«Прямо сейчас» с Михаилом Климарёвым
Давайте вот по поводу «что бы ему ни говорили» я скажу в очередной раз: перестаньте использовать продукты VК. Я не знаю, каким образом уже это все донести до читателей, до зрителей, до слушателей. 95% всех посадок за слова в интернете связаны с этой компанией так или иначе. 95, блин, процентов! Каждый день кого-то сажают, штрафуют, наказывают за слова в VК…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
Л. ВЛАДОВ: Всем здравствуйте! В эфире «Прямо сейчас». Меня зовут Лев, вы на «Эхо», и у нас сегодня в гостях Михаил Климарев, Общество защиты интернета и сооснователь VPN Generator. Михаил, здравствуй!
М. КЛИМАРЕВ: Привет!
Л. ВЛАДОВ: Михаил, читаю новости, и как будто каждый мессенджер, которым я пользовался с начала 2022 года, в России заблокирован или выпилен из Apple Store или Google Play. Как сегодня россияне общаются?
М. КЛИМАРЕВ: Общаются посредством VPN в основном. Ну, насколько мне известно.
Л. ВЛАДОВ: Даже внутри России?
М. КЛИМАРЕВ: Насколько мне известно, да, в основном да. Я не знаю, опять же, разные люди есть, у них разные способы использования интернета. Я знаю людей, которые общаются до сих пор в Одноклассниках. Но Одноклассников выпилили с Apple Store, при этом само-то приложение еще осталось — если оно у вас раньше было установлено, оно еще работоспособно. Я, правда, не рекомендую его оставлять долго, потому что оно устареет, найдут эксплойты какие-то, уязвимости в этом приложении, взломают, и, в общем-то, ничего хорошего из этого не будет. Поэтому лучше так не делать. Но вот я знаю людей, которые в Одноклассниках общаются, и им все хорошо, у них все замечательно. С другой стороны, есть люди, которые все еще продолжают использовать и WhatsApp, и их много, и Telegram. Конечно, это меньше, чем было до блокировок, но, тем не менее, они остались. В основном, вот с кем я лично общаюсь из России — все через Telegram.
Л. ВЛАДОВ: То есть сегодня люди используют VPN, чтобы общаться внутри России, чтобы общаться вне России. Значит, все продукты VК, кажется, сейчас отключены, удалены из Apple Store…
М. КЛИМАРЕВ: Удалены из Apple Store. Тут надо понять вот что. Apple Store – это примерно 20% вообще всех пользователей, не больше.
Л. ВЛАДОВ: Но это немалая доля.
М. КЛИМАРЕВ: Это немалая доля, она большая. Ну то есть если там, условно, 100 миллионов пользователей было у VК вообще в целом — ну, включая Одноклассники, сам VК… Кто у них есть? Mail.ru, еще вот эти все сервисы, которые там. Вот на круг уникальных миллионов 100, наверное, все-таки было у них. То есть почти каждый россиянин использовал эти продукты. Но вот из них 20 миллионов перестали получать доступ на телефоне. Но это не значит, что они перестали работать на компьютере — на компьютере они работают прекрасно. Android — опять же, недоработка, моя личная недоработка: никак не могу Google убедить в том, чтобы они выпилили эти продукты. Но процесс идет.
То есть пока вот люди пользуются, продолжают пользоваться и, я думаю, будут продолжать пользоваться, потому что мой опыт работы с такими большими экономико-техническими, наверное — так, наверное, надо назвать, — системами, большими системами говорит, что они очень инертны. Если человек привык использовать VК, то он его будет использовать, что бы ему ни говорили.
Давайте вот по поводу «что бы ему ни говорили» я скажу в очередной раз: перестаньте использовать продукты VК. Я не знаю, каким образом уже это все донести до читателей, до зрителей, до слушателей. 95% всех посадок за слова в интернете связаны с этой компанией так или иначе. 95, блин, процентов! Каждый день кого-то сажают, штрафуют, наказывают за слова в VК. И люди, у которых я не знаю что это должно быть — отсутствие, не знаю, инстинкта самосохранения, еще какие-то глупости, которые там в голове, — они продолжают их использовать. Нельзя пользоваться продуктами VК. Это опасно для вашего здоровья буквально. Перестаньте ими пользоваться.
Л. ВЛАДОВ: Но, кстати, кажется, что рынок ответил на это VК. Кажется, что акции компании «ВКонтакте» упали в 10 раз по сравнению с 2020 годом. Теперь они стоят 200 рублей.
М. КЛИМАРЕВ: Ну, акции, «Доширак»… И «Газпром» тоже упал. Акции, тем более VК, никакого отношения к реальному миру не имеют. Это абсолютно виртуальные бумаги, потому что VК владеет лично Путин. Через внучка своего — не знаю, кто там у него, — племянничка. Андрей Захаров находил эту всю информацию: там буквально племянник Путина владеет какими-то пакетами VК. Буквально. Ну и там его дружочки Ковальчуки и, опять же, дружочек, сыночка-корзиночка Кириенко, руководителя… — замруководителя, по-моему, он Администрации президента? — то есть он является генеральным директором. Они между собой там, конечно, все эти акции пилят.
Иметь сейчас на руках и покупать вообще акции VК, по-моему, глупость еще большая, чем пользоваться этими продуктами. То, что он упал — ну, это закономерно. Ну, потому что на бирже все равно что-то торгуется. Какие-то банки там, не знаю, институциональные инвесторы, профессиональные инвесторы — конечно, они ими владеют, этими бумагами, они просто обязаны это делать. Вот они их там покупают, продают. Что-то там упало… Для обычного пользователя — давайте еще раз повторю, — уж извините меня, но использовать продукты VК – это глупость. А уж покупать акции VК – это глупость в квадрате. Не делайте так, пожалуйста. Вот, в очередной раз предупредил. Наверное, надо двигаться дальше, потому что тема абсолютно неинтересная.
Л. ВЛАДОВ: А если МАХ тоже заблокирован в Apple Store…
М. КЛИМАРЕВ: Удален из Apple Store.
Л. ВЛАДОВ: Да, удален. Каким образом сегодня его люди скачивают, если им нужно использовать «Государственные услуги»?
М. КЛИМАРЕВ: Ну, очевидно, то, о чем мы там очень долго говорили — что если вам надо… Вот ни петь, ни рисовать, ни кушать не могу, надо поставить себе этот МАХ – а это, по сути дела, мент, который у вас в кармане находится, персональный мент, находящийся у вас в кармане, — то купите для этого телефон. Там даже название уже этого придумали специальное — максофон. Вот купите специальный телефон дешевый, поставьте на него все советские (простите, российские) сервисы – МАХ там, не знаю, VК, если вам не знаю зачем его надо. Ну вот надо, наверное, поставить Яндекс.Такси, потому что пользоваться надо. Надо поставить Сбербанк какой-то.… Вот специальный телефон себе заведите и там пользуйтесь им. Вообще, опять же, а смысл какой сейчас? Сейчас есть официальная отговорка. Если с вас начинают требовать аккаунт в МАХе, вы говорите: «У меня айфон, извините, не могу».
