«Прямо сейчас» с Иваном Филипповым
Я всегда выступаю за то, чтобы использовать правильное определение слова «поддержка» — то определение, которое используют Z-каналы. Они говорят: «Если в уличном опросе ты сказал, что за войну – это не поддержка. Если на кухне или в офисе у кулера ты говоришь: «даешь Киев!» – это не поддержка. Поддержка – это когда ты даешь деньги, собираешь деньги, волонтеришь. Поддержка всегда равно действие». Как только мы используем их собственное определение, то, по их собственным словам, количество поддерживающих войну падает до 7%…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
Купить книгу «Тень» Ивана Филиппова на сайте «Эхо Книги»
Л. ВЛАДОВ: Всем здравствуйте, дорогие друзья! В эфире «Прямо сейчас». Меня зовут Лев Владов, и у нас сегодня в гостях Иван Филиппов, писатель и автор телеграм-канала «На Zzzzzападном фронте без перемен». Иван, привет! Спасибо, что пришел.
И. ФИЛИППОВ: Добрый день! Спасибо, что позвали.
Л. ВЛАДОВ: Иван, ты каждый день читаешь больше 200 провоенных каналов или что-то типа того.
И. ФИЛИППОВ: Да, типа того.
Л. ВЛАДОВ: И если исключить привычные жалобы, которые повторяются с 2022 года, что-то в них поменялось значительное в этом году?
И. ФИЛИППОВ: Ты знаешь, этот год очень интересный, потому что, с одной стороны, все жалобы, которые были… Ну вот смотри: с 2022 года зэтники жалуются на то, что в армии нет защищенной цифровой связи, не хватает транспорта (или просто нет транспорта), не хватает беспилотников, разведывательных и ударных, не хватает огромного количества всего — средства индивидуальной защиты, стройматериалы для блиндажей… Там длинный-длинный список. Вот с 2022 года они все время говорят: этого не хватает, эта проблема не решена, это не сделано ничего. Это не меняется.
Но тут важно пояснить, что они жалуются не просто так, и они жалуются не для того, чтобы… Это не акт саботажа. Наоборот, в 2022 году вот это такое новорожденное Z-сообщество взяло на себя самостоятельно функцию независимой прессы. Они так себя видят. Независимая пресса что делает? Она честно рассказывает о проблемах в надежде привлечь к проблемам внимание, вызвать изменения общественного мнения и проблемы решить. Ну вот, собственно, мы видим результат: результата нету.
Но в этом году кое-что изменилось. Они — как сказать? — ноют и жалуются все время не только на эти проблемы, они много на что жалуются. Но неожиданно (или, наоборот, ожидаемо) с весны этого года эти жалобы стали носить политический характер. Z-сообщество очень политизировалось за этот год.
И можно даже четко назвать момент, когда это произошло. Это конец февраля этого года, когда сначала в виде гипотезы, а потом уже в виде абсолютной уверенности зэтники поняли, что государство решило бороться с Телеграмом в частности и со свободным интернетом в целом. Что все эти «белые списки», отключение мобильного интернета, блокировка Телеграма, война с сервисами VPN — что это не баг, а фича, и что Владимир Владимирович решил это все на корню искоренить.
Это было для Z-сообщества страшным ударом. Это очень их возмутило, это очень их радикализовало. И это удивительным образом стало, знаешь, вот этой, так сказать, соломинкой, которая переломила хребет верблюду. Потому что вместе с вопросами и претензиями про борьбу с интернетом они вспомнили и все остальные свои обиды. А кроме того, появились дипстрайки, начали гореть НПЗ, начали гореть позже склады Wildberries, появился дефицит бензина, поползли еще сильнее вверх цены, наметился серьезный кризис в экономике — они за этим всем тоже очень внимательно следят.
Поэтому да, конечно, в этом году с точки зрения того, о чем пишут зэтники, произошел такой существенный перелом. И это чрезвычайно интересный перелом.
Л. ВЛАДОВ: В описании твоего канала написано, что «только самое лучшее, качественное нытье». Но не означает ли это какой-то сознательный отбор только негативных публикаций и нытья? Там же что-то есть еще?
И. ФИЛИППОВ: Нет, смотри, все, что есть еще — это мои публичные выступления, это интервью, это комментарии, это колонки..
Л. ВЛАДОВ: Нет, я имею в виду, в Z-каналах не только нытье.
И. ФИЛИППОВ: Вот, я это и имею в виду: что все, что я там узнаю — это как бы часть, которая за пределами моего канала. А у канала все-таки есть функция еще — ну, я не знаю, это, наверное, неправильно сказать, развлекательная, а функция такая декомпрессии для людей, которые живут в России. В основном 80% читателей моего канала живут в России, и им важно видеть, как плохо их идеологическим противникам, скажем так.
Поэтому, если мы говорим про канал — на самом деле, ты не первый человек, который про это спрашивает, — канал с этой точки зрения не совсем источник информации. Источник информации – это я. Потому что я знаю больше, чем только нытье, я вижу уже все остальное, что они пишут.
Л. ВЛАДОВ: Ты как раз фильтр.
И. ФИЛИППОВ: Да. Собственно, когда они пишут про победы, когда они пишут про успехи, я это тоже все знаю. И когда я рассказываю в интервью, или вот сейчас в книжке, то это, к сожалению, не только про нытье. Это такая более объективная картинка происходящего, просто их глазами.
Л. ВЛАДОВ: Слушай, получается некоторая ловушка, что, если смотреть через линзу твоего канала на то, что происходит в Z-каналах, то их аудитория представляется гораздо более антипутинской и разочарованной, чем на самом деле.
И. ФИЛИППОВ: Нет, вот тут я, наверное, не соглашусь. Все-таки, если просто смотреть на мой канал, то получится, что они только жалуются. Это не так. Вот это действительно было бы некоторым когнитивным искажением. А то, что они очень недовольны действующей властью — это правда. Но там есть миллион нюансов.
Начнем с самого главного. Вот ты сказал: против Путина. Это не так. Z-каналы себя никогда не назовут антипутинским, они никогда не критикуют практически. О’кей, сейчас маленькие каналы — очень интересные каналы для анализа и чтения, но, тем не менее, небольшие, — уже позволяют себе напрямую критиковать Владимира Владимировича. Но все-таки таких очень немного. Большие точно пока себе не позволяют.
Они придумали себе очень хитрую — я не знаю, как сказать, — схему, взгляд на жизнь. Они отделяют все, что произошло и происходит в России, некую власть от Путина. Вот Путин отдельно… Но это даже не просто «царь хороший, а бояре плохие». Это — ну как сказать? — такой шизофренический путинизм. То есть существует Путин, тот, который ответственен за все вот это, и существует какой-то другой, солярный Путин, который на самом деле спаситель России, не дал нам вернуться в 90-е и сейчас, значит, в одиночку противостоит коварному Западу.
