвинении. Наверное, «коварно бился своим животом о чужие сапоги, о чужие лопаты». Он внесен в «Миротворец». Родители его внесены в «Миротворец». И ходит полиция по домам тех людей, которые участвовали в этом протесте, и они извиняются на камеру, как перед Рамзаном Кадыровым.

Это производит, конечно, еще раз повторяю, совершенно фантастическое впечатление. И тут самое главное – вот тот антикриз, который пытались запустить украинские власти, и который просто переполнил Твиттер со словами, что и мальчик был не такой, и типа, дескать, вот он сам туда спрыгнул, и сам нарвался, и медик подосланная, и она, дескать, координировала там кампанию. Она действительно координировала кампанию. Она три дня пыталась выяснить, судя по всему, как и что находится в этом доме, и пыталась понять, каким образом этого человека можно вызволять.

Но еще раз повторяю, вот то, что я вам сказала, это я же сейчас стала говорить даже не то, что пишут в телеграм-каналах, это я специально процитировала две вещи. Во-первых, слова в ТикТоке самого мальчика, когда он рассказывает, как его били, что с ним делали. На фоне этого, конечно, очень интересно выглядит заявление командующего Национальной гвардии, если я не ошибаюсь, который сказал, что мальчика никто не бил, что, наоборот, его спасали от камней, которыми забрасывала дом толпа, закутали в одеяло, напоили чаем и, типа, отпустили. То есть кому мы верим?

На этом фоне также выглядит очень интересно заявление того же самого командующего Нацгвардии о том, что, дескать, да, был в доме человек, который повредил позвоночник, но, дескать, это не имело никакого отношения, он, дескать, во время военной тревоги упал. Тоже верим-верим. Но просто не совсем понятно, что человек с поврежденным позвоночником делал в пункте якобы подготовки солдат на фронт.

Ну и самое главное. Непонятно, что человек со стомой в животе делал в пункте якобы подготовки солдат на фронт, если это был просто пункт подготовки солдат на фронт. Потому что, как я уже сказала, он по разумным медицинским каналам не проходил. И напоминаю, что это была именно стома. Об этом сказала депутат Анна Скороход, которая в данном случае занимает позицию власти. Она приехала туда. И она умудрилась заявить, что людей четырех, которые сейчас находятся в больнице, их не пытали, а только били. По-моему, это прекрасно. Да нет, их просто били, а не пытали. Вообще, вы о чем разговариваете? Вот такой мы видели удивительный снимок, я бы сказала, моментальный.

И о двух вещах я задумалась. Во-первых, почему украинские власти в данном случае решили… Даже, в конце концов, российское. Вот когда, помните, случились Цапки в Кущевке, Цапки были, конечно, пристроены, у них были хорошие связи наверху, но все-таки российское государство тогда Цапков посадило. А тут нам стали рассказывать, что мальчик сам виноват, и вносить его в «Миротворец» и так далее.

И я вдруг поняла, что, собственно, это и называется «failed state», это и называется «развалившееся государство». Развалившееся государство – это не когда у вас исчезли государственные функции и каждый за себя. Тогда это феодализм. А развалившееся государство – это когда у вас остались государственные органы, особенно силовые, особенно в данном случае какие-то военные подразделения, тем более если они квазиволонтерские, но эти силовые подразделения используют собственный статус для того, чтобы получать деньги с граждан и заниматься преступной деятельностью, которая в других государствах будет квалифицирована как преступная. А вот если граждане начинают против этого протестовать, то тут государство встает на сторону тех, кто является его элитой и правящим строем.

Вот это очень важно. Потому что, конечно, и азовцы, и другие такого рода структуры, они являются правящей элитой Украины, и они существуют именно так. И вот именно поэтому мы увидели эту картину.

И вторая важная вещь, конечно, заключается в том, что глядя на это и глядя на то, как освещали эту историю российские оппозиционные СМИ, а российские оппозиционные СМИ в лице «Медузы» и «Инсайдера» рассказывали нам, что это все российская пропаганда, и кто говорит об этом, тот российский пропагандист, а мальчик атаковал… Это же надо додуматься, будучи оппозиционным СМИ, рассказывать, что мальчик, кажется, напал на полицейских.

Потому что, собственно, это тот модус операнди украинской пропаганды, который существует еще с 2014 года. Потому что, на самом деле, вот только теперь я понимаю, что то, что происходило в том же самом Донбассе… Не с 2022 года украинские добровольческие подразделения начали тренироваться на собственных гражданах.

И только теперь я понимаю, что когда российская либеральная пресса нам писала про Донбасс и рассказывала, как сепаратисты держат людей в концлагере «Изоляция» и так далее, и это действительно было, и как весь Донецк отжимался, и это действительно было, и это ужасно, и одновременно ничего нам не рассказывала про украинские подразделения, а если рассказывала, то рассказывала, что там живут герои, новые Гераклы, которые любят родину, то есть она рассказывала, вот как BBC рассказывает про Газу, то она просто врала нам с 2014 года и продолжает врать сейчас, потому что они являются заложниками своих собственных репортажей.

Потому что значительная часть украинского государства и украинских силовиков захвачена этим изнутри. И признать это сейчас – означает признать, что начиная с 2014 года российская либеральная оппозиционная пресса системно врала российским наивным интеллигентам о том, что именно происходит на Донбассе. Не в той части, когда она рассказывала о сепаратистах и изоляции, а в той части, когда она рассказывала, условно говоря, о Стерненко и Гануле, и «Азове». Вот.

И третья вещь, которую, мне кажется, важно отметить, что самое, конечно, интересное – это реакция, опять же, западной прессы, которая не заметила абсолютно ничего. Потому что проблема заключается в том, что такого рода failed state, они существуют именно в ситуации, когда существует внешняя подпитка извне, когда существует внешний общак. Вот это абсолютно ужасная штука, которую вдруг понимаешь. Потому что вот есть внешний общак, большие деньги, которые идут в Украину и которые, кстати, украинские правящие элиты не видели до 2022 года, и которые там идут на дроны, на бог знает что. Это вот серьезные европейские деньги.

Есть вещи вроде тех, которые обнаружились в результате операции «Карфаген», о которых я еще сейчас скажу пару слов, когда вдруг оказывается, что верхушка силовая страны не просто участвует в каком-то бизнесе, а участвует в бизнесе – обратите внимание, посмотрите на те пленки, которые опубликовало НАБУ, – который является полностью криминальным, участвует в бизнесе, который является колл-центрами, который связан с похищениями людей, который связан с какими-то заказными вещами, который связан с тем, что услуги «Безопасный город», то есть услуги системы наблюдения за населением Киева, предлагаются бандитам, которым это нужно для того, чтобы кого-то избить.

И это все достаточно системно. Потому что я напоминаю, что картель «Химпром», который, как я понимаю, превратился во все это, это то еще, о чем Шарий рассказывал в 2022 году. Внимание, в 2022–2023 годах Шарий выпустил серию видео о вот этом картеле «Химпром». И мы видим все те же лица, которые тогда были названы в этом видео. Они продолжают прекрасно существовать. Более того, они в какой-то момент открывали внутри Украины, как я понимаю, официальные магазины, где торговали чем-то, что называлось курительными смесями, а, по сути дела, было наркотиками.