Л. ВЛАДОВ: Интересный ваш совет, вы не первый раз его говорите: заведите второй телефон. Что это? Это рабочий совет для миллионов людей или это некая гигиена для параноиков?
М. КЛИМАРЕВ: Я думаю, что это сейчас будет все-таки рабочий совет. Параноидальные вот эти все — конечно, они имеют место быть, направления. Но мы же видим — опять же, я повторюсь еще раз: 95% посадок за слова в интернете связаны с компанией VК. Вы ставите себе на телефон продукт VК — по сути, любой продукт VК: Одноклассники, или это еще кто-то там, МАХ тем более. Это значит, вся переписка, которая там есть — она доступна ментам, ФСБшникам и кто там еще за этим всем следит.
Вообще всем кому ни попадя на самом деле известно. Потому что, опять же, тоже не секрет какой-то, что вся эта переписка — ее можно купить на черном рынке. То есть можно взять и заказать всю переписку, которая была в продуктах VК, взять и купить. Это недорого причем стоит, буквально сотни, может быть, тысяч рублей. Вот берете человека, покупаете у него всю переписку — что он лайкал и так далее. Потому что менты это все сдают.
Так вот… Какой вопрос-то был? Я потерялся. Да, по поводу гигиены какой-то. Вот вам она нужна, вот этот какой-то продукт. Я не знаю, зачем, вот такой вы странный человек. Тем более МАХ какой-то и так далее. Поставили это на другой телефон и пользуетесь. Нужно — достали его. Не надо его носить с собой куда-то, по делу только взяли — не знаю, поехали куда-то, вышли из дома, вызвали такси.
Зачем это еще нужно? Помимо того, что вся переписка становится известна ментам, как правило, если у вас один телефон, вы начинаете пользоваться VPN. Ну, раз вы смотрите уже этот наш эфир, скорее всего, вы подключены по VPN из России, потому что YouTube заблокирован на территории России с 2024 года — уже 2 года скоро будем отмечать, как он заблокирован. Соответственно, вы включаете VPN. А приложения, которые установлены от VК — МАХ, Яндекс, Озон… Господи, вот эти все большие крупные корпорации — 2Gis, еще кто-то там, я уже сейчас их не помню… Проверяли порядка 30 приложений: они выявляют VPN и сливают эти данные Роскомнадзору. После этого VPN блокируется.
Мало того, что вы себе хуже делаете… Ну вы же пользуетесь этим VPNом. Вы, наверное, еще и заплатили за него, наверное, он у вас еще платный. Если бесплатный — даже если он бесплатный, у вас не будет никакого VPNа, если вы будете продолжать так пользоваться.
Поэтому я считаю сейчас, что вот эта гигиена, что у вас отдельный телефон-максофон и отдельный телефон для всего остального — это должно быть. Это самый простой на самом деле вариант. Там есть и посложнее варианты — там, типа, на Самсунгах можно разделять пространство, сделать несколько пользователей. Заходите от одного пользователя — у вас там максофон, заходите от другого пользователя — у вас все остальное. Но, во-первых, это тоже неудобно: вам надо переключаться между этими пользователями. Во-вторых, это не так просто сделать. То есть там все-таки надо разобраться, как работает этот телефон. Причем я долгое время тоже был в Самсунге, я тоже не знал, как это делается, пока не стал… Но это не очень удобно.
Л. ВЛАДОВ: Михаил, а какие сегодня средства связи недоступны силовикам?
М. КЛИМАРЕВ: Ну, все шифрованное. VPNы — они, по крайней мере, могут только блокировать их. То, что внутри VPNа происходит — они, конечно, этого не знают. Что значит «недоступные»?
Л. ВЛАДОВ: Ну, для прочтения. То есть WhatsApp, Signal, Telegram.
М. КЛИМАРЕВ: Смотрите, опять же, 99%, 99,999 в периоде процентов — очень небольшой процент сайтов в интернете, которые не используют шифрование или используют шифрование, которое недоступно российским силовикам. Ими пользоваться достаточно безопасно. Ну, силовики будут знать, что, допустим, вы использовали Signal, например, или Telegram. Вот если вы не используете VPN, они будут знать факт использования каким-то продуктом или факт захода на какой-то сайт. Но они не знают, что вы там внутри передавали.
Л. ВЛАДОВ: Потому что они знают, что эта сим-карта принадлежит нам.
М. КЛИМАРЕВ: Нет, не так. Условно, вы обращаетесь к Сигналу — ну, просто обращение…
Л. ВЛАДОВ: На телефоне.
М. КЛИМАРЕВ: На телефоне, без VPNа. Если вы VPN не используете, вы обращаетесь к Сигналу, а ваш телефон обращается к серверу Сигнала. Его адреса известны всем.
Л. ВЛАДОВ: Понятно. А откуда они знают, что это мой телефон?
М. КЛИМАРЕВ: Ну, вы же подключились, вы же заключили договор с оператором связи.
Л. ВЛАДОВ: То есть через сим-карту?
М. КЛИМАРЕВ: Через сим-карту, конечно. Ну или вы подключились дома у себя. То есть человек, на которого заключен договор…
Л. ВЛАДОВ: Мы говорим про Wi-Fi-сеть, про договор услуг, на квартиру интернет.
М. КЛИМАРЕВ: Совершенно верно. То есть в любом случае весь этот трафик… Помните, был такой «пакет Яровой»?
Л. ВЛАДОВ: Да.
М. КЛИМАРЕВ: Вот он там худо-бедно работает. Там еще есть СОРМ 3, отдельная система. Он не может записывать весь трафик, какой там существует в интернете, но он может записывать так называемый NetFlow. То есть это — как бы на русский-то перевести? — это все адреса, куда вы обращались, они записываются и хранятся. Это не такой большой объем информации, но сам факт обращения к какому-то серверу…
Л. ВЛАДОВ: В течение трех лет.
М. КЛИМАРЕВ: И сохраняется — я не знаю, опять же, это по-разному, — в законах, по-моему, написано, что в течение 6 месяцев. Я сейчас могу ошибаться, но мне кажется, они хранят это дольше, потому что там не такой огромный объем информации, он поменьше в десятки раз, и, соответственно, в принципе, как-то его сохранить можно. Я думаю, они хранят больше.
Л. ВЛАДОВ: Ну и плюс в России собирать папочку любят.
М. КЛИМАРЕВ: Безусловно, да.
Л. ВЛАДОВ: Вот как раз в эту тему: буквально 6 дней назад Путин подписал указ о единой базе мобильных телефонов.
М. КЛИМАРЕВ: Не мобильных телефонов, а идентификаторов мобильных телефонов. Он называется IMEI — Identification mobile equipment… Забыл, да.