И вот оставив в стороне Путина солярного, все остальное они критикуют отчаянно. Они критикуют так, что у меня в этом году самый популярный комментарий от читателей в канале — это «Иван, мы подписывались на вас, чтобы читать зэтников, а вы постите каких-то либералов». Потому что отличить порой — я не преувеличиваю, — отличить текст, который написал какой-нибудь отчаянный зэтник, воюющий или воевавший в Украине, или потерявший ногу или руку в Украине, от текста, который написал Леонид Волков, порой довольно сложно.
Л. ВЛАДОВ: А по вашему фильтру, получается, и взгляду, если раньше Z-каналы создавались такие пропатриотические, провоенные, призывающие Россию к действию, то сейчас вот эта общая тональность поменялась?
И. ФИЛИППОВ: Нет, эта часть не поменялась, эта часть все на месте. Они все еще поддерживают войну, они все еще выступают против мирных переговоров в массе своей. Хотя — это тоже вещь, про которую мы можем поговорить, — появились люди и среди Z-авторов, которые неожиданно говорят про то, что есть запрос на мир. Мы можем отдельно просто про это поговорить.
Так что с этой точки зрения — нет, ничего не изменилось. Изменилось другое. Они говорят: война воюется неэффективно, страна управляется неэффективно, с этим нужно что-то делать. Они страшно недовольны, вот я уже говорил, борьбой с интернетом, тем, что ничего не сделано и не делается, с их точки зрения, для борьбы с ударами вглубь России, по стратегически важным объектам. Их возмущает топливный кризис. Их возмущает то, что власть бесконечно врет. Вот один из популярнейших — как сказать, даже это не запрос, — это запрос на честный разговор. «Почему вы, власть, разговариваете с нами как с идиотами или как с малыми детьми? Почему вы рассказываете нам про обломки, когда мы в своих же каналах публикуем видео того, как прилетают крылатые ракеты или беспилотники? Какие обломки? Зачем вы нам бесконечно врете?».
У них очень-очень длинный список претензий. И вот если, знаешь, попытаться обобщить, то это выглядит следующим образом. Оставив, опять-таки, в стороне и за скобками любого разговора лично Владимира Путина, всю полноту ответственности за бедственную (а порой даже они называют это «предреволюционную») ситуацию, сложившуюся в России к августу 2026 года, они возлагают на «Единую Россию». На «Единую Россию» и на региональные власти.
Л. ВЛАДОВ: Можно ли сказать, что это такая текстовая манипуляция? То есть вот такое взывание «посмотри, как все плохо» — это такая попытка найти союзников среди власти.
И. ФИЛИППОВ: Ну, они действительно пытаются найти. Четвертый-пятый год они пытаются найти союзников внутри власти, просто не получается пока.
Л. ВЛАДОВ: Слушай, а кто все эти люди? Вот те, которые яростно продолжают… Их же никто, наверное, не покупал даже для того, чтобы они вели это. Это какие-то «диванные войска», которые наконец могут повоевать?
И. ФИЛИППОВ: Нет, это очень разные люди. Смотри, там сама по себе публика суперразношерстная. Откуда взялось… Ответ на твой вопрос требует некоторого небольшого исторического экскурса. Вот 2022 год. Российское общество суперразогрето пропагандой и абсолютно уверено в блицкриге. Причем мы говорим не про провоенное общество, а даже про людей абсолютно антивоенных, категорически осуждающих вторжение, которые думают, что ну да, действительно, сейчас огромная российская армия дойдет до Киева, и это все быстро закончится.
И вдруг это не заканчивается. Это не заканчивается раз, два… Ну, в смысле, даже не день-два, а неделя-две. Российская армия отступает из-под Киева. Люди задаются вопросом, а что вообще происходит. Им нужен какой-то источник информации. Люди наших взглядов идут читать — и они уже давно это делают, — они читают «Медузу», они читают «Холод», они читают «Нью-Йорк Таймс» и серьезные иностранные издания. А куда пойти, так сказать, русскому пассионарному патриоту, который вдруг понял, что ему из телевизора врут? Куда он идет? Он находит источники информации.
Еще много лет существует русская милитари-Телега, в которой писали про деятельность российских ЧВК в Африке, про российских военных в Сирии. Это были каналы, которые вели сами ЧВКшники, которые вели военные советники и военные переводчики, или просто даже военнослужащие, воевавшие в Сирии. Их вели волонтеры, которые помогали Донбассу с 2014 года, вели люди, которые воевали на Донбассе с 2014 года. Там, в общем, было какое-то ядро. Вдруг эти каналы увидели огромный всплеск интереса и огромный рост аудитории. И поскольку эта тенденция стала довольно очевидной, стали появляться новые, новые и новые каналы.
Люди, которые их ведут, очень разные. Сейчас я уже говорю не про 2022 год, сейчас я уже говорю про 2026-й. Это, опять-таки, те же самые бывшие и нынешние военные, кто воевал в Сирии, кто воевал в Африке, кто воевал на Донбассе с 2014 года. Сейчас там есть уже значительная группа российских военных, которые воевали в Украине, которые в силу тяжелого ранения (чаще всего это потеря конечности) оказались в тылу. Ну, в смысле, все, они демобилизованы, но они продолжают быть на связи со своими подразделениями.
Есть канал, посвященный саперному делу, который называется «Одна нога здесь, другая там», про который я не до конца понимаю. Ну то есть там мнения разделились, но говорят, что человек, который его ведет — это сапер, который, собственно, потерял две ноги. Есть каналы, которые ведут действующие военнослужащие, которые там сейчас воюют. Их не очень много, но они есть, и, в частности, об этом можно судить по тому, что они погибают. Я считал: считая Grey Zone, который погиб в Африке, 5 больших и малых каналов погибли (ну, их авторы) на войне.
Главное, что там есть волонтеры. Самое интересное, что есть на этой войне — это военные волонтеры. И самые интересные каналы, которые есть среди зэтников — это каналы именно военных волонтеров, потому что по сравнению со всеми, по сравнению с российской независимой прессой, по сравнению с иностранной прессой, и уж тем более по сравнению с пропагандой, у них есть колоссальное конкурентное преимущество: у них есть постоянный доступ к действующей армии. Они ездят на фронт, они порой воюют. Они имеют возможность это все видеть собственными глазами и быть на связи с подразделениями, которые все время воюют. И их информация, соответственно, приобретает куда большую ценность.