А когда в рамках противостояния между НАБУ и СБУ информацию об этом опубликовал журналист Бигус, если я не ошибаюсь, в апреле этого года, то вот они на пленках стали обсуждать, что именно делать с журналистом Бигусом, куда его вывезти, залить ли его кислотой и вообще чего с ним делать.

И вдруг понимаешь, еще раз повторяю, что это и называется «failed state». И когда ты задаешь себе вопрос, а почему же на это не реагируют европейцы, ну, точно так же, как они не реагируют на «мовный Талибан», точно так же, как они не реагируют на похороны Мельника и всего остального, то ты вдруг понимаешь, что это failed state, точно так же, кстати, как и в Газе, точно так же, как во многих африканских странах, как раз и может существовать только с помощью внешней помощи.

Потому что проблема заключается в том, что любое традиционное общество, даже если оно очень плохо устроено, любая традиционная диктатура, даже если это вот так называемый бандит… Вот бандит приходит и начинает кого-то грабить. Но он очень быстро становится стационарным бандитом. Он получает каких-то людей в свое распоряжение, и, как гласит знаменитая теория стационарного бандита, он превращается в феодального лорда, который более или менее вынужден заботиться о том, чтобы хотя бы от внешних врагов их оберегать, потому что, в противном случае, ему самому нечего есть будет, он сожрет свою собственную кормовую базу.

А проблема вот с failed state, которому помогают внешние люди доброй воли, например, как в случае с Газой, заключается в том, что переродившиеся силовые структуры такого государства, чем хуже живут их граждане, тем больше они, во-первых, из этих граждан могут бесправных выжать, а во-вторых, тем больше элита может получить от людей доброй воли.

Вот механизм, например, очень часто в странах Африки получения продовольственной помощи, грубо говоря, выглядит так, что бандиты устраивают в стране голод, в том числе мешая людям нормально заниматься хозяйством, потом людей голодающих и детей голодающих из-за этого голода они предъявляют международной общественности со словами «у нас тут голодают люди».

Им, естественно, дается продовольствие. Это продовольствие бандиты раздают своим, прежде всего, соучастникам для того, чтобы устроить систему тонтон-макутов, которые только от них получают пищу и только от них получают деньги и, соответственно, не заинтересованы в том, чтобы кто-то что-то свое производил. И вот эта вот ситуация получения помощи, с одной стороны, международной и воспроизведения голода – с другой, она вот так вот и качается на этих качелях.

Вот тут ты понимаешь, что та степень распада общественной ткани, которую там демонстрирует операция «Карфаген», которую демонстрирует то, что происходило вот с этими людьми в подвале, она не могла бы существовать, если бы вокруг не бегали те самые добрые люди из Европы и не говорили: «Мы должны во всем поддерживать этих замечательных справедливых людей, которые сопротивляются этой ужасной несправедливой путинской агрессии».

Это две стороны одной медали. И это очень страшная для меня мысль. Потому что понятное дело, что если вы посмотрите в Россию, вы увидите тоже очень страшные вещи, которые происходят. Вот только что в севастопольском, если я не ошибаюсь, СИЗО умерла женщина 40-летняя, которая приехала из Харькова. Ее там обвинили в чем-то, что она там то ли 100 рублей перевела ВСУ, то ли еще что-то. Короче говоря, ужасная ситуация.

Вы видите людей, которых в России сажают по политическим причинам. Понятное дело, что в России в армии тоже много чего происходит. Понятно, что у вагнеровцев тоже были такие тюрьмы, особенно для зэков. И понятно, что на передке много чего происходит. В конце концов, это война. Еще древние римляне имели систему децимации: если солдаты бежали с поля боя, то их каждого десятого казнили. То есть это война. И происходят страшные вещи.

Но поскольку в России нет поголовной мобилизации и нет поголовной бусификации, то условия для системной торговли человечиной в принципе отсутствуют. Есть какие-то другие вещи. Есть когда срочников заставляют подписать контракт. Есть когда людей хватают и сажают там за перевод ФБК тысячи рублей, сделанный в бог [знает] каком году.

Вот недавно была совершенно чудовищная история, на которую я хочу обратить ваше внимание, когда всемирно известный биолог, женщина, которая, собственно, наблюдала за гусями, когда ФБК объявили там террористической организацией или чем-то там, и у нее автоматически со своего кошелька ушла в этот момент сначала одна, потом другая тысяча рублей аж самому ФБК, и вот ее за это сейчас посадили. Это всемирно известный биолог, член там разных академий. Но никто не слышал, чтобы у нее деньги вымогали хотя бы. Может быть, было бы лучше, если бы это были деньги. Но, да, это просто принципиально другой тип государства.

И обратите внимание, что я специально говорю именно об этих людях, которые действительно, с моей точки зрения, сидят вследствие чудовищной несправедливости и чудовищного перегиба. Я специально, обратите внимание, ничего не говорю о тех людях, которые действительно идиоты, написали в телеграм-канале, связались с украинскими спецслужбами, пошли за тысячу рублей что-то фотографировать или там добывать какую-нибудь взрывчатку, или поджигать военкоматы и так далее. Это идиоты, которые сидели бы в любом государстве. Очень важно не мешать одних с другими.

Но вот я обращаю ваше внимание, что в России множество несправедливостей. И понятное дело, что на фронте тоже мы периодически слышим, что каких-то неугодных начальству людей послали в атаку. Но системной торговли человечиной – нету экономических условий для этого. Есть диктатура, но нету failed state. Это два принципиально разных типа государства. И это очень важно понять. Потому что когда нам говорят, что после войны европейцы сделают из Украины Германию и Японию, да нет, не сделают, потому что то, что мы видим сейчас, могут делать развитые демократии и НКО из стран, которые неосторожно стали активистократиями, они могут делать только Газу, они могут делать только Косово. Вот это, наверное, важная часть того, что я вам хотела сказать.

Перед тем, как переходить к вашим вопросам, я, естественно, посмотрю, что… Виновник инцидента на главном рынке в Кракове является гражданином республики Польши. Это одиночка. Будем смотреть, кто это такой. И несколько вещей, которые я хотела бы вам рассказать перед тем, как перейти к вашим вопросам.

Да, и две фантастических истории. Кстати, опять же, к вопросу о демократиях. Это, что называется, отзвуки MeToo. Очень две разные истории. Если вы их пропустили, я вам советую обратить ваше внимание на них. Но несмотря на их абсолютную разность и на то, что они касаются абсолютно разных по-человечески самцов, в них есть нечто общее, что вы сейчас увидите.

Первая история – это история Дэвида Сабатини, доктора Дэвида Сабатини, выдающегося ученого, человека, который получал буквально гигантское количество международных премий и вполне мог выиграть Нобелевскую премию, мог получить Нобелевскую премию. Это выдающийся биолог, сотрудник MIT, профессор MIT, он там занимался раком. Сейчас его лаборатория разгромлена по причинам, о которых я скажу вам ниже. И который только что выиграл 6-миллионный иск против своей бывшей ученицы, которую зовут Кристин Кнус, с которой у него был роман.