Л. ВЛАДОВ: Туда относятся планшеты…
М. КЛИМАРЕВ: Нет, туда относятся вообще любые устройства, которые могут подключиться к мобильной сети. Давайте попробую объяснить, как это работает. Интернет, — заход, вообще выход в интернет, — он как бы на несколько слоев разложен. Есть физический уровень, есть сетевой уровень, есть уже уровень приложений — очень грубо, там сложнее все на самом деле. Там модель OSI есть, есть модель TCP/IP, четыре уровня…
Л. ВЛАДОВ: Но нам это интересно как раз-таки на уровне пользователя.
М. КЛИМАРЕВ: Нам интересно на уровне пользователя. Давайте я попробую разделить для удобства, чтобы было три уровня. Первый уровень – это уровень железа буквально, то есть оборудование. То есть у каждого устройства есть какой-то свой идентификатор. У мобильного устройства он называется IMEI. У устройств, которые подключаются к кабельному интернету, это называется MAC-адрес. Обычно эти адреса, эти идентификаторы — они прописываются на заводе-изготовителе. В ряде случаев их нельзя изменить, в ряде случаев можно изменить. Ну то есть специальное программное обеспечение — заходите, меняете. Не на каждом оборудовании — например, на айфоне нельзя изменить IMEI. Но на некоторых телефонах, которые работают под Андроидом, это можно сделать. Точно то же самое относится и к MAC-адресам. На некоторых устройствах можно изменить эти MAC-адреса, на некоторых устройствах нельзя их изменить.
Следующий уровень – это сетевой. Это на уровне IP-адресов, куда вы обращаетесь, и на уровне, например, доменных имен. Это такой сетевой уровень. Хотя тоже это очень условно все, там гораздо сложнее, конечно же, все устроено. И верхний уровень – это прикладной уровень или уровень программного обеспечения. Например, вы можете подключиться к тому же Сигналу, например, или не знаю к чему, к тому же Фейсбуку. Можете подключиться приложением — там один способ соединения с этим самым Фейсбуком, — а другой способ, если вы зашли туда браузером, например. То есть вот этот уровень такой прикладной, на уровне программного обеспечения. Соответственно, то, что сейчас происходит с этими IMEI-адресами — до этого блокировки были, осуществлялись на уровне третьем и втором. Сейчас они заходят на первый уровень, на уровень оборудования. То есть они начинают вести такой учет.
Л. ВЛАДОВ: Можно ли сравнить вот эти IMEI- и МАС-адреса как VIN-код у автомобиля, который вбит прямо под капотом на кузове?
М. КЛИМАРЕВ: Очень похоже. И тоже есть такие же операции по перебиву.
Л. ВЛАДОВ: По перебиву, окей.
М. КЛИМАРЕВ: Но там осложняется или упрощается это тем, что гораздо меньше автомобилей, чем сетевых устройств.
Л. ВЛАДОВ: Ну, понятно…
М. КЛИМАРЕВ: То есть там разница в несколько порядков.
Л. ВЛАДОВ: Что это значит для россиян, вот это создание единой базы? Как я понимаю, теперь IMEI будут связаны с фамилиями владельцев?
М. КЛИМАРЕВ: Честно говоря, я не очень пока понял. Я пытался разобраться, куда это все пойдет. Опыт, вот такой международный опыт… Ну, Россия не является каким-то таким первопроходцем в этом направлении. Примерно сейчас ситуация, например, в Турции: там тоже сохраняются эти IMEI-адреса. Если вы приезжаете туристом, то у вас никто этого контроля не ведет, но если вы там живете, по-моему, дольше 3 месяцев, через 90 дней у вас тоже начнут требовать этот самый IMEI, его как-то зарегистрировать, чтобы у вас был именно турецкий телефонный номер. Примерно то же самое сейчас сделано в странах Центральной Азии, в Казахстане. Там давно эта веселая история про то, что они пытаются наладить контроль этих самых IMEI.
Но на самом деле это ни к чему не приводит. В Турции это привело к тому, что стали просто дороже телефоны. Едете в Турцию — не покупайте там айфоны или какие-то другие телефоны, просто потому что они дороже там процентов на 30, а то и больше. Именно за счет того, что этот контроль какой-то ведется, их там надо как-то учитывать и так далее. В Казахстане это примерно никак не отразилось. То есть там есть закон, что вы должны отправить какую-то связку, отправить ИИН — у них это называется ИИН, аналог ИНН российского, — должны как-то их связать. В итоге ничего не получается.
Российские власти объясняют это все тем, что они таким образом будут контролировать, во-первых, серые поставки, во-вторых, они будут таким образом вычислять мошенников. Уж я не знаю, как они…
Л. ВЛАДОВ: Вроде все звучит как на благо россиян.
М. КЛИМАРЕВ: Вроде звучит так. В реальности мошенники, конечно же, найдут обход этому всему. Ну, как я сказал, на некоторых аппаратах можно поменять этот IMEI. Мошенники будут покупать именно такие аппараты и менять просто эти IMEI. Во-вторых, скорее всего, это выльется в неудобство. Когда вы покупаете новый телефон, переставляете сим-карту из одного старого телефона в новый телефон, вот тут у вас возникнут проблемы, вы можете остаться без связи.
Как это будет реализовано, я не знаю. То есть это пока на уровне вот таких законодательных актов, а там еще должно быть издано достаточно много подзаконных актов: всякие приказы от имени, я не знаю, Министерства информационных технологий и связи, приказы РКМ, приказы еще кого-нибудь, поручения правительства, еще что-то такое. Короче, должно быть еще много-много подзаконки, которая уже точно объяснит, как это все будет работать.
Но уже видно, что, во-первых, это будет неудобно. Во-вторых, мы знаем, что все эти базы утекают мгновенно, и эта тоже будет не исключением. Почему, если у вас утекает медицинская информация, то не утечет банально вот этот идентификатор ваших телефонов?
Можно будет, например, доставить кому-нибудь неудобство. Если вы знаете IMEI какого-нибудь человека, который вам не нравится, можно будет таким образом скомпрометировать его: купить телефон, у которого изменяется IMEI, внести в него IMEI вот этого человека, который вам не нравится, и операторы связи вдруг внезапно увидят, что есть копии этого телефона, они начинают там как-то распространяться по сети — нет ли тут какого-нибудь мошенства? И будут отключать такие аппараты, скорее всего. Но, опять же, я не знаю пока, как это будет устроено на уровне подзаконных актов.
Л. ВЛАДОВ: Я читаю закон — эта база данных будет содержать сведения о разрешенных и запрещенных к использованию мобильных сетях на территории Российской Федерации. То есть каким-то образом им нужно будет понимать, какие мобильные устройства больше недопустимы к использованию в любой зарегистрированной мобильной сети в России, да?
М. КЛИМАРЕВ: Ну, видимо, да.