Л. ВЛАДОВ: А эти волонтеры — у них есть какая-то карточка, какое-то разрешение? Вообще как это происходит?
И. ФИЛИППОВ: Это стихийно совершенно получилось… Так, опять это требует некоторого исторического экскурса. 2022 год. Российская армия не готова к вторжению в Украину. Это все понимают. Ну, собственно, война идет 5-й год не просто так — потому что что-то разворовано, что-то есть по документам, нет в реальной жизни. Чего-то нет и никогда не было — там, я не знаю, беспилотников. Российское штатное расписание и устав не знают, что такое беспилотники. А армия живет по штатному расписанию и уставу. Это важный момент. До сих пор одна из огромного количества проблем российской армии растет из того, что документация, регламентирующая жизнь армии и военнослужащих, не приведена в соответствие с тем, как выглядит война сейчас.
Л. ВЛАДОВ: Ну, датирована 60-ми годами.
И. ФИЛИППОВ: Она датирована, да, 60-ми годами прошлого века.
Л. ВЛАДОВ: Афганистаном.
И. ФИЛИППОВ: И какому-нибудь, я не знаю там, подразделению военному… Я сейчас специально говорю в общем, потому что я забыл, что конкретно имелось в виду, рота или нет, это я просто только что читал. Это очень хороший пример. Артиллерийскому, о’кей, кажется, дивизиону полагается один медик. Но когда писался этот документ, артиллерийский дивизион располагался на площади 1 квадратный километр, и у тебя один медик мог от одного места до другого дойти пешком. Сейчас это разбросано на территории 25 квадратных километров, потому что у тебя все максимально рассредоточено. И этот документ просто не отражает потребностей: у тебя один человек физически этого не может закрыть. Примеров миллион.
Л. ВЛАДОВ: Я понимаю. Никто не заинтересован в том, чтобы сейчас это переделать, потому что, как ты сказал недавно в интервью, кажется, каналу «Транзит», что единственный, кто заинтересован в победе — это Путин, а все остальные заинтересованы в процессе.
И. ФИЛИППОВ: А все остальные заинтересованы в процессе, конечно. Так вот, 2022 год. Инициативные, пассионарные люди, которые называются патриотами, видят, что у российской армии нет самого необходимого. И они берут на себя задачу обеспечить армию защищенной цифровой связью, беспилотниками, транспортом. Они начинают собирать деньги с помощью телеграм-каналов. Они устраивают эти самые «срочносборы». Они покупают то, что нужно, они везут то, что нужно, на фронт. Никто им не дает никакого разрешения. Более того, это на самом деле очень непростое дело, потому что далеко не все командиры разрешают принимать гуманитарно-волонтерскую помощь, потому что у них по документам это на самом деле все есть. И если кто-то из начальства узнает о том, что им помогают волонтеры в то время, пока у них по документам все есть, то они получают за это по голове.
Этому есть огромное количество примеров. Если вы зайдете на очень большой, миллионный волонтерский канал «Два Майора», там не далее чем позавчера огромная, на 8 минут, речь одной из волонтеров, которая к этому каналу прицеплена, которая как раз об этой проблеме и рассказывает. До сих пор. То есть волонтерство — оно такими, значит, козьими трубками, но доставляет. Официальных разрешений у них нет.
Л. ВЛАДОВ: Оно мешает коррупционным практикам командиров?
И. ФИЛИППОВ: Не знаю. Нет, оно не мешает коррупционным практикам, потому что это параллельно. Командиры, бывает, воруют эту гуманитарку и перепродают ее — например, в Донецке, как тот самый полковник Пузик, имя которого прошлой или позапрошлой уже осенью прогремело на всю страну, когда он казнил как раз двух волонтеров российских. Но нет, это не совсем про коррупцию, это на самом деле про другое. Это про… Как правильно это сказать? Это про ложь и соответствие реальности на земле и реальности в документах, отчетах.
Л. ВЛАДОВ: Перейдем к тому, что происходит буквально сейчас. В эти месяцы украинские дроны атакуют и в глубине России, и атакуют трассы, которые связывают Крым с Россией. Это меняет восприятие войны в самой Z-среде? То есть у них теперь поменялось понятие «тыла» и «фронта»?
И. ФИЛИППОВ: Ну, как сказать… Z-среда все-таки люди или военные, или околовоенные. С их точки зрения, сейчас происходит вещь естественная. То есть они ждали эскалации, и вот эскалация произошла. С их точки зрения — они про это пишут совершенно спокойно и довольно много, — что тыла нет нигде. Вот сейчас в Новгороде в августе должна была пройти «Дронница». Это главный слет всех людей, которые заняты в индустрии беспилотников — те, кто управляет беспилотниками, конструирует беспилотники, программирует беспилотники, изобретает беспилотники. Это вот такое прямо суперважное индустриальное мероприятие. Его отменили. Почему? Потому что есть угроза безопасности. И вот сегодня один из Z-авторов с утра очень четко и точно заметил. Он говорит: тот факт, что неожиданно Московская, Новгородская и какая-то рядом лежащая область больше не являются для нас безопасными — это вообще признак того, что что-то очень неладно в королевстве.
Так что с их точки зрения, их восприятие войны — оно не поменялось. Они давно говорят: «Дорогая страна, идет война. То, что ты раньше ее не замечала — это твои проблемы, а не проблемы войны». Там вот что любопытно. Z-сообщество было уверено, что когда начали гореть склады Wildberries, когда начались удары по НПЗ, когда граждане России напрямую, на себе, стоя в 6-часовых очередях за бензином, который еще и стоит очень дорого, ощутили войну — что это их мобилизует, что это поможет тому, что называется war effort: что люди станут больше жертвовать, что люди станут больше подписывать контракты, что люди станут больше поддерживать войну. Произошло обратное. Они этим страшно недовольны, потому что они видят — это как бы их оценка, — что общество задает вопросы не врагу, а властям. Оно недовольно тем, что его не могут защитить. Оно недовольно, оно спрашивает с губернаторов, с Кремля. Оно задает вопросы: зачем вообще нам нужна эта война, если я из-за нее лишился бизнеса и всех своих накоплений и средств к существованию? И вот это их, конечно, очень тревожит. Поэтому их надежда была на то, что общество мобилизуется, и их надежды (пока, по крайней мере) точно не оправдались.
Л. ВЛАДОВ: Да, и, кажется, в твоем канале было два таких противоположных мнения от этих Z-авторов. Один говорил о том, что общество уже выделило из себя людей, готовых идти в штурмы, и второй говорил о том, что вот это публичное высказывание о том, что люди не готовы умирать — это вражеская пропаганда. Что как будто означает то, что…
И. ФИЛИППОВ: Это один и тот же человек был.
