Руслан Сулейманов: сменить режим в Иране не вышло, а новая война может стать козырем Нетаньяху

Востоковед Руслан Сулейманов в эфире «Прямо сейчас» рассказал, почему повторить весеннюю войну против Ирана не выйдет. Кто на самом деле правит Тегераном, зачем талибы ходят за латте в Кабуле, почему арабские партии решат судьбу Нетаньяху и как хуситы с российскими спутниковыми данными пробивают саудовскую ПВО.

1. Сорокадневная весенняя война показала, что ударами с воздуха режим в Тегеране не сменить, а новые удары, если начнутся, будут скорее демонстрацией силы перед выборами.
2. Последнее слово в Иране теперь за силовиками КСИР: они могут ослабить контроль за частной жизнью, но ещё сильнее урезать политические права.
3. Протесты 2022 года отменили хиджаб на деле, но смертных приговоров по-прежнему становится больше.
4. В Кабуле талибы сами ходят в модные кофейни, а девочки учатся только до шестого класса.
5. Судьбу израильского правительства решат арабские партии, а у Нетаньяху среди вариантов перевыборы и новая война.
6. Саудовская Аравия не может одолеть хуситов: дешёвые дроны пробивают ПВО, где один перехватчик стоит миллионы долларов, а точные удары, судя по всему, обеспечивают иранские советники и российские спутники.

Сорокадневная весенняя война не сменила режим в Тегеране, и повторить её в том же формате уже не выйдет. Если удары по Ирану возобновятся, это будет скорее демонстрация силы. Она нужна Трампу перед промежуточными выборами и Нетаньяху после выборов в Израиле, которые не дали ему большинства. Востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов разобрал в эфире «Прямо сейчас» Иран, Афганистан, Израиль и войну в Йемене. В каждой из этих стран оттенков больше, чем видно из новостей.

Войну нельзя признать неудачной

Сделка США с Ираном сейчас практически невозможна: позиции сторон непримиримы, недоверие колоссальное. Признать, что план не сработал, ни Трамп, ни Нетаньяху не могут. Отсюда регулярные обещания вроде «мы добьем проклятый режим аятолл». Но это скорее бравада: с апреля ситуация в тупике.

В самом Иране последнее слово за военными. Трамп, судя по утечкам, отправил письмо не президенту Пезешкиану и не верховному лидеру Моджтабе Хаменеи, а секретарю Совбеза Мохсену Резаи, то есть представителю силовиков. Эти люди прошли восьмилетнюю войну с Ираком и готовы воевать долго. Деньги на это пока есть: нефть идёт в Китай и Малайзию, логистику перестроили через Центральную Азию и Каспий. Когда не стало Али Хаменеи и всего военного руководства, страна не посыпалась: у чиновников и командиров на местах есть автономия, им не нужно ждать команды сверху. Платит за всё население: инфляция около 90%, безработица, люди работают на нескольких работах, бывают случаи продажи органов.

Кофейни, хиджаб и казни

Иран не сводится к своему режиму. Молодёжь слушает западную и российскую музыку, сидит в кофейнях, открывает фотостудии. Представление, будто там «все закрыто, все запрещено», — «абсолютно не так». После протестов 2022 года хиджаб фактически ушёл в прошлое, полиция нравов почти исчезла с улиц. Казней и политических преследований это не отменяет: смертных приговоров становится больше.

Есть и неочевидный прогноз. КСИР куда менее религиозен, чем клерикалы поколения Хаменеи, — это скорее националисты. Поэтому силовики могут ослабить контроль за частной жизнью, зато ещё сильнее урезать политические права. До войны в Иране были конкурентные выборы с соревнованием идей, хотя и в рамках Исламской Республики. А перестройки Али Хаменеи боялся «как огня»: для его поколения СССР — пример того, как реформы обрушивают всю систему.

Афганистан: латте под автоматом

В Кабуле работают модные кофейни, оставшиеся от прежней власти, и талибы ходят туда сами, за латте и капучино. Многие рядовые талибы — дети хлебопашцев и пастухов, и первый въезд в Кабул стал для них культурным шоком. Образованные горожане режим не принимают, но их немного: большинство живёт в консервативной деревне.

Женщин нет ни в руководстве, ни на госслужбе, ни в государственных СМИ. На частном радио они работают: ведут новости и программы о быте, то есть «все, кроме политики». Девочки учатся только до шестого класса. Формально это не запрет, а подготовка исламских условий. Единства в «Талибане» по этому вопросу нет: замминистра иностранных дел Станикзай раскритиковал ограничение, лишился должности и бежал из страны. Кодекс 2024 года объявляет женский голос «источником скверны», но в городах написанное расходится с жизнью: женщины открывают лица и ездят на такси без сопровождения.

Израиль: арабы решают

Коалиции Нетаньяху достались 53–54 мандата из необходимых 61, оппозиции — 47–48. Решающими становятся арабские партии: у них 17–19 кресел против 10 на прошлых выборах. Союз с ними для Нетаньяху почти невообразим: его партнёры Бен-Гвир и Смотрич не признают палестинцев отдельной нацией. Главная тема арабских партий — остановить поселенческую политику на Западном берегу, которая при Нетаньяху «просто расцвела буйным цветом». Признавать поражение он не собирается. Возможны перевыборы, а среди обсуждаемых вариантов есть и новая война, которая погрузит страну в режим осаждённой крепости. Но общество устало от войны, так что такой ход может выйти ему боком.

Йемен: дуршлаг за миллионы долларов

«Богатство не обязательно означает наличие боеспособной армии». Саудовская Аравия воюет с хуситами больше десяти лет, хотя операцию «Буря решимости» обещали закончить за считанные недели. Горы, пещеры и жара в 50–60 градусов превращают наземную операцию в болото, а удары с воздуха ничего не решают. Хуситы пробивают саудовскую ПВО дешёвыми дронами и ракетами собственного производства, собранными по иранским лекалам, а один перехватчик THAAD стоит миллионы долларов. Точность ударов, судя по всему, обеспечивают иранские советники и российские спутниковые снимки. Сулейманову говорили, что в Сане уже есть представители ГРУ. Мекканский пакт не втянул Турцию и Пакистан в эту войну: Ближний Восток меняется, и каждый теперь сам за себя.