Л. ВЛАДОВ: Получается, этот телефон становится кирпичом, или планшет?
М. КЛИМАРЕВ: Нет, он кирпичом не становится. Через условный Wi-Fi вы можете его использовать, но он не сможет подключаться к операторам мобильной связи.
Л. ВЛАДОВ: То есть, получается, если такой телефон украден, пользователь может об этом заявить, и теперь этот телефон не может быть использован как телефон, только как Wi-Fi-устройство?
М. КЛИМАРЕВ: Наверное, да. Другое дело, обратите внимание, что кража мобильных телефонов как-то прекратилась сама по себе. Ну то есть сейчас не стало такого. Помните, было такое: отжали телефон, мобилу…
Л. ВЛАДОВ: Да, конечно. Потом в ларьке в переходе видишь его на витрине.
М. КЛИМАРЕВ: Да-да. Сейчас же такого нет. Вопрос, почему?
Л. ВЛАДОВ: Кажется, что ларьки все еще остались.
М. КЛИМАРЕВ: Ларьки остались. Объясняю, почему. Потому что стала возможность блокировки такого телефона на уровне самого аппарата. Ну, те же айфоны, например — вы просто его помечаете «устройство украдено».
Л. ВЛАДОВ: Через Apple ID.
М. КЛИМАРЕВ: И потом, когда пользователь не может его обновить, технически не может его использовать, эти телефоны… На самом деле все украденные телефоны — они уезжают, как правило, опять же, в Китай, за бесценок, за цены какие-то несопоставимые с ценой самого аппарата, просто на запчасти. То есть его разбирают буквально на экран…
Л. ВЛАДОВ: Самое дорогое.
М. КЛИМАРЕВ: Самое дорогое, да, что постоянно у кого-то ломается, бьется и так далее. Там, не знаю, еще что-то такое — процессоры какие-то, может быть, выпаивают. Но это все уже сложности, поэтому они стоят копейки. И их, как ни странно, перестали воровать. Что тут еще к этому воровству добавит еще контроль IMEI, я не знаю уже. Ну, потому что бессмысленно совершенно.
Л. ВЛАДОВ: Вот, кстати, к Apple ID, к вопросу. Вот в июне появились сообщения отдельные о проблемах с авторизацией через Apple ID у некоторых пользователей из России.
М. КЛИМАРЕВ: Я не знаю. То есть, опять же… Давайте вот еще, тоже важная история, которую, наверное, надо тоже постоянно рассказывать. Есть отдельные случаи, а есть проблема массовая. Отдельные случаи проблемой не являются. По отдельным случаям надо разбираться отдельно, почему это все произошло. Потому что условия могут быть разные. Опять же, кто-то там, я не знаю, купил себе телефон, который уже был в употреблении, не отвязали вот этот Apple ID, как полагается это сделать… Вообще, Apple-телефоны надо покупать с осторожностью, потому что это тоже возможно, это тоже мошенничество, которое там процветает. Пользователь, у которого был привязан Apple ID к нему при покупке этого телефона, потом просто заходит в Apple с этим ID и говорит, что телефон украден, и он перестает просто работать.
Вот может быть связано с этим. Может быть, это как раз какие-то refurbished телефоны пришли, и они перестали работать. Может быть, с пользователем что-то там случилось. Что угодно может случиться, я не знаю. Пока массовых именно таких сообщений — массовых в том смысле, что действительно половина всех телефонов перестала работать мобильных Apple в России, — такого мы пока не наблюдаем.
Л. ВЛАДОВ: Дорогие друзья, напоминаю, что у нас сегодня в гостях Михаил Климарев, Общество защиты интернета и сооснователь VPN Generator. Вы можете задать Михаилу вопрос, который я постараюсь озвучить, если напишете комментарий в нашем YouTube-эфире на канале «Эхо». И мы продолжаем. Михаил, вообще, в целом, как вы считаете, можно ли оценить, насколько вот эти все блокировки интернета внутри России помогают путинскому режиму сохранять власть?
М. КЛИМАРЕВ: Сложный вопрос. Он не столько технический, сколько, наверное, какой-то политический, скорее всего. Но вообще, зачем? Мы же видим, что все, практически все авторитарные режимы вот этот инструментарий по поводу блокировки интернета используют. Начиная от крайних случаев — например, как в Северной Корее, где вообще нет никакого интернета. Там есть внутренний такой свой интернет, который только в Северной Корее работает. Он называется «Кванмён», и он больше нигде не доступен. В нем, внутри этого интернета, 100 сайтов.
Есть еще менее закрытая, но, тем не менее, тоже очень закрытая Мьянма, бывшая Бирма. Там немножко другая ситуация. Там тоже авторитарный режим, там буквально военная хунта, и у них ровно те же самые задачи: заблокировать интернет, чтобы люди не могли получать правду, чтобы не могли подключаться. Там был популярный Фейсбук, и главные сейчас блокировки вот эти все идут вокруг этого Фейсбука — блокировки и попытки обойти эти блокировки. Там, например, VPN находится вне закона. Там можно получить срок. Если там мент подойдет, отберет у вас телефон, разблокирует его и увидит, что там есть VPN, вы можете получить срок. Вот страна такая есть.
Мы видим Иран, где тоже блокировки идут. Мы видим Россию. И вообще на самом деле хоть какие-то страны худо-бедно авторитарные — они все равно этими блокировками занимаются. Мы видим это в Турции, мы видим это в странах Центральной Азии — где угодно.
Почему это происходит? Наверное, тут надо обратиться к книге Сергея Гуриева. У него есть такая книга — по-моему, «Автократия обмана», как-то так она называется. Я забыл, как эта книга называется, простите, с названиями и фамилиями у меня очень плохая память. Но просто посмотрите, очень рекомендую эту книгу прочитать. Так вот, он утверждает, там с соавтором они утверждают, что вообще авторитарная страна в принципе может существовать только за счет того, что они обманывают собственных граждан. А если есть канал какой-то, который доносит до людей правду, то есть раскрывает этот обман, то авторитарное правительство считает его для себя опасными. Ну и самый опасный, получается, для этого интернет.
Поэтому все блокировки происходят — они именно из этой логики. Все блокировки, и не только блокировки — это сейчас еще и отключения мобильного интернета, и вообще интернета, как в Иране это произошло, сколько-то времени было. Это все касается именно этого. Авторитарные власти считают интернет опасным для себя и пытаются как-то от него защититься. Соответственно, если вопрос стоит именно так: помогают ли эти блокировки существованию самого режима Путина? — ну да, помогают. Ну раз он это делает, значит, помогают.
Л. ВЛАДОВ: А насколько они увеличивают протестные настроения в обществе, мы можем оценить?
М. КЛИМАРЕВ: Я думаю, что сейчас уже никаких протестных настроений в обществе быть не может. Но это мое мнение. Может быть, я неправ, не знаю, в комментариях я уверен, что меня опровергнут. Но, опять же, я смотрю на то, что вижу. Никаких протестов в России мы не видим. Те протесты, которые возникают — они тут же очень жестко подавляются.