Л. ВЛАДОВ: А, может быть, да. Что как будто нежелание умирать – это неестественное свойство российского патриота.
И. ФИЛИППОВ: Там есть такие хардкорные авторы. Вот конкретно этот, которого ты цитируешь — это такой очень примитивный политрук. Он интересен тем, что он действительно фиксирует важную вещь: пассионарные патриоты, с точки зрения Z-сообщества, закончились где-то на рубеже 2023-2024 года. Все, что приходит в армию после этого – это наемники. Это люди, которые идут только за деньгами, исключительно за деньгами. И это не радует Z-сообщество. Их очень не радует то, как российское государство относится к набору людей в армию. Их очень не радуют растущие выплаты. Их очень не радует недобросовестная реклама.
Там где-то в середине или в начале прошлого года была огромная дискуссия, в которой принимали участие вообще, кажется, все Z-каналы — о том, почему граждане России перестали в нужных количествах идти в армию, несмотря на то, что цифры компенсаций и цифры жалования достигли каких-то совершенно астрономических для России масштабов. Ответ простой: они не хотят умирать. Все теперь более-менее понимают, что из себя представляет война, все уже выяснили, что такое «мясной штурм».
Знаешь, сейчас разговоры про мобилизацию — любой разговор про мобилизацию: будет она после выборов, не будет она после выборов, — он должен учитывать, что в 2022 году 99% людей, которые пришли или которых притащили на призывные пункты, не понимали, куда они идут и на что они подписываются. В 2026 году будет ситуация обратная. Ну хорошо, это будет не 99%, но 70% людей, которые получат повестки, если они их получат, будут понимать, что повестка – это смерть.
И зэтников это бесконечно не радует. Они говорят: «Дорогое руководство армии! Ты превратило то, что мы считаем своим святым долгом, в мясорубку, в скотобойню. Это твоя ответственность. Ты, министр обороны, ты, начальник Генерального штаба — вы должны с этим что-то сделать». Потому что когда, опять-таки, имя полковника Пузика стало синонимом армии для очень многих и многих сограждан наших, это огромная проблема для армии. К полковнику Пузику никто ни за какие миллионы не пойдет служить. Потому что ты умрешь — и что тебе с этими миллионами делать? И неважно, у тебя их 12 или 17 — ты все равно умер.
Л. ВЛАДОВ: А вообще война, которую мы видели через оптику дронов ВСУ в 2023-2024 году, как они залетали в окопы, или вот эти камеры, которые вешаются на шлем, и вот эти были мобильные штурмовые группы украинские, которые влетали в окопы, и была прямая перестрелка — это уже изменилось?
И. ФИЛИППОВ: Мне кажется, что этого уже даже в прошлом году практически не было. Сейчас война – это штурмовые двойки, тройки, единички. Фронт невероятно разреженный, война идет абсолютно преимущественно дронами. Это могут быть самые разные дроны, это могут быть ударные дроны-камикадзе, это могут быть сбросы, но все равно это дистанционная война. Стрелкового боя практически нет вообще.
Л. ВЛАДОВ: Ну то есть люди, которые понимают, как выглядит война, тем не менее, идут подписывать контракт. Они, в их представлении, чем будут заниматься?
И. ФИЛИППОВ: Отсижусь на второй линии. Их же — опять-таки, Z-сообщество этим возмущено, — очень многих заманивают обещанием того, что они не окажутся в штурмах. Ты же видел… Я думаю, наверняка и ты видел, и наши зрители видели тысячи уже вот этих рекламных баннеров и плакатов, на которых написано: «не штурм», «водитель», «охранник» — все что угодно. Вот это такая совершенно конкретно недобросовестная реклама, когда тебя обманом заманивают в армию. На что зэтники говорят, что на призывном плакате, на рекламном плакате может быть написано все что угодно. Людей отправляют туда, где их не хватает. Единственное место, где их не хватает – это штурмовые бригады.
Л. ВЛАДОВ: Дорогие друзья, напоминаю, что у нас сегодня в эфире «Прямо сейчас» в гостях Иван Филиппов, писатель и автор Телеграм-канала «На Zzzzzападном фронте без перемен». Если вам нравится то, что мы делаем, пожалуйста, нажмите кнопку «Подписаться» в YouTube, если вы смотрите нас в прямом эфире. Бензин…
И. ФИЛИППОВ: Бензин.
Л. ВЛАДОВ: Когда автор Z-пабликa стоит в очереди за бензином, его риторика меняется?
И. ФИЛИППОВ: Нет, слушай, когда мы говорим про авторов Z-пабликов, их риторика меняется не тем… Ну, как сказать? Она, конечно, меняется. Она меняется на возмущенную. Она меняется на то, что «почему мы не делаем, не предпринимаем необходимых мер для того, чтобы не горели больше НПЗ?». Но там сразу же возникает вот какая проблема. У Z-авторов и в принципе у Z-сообщества есть ответ на вопрос, как сделать так, чтобы ну ладно не горели, но хотя бы чуть меньше горели НПЗ, склады Wildberries, порты и так далее. Просто их ответ требует радикальной перестройки, ну, не государства российского, но значительно его части.
В чем проблема с ПВО? Проблема со всеми этими объектами, со всеми этими дальними ударами в изложении Z-каналов звучит следующим образом. Есть какой-нибудь НПЗ. НПЗ частный. Его хозяева говорят руководству региона: «Дорогое руководство региона! Мы платим налоги — пожалуйста, защити нас от беспилотников». Руководство региона говорит: «Люди мы гражданские, у нас никаких установок ПВО нету. Дорогие военные, давайте вы защитите». Военные говорят: «Это не военный объект, это гражданский объект, мы защищать его не обязаны».
И вот эта круговая история — она длится столько же, сколько длятся все эти налеты. Никто не хочет брать на себя ответственность. Для того, чтобы что-то фундаментально изменилось в вопросах противовоздушной обороны, нужно, чтобы появился единый контур, говорят нам зэтники. Нужно, чтобы появился главный руководитель. Нужно, чтобы кто-то на уровне центра и на уровне регионов взял на себя ответственность. Этого не происходит почему? Потому что взять на себя ответственность в контексте ПВО в разгар войны означает поднять с пола уголовное дело. Никто этого делать не хочет. Никто этого делать не хотел вчера, сегодня, и никто этого не захочет делать завтра.
Зэтники это прекрасно понимают. И поэтому, отвечая на твой вопрос, стоя в очереди за бензином в тени горящего НПЗ, они возмущаются тем, что к ним не прислушиваются, и тем, что ничего не меняется, тем, что никто не хочет взять на себя ответственность, никто не хочет проявить инициативу. Опять-таки, почему не хочет проявить инициативу? Потому что любая инициатива наказуема.
