Константин Котельников: Кто взорвал «Северные потоки»? Новые улики и показания свидетелей
Прямое участие украинского государства пока не обсуждалось. Но уже есть некоторые намеки на то, что мог быть вовлечен полковник Роман Червинский. И я подозреваю, что это еще станет серьезной темой процесса…
Л. ШТИГЛИЦ: Всем привет! Вы слушаете «Эхо», меня зовут Лиза Штиглиц. Сегодня у нас на связи корреспондент «Эха» Константин Котельников, который присутствует на заседаниях Высшего земельного суда Гамбурга по делу о подрыве «Северных потоков». Константин, здравствуйте.
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Здравствуйте, Лиза.
Л. ШТИГЛИЦ: Каковы ваши впечатления от процесса?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: На данном этапе я бы сказал, что процесс несколько рутинизировался. Он стал менее интенсивным по сравнению с прошлыми заседаниями, может быть, менее ярким и эмоциональным. Идет судебное следствие: суд предоставляет общественности и сторонам, обвинению и защите, материалы следствия, прежде всего документальные доказательства, и приглашает свидетелей, которые могли бы подробнее рассказать о том, о чем ранее уже рассказывали суду или полиции.
Л. ШТИГЛИЦ: Какие эмоциональные моменты прошлых заседаний вы бы отметили?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Наверное, самым эмоциональным моментом прежде всего для защиты были показания эксперта, который рассказывал о влиянии взрывов на обеспечение Германии газом. Для них это был важный момент, потому что, как я понимаю, существенный аргумент обвинения заключается в том, что эти диверсии нанесли ущерб Германии, создав опасность для ее газоснабжения.
Л. ШТИГЛИЦ: А насколько эмоционально, напористо вообще ведет себя обвинение?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Обвинение на самом деле сейчас наименее заметный участник процесса в зале суда. Работает в основном судья: работает с доказательствами, работает со свидетелями, интенсивно их опрашивает. Защита делает заявления и тоже опрашивает свидетелей, хотя и в значительно меньшей степени, чем судья. А обвинение в какие-то моменты, когда это требуется из процессуальных соображений или по существу, делает возражения или какие-то замечания. Но сказать, что оно ведет себя напористо или как-то давит, пока нельзя. И, судя по всему, пока это и не требуется, поскольку прения по существу еще не начались.
Л. ШТИГЛИЦ: То есть это типичная для Германии ситуация? Или можно сказать, что здесь обвинение какое-то особенно мягкое?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Просто сейчас еще не тот момент. Возможно, мы увидим это позже. Пока суд находится на том этапе, когда представляются какие-то свидетельства, улики и опрашиваются свидетели. Судя по всему, какие-то важные, напряженные моменты нас еще ждут впереди.
Л. ШТИГЛИЦ: А как держится обвиняемый?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: В общем и целом так же, как и раньше. Старается быть не очень эмоциональным, но те эмоции, которые мы у него видим, в основном позитивного характера. Он как-то вовлеченно наблюдает за происходящим, улыбается, реагирует на какие-то шутки, забавные моменты. Но в общем и целом старается сохранять тишину и, как и прежде, молчит.
Л. ШТИГЛИЦ: Насколько, по-вашему, заметен интерес прессы к этому процессу? Много журналистов в зале?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: В самом начале процесса интерес был очень большой, сейчас он такой волнообразный. Две недели назад на каждом из прошлых заседаний в зале для прессы было примерно по 20 человек. Возможно, какая-то часть из них – просто слушатели. Например, приходил украинский адвокат Сергея Кузнецова Илья Новиков. Кто-то, возможно, пришел просто из любопытства, но в основном это журналисты, причем из разных стран: и русскоязычные, и, конечно, немецкие. Сейчас их стало меньше. Сегодня в зале было, может быть, человек десять. Подозреваю, что, когда наступит какой-то более решающий этап суда, журналистов снова станет много.
Л. ШТИГЛИЦ: А что говорит в суде сам обвиняемый Сергей Кузнецов? Что он рассказывает?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Как я уже говорил, по существу он ничего не говорит. Сегодня я впервые услышал, как Сергей Кузнецов в принципе что-то сказал. Это было в самом конце, когда слушания уже закончились и судья отпустила свидетелей. Она спросила, как у Сергея Кузнецова дела со спиной. Судя по всему, у него были какие-то боли в спине, и судья об этом узнала. И он сказал, примерно цитирую: «Зараз краще», то есть сейчас лучше, – и поблагодарил судью за внимание на украинском языке. Вот, в общем-то, и все, что от него можно было услышать.
