Скачайте приложение, чтобы слушать «Эхо»

Купить мерч «Эха»:

Николай Петров: репрессии стали для Путина анестезией при замене элиты

Дайджест эфира «Прямо сейчас» с Николаем Петровым, 20 ноября 2026

«Прямо сейчас»20 ноября 2026

Политолог Николай Петров десять месяцев отслеживает 13 «вице-Путиных». В эфире «Эха» он рассказал, почему преемника не будет, как Мишустин теряет власть, оставаясь премьером, зачем элите дозируют репрессии и что будет с силовиками, если Путин не успеет перестроить систему до 2030 года.

  1. Преемника у Путина нет и не будет: вместо него появляются «вице-цари», каждый со своим участком.
  2. Соратники Путина стареют, а молодых, которых он знал бы десятилетиями, у него нет, поэтому наверх идут родственники, дети друзей и телохранители.
  3. Мишустин формально остался премьером, но без контроля над аппаратом правительства стал слабым главой кабинета.
  4. Репрессии против элиты работают как анестезия: дозу подбирают так, чтобы уходящие не сопротивлялись, но система выжила.
  5. Система сознательно выбирает контроль, а не эффективность, и проверяет лояльность компроматом и устройством детей на должности.
  6. Если Путин не успеет сменить боссов силовых корпораций, те выдвинут своих лидеров, и решения об эскалации будут принимать силовики.
  7. Персональные западные санкции заперли элиту внутри страны и помогли Путину достроить закрытую неономенклатуру.

Путин не готовит преемника и не собирается уходить. Он перестраивает систему так, чтобы держать главные рычаги, а рутину раздать другим. Николай Петров, старший научный сотрудник центра NEST, с коллегами уже десять месяцев следит за «13 наместников Путина». По их наблюдениям, режим сейчас меняется не столько через новые назначения, сколько через тихое перераспределение полномочий между старыми и новыми людьми.

Вице-Путины вместо преемника

Пример Назарбаева показал постсоветским правителям: уйти и оставить вместо себя доверенного человека — плохая идея. Поэтому преемника у Путина нет, есть помощники, каждый в своей сфере. Беда в том, что система построена на личном доверии, а соратники Путина стареют, умирают или перестают справляться с работой. Молодых людей, которых он знал бы двадцать лет, у него нет. Поэтому наверх идут люди из «большой семьи»: родственники, дети старых друзей и бывшие телохранители. После выборов 2024 года на них пришлось 40% высоких назначений.

Мишустин слабеет, Краснов растёт

Первый вывод мониторинга: ресурсы перетекают от старшего поколения к младшему. Нагляднее всего это видно на Михаиле Мишустине. Его сила была в контроле над аппаратом правительства: через аппарат он уравновешивал министров, которых ему назначал Путин. С уходом Григоренко Мишустин этого контроля лишился. На 60-летие Путин его даже не поздравил, а в бюрократии такие сигналы считывают сразу. То же ждёт Думу и Володина. Дело не в нелояльности: те, кто годами руководит ведомством, превращают его в свою корпорацию, а Путину это не нужно.

Противоположный пример — Игорь Краснов. Генпрокурором он не смог убрать даже двух своих первых замов, а теперь как председатель Верховного суда сажает судей и подчиняет себе всю судебную систему. На выборах результат был виден сразу: «Это всё делается моментально и по звонку из Кремля».

Репрессии как наркоз

Элиту меняют быстро, и те, кого убирают, этому не рады. С 2024 года репрессии работают как анестезия. Если доза слишком велика, пациент умрёт на операционном столе. Если мала, он будет мешать хирургу пересаживать органы. Обкатали эту модель на Минобороны: там сменили всю верхушку, а министром назначили человека со стороны. Белоусов не представляет интересы военных и не может на них опереться — «И в этом он идеальный для Путина глава корпорации». Управление от этого хуже, но система предпочитает контроль, потому что эффективность для неё — это и есть «абсолютный контроль Путина».

Крючки, дети и ротация

Одной лояльности Путину мало. Шувалов получил финансы нацпроектов — и тут же арестовали двух его заместителей. Это «крючочек», который даёт Кремлю ещё больше контроля в обмен на новые ресурсы. После мятежа Пригожина в одних руках не держат больше одного крупного ресурса. Руководителей ротируют, сильные ведомства отдают чужакам, а контракт Бортникова продлевают каждый год всего на год. Отставленных соратников успокаивают, устраивая их детей на хорошие посты, — в последнее время даже с Шойгу. Петров сводит это к двум словам: «Компромат и дети».

Силовики: игла Кощея

Силовой блок Путин не отдаст никому. Партий, выборов и разделения властей нет, систему держат конкурирующие структуры, которые следят друг за другом. Всё замкнуто лично на Путине: силовые корпорации институционально сильны, но во главе их стоят слабые фигуры. Если Путин не успеет сам поменять стареющих начальников, корпорации выдвинут своих сильных лидеров. Тогда вопрос об эскалации с Западом будут решать по логике силовиков, а не гражданских управленцев.

Кто кого переживёт

Всё решает время. Если система лишится Путина сейчас, исполнять обязанности главы государства будет Мишустин, у которого ресурсов пока больше, чем у новичков, и события пойдут не по путинскому сценарию. Институтов, которые были даже в 1953 году, больше нет, так что начнётся борьба всех против всех. Если это случится через два-три года, работать будет уже «режим автопилота» из молчаливых исполнителей. Если же перестройка провалится, Путин переживёт собственную систему, и наверх станут пробиваться отобранные конкуренцией: «самые подлые, самые хитрые, самые ловкие, но какие-то самые». Если перестройка удастся, Путин купит себе ещё 10–15 лет.

Забор, который построил Запад

По мнению Петрова, в 2022 году элита перестала быть самостоятельной силой. Достроить закрытую неономенклатуру помог Запад: персональные санкции отгородили элиту забором и отдали её под полный контроль Кремля. Это не ошибка. Западные лидеры решали свою задачу: быстро и дёшево показать решительность, как Борис Джонсон, когда вытолкнул Абрамовича. Но коренным интересам Запада это противоречило, потому что Путин стал сильнее. Оппортунизм Путина тоже недооценивают. Лавров предлагает заменить разговор о европейской безопасности «евразийской» повесткой и тем самым оттеснить Евросоюз, а визит в Китай — шаг в эту же сторону.