Л. ВЛАДОВ: Но вот интересно: в случае с бензином не произошло как в случае с ковидом, когда Путин переложил ответственность на регионы, на губернаторов. Путин говорил, что проблема временная и будет решена. То есть по факту он взял на себя ответственность за то, что происходит с бензином.
И. ФИЛИППОВ: Ну, сейчас пошла вторая волна. По крайней мере, если мы смотрим на Z-каналы, то они фиксируют вторую волну кризиса бензина.
Л. ВЛАДОВ: А, вторая волна нехваток и дефицита, еще, наверное, более массовая, чем раньше.
И. ФИЛИППОВ: Да. При этом они пишут из регионов. Они пишут про Оренбург, они пишут про Новороссийск, они пишут про Сочи, они пишут про Калугу — каждый день добавляется какой-то новый регион. Они пишут про то, что в Москве уже потихонечку начинают удлиняться очереди.
Л. ВЛАДОВ: Параллельно с бензином и новыми очередями произошел невероятный цирк с «Яблоком». Из всех цирков, мне кажется, это был самый главный цирк, связанный с российским судом. Какова была реакция Z-каналов?
И. ФИЛИППОВ: Ну, с одной стороны, просто ответить, простой ответ звучит максимально предсказуемо — что, конечно, они были рады тому, что «Яблоко» сняли. Конечно, «Яблоко» – это враги. Любая партия, которая выступает за позорный мир — с точки зрения Z-сообщества, это враги. Но это предсказуемая реакция. Это значительная, даже, наверное, большая часть, но это не единственная реакция. Еще в Z-каналах было несколько очень заметных текстов. Во-первых, один воюющий автор написал, что он вообще за то, чтобы «Яблоко» допустили, и он за то, чтобы все партии допускали. Это, честно говоря, несколько удивительно, потому что от людей этих убеждений как-то непривычно слышать такую риторику.
Это раз. Потом несколько больших военных (один околовоенный и один военный) каналов, отталкиваясь от недопуска «Яблока» как от новостного повода, написали о том, что в обществе очень большой запрос на остановку войны. И один из них записал там голосовое сообщение, большое голосовое сообщение. Он говорит: «Я хочу, чтобы мы просто нормально жили. И я не считаю, что это точка зрения соевого либерахи. Я считаю, что это точка зрения любого нормального человека. А чтобы нормально жить, нужно, чтобы война закончилась». На что другой военный канал ему сказал: «Но ты понимаешь, что если ты так скажешь, то тебя все назовут предателем, а на самом деле все так и думают, все точно так же думают?».
Потом там состоялся очень, на мой взгляд, примечательный разговор — заочный разговор между украинкой и автором одного из самых злобных Z-каналов, который называется Alex Parker Returns. Он притащил скрин из Твиттера, на котором украинская женщина написала список длинный того, что должен осуждать россиянин, чтобы, с ее точки зрения, быть настоящим антивоенным россиянином. И там все, в общем, предсказуемо: там все военные кампании России, начиная с Первой Чеченской войны. И эта девушка завершает свой твит словами: «Но таких единицы». На что Z-автор говорит: «Если бы были единицы, «Яблоко» бы не сняли с выборов». И это правда, абсолютно, с этим совершенно невозможно поспорить. То есть сейчас уже и зэтники фиксируют, что в российском обществе запрос на остановку войны есть, и он существенный.
Л. ВЛАДОВ: А они это фиксируют, потому что они чувствуют по обратной связи своей аудитории, по комментариям, по сообщениям в личку?
И. ФИЛИППОВ: Я думаю, что они чувствуют по жизни. Вот все, что ты перечислил, плюс просто они же там живут, они же общаются. В какой-то момент — кажется, это было вокруг рождественского перемирия, когда пару раз я в военных каналах встретил рассказы про то, что и военные на самом деле, честно говоря, устали воевать, им тоже хочется домой.
На самом деле вот это Z-сообщество чрезвычайно, так сказать, ангажировано. Оно по определению своему поддерживает войну. Оно по определению своему хочет, чтобы война закончилась победой России. Но при этом оно, опять-таки, так устроено интересно, что оно полностью игнорировать реальность не может, ну или не хочет иногда, и иногда вынуждено эту реальность проговаривать. Иногда оно ее проговаривает нейтрально, вот так, как я сейчас тебе рассказал, иногда оно проговаривает ее возмущенно — что вот, значит, среди нас значительный процент предателей (такое тоже может быть), людей, которые не понимают, что мы делаем, людей, которые не понимают, насколько важно, чтобы эта война завершилась победой, и так далее. Но, тем не менее, совсем закрыться от реальности у них не получается.
Л. ВЛАДОВ: Можно ли говорить о том, что произошла некоторая интеллектуальная эволюция авторов?
И. ФИЛИППОВ: Ну, я бы не стал говорить про интеллектуальную эволюцию. Екатерина Михайловна Шульман называет это «прописать ума в задние ворота» — то, что, так сказать, в менее высоком стиле зазвучит «что не доходит через голову, дойдет через жопу». Вот это, конечно, произошло. С этой точки зрения можно сказать, что некоторый интеллектуальный рост произошел. Но я бы, может быть, сформулировал это немножко иначе. За прошедшие скоро уже 5 лет, к сожалению, за прошедшие годы войны очень многие неглупые зэтники поняли, зачем странам нужны работающие демократические институты. Вот это точно произошло. Они точно знают теперь, зачем нужен независимый суд, зачем нужны конкурентные выборы, зачем нужна свобода слова. Это вот прямо… Причем отдельные люди шпарят как по учебнику. Там единственное, что они это никогда не называют ни правами и свободами гражданина, ни демократическими институтами, но когда начинают описывать то, что им нужно, и то, что им хочется, и то, чего нету, то оказываются натурально просто из учебника определения.
Л. ВЛАДОВ: Можно ли говорить о том, что фокус потихоньку (или даже нет) смещается в сторону внутристрановых проблем?
И. ФИЛИППОВ: Он сместился в тот момент, когда стало понятно, что война надолго. Он с этого момента уже сместился. Потому что они говорят (их словами): те проблемы, которые не дают нам победить — это проблемы, связанные не столько с армией, сколько с тем, как все у нас устроено. С коррупцией, с отсутствием компетенции, что на ключевые должности назначают лояльных, а не компетентных, и так далее.