Это был абсолютно роман по обоюдному согласию. Более того, госпожа Кнус очень хотела этого романа, как выясняется. Она считала, что, дословное цитирование, «роман с таким недостижимым самцом будет валидировать меня как профессионала». Это цитата из ее собственных рассказов ее собственному психотерапевту. После того, как он ее бортанул, она устроила совершенно фантастическую кампанию травли. Она обвинила его в харассменте.

Дэвида Сабатини выгнали со всех его работ. Дэвида Сабатини поперли из MIT. Его лаборатория и дело всей его жизни были разрушены. То есть просто он теперь не знает, где чего. Все результаты исчезли. Когда его попытались пригласить в Нью-Йоркский университет, толпа озверевших феминисток и политкорректных отменяльщиков написали письмо о том, что «мы насильника запрещаем приглашать». Короче говоря, выгнали мужика отовсюду, сломали жизнь. Он хотел повеситься. Он действительно думал о самоубийстве. В конце концов он уехал сейчас в Чехию. Кстати, его следующий брак тоже, естественно, из-за этого распался.

А потом подал на эту прекрасную девушку в суд. И в ходе судебного гражданского иска вылезли, собственно, вот все подробности этой замечательной кампании. Вылезли ее месседжи, причем только часть месседжей, потому что большая часть месседжей уничтожена. А бедный мужик потерял свой телефон, который был связан с началом их романа. Поэтому все, что он рассказывает, это, к сожалению, частично не может быть подтверждено, но в целом подтверждается, потому что она была вынуждена представить свои месседжи.

И выяснилось из этих месседжей, как я уже сказала, что она его вот буквально домогалась и рассказывала, что «я хочу почувствовать себя, как будто меня изнасиловала банда». Или многие такие вот у нее были замечательные словечки. Самое удивительное, что это все происходило в тех местах и во время тех семинаров, про которых она потом говорила, что он ее домогался и она себя из-за этого чувствовала очень ужасно.

Кроме того, выплыло, как я уже сказала, что она своему собственному психотерапевту просто рассказывала, как она хочет добиться этого человека. Он, конечно, был абсолютно потрясен, потому что он считал ее другом, она была у него в семье, она там общалась с его ребенком и так далее.

И выплыло, что очень важно, тоже в ходе этого раскрытия, как она общалась с другими женщинами в MIT и в институте, координируя эту кампанию травли, как она радовалась: «Кажется, пациент сейчас отдаст концы! Кажется, мы его затравили! Кажется, мы его завайнштейнили! Кажется, он, сука, сейчас повесится!»

Самое поразительное во всем этом заключалось, конечно, в том, что если бы институт, в котором они все работали, и ее непосредственная начальница, если бы они просто провели нормальное следствие по делу, то это все бы всплыло еще тогда, шесть лет назад. Но вместо этого ее институт и MIT, они, в сущности, действовали в виде инквизиции, потому что они приняли ее версию событий, они приняли ее версию тщательно отредактированных месседжей, которые она принесла, и среди этих месседжей, естественно, были его СМСки ей. Когда вы занимаетесь сексом со своей любимой женщиной, вы пишете совершенно разные СМСки, понятное дело.

Она свои, естественно, все СМСочки вычеркнула, все это принесла. Ему де-факто ничего не показывали, не предъявляли, а просто два раза его допросили со словами: «Как же ты такой негодяй». И вышвырнули, как я уже сказала, всемирно известного ученого вон только потому, что женщина, у которой явно серьезные психологические проблемы и явно серьезный комплекс жены Потифара, решила наказать своего Иосифа.

И главный вопрос – это не то, что у этой женщины в голове. Там все понятно. Hell hath no fury like a woman scorned. Хуже не бывает, чем женщина, которой отказали. А самое интересное – это система, система парткомов, система идеологически выверенных парткомов, которая встала на сторону доносчицы, которая хочет свести счеты с мужиком, который ее бортанул, несмотря на то, что элементарное расследование вскрыло бы, как я уже сказала, что именно она была инициатором этой связи.

И мало того, что она была инициатором этой связи, мало того, что она писала ему СМСочку, как она хочет, чтобы ее типа трахали и трахали, как будто это была банда, так она еще и честно говорила своему психотерапевту, что «попытка достичь этого недостижимого самца является моей валидацией как профессионала».

Естественно, когда понимаешь, что это как партком в 70-х годах и как люди всего этого боятся, то ты думаешь: интересно, сколько времени пройдет, прежде чем крупные ученые из американских университетов (особенно представьте, что будет, если демократы опять придут к власти – это все начнется сначала в тройном размере) будут просто в Китай, условно говоря, уезжать.

И вторая история, которую я хочу рассказать, она совсем о другом человеке, она о комике Расселе Бранде, который, в отличие от Дэвида Сабатини, не является ни гениальным ученым, ни прекрасным человеком. Комик Рассел Бранд – это мелкая дурацкая грязь, которая трахалась с кем ни попадя в 2000-е годы, вот как вся эта богема, которая нюхает, колется, трахается и так далее. Это знаменитый британский комик. Был очень популярен, естественно, среди женщин и этой своей популярностью среди фанаток всячески пользовался.

И вот на днях его посадили. Причем, судя по всему, будет он сидеть едва ли не пожизненно, потому что сначала ему дали, если я не ошибаюсь, 6 лет, но теперь тут придут еще другие женщины, которые с ним трахались, и наверняка тоже напишут на него заявление.

Но, внимание, два момента. Один момент заключается в том, что этот Рассел Бранд, который выглядит как неопрятный бомж, вот у него такие вайбы немытого Христа, он заделался большим христианином в последнее время и консерватором и писал все про прививки, еще какие-то конспирологические теории. Но это неважно. Я не думаю, что проблема его заключается в том, что он заделался из левака конспирологом. Я думаю, что проблема его заключается другая. Она заключается именно в том самом движении MeToo.

И как вы думаете, за что его посадили? Как вы думаете, какое было главное обвинение, которое убедило и растопило сердца членов жюри? Вы не поверите. У него была поклонница, которая пришла в гримерку. Она не представилась. Они друг друга не знали. Но она увидела, что он трахает ее подружку. Она присоединилась к процессу и начала, пардон, лизать ему зад.

Через неделю эта девушка, которая, не представившись, начала лизать ему зад и участвовать в этом тройничке, приехала по его приглашению к нему в дом. И там они трахнулись по ее собственному согласию. Вы скажете: а в чем же проблема? Проблема заключается в том, что он после этого ее перевернул и трахнул в зад, и вот это, с ее точки зрения, было изнасилование. И вот за это его посадили.

И невольно думаешь, что при том, что у меня чрезвычайно мало симпатий к персонажу по имени Рассел Бранд, ты понимаешь, что если вот такие строгие критерии предъявлять к тому, что является изнасилованием, и тому, что является нет, то просто ни один человек, который особенно знаменит и богат, не может быть спокоен за то, что с ним случится в будущем, потому что критерии доказуемости тут очень сильно начинают плавать.