Л. ШТИГЛИЦ: А что говорят его адвокаты?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: По поводу чего?
Л. ШТИГЛИЦ: По поводу обвинения.
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Их позиция в общем и целом не изменилась. Они, естественно, не согласны с главным пунктом обвинения. Они не согласны с интерпретацией диверсии как военного преступления, по крайней мере на данном этапе не считают доказанным в принципе участие Сергея Кузнецова в этой диверсии. Оставляют бремя доказывания следствию и по-прежнему называют процесс несправедливым, поскольку, с их точки зрения, Сергей Кузнецов не может полноценно себя защищать, представлять альтернативные версии произошедшего и так далее. Собственно, об этом две недели назад говорил в комментарии для «Эха» и украинский адвокат Илья Новиков.
Л. ШТИГЛИЦ: А как устроено общение? Я правильно понимаю, что у Сергея Кузнецова две группы адвокатов – немецкие и украинские? Есть ли какая-то разница в том, как работают эти две группы?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: У него три немецких адвоката, которые работают и с материалами дела, и непосредственно в суде и защищены адвокатской тайной. То есть они могут без наблюдения общаться с Сергеем Кузнецовым, продумывать линию защиты, выступать, делать заявления. В общем, это адвокаты с полноценными правами, как и полагается защите как участнику судебного процесса. Их трое. И есть команда из двух украинских адвокатов, Николая Катеринчука и Ильи Новикова, которые помогают своим немецким коллегам, – как сказал тот же Илья Новиков, объясняют им какие-то тонкости украинского законодательства и другие особенности, которые могут быть полезны в суде. В общем, выполняют такую вспомогательную функцию.
Л. ШТИГЛИЦ: А звучал ли уже в суде вопрос об участии Украины как государства в этой истории?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Напрямую пока нет, но некоторые косвенные детали мы уже видели. Две недели назад судья зачитывала в суде записи из журнала Федерального ведомства уголовной полиции, сотрудники которого записывали, о чем Сергей Кузнецов говорит со своими посетителями, супругой и адвокатами. И среди прочего там всплыла одна деталь, казалось бы, небольшая, но достаточно важная. В разговоре со своим украинским адвокатом Катеринчуком Сергей Кузнецов задал ему вопрос: что с командиром Романом? Следствие, то есть Федеральное ведомство уголовной полиции, предполагает, что речь идет о Романе Червинском, полковнике украинских спецслужб, который предположительно и организовал эту диверсию.
От своего адвоката Сергей Кузнецов получил ответ, что Роман Червинский – судя по всему, предполагаемый Роман Червинский, командир Роман, – дословно цитирую, «подвергся аресту». И как раз в то время Роман Червинский действительно подвергся аресту. А разговор этот состоялся в 2025 году. И сегодня имя Романа Червинского прозвучало на процессе второй раз. Одному из свидетелей показалось, что он узнал Романа Червинского. Он видел этих людей в небольшом шведском порту Зандхамн. Он тоже яхтсмен, его яхта стояла рядом с яхтой «Андромеда», и он видел людей, которые там находились.
И один из них, как ему показалось, был начальником этого экипажа, вел себя как начальник, что в яхтенном контексте показалось ему довольно странным: в каком-то экипаже есть человек, который, судя по всему, обладает авторитетом среди других членов экипажа. А потом, уже после того как свидетель дал показания полиции, он стал интересоваться процессом и в 2024 году увидел публикацию в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung с фотографией Романа Червинского, который защищал эту диверсию и говорил, что взрыв «Северных потоков» – это, в общем-то, благо для цивилизованного мира, для цивилизованного человечества. И, увидев эту фотографию, он принес ее в полицию и сказал, что, как ему кажется, возможно, видел этого человека там, в порту. Но, как он сказал, он не может с большой уверенностью заявить, что это именно он.
Но, судя по его воспоминаниям, это был похожий человек. То есть прямое участие украинского государства пока не обсуждалось. Но уже есть некоторые намеки на то, что мог быть вовлечен полковник Роман Червинский. И я подозреваю, что это еще станет серьезной темой процесса.