Помните, когда заблокировали Telegram в этом году, там была попытка какая-то создать какие-то то ли митинги, то ли организоваться у людей были какие-то попытки. Их же очень жестко разогнали. Там же дети буквально были. Организаторку этого всего — там девушка была, не помню, опять же, фамилию, — ее очень жестко и, видимо, долго прессовали в ФСБ. Какие-то молодые люди были — их буквально избили за то, что просто даже попытка была какой-то протест, какое-то сопротивление организовать.
Поэтому я не уверен, что вообще это возможно. Какие-то протесты в России — скорее всего, они невозможны. Опять, это к Шульман надо идти, она все расскажет, какие там протесты возможны, какие невозможны. Но мы их не видим. Я думаю, что сейчас основное такое острие сопротивления находится в вот этом Digital Resistance, которое объявил Павел Дуров еще в 2018 году.
Кстати, давайте я расскажу эту историю — мне кажется, она объяснит многое и она будет показательной. У меня есть знакомый — был знакомый, есть знакомый: не знаю, живой он, не живой… Могу даже его фамилию сказать: его зовут Максим Гарфинкель. Он из Екатеринбурга, мы с ним когда-то там сотрудничали, работали вместе, буквально сидели за соседними столами в учреждении. И мы с ним как-то встретились, как раз в момент протестов, которые шли по поводу блокировки Телеграма в 2018 году. На улице встретились. Илья Максимович его звали, Гарфинкель — вспомнил, правильно, его зовут.
Он идет, я ему навстречу. Подходим, и он меня спрашивает: «Михаил, а скажи, это ваше цифровое сопротивление — что оно вообще обозначает, и когда все-таки начнут уже вешать на столбах или там, не знаю, покрышки жечь?». Я говорю: «Да смысл-то цифрового сопротивления не в том, чтобы жечь покрышки. Не надо так это буквально воспринимать. Смысл цифрового сопротивления — что вам запрещают что-то использовать, а вы продолжаете это использовать. Вот что называется цифровое сопротивление».
Так вот сейчас острие вот этого цифрового сопротивления — оно находится именно здесь. Блокируют Instagram — люди все равно туда ходят. Блокируют Тelegram — люди все равно его читают. Блокируют YouTube… Вот вы сейчас, наши зрители, вы являетесь буквально самыми главными проводниками этого самого цифрового сопротивления, потому что вы смотрите это, особенно если вы из России. Потому что вы смотрите этот эфир, и вы смотрите его вопреки тому, что власти вам говорят. Вот это и есть цифровое сопротивление. Именно в этом направлении сейчас и двигается вот эта вся мысль: запрещают информацию, а вы ее все равно слушаете.
Точно так же — ну, аналогия, наверное, не точно так же, потому что другое время, другие технологии, другое отношение ко всему было, — это слушать западные вот эти «голоса» когда-то было модно в Советском Союзе. Я тут начал писать статью по поводу того, как эти вещи происходили. Скоро опубликую — тоже заглядывайте в telegram-канал «Зе Телеком», там обычно я все эти ссылки публикую.
Так вот то, как это происходило, то, как между собой общались власти — вот это и было тоже такое цифровое сопротивление, но как бы своего времени. Ну, не цифровое, аналоговое еще было. И люди точно так же в Советском Союзе к этому относились. То есть слушали BBC, слушали музыку какую-то… Понятное дело, что больше там развлекательная все-таки информация была. Ну, я был маленький совсем еще, когда это все было, но я помню, что я пытался поймать, потому что мне было интересно послушать музыку — не то, что там говорят, но и это тоже. Но музыку было больше всего интересно.
Примерно то же самое происходит и сейчас. Более того, сейчас это все усложняется — не усложняется, не то слово подобрал, а усугубляется, наверное, — тем, что те люди, у которых есть доступ к свободному интернету, они экономически более успешны. Не шучу. По-моему, я уже рассказывал эту всю историю. Ну, например, если у вас есть доступ к Ютубу, а вы, ну, не знаю кто — электрик, например, это ближе всего мне профессия, — у вас есть экономическое превосходство перед теми, у кого к Ютубу доступа нет. Потому что там сейчас много всяких разных устройств, приборов, всякие колпачки там, стрипперы, еще много всяких устройств, пользоваться которыми вы не можете научиться…
Л. ВЛАДОВ: Ютуб — это огромная Википедия для любых мастеров, понятно.
М. КЛИМАРЕВ: Да, совершенно верно. Если у вас есть доступ к Ютубу, то вы более эффективны. Вы посмотрели этот ролик, научились пользоваться какими-то инструментами, посмотрели новые технологии, как что используется и так далее — вы на круг стали эффективнее, чем ваши конкуренты, у которых этого доступа нет.
А если сюда еще присовокупить искусственный интеллект, которого в России нет и не будет — тоже, наверное, отдельная история, почему это так происходит, — то вы на круг просто получаетесь эффективнее своих конкурентов, у которых этого искусственного интеллекта нет. Вы не можете быстро анализировать информацию, вы не можете программировать. По сути, сейчас все программирование уже сводится к тому, что вы просто даете команду искусственному интеллекту, а он уже пишет код, дальше вы просто контролируете этот код. Опять же, утверждают, что к концу года 2026-го, а может быть, в 2027 году — я склонен этому доверять, специалисты говорят, что вообще уже программирование превратится именно в контроль за искусственным интеллектом. Если у вас нет к нему доступа, то вы будете эффективны на уровне там, не знаю, 2000-х годов, хотя весь мир уже перешел в 2030-е.
Л. ВЛАДОВ: Понятно. Получается, сегодня технологическое конкурентное преимущество или отставание определяется тем, включен у вас VPN или нет. Как вы сказали, например, в Северной Корее VPN — это уголовное дело. А как сегодня описано законом российским использование VPN в России?
М. КЛИМАРЕВ: VPN сейчас в России использовать не запрещено. Там тоже все бегают кругами вокруг этого: вот страшно-страшно… Есть закон, который… Его не было, кстати, ни одного. Буквально сегодня я искал какую-то информацию на эту тему: в прошлом году издали законы, летом прошлого года, и они, по-моему, 1 сентября 2025 года вступили в силу. Первый был о поиске экстремизма, какой-то заведомо поиск экстремизма в интернете. Там был всего один случай, он какой-то совершенно глупый. Там видно, что там парню просто менты сами вбили в телефон что-то там (не знаю, что он там, РДК искал — короче, что-то террористическое) и оштрафовали его на 3 тысячи рублей.