Кроме того, возникает вопрос, что вот это как-то странно. Да, я понимаю, что вот присяжные, которые все это слушали, они прослезились. Но, понимаете, во-первых, я бы хотела немножечко побольше знать об этой женщине, которая осталась анонимной. Как сложилась ее жизненная траектория? Сколько в ее жизни было людей, с которыми она переспала? Потому что нам начинают рассказывать, что это было изнасилование, и как всегда, это там разрушило ее жизнь и так далее. Но вот как-то я не уверена, что женщина, которая входит в гримерку и, даже не познакомившись, начинает лизать мужику задницу, что это прямо вот для нее был такой ужас, которого она не могла пережить потом.

И самое главное, понимаете, какое дело? Вот у нас тут 250 девочек, которые, напоминаю, согласно докладам английским, были изнасилованы, системно изнасилованы, в основном пакистанскими груминговыми бандами. И абсолютное большинство этих насильников остались безнаказанными.

И каждый раз, когда я очередной встречаю кейс о том, что да, вот этот мигрант кого-то в кустах насиловал, но это было недостаточно долго или он, знаете, не понял, что это было по несогласию, и поэтому бедненького надо отпустить или хотя бы дать ему не больше шести месяцев, я думаю, вот эти прекрасные люди, которые так четко поняли, что да, это было страшное изнасилование, этого нельзя спускать Расселу Бранду, они, наверное, вот тех людей, которые насиловали 250 тысяч девочек, тоже что-то с этим сделают. Или нет? Или это называется «двухуровневая система правосудия»? И это к вопросу о полевении. Это к вопросу, как я уже сказала, о системном полевении демократий.

И да, вот я напоминаю, переходя к некоторым другим вещам, профессор, которая занималась арктическими водоплавающими птицами, – это Софья Розенфельд, это старший научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова РАН, это доктор биологических наук. За 2000 рублей, автоматически переведенных ФБК. Причем она в это время была в тундре, наблюдала гусей и не смогла даже физически отменить перевод.

А крымское СИЗО – это Александра Казаровицкая, которая, собственно, приехала из Харькова в Крым. Она помогала пожилым родственникам продать квартиру. И, соответственно, она умерла. Нам говорят, что подробности обвинения остались неизвестны, и сообщают, что она покончила с собой.

Да, конечно, совершенно удивительная история. Я не знаю, заметили ли вы – в пандан к вот этой истории с подвалом – историю журналистки Ольги Левчук. Это украинская журналистка, которая сравнительно недавно отменяла Илона Маска за то, что он призывает к мирным переговорам между Россией и Украиной, писала, какой он нехороший человек, а дальше у нее забрали на военную службу ее 23-летнего сына, который, между прочим, офицер запаса. И тут оказалось, что это бусификация. И вот это как-то, знаете, удивительное дело, что те люди, которые в Украине очень часто так активны в Твиттере, когда речь идет о том, чтобы отменить Маска или отменить Трампа, или заклеймить пропагандой всех тех, кто не хочет воевать до последнего украинца, вдруг, когда этим последним украинцем оказывается родная кровиночка, совершенно другая реакция.

Возвращаясь, очень важная вещь, которую я забыла добавить, когда я говорила о полевении как системном результате всеобщего избирательного права и когда я говорила о том, что система всеобщего избирательного права отбирает человечество на поглупение в условиях всеобщего изобилия. Обратите внимание, всеобщее изобилие тоже очень важное условие. Потому что если его нет, то, конечно, система всеобщего избирательного права действует иначе.

Обратите внимание, например, что вот среди синей волны, прокатившейся по штатам, и в том числе Техас, который проголосовал впервые за много лет за демократа, если вы посмотрите, как протекало голосование по разным типам населения, вы увидите, что белые женщины и белые мужчины, то есть, в общем, те люди, которые основали Америку, основали американскую демократию, как говорил Алексис де Токвиль, они голосовали все равно за республиканцев. Иран, там Трамп, сдержанные обещания, не сдержанные обещания. У них был прирост голосования за республиканцев в среднем где-то, по-моему, на 14–15%.

Но поскольку в Техас за это время приехало очень много людей, во-первых, из коммунистических штатов типа Калифорнии бежали люди, и менеджеры, и бизнесы, и они привозили с собой своих работников, которые очень часто голосуют за демократов, во-вторых, просто приехало большое количество людей, кто-то там еще родился, то вот среди латиносов и среди чернокожих мы наблюдаем гигантский всплеск голосования именно за демократов. Там среди чернокожих плюс 80%. Более того, очень хороших есть много карт. Вы их легко можете найти в интернете.

Если вы посмотрите, как голосовали бы Соединенные Штаты Америки, если бы голосовали только белые мужчины или если бы голосовали только белые, то, как правило, вы увидите просто буквально несколько синих штатов, несмотря на то что белые женщины как раз очень хорошо голосуют за демократов, все остальные – просто исключительно республиканцы побеждают. То есть еще раз повторяю, демография – это судьба. Demography is Destiny.

Собственно, не забывайте, во-первых, делиться ссылками и ставить лайки. Но, пожалуй, важная вещь, которую я действительно хотела сказать и которую я постараюсь договорить. Когда я, естественно, задалась вопросом о том, как победа демократов повлияет на перспективы российско-украинской войны, то понятное дело, что победа демократов – это, конечно, очень большое облегчение для европейцев и это очень большое облегчение для Зеленского. Президент Зеленский открыто, конечно, ставил на то, что Трамп проиграет Midterms. И в этом смысле его ставка оправдалась. И если республиканцы проиграют следующие президентские выборы, то, по крайней мере, на это действительно делают ставку и европейские бюрократы, и, естественно, на это делает ставку президент Зеленский.

Но я вот еще раз хочу обратить ваше внимание на то, о чем я заговорила в начале программы, что мне кажется достаточно важным. Это на неспособность демократий принимать стратегические геополитические решения, когда эти стратегические геополитические решения ведут к плохим результатам на выборах. Это, собственно, то, почему американские президенты до Трампа не воевали с Ираном. Но обратите также ваше внимание, что это не значит, что демократии не принимают геополитических решений. В том-то и дело, что иногда они принимают геополитические решения, более того, они их охотно принимают, если им кажется, что никаких немедленных плохих электоральных последствий не будет.

И вот это, собственно, ровно та история, которая случилась с Россией, к которой я хочу вернуться, и которая случилась не в 2000-х годах, которая случилась фактически с 1991 по 1996 год. Я еще раз повторю, что, с моей точки зрения, произошло.

Было две сверхдержавы, которые соперничали друг с другом, по крайней мере, с 1945 года, потому что больше никаких других не осталось. Одна из них называлась Союз Советских Социалистических Республик, другая называлась США.

Устроены они были очень по-разному. СССР, собственно, имея социалистический строй, не имея частной собственности на средства производства, огромные деньги сначала вкладывал просто в оружие, а потом очень сильно переменился. Потому что, я еще раз повторяю, СССР при Сталине, когда грабили крестьян и на награбленные деньги устраивали индустриализацию для производства танков и для завоевания всего мира, и СССР при Брежневе, когда экспортировали нефть, на эти деньги покупали зерно и платили людям в захлебывающейся экономике денег, которых они не заработали, – это, разумеется, две разные страны, это просто принципиально две разные страны.