Приведу смешной пример. Я в какой-то момент уже прямо не в шутку задумывался над тем, чтобы ввести в своем канале рубрику «Хотим как в Украине». Потому что действительно хотят как в Украине. Например, когда Мадьяра назначили командующим беспилотными системами. Это предмет бесконечной зависти, что человек, который пришел на войну добровольцем, который предельно компетентен в своей области, назначается руководить целой новой, вновь созданной армией. Они тоже так хотят. Или когда появляется новый главком, который тоже воевал в войне, и который тоже понимает, как это все устроено, они страшно этому завидуют.
Л. ВЛАДОВ: Это такой role model для них, да?
И. ФИЛИППОВ: Это удивительно. И причем, ты понимаешь, когда ты это видишь у ДШРГ «Русич», ты такой: господи, ну come on, товарищи! Это все-таки немножко too much. Или, например, история про госзакупки. Предмет их бесконечной зависти – это то, насколько гибко в Украине устроена система: как армия получает беспилотники, как быстро они способны адаптироваться под меняющиеся задачи на поле боя, как это все не завязано на гособоронзаказ, не забюрократизировано. Они говорят, что у них тоже есть коррупция — понятно, что у них есть коррупция, но у них работает. У них работает! А у нас ты проходишь семь кругов ада, а потом тебя арестовывают за растрату, если ты пытаешься работать через систему гособоронзаказа. Поскольку, как объясняет ведущий дроновод Российской Федерации Алексей Чадаев, система получения официальных денег не предусматривает права на ошибку: у тебя не может не получиться дрон. И поэтому ты вынужден дальше начинать эксперименты: там, не знаю, срочно, пока не пришла проверка, закупать китайские и писать на них «Сделано в России». В Украине дают всем. У кого-то получается, у кого-то не получается. Тем, у кого не получается, не приделывают уголовные дела — просто больше не дают денег. Может быть, в следующий раз получится, тогда дадут.
И вот эта вот система гибкая, которая выстроена как бизнес-отношения, как такое венчурное инвестирование — она предмет бесконечной зависти. А про нас, про Россию, они, конечно, говорят, что армейская бюрократия, коррупция, некомпетентность — что это все никуда не делось. И это как раз то, про что я говорил — что Путин действительно очень хочет победить. Я не сомневаюсь в этом. Мне кажется, никто в этом не сомневается. Но все остальные вокруг него — условный Чемезов, чьи заводы «Ростеха» клепают технику, которая никому не нужна, которая даже уже не используется (потому что бронетехника не используется сейчас на фронте, ее просто как бы нет там), — ему не нужно окончание войны, ему не нужна эффективность. И с него не спрашивает никто. Он четко говорит: «Мы поставили столько-то БМД». То, что БМД не нужны, то, что они не воюют, то, что у них огромное количество конструкторских дефектов, которые Z-сообщество описало еще в апреле 2022 года, никого не интересует, очевидно. А с другой стороны, тяжелого дрона, который российской армии нужен как воздух — вот не преувеличение, — до сих пор нет, 5-й год войны. То есть русский аналог «Бабы Яги» украинской — это, по словам военных зэтников, то, что российской армии жизненно необходимо. Это не высокие какие-то технологии, это не что-то, что невозможно сделать. Но раз за разом, год за годом… Годы идут — тяжелого дрона нет.
Л. ВЛАДОВ: Слушай, а вот по этим публикациям можно немножко почувствовать, как какая-то бывшая ненависть, с которой начиналось, потихоньку переходит в некоторое восхищение украинской армией, ее достижениями…
И. ФИЛИППОВ: Ну, я бы так, конечно, не сказал.
Л. ВЛАДОВ: Но просто никто не может в этом признаться.
И. ФИЛИППОВ: Ну, ненависть осталась. Люди, которые способны внятно и как-то по-человечески смотреть и проявлять уважение к украинским военным как к достойным соперникам… Ну, кажется, последний такой публичный – это Пригожин. Про это все почему-то забыли, но вообще, конечно, пригожинские интервью стоит почитать. Вот последние, которые, я не знаю, май 2023 года — их прямо стоит почитать. Потому что когда ты берешь оттуда цитату и показываешь ее человеку вне контекста, у тебя один из ста догадается, что это сказал основатель ЧВК «Вагнер». Он относился к украинским военным с уважением, относился к Зеленскому с уважением. Такого у зэтников я не встречаю совсем, за редчайшими, абсолютно единичными исключениями. Вот недавно, когда погиб украинский военный, который занимался возвращением тел — прости, я забыл его фамилию, но это очень знаменитый, — один военный канал написал про него пост о том, что это был достойный человек, несмотря на то, что он был противником, и что мир без него будет хуже, чем он был с ним.
Л. ВЛАДОВ: Существует ли какой-то сценарий, при котором Z-среда становится реально оппозиционной Кремлю?
И. ФИЛИППОВ: Она и есть оппозиционная Кремлю. Ну вот смотри, если бы сейчас мы представили, что происходят, я не знаю, какие-нибудь честные выборы в России, и эти люди имеют возможность представить свою партию, их партия в жесточайшей оппозиции более-менее по всем вопросам. Ну то есть они поддерживают войну, они поддерживают лично Путина, а по всем остальным вопросам они действительно расходятся. У них совершенно другое представление о прекрасном, у них совершенно другие требования, у них совершенно другой запрос — конечно, они абсолютно оппозиционная партия.
Л. ВЛАДОВ: Получается, у нас есть Кремль, который организовал войну, во главе с Путиным, и Z-сообщество, которое поддержало войну, но является оппозиционным Кремлю.
И. ФИЛИППОВ: И при этом поддерживает Путина. Такой шизофренический путинизм. Ну, у этого есть одно очень практическое объяснение: нельзя критиковать Путина, за это можно сесть. И это как бы правда. Вот сидит Стрелков. Стрелков сидит исключительно за критику Владимира Путина. Недавно автор Телеграм-канала «Тринадцатый» Егор Гузенко, который вполне себе российский военнослужащий и вполне себе воевавший, позволил себе в апреле этого года очень критический текст про Путина — вот он сейчас сидит в СИЗО.
Поэтому там нужно все-таки делать небольшую поправку, что им еще и страшно. Но вообще позиция их действительно такая немножко шизофреническая: войну поддерживаем, режим поддерживаем, но если нас спросить о том, во что мы верим и чего мы хотим, окажется жесточайшая оппозиционная партия.
Л. ВЛАДОВ: В своей свежей подборке ты цитируешь автора «Страж», который прямо говорит, что хочет прекращения войны и мирных договоренностей. Другой провоенный канал отвечает, что большинство в глубине души именно так и думают.
И. ФИЛИППОВ: Да.
Л. ВЛАДОВ: Как в свете такой риторики они встречают новости про мобилизацию возможную?
