Шульман: новая Пенза — это Омск, облавы будут переходить из региона в регион

Екатерина Шульман в «Статусе» рассказывает, как ползучая мобилизация переехала из Пензы в Омск и что делать, если вас схватили. Ещё в эфире: почему герои СВО не станут новой элитой, что общего у ухода Вучича и Орбана и почему законопроект Пискарева защищает понятия, которых нет в праве.

1. Вместо мобилизации по образцу 2022 года власть устраивает массовые облавы по очереди в разных регионах: после Пензы настал черёд Омска.
2. Если схватили и принуждают к контракту, спасают огласка и отказ подписывать любые бумаги.
3. Ветераны СВО не станут новой элитой: номенклатура отторгает выдвиженцев, которые лезут не по чину и чуть что пишут президенту.
4. Автократом делают не риторика, коррупция или насилие, а бессрочное пребывание у власти. Вучич, как до него Орбан, проиграл выборы и уходит.
5. Успех протеста зависит не от его массовости или мирности, а от того, может ли он создать устойчивые организации.
6. Законопроект Пискарева предлагает сажать за призывы к протесту ради защиты «политической обстановки», которой нет в законе как объекта правовой защиты.
7. Кто защищает несправедливо нажитую собственность, разрушая суды, тот сам гарантирует, что её когда-нибудь отнимут.

Вместо мобилизации по образцу сентября 2022 года — облавы, которые идут по очереди из региона в регион. Прогноз, который Екатерина Шульман давала ещё до выборов, сбывается: «Новая Пенза – это теперь Омск». В самой Пензе облавы тоже продолжаются, просто о них меньше пишут.

Омск вместо Пензы

Местные СМИ об облавах в Омской области, особенно в её малых городах, молчат. Сведения приходят из соцсетей и даже из отзывов о военкоматах на картах 2ГИС. Схема та же, что в Пензе: полиция хватает людей на улице и объявляет пьяными, в отделении бьёт, иногда надевает мешок на голову. Жительница Кемеровской области рассказывает, что её брат уехал в Омск и пропал, а в полиции ей сказали, что он подписал контракт. По городу ходят слухи, что силовикам спустили норму в полторы тысячи человек. Пишут со старых аккаунтов, так что на вброс ботов это не похоже.

Логика власти простая: облавы прекращаются в одном регионе и начинаются в другом. Так недобор закрывают без всенародной паники. Это и есть скрытая, ползучая мобилизация.

Что делать. Сразу сообщить близким и адвокату, через близких выйти на правозащитников и журналистов: здесь «огласка – это ваше спасение». Включить диктофон и вслух называть время, место, имена и должности. Говорить, что повестка лежит дома. Не отдавать паспорт и не подписывать ничего, даже якобы подтверждение своей фамилии. Помогают Движение сознательных отказчиков, «Идите лесом», «Школа призывника» и «Призыв к совести».

Герои, которые не станут элитой

Никита Горелов был мобилизован в 2022 году, потом окончил программу «Время героев» и стал мэром Сосновки в Кировской области. Затем городское собрание начало голосовать против него, военком прислал предписание вернуться на фронт, а самого Горелова отправили в отставку. Теперь он пишет обращение президенту: система пожирает тех, кто за неё воевал. Эта история показывает, почему участники СВО не станут новой элитой. Номенклатура не уживётся с «некалиброванными кадрами», которые претендуют на то, что им не положено. Но со временем люди такого склада могут раскачать обстановку так, что никакой Уголовный кодекс не поможет.

Бывает и обратный путь. Бывший мэр Владивостока Олег Гуменюк в 2023 году получил 12 лет строгого режима и 140 миллионов штрафа за взятку, ушёл по контракту на фронт и вернулся с Георгиевским крестом. От наказания его освободили и вернули восемь объектов недвижимости и машину. Тем временем достаётся и патриотам: военблогера Татьяну Монтян приговорили к полутора годам колонии, причём приговор вынес суд в Донецке. Основателя издательства «Черная сотня» объявили в розыск, к Роману Алехину пришли с обыском.

Автократ — тот, кто не уходит

Вслед за Орбаном власть по итогам выборов уступает Вучич. По предварительным данным, в Сербии «Студенческий список» набрал 52,5%, партия власти — 39,3%, явка рекордная. Ни авторитарная риторика, ни коррупция, ни насилие сами по себе не делают политика автократом: им делает бессрочное пребывание у власти. Высокая явка говорит о том, что люди верят в выборы. В России явку рисуют. Сербское общественное телевидение, как до него венгерское, извинилось перед зрителями за то, что скрывало информацию.

«Студенческий список» — не партия и не бывшая элита, а горизонтальная структура непрофессиональных политиков, выросшая из двухлетних протестов. Вывод неудобный: успех протеста не определяют ни насилие, ни массовость. Решает, сумеет ли движение построить устойчивую организацию — партию, профсоюз, движение. Автократии чуют это нутром и, будучи «стихийными институционалистами», громят организации с особым остервенением.

Без послания, но с посадками

Послания Федеральному собранию нет второй год подряд, хотя статья 84 Конституции по-прежнему обязывает президента выступать ежегодно. Вокруг Мишустина продолжают ходить кругами: после ухода руководителя аппарата правительства Григоренко обвинение предъявили его давнему соратнику из ФНС Александру Блитману. Прямой связи с атаками на дата-центры нет, дело готовилось заранее. Но на таком фоне власти хочется найти виноватых.

Закон о пустоте

Одна из первых инициатив новой Думы снова подписана знакомыми фамилиями: Пискарев, Луговой, Выборный и другие. За призывы к массовым беспорядкам, то есть по сути к протесту, предлагают до четырёх лет, а если призыв в интернете или в СМИ — до шести. За насилие против представителя власти — полмиллиона рублей или зарплату за 36 месяцев. Пояснение Пискарева держится на слове «угроз» и ставит в один ряд «беглые преступники, релоканты и иноагенты». Похвальба отзывом Верховного суда звучит как «Высокий рейтинг у нашего товара на платформе Авито». Главное, что ни политическая обстановка, ни отдельная государственная безопасность в законе не значатся как объект правовой защиты.

Собственность и суды

Защищая приватизацию 90-х уничтожением независимых судов, СМИ и выборов, собственники сами обеспечили, что через десятилетия у них всё отберут, и никто их не пожалеет. Следующей власти нужно не охранять старый передел, а реформировать суды. Дальше пусть все судятся со всеми, возможно, поначалу — в лондонском арбитраже.