И самое смешное, что мало кто недооценивает, насколько неспособна развиваться была именно вторая страна, которая была таким социализмом и государством-нянькой, но на очень достаточно примитивном уровне, потому что у нее не было частной собственности, потому что это все достаточно плохо через пень-колоду работало.

Так вот, с одной стороны был Советский Союз, с другой стороны были Соединенные Штаты Америки, которые изменились тоже. Потому что из страны, в которой не было сильных государственных федеральных институтов еще в начале XX века, к 60-м годам, именно понимая необходимость бороться против Советского Союза, Соединенные Штаты отрастили себе огромный аппарат безопасности, отрастили себе НАТО, отрастили себе ФБР, отрастили себе ЦРУ, отрастили себе многие другие органы, которые были, естественно, заточены на противодействие Советскому Союзу.

И когда в 1991 году Советский Союз рухнул и сам расчленился, и Борис Николаевич Ельцин, положив кусок исторической России в карман, побежал к Соединенным Штатам: «А теперь возьмите нас в клиенты, пожалуйста», – тогда, естественно, могла вполне сложиться ситуация такая же, как Соединенные Штаты сделали с Германией и Японией, когда было два колоссальных геополитических противника, которые были уничтожены, которые были разбиты, но которым протянули руку помощи ровно потому, что надо было дружить против Советского Союза. Относительно Германии не реализовали Плана Моргентау.

Я напоминаю, что План Моргентау подразумевал полную деиндустриализацию Германии, превращение ее в сельскохозяйственную страну и гибель от голода вследствие этого нескольких десятков миллионов человек. Не реализовали.

Относительно Японии. Не расстреляли японского императора, как предлагали некоторые горячие головы в США. Наоборот, падающему давайте подадим руку.

И тогда, конечно, российские демократы надеялись, что с Россией поступят так же, как с Японией и Германией, и образуется вот эта вот новая международная среда, в которой Россия будет согласна на роль клиента Соединенных Штатов, а взамен, так же как Япония и Германия, получит доступ вот к этому всеобщему счастью.

Почему этого не произошло? В основном благодаря тому, что, как я уже сказала, Россия в начале 90-х годов моментально превратилась в failed state. Россия превратилась в место, которое было списано с исторической карты мира. Во-первых, страна потеряла то, что было третью ее исторических территорий и третью ее исторического населения. А во-вторых, это было место, где невозможно делать бизнес без крыши с бандитами, где силовые структуры и бандиты образовывали один непрерывный коррупционный ковер. Это было место, где, казалось, сейчас будут откалываться какие-то другие куски, например, та же самая Чечня. Это было место, где вообще, напоминаю, тогда Россель провозгласил Уральскую республику. Недолго, но, тем не менее, было.

Понятно, зачем было Германию в 1945 году делать своим клиентом. А вот это зачем делать своим клиентом. Ее сейчас российские текущие власти доведут до ручки, и она будет примерно в том же состоянии, в котором сейчас Украина. Она, собственно, и была в таком состоянии. То есть Россия была просто слишком неаппетитный союзник.

И, естественно, считалось, что зачем считаться с ее какими-то стратегическими интересами, когда страна, которая находится в таком состоянии, просто не имеет права ни на какие стратегические интересы? И там местное население, те, которые поумнее, сами убегут и будут работать в американских или европейских лабораториях, а те, которые занимаются бизнесом, опять же, вследствие того, что там все вокруг стреляют, с помощью этого бизнеса заработают какое-то количество денег и эти деньги вывезут в те места, где хотя бы можно эти деньги хранить и не опасаться, что тебе оторвут голову.

В результате возобладало гигантское количество сиюминутных геополитических интересов, как это ни парадоксально звучит, когда, например, приходило оружейное лобби и говорило: «Ну, слушайте, если сейчас распустить НАТО, то нам нечего будет есть. А если все бывшие страны Варшавского договора и даже куски Советского Союза принять в НАТО и перевооружить их, представьте, какие это миллиарды на натовскую технику».

Или приходили политические консультанты и говорили: «Ну, слушай, Билл Клинтон, вот Чикаго – это очень важно, это ключевой город для голосования. В нем очень много занимает места исторического польское комьюнити. Если польское комьюнити услышит, что Польшу примут в НАТО, это будет очень хорошо, и это обеспечит хорошие результаты».

И приходил после этого какой-нибудь Чубайс и говорил: «Слушайте, вы знаете, если вы Польшу примете в НАТО, если вы страны Балтии примете в НАТО, то это кончится холодной войной». И не только Чубайс. Приходил какой-нибудь Джордж Кеннан и писал на эту тему те же самые письма. И никто не обращал внимания, потому что те вещи, о которых говорили они, Кеннан, Бьюкенен («не выдавайте фальшивые векселя»), Чубайс, это были абсолютно такие очень далекие вещи с очень далекими последствиями. Для того, чтобы эти далекие последствия начали осуществляться, надо было, чтобы там еще Россия как-то пришла в себя, оправилась.

И в любом случае все вот эти вот истории, связанные с возобновлением холодной войны, они относились на какое-то неопределенное будущее, точно вне каденции нынешнего президента. А вещи, связанные там с голосованием поляков в Чикаго или связанные с людьми из ВПК, которые давали деньги на выборную кампанию, если начинается перевооружение на натовские стандарты стран Восточной Европы, это было немедленно, здесь и сейчас.

Вот это тоже очень важная вещь, которую я поняла, размышляя, почему предыдущие американские президенты не воевали с Ираном и почему американский истеблишмент принял такое, на самом деле, стратегически ужасное решение, связанное с расширением НАТО.

Вот как раз я подумала, что мало того, что это решение не было исторически предопределено в 1991 году… Это не то чтобы где-нибудь сидел Бильдербергский клуб и выбирал самые плохие для России решения. И мало того, что история могла повернуться другим концом, так, наоборот, проблема заключалась в том, что вещи, которые имели абсолютно стратегические последствия в демократиях, в том числе в такой крупной и хорошо развитой, и очень неглупой демократии, как США, очень часто принимаются под давлением абсолютно сиюминутных стимулов.

И вот это вот великое нарушение геополитической симметрии, которое произошло еще в 1996–1997 годах, когда было принято решение о расширении НАТО, которое, в свою очередь, означало, что не получится создать единого пространства, нового демократического пространства на пространстве всей Евразии и зажить в том новом мире, который предрекал Фрэнсис Фукуяма, а произойдет геополитический разлом где-то, с одной стороны которого окажется Россия, а с другой стороны которого окажется Европа, ну и кто-то окажется посередине, и кому-то будет очень больно, вот это не было результатом, во-первых, заранее продуманных планов, а во-вторых, это важно понимать, это не было результатом очень продуманной геополитики, а скорее это являлось совокупностью неправильно принятых сиюминутных демократией решений, которые принимались в разных мелких лоббистских и сиюминутных интересах, которые, конечно, были связаны с тем, что, как я уже сказала, Россия того времени просто была слишком незавидным призом, чтобы принимать в учет ее интересы и принимать в учет ее перспективы.

