Алекс Юсупов: ждать конца войны, чтобы говорить с Россией, — значит перекладывать защиту Европы на украинцев

Алекс Юсупов в программе «Мир и человек» предлагает критерии, по которым стоит оценивать встречу в Абу-Даби и перемирие в Олешках. Кроме того, в выпуске: выборы, на которых решается внешняя политика, сближение Канады с ЕС, климатический доклад ООН и почему объединение Германии ничему не учит Корею.

1. Пока стратегия Европы по России сводилась к поддержке Украины, Европа фактически ждала, что украинцы будут защищать и её интересы ценой своих жизней.
2. Отдельный российско-европейский переговорный трек сделает российско-украинские договорённости реалистичнее.
3. Хороший знак после Абу-Даби — переговорная группа с мандатом, пусть даже сугубо технической рабочей группой военных.
4. Любое перемирие меняет реальность: альтернативу войне легче представить, когда на неё можно посмотреть.
5. Дилемма «война или мир» на выборах — удобный инструмент российской пропаганды от Болгарии до Германии.
6. Территории и экономику объединить можно, а общество — нет, поэтому для Кореи немецкий опыт не образец.
7. Цель удержать потепление на уровне 1,5 градуса провалена, и выход США из Парижского соглашения стал поворотным пунктом.

Дипломатия вокруг войны сдвинулась с места, но предвкушать мир рано. Алекс Юсупов предлагает не гадать, а договориться о критериях, по которым можно будет оценить встречу в Абу-Даби. Главный из них касается не Киева и Москвы, а Европы. Пока европейская стратегия по России сводилась к поддержке Украины, Европа фактически ждала, что украинцы будут защищать и её интересы «ценой своих человеческих жизней». Как бы странно это ни звучало, параллельный российско-европейский трек сделает российско-украинские договорённости реалистичнее.

Три критерия для Абу-Даби

Встреча, судя по всему, пройдёт после американских промежуточных выборов, и это плюс: американцы поедут туда без мыслей о том, как набрать на дипломатии очки. Первый критерий — появится ли переговорная группа с мандатом. Пусть это будет сугубо техническая рабочая группа военных по демаркации или начальники отделов министерств. Важно, что им официально разрешено говорить с противником на конкретные темы и вернуться с результатом.

Второй критерий — гуманитарная операция в Олешках, беспрецедентная по географии и продолжительности пауза в боях. Лубинец в кепке с трезубцем стоит рядом с Лантратовой, российские, украинские и американские журналисты едут в одном автобусе. Возможно, всё это — результат американского давления перед выборами, и с военной точки зрения стоит исходить из того, что бои возобновятся. Но любое перемирие «начинает ткать новую реальность»: альтернативу войне легче представить, когда на неё можно посмотреть. Символическая политика плоха, только когда подменяет действия, а предварять их она вполне может.

Третий критерий — Европа. Неважно, будет ли за столом флажок ЕС: достаточно, если советники по нацбезопасности полетят одним самолётом с американцами и украинцами. Важнее, что и Москва признала: большие вопросы будущего континента без европейцев не решить. По теории «спелости» конфликта войны заканчиваются, когда все стороны видят тупик, а «если Владимир Путин так не считает, то конфликт еще не дозрел». Есть и косвенный признак перемен: впервые с 2022 года аналитиков просят описать Европу в первый день после остановки войны.

Выборы решают внешнюю политику

Неделя выдалась сверхэлекторальной: Бразилия, Сербия, Болгария, Армения, Израиль, а впереди — промежуточные выборы в США. То, что голосование всё чаще меняет внешнюю политику, — неожиданное и позитивное развитие. Но красить карту мира в два цвета не выйдет. Среди избирателей сербского «Студенческого списка» 75% хотят более тесных связей с Европой, но в ЕС не рвутся, к НАТО относятся скептически и в большинстве своём против антироссийских санкций. Бразилия Лулы — важный торговый партнёр Европы, но по России её позиция совсем не европейская.

Тревожнее Болгария: после второго тура вся власть может оказаться в руках одной силы, вплоть до «нового Орбана». Страна уже притормаживает санкции и прекратила поставлять оружие Украине, а Радев называет выборы выбором между войной и миром. Такая дилемма — подарок российской пропаганде: «если перед вами ставят дилемму, значит, у кого-то есть на вас какие-то планы». Тот же приём работает в Грузии и Венгрии, им пользуется и «Альтернатива для Германии».

Канада между США и Европой

На саммите в Монреале ЕС и Канада уверяли, что сближаются не против Америки. Но встречаются они без США именно потому, что отношения с Вашингтоном испортились. Термин «ассоциированное членство» в коммюнике не попал, зато партнёрство может засчитываться под маркой «Сделано в Европе», и тогда канадская продукция юридически станет европейской. Такой промежуточный статус пригодился бы Британии, Норвегии, Исландии и Украине, чьё вступление в ЕС к 2027 году «нереализуемо ни по какому графику». У идеи длинная история: после пошлин Никсона в 1972 году Оттава выдвинула «третий вариант» — диверсификацию и торговлю с Европой.

Корея — не Германия

Аналогия с немецким объединением не работает. Разрыв между ГДР и ФРГ составлял 30–40%, между Кореями — десятки раз. Германия объединилась с согласия всех четырёх держав-победительниц, а у Пхеньяна два патрона, Москва и Пекин, и между собой они не договариваются. Наконец, ФРГ и ГДР никогда не воевали, а память о Корейской войне никуда не ушла. Сам немецкий опыт показывает: территории сшить и экономику выровнять можно, а общество — нет. На востоке Германии лидирует АдГ, которая рассказывает об объединении как об аншлюсе, хотя десять лет назад такого ресентимента не было. Отсюда честный ответ: «нечему учиться у Германии».

Точка возврата

Доклад Программы ООН по окружающей среде признаёт, что цель удержать потепление на уровне 1,5 градуса провалена, а поворотным пунктом стал выход США из Парижского соглашения при Трампе. Можно спорить о роли человека, но планета греется, и впереди брошенные мегаполисы и войны за воду. Мир «отвык от мысли, что у коллективных проблем есть только коллективные решения».