Л. ШТИГЛИЦ: А что вы можете рассказать о других участниках процесса, которых заслушивали?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: О свидетелях или о ком-то еще?
Л. ШТИГЛИЦ: О свидетелях, допрашиваемых экспертах.
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Эксперты пока отвечали на какие-то очень конкретные вопросы. Я слышал двух экспертов. Один выступал как раз по поводу газоснабжения. Его показания, на мой взгляд, могут интерпретировать в свою пользу и защита, и обвинение. С одной стороны, взрывы как будто бы не создали для Германии какой-то непосредственной угрозы. С другой стороны, была уничтожена инфраструктура, которую потенциально можно было бы использовать для газоснабжения Германии в будущем, даже если в момент диверсии, в сентябре 2022 года, она не использовалась. И выступал эксперт по судоходству, который довольно ясно заявил, что взрывы создали опасность для судов, которые находились в этом районе. И если бы, допустим, какое-то малое судно в момент массивного выброса газа оказалось в этом месте, у него не было бы шансов и оно, вероятно, потерпело бы крушение. То есть это опасность для жизни и здоровья людей. А свидетели – это совершенно другая история.
Более сложная. Сегодня выступали три свидетеля, которые видели яхту «Андромеда». Никто из них прямо не говорит, что видел Сергея Кузнецова и может его опознать. То есть ничего убийственного ни для защиты, ни для обвиняемого нет. Но в общем и целом они вырисовывают, как представляется, довольно понятную картину: была эта яхта «Андромеда», она шла по Балтийскому морю, ее видели в небольшом шведском порту, ее видели в небольшом датском порту. И видели экипаж. Это шесть человек, что подтверждается и документально, и показаниями свидетелей: пятеро мужчин и одна женщина. Свидетели описывают всех этих людей как людей среднего возраста, спортивного телосложения, коротко стриженных.
А женщину описывают как привлекательную, тоже спортивного телосложения, с темными волосами примерно до плеч. То есть в общем и целом из показаний свидетелей складывается какая-то последовательная картина, и она подкрепляется некоторыми документальными свидетельствами, которые тоже представляют в суде.
Л. ШТИГЛИЦ: Вчера в суде показывали паспорта, по которым подозреваемые въезжали в Европу. Согласно вашему материалу, на фото в одном из них человек, очень похожий на Сергея Кузнецова. Обвинение или суд как-то увязали человека на фотографии с самим Кузнецовым?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Что удивительно, нет. Никакого обсуждения этого паспорта, да и вообще этих паспортов в суде не состоялось. Судья просто зачитала сведения, полученные от польской пограничной службы, которые та передала по запросу Германии, и на этом все. Никаких комментариев не последовало ни от защиты, ни от обвинения. Никто не сказал, что это Сергей Кузнецов. Хотя в паспорте – украинском загранпаспорте, выданном в апреле 2022 года на имя Сергея Кулиных, – был изображен человек, очень похожий на Сергея Кузнецова. Как журналист, который должен проявлять некоторую осторожность, я бы сказал, что на 95% уверен, что это Сергей Кузнецов. А как обыватель я бы, наверное, просто сказал, что уверен, что это Сергей Кузнецов.
Это очень похожая на него фотография с единственным отличием: у него там небольшая борода или даже, я бы сказал, может быть, просто многодневная щетина. Ну, может быть, чуть больше, чем у меня.
Л. ШТИГЛИЦ: А как общественное мнение в Германии воспринимает этот процесс и эту историю в целом?
К. КОТЕЛЬНИКОВ: Подробно ответить на этот вопрос не могу. Насколько я понимаю в целом, насколько я вижу по СМИ, относятся с интересом, более или менее нейтральным, ни позитивным, ни негативным. Подозреваю, что, возможно, сторонники правых партий относятся к украинским диверсантам достаточно негативно, поскольку связывают их диверсию с подорожанием газа в Германии зимой 2022–2023 годов. Но в общем и целом какого-то ярко негативного отношения к Сергею Кузнецову мне пока не доводилось видеть ни в публичном пространстве, ни лично.
Л. ШТИГЛИЦ: Константин, спасибо, что вышли на связь. Напоминаю нашим зрителям и слушателям, что вы слушаете «Эхо», и на связи у нас был корреспондент «Эха» Константин Котельников. Меня зовут Лиза Штиглиц. Всего доброго.