И, конечно, главная проблема западного мира и США как его лидера тогдашнего и сейчашнего лидера заключалась в том, что шло время и ситуация менялась. И менялась ситуация не только с Россией, которая перестала быть failed state, которая стала авторитарным государством, но перестала быть failed state, и вспомнила о своих геополитических интересах, и задала вопрос: «Простите, пожалуйста, США считают, что они вправе распространить свою власть на все западное полушарие, на любую Мексику и на любое Перу». Вернее, ихняя доктрина, доктрина Монро предусматривает, что геополитические интересы США должны приниматься во внимание во всем западном полушарии.

А более того, другие внешнеполитические доктрины США, например, предусматривают, что ни в одном регионе мира – это официальная, опять же, доктрина – не должно допускаться появление региональной силы, которая может быть соперником США. Например, на Ближнем Востоке в виде, скажем, Ирака, почему, собственно, был уничтожен Саддам Хусейн.

Но почему же тогда стремление России всего лишь только пользоваться влиянием на постсоветском, то есть исторически российском, пространстве является фашизмом и реваншизмом, и авторитаризмом, и что там еще, и имперскими генами? Понятно, что у США есть свои геополитические интересы. Но геополитические интересы США являются моральными императивами всего мира, что бы нам ни объяснял USAID.

И проблема, как я уже сказала, заключается в том, что сильно менялась ситуация в России. Но, что еще важнее, сильно менялась ситуация на самом Западе. Потому что вот то стремление систем всеобщего избирательного права к социализму со всеми характерными для импорта социализма деталями, то есть изменением демографии, изменением научного климата, изменением экономического климата, раковыми процессами, происходящими в бюрократии и активистократии, они привели к тому, что в тот момент, когда в 2022 году началась война между Россией и Украиной (читай – прокси-война между Россией и Западом), то оказалось, что единственное, что могут сделать США и Европа, это, во-первых, экономические санкции, то есть уже не посылать войска в Украину, об этом речи нет, во-вторых, давать Украине деньги и вооружение, но этих денег не бесконечное количество, оказывается, потому что самим не хватает, а в-третьих, к этому моменту оказывается, что в отличие от ситуации, скажем, перед американо-японской войной или даже ситуации с Ираном в 80-х годах, когда можно было задавить страну санкциями, оказывается, что существует глобальный Юг, оказывается, что Россия является ледоколом этого Юга, и оказывается, что невозможно задавить с помощью экономических санкций страну, которая является частью глобальной экономики, каковая половина этой глобальной экономики совершенно не собирается использовать эти санкции ни для чего, кроме как для своего собственного удобства и обогащения, как это делают Китай и Индия. Вот, мне кажется, в этом смысле те вещи, которые произошли.

Даша напоминает: «Господа, не забывайте про лайки».

Я абсолютно согласна.

«Каковы шансы, – пишет мне Дмитрий, – что Иран долбанет ядеркой по Израилю рано или поздно?»

Я боюсь, мы все прекрасно понимаем, что такой шанс не нулевой. Если у Ирана будет ядерное оружие… А у Ирана будет ядерное оружие. Потому что главный урок, который получил Иран в ходе этой войны, заключается в том, что если у тебя ядерное оружие, то на тебя не нападут.

Вот, собственно, еще, кстати говоря, одна вещь, которую я забыла сказать по поводу российско-украинской войны и которую мало кто отмечает, особенно в Украине. Обратите внимание, что несмотря на всю тяжесть ситуации этой войны, Украина никогда в принципе не могла ее выиграть. Сейчас я вам объясню почему. Поэтому в этом смысле Украину бросили на убой. Украину, конечно, насадили на крючок. Потому что я не думаю, что отношение к украинским гражданам было лучше, чем к российским гражданам. Регион бывшей России, если их нельзя контролировать, пусть станут, как Ближний Восток.

Так вот, я обращаю ваше внимание, что поскольку с самого начала было ясно, что… Зеленский же поставил себе очень высокую планку. Он сказал, границы 1991 года. Украинская пропаганда официально говорила о деколонизации России, Татарстан должен быть свободным и так далее и так далее. Понятно, что, соответственно, украинское военное командование говорило о вещах, которые являются экзистенциальной угрозой России. Представим себе, что там, я не знаю, США послали в Украину своих солдат, устроили новую «Бурю в пустыне», помогли Украине, как Кувейту. Ну и что тогда? Понятно, тогда Россия применяет ядерное оружие. Вариантов нет. Почти нет.

И, соответственно, именно поэтому в том числе солдат не посылали. И, соответственно, именно поэтому количество денег, которое посылали в Украину… Даже тогда, когда Украина еще могла чего-то себе отвоевать и вернуть в 2022 году, строго следили западные державы за тем, чтобы не поставить Россию перед экзистенциальным выбором. То есть это означало, что в принципе Украина не могла победить, учитывая те цели, которые заявлял Зеленский. И это, в свою очередь, уже означало, что Украину использовали как червяка на крючке.

Так вот, возвращаясь к Ирану и ядерному оружию. Естественно, Иран понял из этой американо-иранской войны, что если бы у него было ядерное оружие, то даже президент Трамп не осмелился бы его бомбить.

Это не первый такого рода урок. Потому что я напоминаю, что абсолютно такого же рода урок Ближний Восток получил после Саддама Хусейна. Потому что я напоминаю, что делал Саддам Хусейн. До 1991 года у него действительно было оружие массового поражения, всякое, в том числе химическое. Там он не смог сделать ядерное оружие, но он делал всякие другие гадости. После 1991 года, проиграв войну, он действительно разоружился. Он действительно допустил инспекторов МАГАТЭ до всех своих секретных баз. И у него действительно вывезли все, что могли вывезти. Соответственно, Саддам Хусейн надеялся, что это его спасет.

Ровно наоборот. Именно поэтому в 2003 году Соединенные Штаты Америки сказали: «У тебя все равно есть оружие массового поражения», – ровно после того, как Саддам Хусейн от него отказался, и, соответственно, уничтожили Саддама Хусейна до конца. Естественный вывод, который сделали из этого все ближневосточные диктаторы, заключается в том, что ядерное оружие, оружие массового поражения тебя гарантирует от вторжения.

Соответственно, понятно, что будем надеяться, что для Ирана оружие будет прежде всего вопросом сдерживания, потому что понятно, что если Иран долбанет ядеркой по Израилю не дай бог, то, наверное, и на Иран что-то упадет. Это тоже надо понимать. И поэтому будем надеяться, что ядерное оружие будет использоваться в данном случае точно так, как оно использовалось за все время своего существования, не считая, конечно, конца Второй мировой войны, именно как оружие сдерживания и именно как причина, по которой страны не наносят ударов по друг другу.