И. ФИЛИППОВ: Ну, новости про мобилизацию – это не новости, слухи. Сейчас по понятным причинам очередной раунд обсуждения, будет после выборов мобилизация или не будет. Во-первых, нужно, конечно, оговориться, что ни у кого в Z-сообществе нет четкого ответа на этот вопрос, и быть не может, потому что единственный человек, который знает, ответ на вопрос, будет или не будет – это Владимир Путин. Всё. Ни я, ни ты, никакой зэтник — ни у кого никаких инсайдов нет.
Но там изменилась тональность, в которой они обсуждают мобилизацию. В 2023-м, в 2024-м и в 2025-м году для провоенного сообщества мобилизация, вторая волна мобилизации, были такой волшебной палочкой, которой нужно было взмахнуть, и на фронте сразу станет все лучше, и сразу война если не будет выиграна немедленно, то в войне наступит перелом в пользу российской армии. В 2026 году это не так. В 2026 году это более-менее солидарное мнение, такой консенсус Z-сообщества: новая волна мобилизации лишь увеличит количество погибших с российской стороны. Потому что проблема на фронте и тупик на фронте не связана с нехваткой живой силы — она связана с тем, что украинская армия, как они говорят, вернула себе полное превосходство в «малом небе», то есть в беспилотниках.
Л. ВЛАДОВ: Где-то в 2024 году ты говорил, что полмиллиона вернувшихся с фронта военных изменят отношение общества к войне.
И. ФИЛИППОВ: Но для этого надо, чтобы они вернулись в таких количествах.
Л. ВЛАДОВ: Да, было расследование, по оценке которого 400 тысяч уже вернулись. Но заметного перелома не произошло. Что оказалось неверным в твоем прогнозе?
И. ФИЛИППОВ: Думаешь, не произошло по сравнению с 2024 годом? Мне кажется, произошло очень многое. Мне кажется, что даже сейчас последний этот опрос, в котором 62% — и мы понимаем цену и независимость (ну, как бы очень в кавычках «независимость») всей социологии, которая есть сейчас дома, — 62% выступает за мирные переговоры. В 2024 году этого не было. И в 2024-м году было совершенно другое отношение и другие цифры к набору новых контрактников. В 2024 году была совершенно другая интонация о том, как пишут о войне и об отношении общества к войне зэтники.
Изменилось очень многое. Не произошло то, что ты говоришь, и совершенно правильно говоришь — не произошло радикального изменения. Не произошло того изменения, которое мы можем увидеть из Берлина невооруженным взглядом. Но точно произошло изменение в отношении общества к войне. Общество, во-первых, войну на себе почувствовало — то, чего не было вообще. Во-вторых, вернувшиеся принесли с собой рассказы о войне, что напрямую повлияло — собственно, про что мы уже сегодня поговорили, — на количество подписывающих контракт, на отношение к войне, на запрос на прекращение войны. Нет, просто это не быстрый процесс. А так, конечно, нет, я уверен абсолютно, что повлияло.
Л. ВЛАДОВ: Слушай, а вот если «Яблоко» убирают с выборов, а по факту выборы в Госдуму были, возможно, таким единственным способом выразить свое отношение к происходящему, то в чем Z-каналы могут найти вот этот выплеск своего негатива по отношению к Кремлю?
И. ФИЛИППОВ: У них есть ответ в том, чтобы обязательно дойти ногами до избирательного участка и проголосовать за любую партию, кроме «Единой России». Они придумали «умное голосование» себе.
Л. ВЛАДОВ: То есть против «Единой России» теперь и Z-сообщество единогласно тоже выступает?
И. ФИЛИППОВ: Смотри, там есть некоторые нюансы. Как всегда, я очень не люблю, так сказать, простые ответы на сложные вопросы. Все всегда тонет в нюансах. Агитируют ли голосовать против «Единой России» большие каналы — я не знаю, Рыбарь, Подоляка, «Два майора», «Архангел спецназа»? Нет, не агитируют. По очень многим причинам. Подоляка не агитирует, потому что он агитирует за «Единую Россию». Потому что он продажный, и он на коммерческой основе постит интервью с Поддубным и рассказывает о величии плана «Единой России» по подниманию России неединой с колен. Рыбарь, «Два майора» и «Архангел спецназа» вообще практически не пишут про политику — за исключением каких-то платных очевидно постов, которые периодически проскакивают, про ЛДПР в основном, — по причинам того, что они большие. Больших легко взять за жабры, большие не анонимные. Большим есть что терять. К большим каналам прикручены большие фонды с большими сборами. У этого всего есть какая-то цена.
А вот малые и средние очень активно агитируют. И малые, и средние, я думаю, выражают мнение как раз сейчас большинства. Потому что даже если ты заглянешь — я понимаю, что это ненаучный метод, он, конечно, неверифицируемый, но даже если ты заглянешь в комментарии, у тебя никакой поддержки «Единой России» там не найдется. Самое важное даже не в том, что они пишут — самое важное в том, что они агитируют идти именно ногами на выборы. Они пишут и повторяют: «Маленькая явка на пользу «Единой России». Обязательно сходите, обязательно проголосуйте против».
Л. ВЛАДОВ: Как ты думаешь, может какой-нибудь маленький, казалось бы, политически незначительный случай сделать искру, которая взорвет сообщество? Ну, не знаю, как по примеру… Мне сейчас почему-то приходит в голову этот Black Lives Matter, когда было на камеру снято отношение полицейского к чернокожему мужчине. Вот вчера-позавчера сын олигарха сбивает инвалида СВО — вот такая какая-то реакция власти или общества может создать некую искру, которая взорвет вот это Z-сообщество?
И. ФИЛИППОВ: Ну, честно тебе скажу: мне кажется, скорее нет. Истории с олигархом — опять-таки, важны нюансы. Олигарх очень провоенный, активно поддерживает войну, содержит какое-то там подразделение, помогает активно деньгами и гуманитарной помощью. Поэтому сначала изначальная реакция у зэтников была «какой ужас, блатной мажор на «Ламборджини» сбил несчастного мальчика, который нас защищал на Донбассе!» — потом оказалось, что есть нюансы, и тема сошла на нет. И я вот сегодня уже вижу, как изменилась интонация тех, кто пишут, в том, как они пишут про это ДТП.
Не знаю, мне не очень понятно, какого рода это должно быть событие, чтобы оно что-то взорвало. Есть очевидное решение, которое радикально изменило отношение Z-сообщества и в принципе провоенных людей, в принципе тех, кого мы назовем пассионарными патриотами, к власти. Это решение воевать с Телеграмом. Вот это ближайшая к тебе аналогия. Это то, что их по-настоящему настроило против власти, чем первоначальная попытка весной, решение внести Дурова в список террористов.
