Шульман: власти последовательно сокращают число людей с высшим образованием
Дайджест эфира «Прямо сейчас» с Екатериной Шульман, 21 октября 2026
Меньше мест в вузах, лицензий и школьников в 10–11 классах — по оценке Екатерины Шульман, это последовательная политика: удержать людей в стране, быстрее вывести их на рынок труда и подтолкнуть к контракту. А ещё — оценки за поведение, почему насилие не помогает протестам и зачем власти долголетие.
- Сокращение высшего образования — последовательный курс с 2022 года: выход из Болонской конвенции, меньше мест и лицензий, льготы участникам СВО, ограниченный доступ к 10–11 классам.
- Цели — чтобы не уезжали, быстрее выходили на рынок труда и легче подписывали контракт; в долгую — меньше гуманитариев и обществоведов.
- Девальвация дипломов реальна, но лечится менее страшной армией, честным лицензированием и рынком.
- Высшее образование остаётся одним из немногих социальных лифтов.
- Оценки за поведение грозят стать проверкой лояльности, а за травлю в школе отвечают взрослые.
- Насилие не делает протест результативным — работают выборы и забастовки.
- Мода на долголетие связана с геронтократией; несменяемая власть — худшее, что бывает в социальном порядке.
Сокращение высшего образования в России — не хаос и не перегибы на местах, а «довольно последовательная и внутренне непротиворечивая политика». Её смысл Екатерина Шульман формулирует прямо: «российские власти считают, что им необходимо сократить число людей с образованием».
Что сокращают
- Болонская конвенция стала первым соглашением, из которого Россия вышла после начала войны: в марте 2022 года, «буквально днями после вторжения». Дипломы перестали быть конвертируемыми, и уехать доучиваться стало сложнее.
- Бюджетных и платных мест меньше, лицензий для негосударственных вузов меньше, часть специальностей закрывают и в государственных.
- Олимпиадникам льготы урезают, участникам СВО и их семьям — расширяют.
- С прошлого учебного года школьникам сложнее попасть в 10–11 классы.
- Под ударом прежде всего науки об обществе: экономика, юриспруденция, социология, культурология и политология — «практически запрещенная наука».
Три цели
Чтобы не уезжали. Страна в демографической яме, к тому же война выбивает молодых мужчин, эмиграция продолжается, а мигрантам работать всё сложнее. Работников не хватает любой квалификации.
Чтобы быстрее выходили на рынок труда, а не учились годами.
Чтобы легче подписывали контракт. У студента колледжа отсрочка короче, а горизонт планирования ближе, чем у студента вуза, который «еще надумает в аспирантуру поступать, не дай бог». Подросток, которого не взяли в 10-й класс, может просто дождаться 18 лет. В долгую цель одна: меньше гуманитариев и обществоведов.
Ставка на малограмотных рабочих — «ретротопия, фантастические мечты о прошлом». Современный завод — это почти безлюдные цеха, операторы автоматики и скоро «пастухи искусственного интеллекта».
А может, дипломов и правда слишком много?
Ведущая возражает: вузы давно стали способом не попасть в армию, так не честнее ли выучиться в колледже на дизайнера? Проблема реальна: есть «фабрики по продаже отсрочек» и был рынок купленных учёных степеней. Но авторитарные правительства всегда цепляются за реальную проблему. Лечится она иначе: армию сделать не такой страшной, лицензирование — честным, требования к дипломам в трудовом законодательстве пересмотреть, а остальное отдать рынку.
Гуманитарное образование переоценённым не выглядит: «Оно способствует привычке к самостоятельному мышлению». А высшее образование по-прежнему социальный лифт — через знания и через среду, где меняется габитус.
Школа
Оценки за поведение нужны «для контроля» и легко превращаются в проверку политической лояльности: доносы в школах уже обычное дело, вспомним дело Москалевых. С травлей они не помогут: «Буллинг возникает от недосмотра старших, а не от порочности детей», и отвечают за школу взрослые.
Протесты
Массовые и долгие протесты последних лет — от BLM до «желтых жилетов» — почти ничего не изменили, а насилие результата не прибавляет: результативность и насильственность протестов «не находятся ни в прямой, ни в обратной корреляции». Работают две вещи: выборы, на которых протестующие становятся избирателями, и реальный ущерб режиму — перекрытые трассы и забастовки. В Германии бастующие регулярно добиваются прибавки; в России трудовые протесты тоже долго оставались самыми эффективными.
Долголетие
Человечество стареет и живёт дольше, а вместе с этим растёт геронтократия: правители всё старше и не хотят уходить. Лаборатория долголетия в Сколково — не новость: в 1920-е были космисты и Богданов с переливанием крови, при Сталине — институты эликсиров бессмертия. Продлевают жизнь на деле гигиена, санитария, вакцины и антибиотики.
Уиткоф и Чубайс
Освобождённый американец — подарок американскому избирателю перед выборами; переговоры для Москвы и без того идут «сверхуспешно». Ссориться из-за Чубайса со спецдокладчицей ООН Марианой Кацаровой не стоит: «Мариана Кацарова — это наш большой актив». Было ли воровство в «Роснано», теперь не выяснить: «Наличие и отсутствие приговора с наличием и отсутствием преступного деяния уже никак не связано, увы».