Но я еще раз повторяю, жестокая геополитическая логика в данном случае заключается в том, что в мире, который начал жить по законам геополитики, а не по законам Фукуямы, которые были неосуществимы и которые рассыпались на наших глазах, что, собственно, до сих пор не хотят признать большинство российских либералов, которые упорно «ничего не вижу, ничего не слышу», нам говорят: «Господа, чем мы можем помочь Украине и ее замечательным эльфам и тем более замечательному Западу?»

Так вот, жестокая геополитическая логика заключается в том, что в рамках того, что надо было делать США, для США, конечно, было важно уничтожить или ослабить Иран еще несколько десятилетий назад. Не обязательно превратить его в дружественную державу, достаточно было сделать то же самое, что с Ираком, то есть превратить его в место, которое превратилось в каменный век и где все режут всех.

С точки зрения России, конечно, это очень большой плюс для России геополитический, что Иран выстоял. С точки зрения Израиля, конечно, для Израиля выстоявший Иран – это страшная угроза. Потому что, будем откровенно честны, если когда-нибудь Иран захочет уничтожить Израиль, имея ядерное оружие, то единственной гарантией Израиля в таком случае от уничтожения является решительность Соединенных Штатов Америки при ответе. А представляя себе, какой может быть в этот момент президент Соединенных Штатов… Вы можете себе представить, например, чтобы президент Байден чего-то сделал бы против Ирана, если бы Иран что-то сделал против Израиля? Нет? Я тоже не могу себе представить. Не говоря уже о президенте Обаме.

«Юлия Латынина пусть нам расскажет о черных вербовщиках в России, похищающих людей, чтобы пытками заставить подписать контракт и отобрать военные выплаты. Про беспредел в Украине пускай говорят украинцы».

Ну, это вот очень характерный такой пропагандистский тезис о том, что человек о чем-то имеет право говорить. Тут два момента. Первый, что вот это любимый тезис украинских троллей, украинской пропаганды о том, что не смейте обсуждать Украину, не смейте судить выше своего сапога, вы генетические рабы, вы русня, вы имперцы, и поэтому ваша генетическая доля – вы должны только бороться против Путина.

Кстати, очень часто это говорит российская оппозиция, как только кто-нибудь там, я не знаю, говорит про протесты во Франции или там про BLM, или про очередной исламистский теракт: «Как вы смеете об этом судить?» Однако, как только, например, я не знаю, побеждает AfD на выборах в федеральной земле в Германии или там побеждает в Сербии «Студенческий список», то тут же российская оппозиционная пресса позволяет себе легко судить и о событиях в Сербии, и о событиях в Германии. Вот главное, что никогда ты не имеешь права судить. Или когда случился какой-то исламистский теракт, или когда в Украине похоронили Мельника, или когда обнаружилась пыточная, вот тут ты права судить не имеешь.

Это очень странно, поскольку, знаете, меня учили, когда я была маленькая, что главное, в том числе в оппозиции, в свободе, это именно свобода прессы. Ты имеешь право говорить о чем угодно. Вот хочу – буду говорить о городе Уруке и Римской империи, хотя, знаете, я родом не из Месопотамии и родом не из Римской империи. Хочу и говорю. Даже книжку о происхождении христианства написала. Как она вообще, генетическая имперка, смела? Это первое. О чем хочу, о том и говорю.

Ситуация в Украине, естественно, является абсолютно 100% важной сейчас для российского слушателя. По той простой причине, что Россия и Украина сейчас связаны системно. Когда две страны ведут войну, то это значит, что ситуация в одной зависит от ситуации в другой. И, естественно, распад украинского государства является, во-первых, очень важным фактором в этой войне. Все равно на глазах происходящее ослабление Зеленского, которое мы наблюдаем, потому что коврик-то из-под Зеленского потихонечку вытаскивают, в том числе и НАБУ, в том числе и все эти свары. И это, естественно, входит в те вещи, которые надо описывать.

А что касается черных вербовщиков в России, которые похищают людей, чтобы пытками заставить подписать контракт и отобрать военные выплаты, то как только мне предоставят настоящую, прямо вот 100% достоверную картину о таких вербовщиках, особенно если это будет системная картина, я, конечно, о ней расскажу. И я тут много раз рассказывала о других каких-то вещах. Например, об обращении в России с украинскими пленными. Обратите внимание, я практически никогда не говорила об обращении в Украине с российскими пленными, хотя там тоже есть масса вещей, которые, мягко говоря, вызывают вопросы, включая, например, там эти фантастические видео господ Золкина и так далее, которые имеют целью продемонстрировать, какие русские недочеловеки, и которые своим, кстати, существованием нарушают, так на минуточку, просто правила обращения с военнопленными.

Я постоянно и во время эфира с Арестовичем, и до этого говорила о том, что обращение в России с украинскими военнопленными, когда украинский военнопленный возвращается из плена исхудавший со следами пыток, – это недопустимо, это черное пятно на репутации России.

Я точно так же говорила о том, что вагнеровцы, когда они были, когда они зэков тоже у себя держали на всяких разных подвалах и всякое прочее, я это тоже описывала.

Когда периодически случаются истории на фронте, которые заслуживают, как мне кажется, внимания, которые ясно описаны, я, естественно, буду о них говорить.

Но просто вот эта вот системная деятельность черных вербовщиков, похищающих людей, чтобы пытками заставить подписать контракт и отобрать военные выплаты… Мне кажется, что наш просто, знаете, гражданин, что называется, свистит. Вот просто свистит. Потому что, как я уже сказала, в России нет системных условий для торговли человечиной, для монетизации человечины. Люди в основном подписывают контракты за деньги. И, несомненно, я просто 100% убеждена, что кто-то сидит в тюрьме, и его прессуют. Кто-то сидит в СИЗО, и его прессуют. Кто-то является военнослужащим, который пошел по призыву, и его прессуют подписать контракт и так далее. Но это просто немножко другие вещи, как я уже сказала.

Поэтому это как раз вот из этой серии, когда застукали пыточную и начинаются все вот эти объяснения: «А вы расскажите, что в России такое же». Нет, в России не такое же, в России другое. Плохое, но другое.

«А вот, значит, на самом деле это мальчик напал на полицейских». «А эта женщина там деньги брала». Ну да, женщина деньги брала за эвакуацию. Нет, мальчик на полицейских не нападал. И вообще, знаете, как-то мне же рассказывали, что в Украине можно протестовать. Вот только что те же самые люди, которые рассказывали, что в Украине так классно, светлые эльфы, так можно протестовать, оказывается, с картонками можно ходить, а против монетизации человечины протестовать нельзя, это покушение на основы государственного строя. И реакция украинского государства как раз об этом очень явно свидетельствует.

«Слушая Латынину, говорящую о беспределе силовиков, можно подумать, что она описывает сегодняшнюю путинскую Россию. Украина, судя по всему, воюет за беспредел собственных ментов вместо российских».

Хорошо сказано.

«Дайте комментарий по Ялте 2.0 в Китае. Спасибо».

Слушайте, никакой Ялты 2.0 в Китае не будет. Потому что любая новая система перераспределения мирового влияния будет приниматься, очевидно, только по итогам этой войны. Эта война не завершена. И не совсем понятно еще, чем она завершится. Я вообще думаю, что это только первая серия войны, если честно говорить. Это первое.