А второй закон — это отягощающее обстоятельство при использовании VPNов. Ну то есть если вас посадили за что-то, точнее, приняли за что-то, и нашли еще у вас VPN, то вам как бы будет отягчающее обстоятельство. Извините, я не юрист, вот как это звучит. Но не было случаев пока, чтобы этот закон принимали. Запрещена агитация по поводу VPNов. Ну, вот этот грех я беру на себя, пусть меня оштрафуют в очередной раз — я агитировал и буду агитировать за VPNы.
Л. ВЛАДОВ: Больше нельзя рекламировать сервис VPN.
М. КЛИМАРЕВ: Нельзя рекламировать сервис в России, потому что там сразу прилетают штрафы. У меня, по-моему, этих штрафов накопилось что-то около 600 тысяч, вот лично у меня.
Л. ВЛАДОВ: Серьезно?
М. КЛИМАРЕВ: Естественно, я их платить не буду. Ну, я уже террорист, уголовник и вот это все, мне уже как бы двигаться некуда. С точки зрения России я человек пропавший, поэтому да гори оно огнем.
Л. ВЛАДОВ: Можно ли платить за VPN?
М. КЛИМАРЕВ: Можно платить за VPN. Нет никаких законов, которые это запрещают. Пока, по крайней мере, нет. Как только появится, мы, конечно, об этом расскажем. Пока нет никаких законов, которые запрещали бы покупать и использовать VPN.
Л. ВЛАДОВ: Вы разрабатываете VPN Generator.
М. КЛИМАРЕВ: Совершенно верно.
Л. ВЛАДОВ: Он чем-то отличается от множества VPN-сервисов, о которых мы слышим?
М. КЛИМАРЕВ: VPN Generator — это бесплатный сервис. Он работает. У нас там сотни… Я не могу сказать, сколько точно число, но там сотни тысяч пользователей — реальных пользователей, которые используют его каждый день. Сотни тысяч. Он бесплатный, но он такой не простой бесплатный. Он предназначен для того, чтобы люди распространяли его, рассказывали, как он работает. То есть там вы можете стать так называемым бригадиром — ну, мы это называем так, — вы можете стать бригадиром, получить в свое пользование целый сервер, на котором до 250, по-моему, человек можно разместить.
Л. ВЛАДОВ: Человек или устройств?
М. КЛИМАРЕВ: Ключей, выписанных ключей. Ключ вы можете использовать в разных устройствах. Вы можете использовать один ключ в нескольких устройствах. Мы не рекомендуем так делать, но технически мы не можем это запретить.
Л. ВЛАДОВ: Понятно.
М. КЛИМАРЕВ: И люди начинают просто раздавать эти ключи, ставить семьям своим, друзьям, знакомым и так далее. Есть бригадиры, которые держат даже несколько бригад, в которых сотни пользователей. Есть люди, которые создали это для себя, для своей семьи. Минимальное число в бригаде — 10 человек: вам в течение какого-то срока надо 10 человек обеспечить этим самым VPNом. Именно это является платой за то, что вы используете бесплатный VPN. То есть задача этого проекта — популяризировать сам этот проект.
Л. ВЛАДОВ: Звучит немножко как схема финансовой пирамиды.
М. КЛИМАРЕВ: Да-да-да, то есть вдохновлялись именно этой системой, multilevel marketing, совершенно верно, для того, чтобы люди начинали распространять. Ну, как видим, в какой-то момент нам это удалось. В общем, у нас там, по-моему, около 5 млн человек прошли через этот сервер. Но, опять же, поскольку мы не собираем никаких данных, мы не ведем никаких логов и так далее, такое оценочное число — 5 миллионов человек.
Л. ВЛАДОВ: Вы создаете сервера и отдаете их бригадирам. Бригадиры находят до 250 сертификатов.
М. КЛИМАРЕВ: Людей.
Л. ВЛАДОВ: Да, людей. Кто за это платит?
М. КЛИМАРЕВ: Вопрос интересный. Частично мы оплачиваем это все тем, что у нас рядышком есть сервис платный, там есть платные бригады — VIP-бригады мы их называем. То есть вот это ограничение на то, что минимум 10 человек там должно быть, в этой VIP-бригаде снято. Частично нам оплачивают доноры. Причем доноры есть как институциональные, так и частные доноры, то есть люди, которые просто оплачивают работу этого всего. Это дорого, это не так просто, но вот мы живем.
Мы запустили первую бригаду, мы начали выдавать 31 декабря 2022 года, и до сих пор живем. Сервер растет, развивается, какие-то новые фишки добавляются. Мы обходим блокировки, то есть вот эти протоколы, которые блокируют сейчас VPNы — стараемся, по крайней мере, обходить. Это тоже очень сложно и стоит тоже дорого, но, тем не менее, нам удается удерживать.
Л. ВЛАДОВ: Можно ли заблокировать VPN Generator в России, и вообще как производится блокировка VPN-сервисов?
М. КЛИМАРЕВ: Ой, это как бы история, опять же — там лекция на несколько пар. Ну потому что надо начинать «от печки»: как это все работает, IP-адреса и так далее. Давайте очень коротко, буквально в телеграфном стиле попробую. На самом деле объяснять, как это работает, простым людям, тем, кто не связан с технологиями, мне кажется, задача еще сложнее, чем эти сервисы делать. Но попробую.
Как можно заблокировать VPN вообще в России, как это вообще происходит? Первый способ — это когда они задетектировали, Роскомнадзор нашел IP-адрес, к которому подключается сам VPN. Многие VPN-сервисы таким образом и заблокированы. Крупные, большие VPN-сервисы — они были заблокированы еще в 2022 году: ну там, Nord VPN, там, не знаю, SurfShark — такие вот крупные сервисы, которые в мире во всем звучат.
Л. ВЛАДОВ: А у них был только один IP-адрес?
М. КЛИМАРЕВ: Ну, не один IP-адрес, но их счетное число, их можно найти. И они не старались куда-то убежать, перевести этот IP-адрес, сдать что-то такое, новое сделать. У них вот есть статичная инфраструктура — вот ее Роскомнадзор нашел и заблокировал.
Второй способ — его в России начали применять в 2023 году. Это блокировка по протоколу. Были хорошие, полезные протоколы типа WireGuard, Open VPN и так далее — удобные очень протоколы, но они не скрываются в общем интернете. Вот это те устройства, которые Роскомнадзор купил, на которые он тратит, на минуточку, 100 миллионов долларов в год только на покупку оборудования. Вот с помощью этого оборудования им удалось заблокировать эти протоколы полностью. То есть эти протоколы теперь в России не работают в общем случае, а работают только в частных случаях, когда это разрешено прямо — так называемые «белые списки». Они тоже существуют.
Сейчас Роскомнадзор стал еще более изощренным. Появились новые протоколы, которые это обходят. То есть они скрываются, они как бы мимикрируют под другие протоколы. То есть для вот этого оборудования это выглядит, что просто пользователь очень часто пользуется каким-то одним сайтом, что-то там передает. Но таких сайтов много: это игры, я не знаю, видео, еще что-то такое. Но в общем смысле они выглядят именно так, что там пользователь просто очень много общается с каким-то конкретным сайтом.