Очевидно (им, по крайней мере, так кажется), до выборов будет еще что-то направленное против Телеграма, еще что-то направленное против VPN. Это точно их еще сильнее озлобит. Но чтобы оно взорвалось… Я вообще, честно признаюсь, в принципе не очень верю в концепцию того, что они могут взорваться. Их слишком мало. Они сами про себя говорят: «Мы маленькая маргинальная группа».
Знаешь, это мой «любимый» разговор, в кавычках «любимый», который я вынужден вести, собственно, с 2023 года — про поддержку российским обществом войны. Я всегда в этих разговорах выступаю за то, чтобы использовать правильное определение слова «поддержка» — то определение, которое используют Z-каналы. Например, самый простой способ. Они говорят: «Если в уличном опросе ты сказал, что за войну – это не поддержка. Если на кухне или в офисе у кулера ты говоришь, что «даешь Киев!» – это не поддержка. Поддержка – это когда ты даешь деньги, когда ты собираешь деньги, когда ты волонтеришь. Поддержка всегда равно действие».
Как только мы используем их собственное определение, вот эту метрику, то, по их собственным словам, количество поддерживающих войну падает до 7%. 7% они говорили в 2022 году. Сейчас я думаю, что это уже существенно меньше. По многим причинам. Во-первых, потому что их становится меньше. Во-вторых, потому что (и они об этом тоже говорят) очень-очень много разочаровавшихся людей, которые ждали не просто, не только и даже не столько победы — они ждали, чтобы хоть что-то изменилось, хотя бы чтобы динамика изменилась, хотя бы чтобы, так сказать, вектор движения изменился. А бесконечный кровавый тупик, в котором сжигается тысяча за тысячей жизней — он, конечно, ничего, кроме разочарования, очень у многих вызвать не может.
Л. ВЛАДОВ: Есть личный вопрос к тебе. Если ты постоянно варишься вот в этой шизофрении, каждый день, как ты спасаешься эмоционально? Потому что это же тоже меняет тебя — постоянно в этом вариться.
И. ФИЛИППОВ: Смотрите, тут два момента. Первый: у меня уже к моменту, когда я начал этим заниматься, была одна профдеформация, которая мне с этим всем помогала. Я начинал как журналист новостей. Я 4 года сидел в новостях, когда у меня была вторая Интифада, когда у меня был Беслан, когда у меня были взрывы в Москве… Где-то в Москве я ездил сам с фотоаппаратом, все эти оторванные головы видел. Текстовую трансляцию Беслана мы вели.
Вот эти 4 года в новостях — во-первых, они помогли вырастить такой защитный слой. Знаешь как, у новостников, у всех людей, которые вынуждены в больших объемах работать с человеческим горем, есть вот эта оболочка, которая тебя защищает. У тебя есть работа, а есть неработа, и в работе ты отстраненный. Поэтому это очень-очень сильно помогает. Во-вторых, у меня очень жесткое разделение. Я этим всем занимаюсь — вот у меня есть 4 часа, с 6-ти утра до 10-ти утра, и я это читаю, выставлю посты…
Л. ВЛАДОВ: То есть утро начинаешь с этого.
И. ФИЛИППОВ: Но потом я про это не вспоминаю. У меня есть отдельный телефон, в моем обычном телефоне ни одного Z-канала нет. Это все специально очень разделено конкретно, так, чтобы нигде вот эта часть с моей личной жизнью не соприкасалась. Это очень помогает.
Л. ВЛАДОВ: И, кажется, благодаря этому ты сумел написать книгу про эту тему, которую ты изучаешь. Я напоминаю, что 22 августа у нас в Берлине пройдет традиционная большая встреча «Эха» на открытом воздухе. Будут лекции известных вам спикеров — Екатерины Шульман, Максима Курникова, Армена Захаряна, Алекса Юсупова. Будут книги, музыка, еда, и, кажется, ты представишь свою книгу.
И. ФИЛИППОВ: Нет, они там просто будут продаваться. Это будет первое место вообще, в котором будет продаваться моя новая книжка очень-очень ограниченным количеством. Это книжка, которая, собственно, написана по итогам изучения Z-пространства: что мы от них узнали, почему это важно, к каким выводам мы можем прийти. Для этой книжки я упорядочил, собственно, свой архив того, что я за 4 года сохранил, а сохранил я порядка 50 тысяч разных текстов от где-то 1900 разных Z-авторов.
И эта книжка не только о войне и не только об армии — она в принципе о том, как через их слова… Вот это очень важный момент. Это прием, собственно, который принципиально важен для меня. Это не я рассказываю, это, знаешь, не соевый релокант, нетвойнист и либераха — это все выстроено на их цитатах. Это то, что они рассказали нам о том, как на самом деле устроена армия, как на самом деле идет война, как на самом деле устроено путинское государство. И это удивительно интересно читать именно потому, что они сами нам это все и рассказывают. Вот эта книжка. Она выйдет по-настоящему в начале сентября. Ее выпускает издательство Freedom Letters — то же издательство, которое выпустило мою «Мышь».
Л. ВЛАДОВ: У нас остается 2 минутки. Иван, ты не просто наблюдаешь, но ты и вошел сам в некоторую политическую организацию под названием «Мирная Россия» недавно. И у нас есть вопрос от редакции. В связи со снятием «Яблока» планирует ли что-то предпринимать ваша партия, официально не зарегистрированная в России, но как политическая организация, какие-то действия?
И. ФИЛИППОВ: Ну, мы же уже объявили о том, что «Полдень против Путина», и призываем людей прийти на избирательные участки, проголосовать за любую партию, кроме «Единой России» — сделать это в полдень, чтобы мы все друг друга видели, и чтобы нас видели.
Ты понимаешь, я знаю, я на своей шкуре испытал уже все сто раундов обсуждений: надо идти на выборы, не надо идти на выборы, является ли голос против «Единой России» чем-то важным, или на самом деле все партии, поскольку они получают в одной бухгалтерии зарплату, являются одним и тем же? Все это уже знаем. Моя позиция очень простая — что делать всегда лучше, чем не делать. Правда. Вот ничего еще хорошего из бездействия не получалось, а действие может рано или поздно к чему-то привести, к каким-то позитивным изменениям.
Л. ВЛАДОВ: Иван, большое спасибо тебе за это интервью!
И. ФИЛИППОВ: Спасибо, что позвали!
Л. ВЛАДОВ: Дорогие друзья, с вами была программа «Прямо сейчас». Мы увидимся уже завтра. Обязательно подписывайтесь на наш канал, здесь или здесь, и до новых встреч! Спасибо, что были с нами. Пока!