Во-вторых, Ялта 2.0, к сожалению, невозможна потому, что после того, как Россия распустила саму себя… И тут не отвертеться. Это сделали демократы, это сделали те люди, которые в очередной раз пытались построить светлое будущее. Вот большевики в 1917 году пытались построить один вариант светлого будущего, причем, надо сказать, при этом почитали книжки западных философов. Другой раз в 1991 году тоже хотели построить светлое будущее, разрушив старый мир до основания. И, знаете, тоже при этом читали книжки западных философов и слушали «Радио Свобода». И оба раза получилось, знаете, не очень хорошо. И это первородный грех российской демократии, который с нее несмываем.

Понимаете, поскольку Россия из мировой сверхдержавы, которой она была в XIX веке, и более того, имела полные шансы на объединение всей Европы, так же как, скажем, Македония при Филиппе и Александре Македонском объединила все враждующие эллинские города… Хотя, с моей точки зрения, такое объединение, скорее всего, сначала должно было подразумевать объединение Германии и России. В одиночку бы Россия вряд ли бы сумела объединить всю Европу. Но, тем не менее, это о не реализованных исторических возможностях. Россия превратилась сначала, как я уже сказала, в failed state, а сейчас – в крупную региональную державу.

Соответственно, у нас есть две сверхдержавы – это США (уходящая сверхдержава) и Китай (восходящая сверхдержава). Россия в этой ситуации, пока во всяком случае, на что может рассчитывать – это восстановить некоторые свои исторические зоны влияния и не проиграть в ходе гибридной войны, которая в Украине является войной настоящей.

Максим: «Вопрос: что должна сделать Украина, чтобы Европа признала, что жертве не все позволено?»

Как говаривал Станислав Белковский, современные европейские (шире – демократические) элиты – это смесь фарисейства, некомпетентности, забюрократизированности и коррупции. И ответ: абсолютно ничего. Вот просто абсолютно ничего.

Если мы видим, что европейские СМИ, даже не политики, а просто СМИ, могут писать про Алешки о том, как там вот Россия у себя в собственных тылах уничтожает логистику и уничтожает ныне подведомственное ей население и морит его голодом, и свою собственную логистику уничтожает, и у них ничего не щелкает, если эти же самые СМИ могут приветствовать типа нового демократического лидера Сирии, который тут же устроил геноцид христиан, друзов, вообще всего кого можно, алавитов, и ему пожимают руку и говорят: «Слушайте, мы возлагаем на вас большие демократические надежды», – то нету ничего, что эти люди – даже мы видели это в ситуации с Борщаговкой – не могли бы переобъяснить.

Вот это для меня, конечно, одно из таких больших открытий. Но, с другой стороны, европейские левые медиа тем же занимались систематически, когда говорили о ХАМАСе и Газе.

И, соответственно, если Украина выполняет ту роль, которую ей сейчас отводят европейские политики, роль червяка на крючке, то нету ничего, что должен сделать червяк, чтобы европейские политики признали, что червяку не все позволено. Потому что именно вот это вот всяческое поощрение всего, что делает Зеленский, закрывание на это глаз, собственно, и является таким успешным способом использования Украины, таким успешным способом использования нынешней украинской элиты и, что очень важно, таким успешным способом удешевления этого гибридного использования. Потому что если бы, скажем, в Украине были ответственные политики у власти, то они просто, условно говоря, потребовали бы совершенно другую цену за уничтожение своей собственной стороны.

Кстати говоря, вот последнее, о чем я хотела сказать – об Алешках. Я забыла это порекомендовать. Я вам очень сильно рекомендую статью, которую порекомендовала Елена Костюченко, которая называется, кажется, «Рваное ржавое железо». Напоминаю, Елена Костюченко у нас недавно восторгалась фильмом NAZA. И это статья корреспондента, побывавшего в Алешках. И это совершенно потрясающая статья. Потому что ровно тогда, когда я ее прочла, я поняла, что именно происходит в Алешках вот с необыкновенной ясностью, потому что журналист это описал.

То, что происходило в Алешках, это абсолютно то же самое, что должно было происходить согласно приказу Сталина от 17 ноября, помните, когда он потребовал уничтожать все деревни у линии фронта и не оставлять врагу ни килограмма хлеба, ни литра горючего, естественно, опуская при этом за скобками то, что будет происходить с самими жителями этих деревень.

Это вот то, что Зоя Космодемьянская, когда она пришла жечь деревню Петрищево и жгла там, если вы помните, дома крестьян, которые потом из-за этого на нее бросались. И Зоя Космодемьянская, соответственно, выполняя этот приказ, не ставила перед собой вопросов, а что будет с этими крестьянами после того, как она сожжет их дома. Потому что действительно понятно, что выполнение этого приказа – тактика выжженной земли – затруднило бы продвижение немецких войск.

Вот эта тактика выжженной земли, которая применялась ВСУ и которая действительно очень сильно затрудняла российскую логистику, очень сильно затрудняла российское снабжение. То есть это абсолютно бесчеловечная, но с точки зрения военной логичная тактика. Только вместо групп диверсантов это делалось с помощью дронов, потому что теперь это возможно делать с помощью дронов.

И вот в этой статье описано, как выносилось буквально все, включая просто любого человека гражданского, который куда-то пошел, включая прилеты в дома этих же самых гражданских, потому что, как в деревне Петрищево, там же могли быть российские военные. И, конечно, уничтожение любых гражданских конвоев, которые пытаются чего-то привезти, потому что, хорошо, это он сейчас привезет гражданских, а вдруг у него военные это купят. И так далее. Ну, или вообще это конвой может быть двойного назначения.

Вот что меня поразило в этой статье, что поскольку автор принадлежит, видимо, к либеральной общественности и пытался создать такой свой фильм NAZA, он, когда описывал деятельность этих дронов и деятельность этой политики выжженной земли, ни разу не употребил слово «украинский». Он даже несколько фотографий дронов. И это «Баба-Яга». В одном месте он называет, что это была «Баба-Яга». То есть это украинский дрон. Но автор статьи – как-то, понимаете, тяжело свои собственные иллюзии преодолевать – не говорит этого.

Поэтому это совершенно фантастическая в этом смысле статья, когда, видимо, автор поехал, желая что-то написать о гнусной русне, у него не получилось, и он описал совершенно чудовищную картину, как я уже сказала, политики выжженной земли, которую ведет с точки зрения логистики украинская армия. Но поскольку убеждения-то у него либеральные, он вот это слово «украинский дрон» ни разу не произнес. И от этого картина, которую он нарисовал, она выглядит вот еще более гротескной, еще более страшной, еще более убедительной. Вот. Попытался человек написать свой собственный фильм NAZA на основе Алешек. Получилось наоборот.

Это была Юлия Латынина. Это был «Код доступа». Делитесь ссылками, подписывайтесь, ставьте лайки. И, конечно, как всегда в конце, песня Дарьи на стихи моего отца, Леонида Александровича Латынина.