Так вот, сейчас Роскомнадзор начал как раз вычислять эти все подключения статистическим методом. Ну то есть чем чаще… Условно, смотрим: помните, вот он накапливался, этот NetFlow… Если пользователь 80% времени обращается только к одному какому-то сайту, ну, наверное, это сайт VPN. И они его таким образом блокируют. Ну, там еще разные способы.
Л. ВЛАДОВ: А в случае с «VPN Генератором» та же самая картина?
М. КЛИМАРЕВ: В случае с «VPN Генератором» картина, конечно, такая же, он же ничем не отличается от других VPNов. Только разница заключается в том, что у нас небольшое число… Вот сервер — помните, я говорил, что там сервер очень небольшое число, и статистически его очень сложно поймать. Большие VPN-сервисы, на которых сотни и тысячи людей подключаются к какому-то IP-адресу — их вычислить легче. Это нелегко сделать, это тяжело сделать, но это сделать легче. В нашем случае мы используем вот эти небольшие сервера, и вот этим статистическим методом их вычислить сложнее. Их вычисляют, нас блокируют постоянно. Мы боремся с этим делом, мы покупаем новые IP-адреса, убегаем от Роскомнадзора. Они блокируют какие-то IP-адреса — мы покупаем.
Л. ВЛАДОВ: В общем, сервер остается тем же самым, просто он подвязан к другому IP-адресу.
М. КЛИМАРЕВ: Ну, там еще сложнее. Мы еще покупаем довольно много — у нас там 20 с чем-то поставщиков. Вообще, в принципе, мы просто сервера от одного поставщика перебрасываем другому поставщику. Большая проблема оказалась в том, что сейчас этих поставщиков становится меньше — их тоже Роскомнадзор ловит, блокирует… Целиком прямо хостинги он блокирует. Ну вот идет постоянно война. Нас тоже постоянно блокируют, у нас постоянно там дата-центры ломаются — вот недавно ломались дата-центры, буквально вот на днях. Есть и атаки, пытаются организовать атаки на нашу инфраструктуру. Другое дело, что поскольку у нас их много и они очень маленькие, такой вот рой получается их, их просто поймать сложнее. Некоторые ловят, некоторые не удается.
Л. ВЛАДОВ: Вы говорите, что вас поддерживают, в том числе деньгами, большие институции. То есть у вас есть некоторые доноры, донаты. Все-таки VPN Generator — это коммерческая организация или, можно сказать, благотворительная, или НКО?
М. КЛИМАРЕВ: Это НКО. Это в чистом виде НКО, некоммерческая организация. Тоже никакой не секрет: эта организация — она зарегистрирована в Германии, которая поддерживает. Вот есть организация, вот есть проекты, которые она поддерживает. Собственно, VPN Generator — это немецким НКО поддерживаемый проект.
Я не могу рассказывать, по понятным причинам, кто конкретно, потому что доноры — они тоже к этому относятся с некоторой долей безопасности, они пытаются себя как-то защитить от преследований, опять же, со стороны России в том числе. Поэтому я не могу разглашать ни доноров, ни, естественно, суммы денег, которые мы на этом получаем. Я не сказал бы, что это большие какие-то деньги, но вот удается.
Л. ВЛАДОВ: То есть эти люди, организации — они инвестируют деньги ради свободного интернета в России?
М. КЛИМАРЕВ: Совершенно верно. Ну, одна такая организация, кого могу назвать — это Open Tech Foundation. Это американская организация, которую, кстати, в прошлом году вначале лишили финансирования — мы тоже очень сильно просели из-за этого. В этом году они наладили это финансирование. Вот они нас поддерживают. Впрочем, как поддерживают еще десятки, сотни таких же проектов. Ну, сотни, не знаю, не скажу, но десятки точно.
Но это один из, он не самый большой — OTF, наш донор, с гордостью говорю. Они помогали нам в том числе и интеллектуально, они делали нам аудит нашей инфраструктуры — технический аудит, имеется в виду. То есть мы организация, которая этот аудит прошла. Правда, с тех пор уже, конечно, прошло много времени, и многое уже, что могло поменяться, поменялось, но, тем не менее, у нас есть процессы, которые нам позволят этот аудит пройти еще раз, если будет необходимо. То, что мы там не накапливаем каких-то данных пользователей, OTF за это поручается, гарантирует это. Ну и есть еще ряд организаций, которые нас поддерживают. Опять же, я просто не имею права, в соответствии с договоренностями с нашими, этих доноров разглашать.
Л. ВЛАДОВ: Я понял. В общем, это их борьба, это их вклад — такой несиловой вклад в антивоенное сопротивление.
М. КЛИМАРЕВ: Это сложная на самом деле вещь. Естественно, они выступают за свободу слова. Естественно, они выступают за свободу доступа к информации. Это базовые права, которые прописаны во Всемирной декларации прав человека. И, естественно, они эти ценности поддерживают. Это их право, и они это право реализуют.
Л. ВЛАДОВ: Можем ли мы говорить, что благодаря «VPN Генератору» сегодня большое количество российских домовладений имеют бесплатный доступ к VPNу?
М. КЛИМАРЕВ: Сотни тысяч, да. Могу точно сказать: да, это правда. При этом вот я буквально тоже сегодня пересчитывал — у меня есть модель, по которой я считаю, сколько пользователей VPNов есть в России. Мы это не можем никаким образом посчитать, достоверно как-то сказать, назвать какую-то цифру. Вот модельная моя — она базируется на интерполяции, то есть как бы от точки к точке, продвижения таких вот точек из открытых источников, и она базируется на количестве запросов в поисковые системы по поводу VPN. Слово «VPN» — например, по Яндекс Вордстат, пик пришелся на март-месяц, когда блокировали Telegram. Там было 10 миллионов запросов уникальных, 10 миллионов запросов в месяц. То есть представляете себе, 10 млн человек пошли искать, что такое VPN. Это только один запрос. Там есть более сложные запросы: VPN-протокол и так далее. Я вот только один какой-то запрос взял.
Google вообще не показывает каких-то цифр, он показывает только динамику относительную какую-то. Но вот на основании этих запросов оценка на первое полугодие: на 1 июля 2026 года 77 миллионов человек в России знают, что такое VPN. Как минимум знают, как максимум используют этот VPN. Ну, по крайней мере, они знают и умеют его использовать. Это порядка, получается… Я забыл цифру, пусть будет 65% — я навру, но в телеграм-канале написано, сегодняшний пост. 65% всех пользователей интернета, проникновение VPNа 65%. Это на сегодняшний день рекорд. Самый большой был в Иране, долгое время считался — там было 35%. В России больше уже.
