Алекс Юсупов: мир в заложниках у американской политики, а санкции против российской элиты провалились

Алекс Юсупов в программе «Мир и человек» составляет «атлас боли» — карту зависимостей Европы и Украины от США, от газа, Visa и облаков до военной авиации. А ещё объясняет, почему санкции против российской элиты провалились и почему немецкий завод «Пэтриотов» стоит строить вместе с разговором с Москвой.

1. Мир всё ещё живёт в Pax Americana: американские выборы для европейцев и украинцев важнее многих своих.
2. Высокие ожидания от Абу-Даби аналитически неоправданны: это возвращение к процессу начала года, только в худших условиях.
3. Энергетика, платежи и облака — это заменимые зависимости, а военная логистика и стратегическая авиаперевозка для Европы незаменимы.
4. США тоже зависят от Европы: без Рамштайна, госпиталей и портов Бенилюкса их операции на Ближнем Востоке и в Африке не работают.
5. Санкции против элит провалились, потому что в них есть только кнут и нет награды за разрыв с режимом.
6. Перевооружение Европы нужно, но щит без диалога с противником выглядит как подготовка к нападению.
7. Самые известные «цитаты» Бжезинского о России придумало российское телевидение.

Промежуточные выборы в США закончились, а весь остальной мир снова следил за подсчётом голосов в Мичигане и Огайо так, будто голосовал сам. Алекс Юсупов посвятил выпуск «атласу боли»: где Европа, Украина и даже противники Вашингтона зависят от американских решений, на которые никак не могут повлиять. Мы всё ещё живём в Pax Americana, а медиа — это индустрия внимания, и течёт оно туда, где находится власть, от которой мы зависим.

Переговоры: чуда ждать рано

Гуманитарная операция в Олешках — это не только спасение людей, но и сигнал: у сторон есть минимальные технические темы, на которых можно строить всё остальное. С этого может начаться череда временных и географически ограниченных перемирий. Зато высокие ожидания от Абу-Даби не оправданы: это возвращение к процессу начала года, только ситуация стала хуже — и в Украине, и с ударами по энергетике с обеих сторон. После промежуточных выборов, когда демократы собираются многое откатывать, внешняя политика может стать для Трампа отдушиной: Конгресс может её тормозить, но не определять.

Чувствительность и уязвимость

Рамка взята у Кеохейна и Ная, из книги «Power and Interdependence» 70-х годов. Чувствительность — это когда сбой у партнёра бьёт по кошельку, но можно найти другого поставщика. Уязвимость — когда альтернативы нет, а перестройка меняет саму твою природу.

По этой шкале энергетика оказалась наименее страшной зависимостью: да, абсурдно, что ещё полтора-два года назад весь немецкий СПГ шёл из США, но есть Алжир, Катар, Канада, Австралия. В Германии три четверти оплат проходят через Visa и MasterCard, и эту зависимость легко превратить в инструмент давления. Ответ уже есть: Wero и цифровой евро, тест которого начнётся в следующем году. Когда США ввели санкции против МУС, Microsoft отключил сотрудникам суда лицензии, и теперь суд работает на европейском софте. Свой облачный проект Gaia-X с 2019 года буксует, а Amazon Web Services недавно на несколько часов отрезал европейское крыло от американского. Так компания показала Брюсселю, что рубильник работает даже технически, и подготовилась к будущим преференциям для европейского облака. С ИИ всё грустнее. В космосе у Европы есть задел, но своя спутниковая группировка появится только к 2028–2029 годам, и закрыть этот пробел предлагают канадцы.

Где замены нет

Настоящая уязвимость — военная логистика. Стратегическую авиаперевозку не заменить: для этого нужны сотни самолётов. Вывод войск из Афганистана, который Юсупов наблюдал, работая в Кабуле, показал, как союзники ждут очередного американского борта. Европейский EATC в Эйндховене, по сути «такой каршеринг для военных грузовых бортов», — это зародыш, но ещё не независимость.

При этом «То, что ты большой и гегемон, не значит, что ты не зависишь». Без Рамштайна, Ландштуля, портов Бенилюкса и африканского командования в Штутгарте американская инфраструктура на Ближнем Востоке и в Африке не работает. Поэтому вывод войск, который Трамп подаёт как наказание для европейцев, даже в его окружении считают рискованным. К декабрю Хегсет должен выбрать один из сценариев Posture Review по Европе. А в Европе на закрытых совещаниях уже звучит: давить в ответ, закрывать базы и небо, как сделала Испания в начале войны против Ирана.

35% чужого

Исполнительное решение Еврокомиссии 2026/815 сопровождает кредит Украине на 90 миллиардов. Статья 13 разрешает покупать на эти деньги только оружие, у которого вне Европы произведено не больше 35% компонентов. Но дронов, ПВО и многих других систем в Европе нет, поэтому пришлось сделать исключения для США, Великобритании и, хоть он и не назван, для Китая. За этим стоит давний конфликт: Дания, Финляндия, Швеция и Германия хотят как можно быстрее покупать всё, что есть на полках, а Франция требует растить собственную оборонную промышленность.

Санкции без пряника

«Санкция – это угроза», и лучше всего она работает до того, как её применили. Против России санкции провалились: для Путина и его элиты даже беспрецедентные издержки приемлемы ради военных целей. Персональные санкции должны были расшатать поддержку режима, но тех, кто перешёл на сторону Украины и Европы, можно пересчитать по пальцам одной руки. Причина в дизайне, где есть только кнут. Чтобы появились прозрачные условия для элиты, осудившей войну, нужна логика, при которой «выход из сотрудничества с режимом награждается». Такой логики нет, и до конца войны публично о ней не заговорят. Истории Фридмана и Усманова показывают, что из-под санкций выйти можно, но правил для этого не существует.

Шенген, Мелони и немецкий «Пэтриот»

Кипру Шенген не светит, пока не решены большие проблемы. ЕС только восстанавливает контроль над внешней границей, Frontex хотят превратить в полноценную депортационную полицию, а новый механизм распределения мигрантов позволяет странам откупаться деньгами. По старому правилу первой страны Германия, у которой нет внешних границ ЕС, занимала удобную позицию, и обида юга Европы во многом привела к власти Мелони. Отказ Польши и Балтии принимать кого-либо, кроме украинцев, звучит «вполне расистски».

Лицензию на производство «Пэтриотов» США Германии выдали, но заводы только начинают строить. Неограниченные оборонные расходы загнали Мерца в дилемму, которую нельзя выиграть: «сколько детских садов можно было построить за один фрегат». Гибридную войну Юсупов по-прежнему не считает войной, это политическая риторика. Перевооружение необходимо, но ещё со времён Афин и Спарты противник видит в стене подготовку к нападению. Поэтому стройку «Пэтриотов» надо сопровождать предложением России, Беларуси и Ирану: меньше оружия в обмен на инспекции и открытое небо, как в поздней Холодной войне.

Бжезинский без телевизора

Про фразу о том, что XXI век будет построен «за счет России, на обломках России и против России», ответ простой: «Этой фразы нет в книге, она есть в российском телевидении». В «Великой шахматной доске» сразу после слов о европейцах-вассалах сказано, что такое положение нездорово ни для Америки, ни для Европы. Бжезинский хотел видеть европейцев партнёрами, а в 2014 году предлагал для Украины финскую модель нейтральности. Сегодня это звучит как установка для переговорщиков в Абу-Даби.