Л. ВЛАДОВ: Серьезная цифра. У нас есть вопрос от информационной службы. У нас есть 6 минут прямого эфира, и успеем пару вопросов задать. На этой неделе произошла довольно странная история. Журналист ВГТРК Эдуард Петров заявил, что в даркнете якобы появилось предложение о продаже переписок пользователей альтернативного клиента Telegram «Телеги». В самом приложении это назвали вбросом и заявили, что такой слив технически невозможен. Спустя несколько часов журналист удалил публикацию и извинился, признав, что источник не предоставил никаких доказательств. Михаил, что вы думаете об этой истории? Насколько вообще реалистичен подобный сценарий?
М. КЛИМАРЕВ: Ну, во-первых, какую-то переписку доставать из «Телеги» бессмысленно. С 1 июля, как они заявили, они прекратили свою работу. Ну то есть какую-то актуальную информацию вы собрать с нее не можете. Дальше: по-моему, они заявляли, у них было 5 миллионов пользователей на круг. И это довольно странные люди. Ну то есть это настолько люди, которые не интересуются своей собственной безопасностью, что могут себе позволить использовать продукт, который разрабатывался компанией, аффилированной с VК. Помните, я говорил про 95% посадок? Вот это одна из их там дочек, не знаю, не дочек, каких-то вот таких ответвлений — какой-то такой сайд-проект, который этот проект и делал.
И целью у него прямо было… То есть было расследование на эту тему о том, что действительно «Телега» могла читать… Могла читать, подчеркиваю. Я не знаю, читали они эти сообщения, не читали они эти сообщения, но они технически могли читать любые сообщения, которые вы отправляли в Telegram. То есть, если вы поставили себе «Телегу» вот эту самую, у вас появляется доступ в обход этих всех блокировок. С одной стороны, как бы прекрасно. С другой стороны, эта переписка становится вам доступной.
Более того, в этой «Телеге» существовала встроенная система цензуры. Ну, например, не знаю, telegram-канал Навального там, конечно, был недоступен, просто банально недоступен. Там много еще, не знаю, «Дождя», «Эха» и так далее. Все эти telegram-каналы в этой «Телеге» доступны не были.
Л. ВЛАДОВ: Это такой был внутренний Роскомнадзор.
М. КЛИМАРЕВ: Это такой внутренний Роскомнадзор, да. То есть раз они могут определить, к каким каналам подключается пользователь технически, соответственно, они могут прочитать и сообщения. Ну, потому что тогда они расшифровывают этот трафик, который проходит между клиентом и, собственно, самим Телеграмом. Да, могли, но Б — бессмысленно. И самое главное, вас не смущает вообще сам подход: «журналист ВГТРК сообщил эксклюзив»? Когда вы слышите такое, ну, вы должны засмеяться на этом слове. «Журналист ВГТРК сообщил эксклюзив» — это смешно.
Л. ВЛАДОВ: Ну, в общем, «Телега» больше недоступна.
М. КЛИМАРЕВ: «Телега» не работает. Не работает она, потому что ее клиента удалили с App Store со всех и с Google.
Л. ВЛАДОВ: Но она осталась установленной.
М. КЛИМАРЕВ: Она осталась установленной. В принципе, наверное, она как-то может быть даже работоспособна. Но вот они же не могут отключить — наверное, могут. Там же сервера еще использовались какие-то — VКшные причем сервера, мы тоже знаем.
Л. ВЛАДОВ: То есть это была некая прослойка между реальным Tелеграмом, и мы давали свои ключи, свои пароли, условно говоря, третьим лицам, которые создавали для нас интерфейс «Телеги».
М. КЛИМАРЕВ: Именно так. Ну, не знаю, я не давал.
Л. ВЛАДОВ: Но те люди, которые…
М. КЛИМАРЕВ: Те люди, которые поставили себе — да, они так и поступили. Поэтому это очень странные люди, мягко говоря, которые себе поставили этот клиент, о котором много раз заявлялось, что он шпионский, что он именно для этого и существует, и так далее. Ну, видимо, люди, которым как бы нечего скрывать — они, наверное, с карточкой ходят с пин-кодом этим, показывают обратной стороной этот CVC-код, тоже, наверное, всем рассказывают. Такие вот бессребреники.
Л. ВЛАДОВ: Михаил, коротко. Значит, июль 2026 года. Блокируют все, что можно. Пара советов россиянам на это лето, кроме второго телефона.
М. КЛИМАРЕВ: Ну, должны быть VPNы. VPNов у вас должно быть не один, даже не два, наверное, уже, потому что один заблокируют, второй останется — хотя бы написать в техподдержку. Поставьте себе VPN Generator в качестве хотя бы второго. Настоятельно рекомендую завести и разобраться, как это работает.
И по поводу советов: в прошлый раз меня спрашивали по поводу книг, которые почитать — ну, не технически подготовленным людям которые можно почитать. Я нашел такие две книги. Я их выложу. В telegram-канале «ЗеТелеком» (подписывайтесь) я выложу PDFнички. Они открытые, их можно распространять и так далее. Одна книга — Йован Курбалия, по-моему, зовут. Это сербская фамилия, ничего страшного. И книжка называется «Управление интернетом». Рекомендую, поищите ее — Йован Курбалия, «Управление интернетом». Очень понятно написана. Книга написана для дипломатов, чтобы дипломаты понимали, как работает интернет. Он специально прямо вот человек, который именно этим занимался. Он дядька известный, я с ним очень хорошо знаком — прямо рекомендую эту книжку, хорошая.
Вторая книжка — Андрей Робачевский, и она называется «Интернет изнутри». Тоже написанная простым языком, сложные технические вещи объясняются очень простым языком. Я вот пытаюсь такую же штуку сделать, но у меня пока не получается, как у Андрея. Тоже с Андреем хорошо знаком, и он мне тоже разрешил эту книгу распространять.
Л. ВЛАДОВ: Ну и вот я сейчас уточнил, как называется книга Сергея Гуриева — она называется «Диктаторы обмана».
М. КЛИМАРЕВ: «Диктаторы обмана», да. Эту книгу тоже рекомендую. Но ее надо купить, наверное, потому что Сергей живет с этих денег — все-таки книги пишет. Хотя, наверное, он зарабатывает и в том вузе, в котором он сейчас руководит. Я не помню, в каком он вузе сейчас, где-то в Британии.
Л. ВЛАДОВ: Михаил, спасибо тебе большое за выделенное время и за это интервью.
М. КЛИМАРЕВ: Не за что, зови еще.
Л. ВЛАДОВ: Дорогие друзья, а эфиры в приложении и на радио продолжаются. Сразу после нас новости от службы информации «Эха», а затем в программе «Вдох-выдох» Дмитрий Еловский поговорит с Михаилом Ходорковским о бензиновом кризисе и Крыме, о том, как война пришла в дома россиян, о Трампе, Зеленском. Оставайтесь с нами. Мы с вами увидимся уже завтра в прямом эфире «Прямо сейчас». Пока!