«И грянул Грэм» с Кириллом Набутовым: «Будет плохо, но…»: о подлодках Трампа, гибели «Курска», Путине на Валааме, большой битве
Всё очень плохо. Очень плохо. Отрыжка кровавая этого будет продолжаться очень долго, годы и годы, и годы после того, как это так или иначе приостановится, потом остановится на какой-то границе. Но ядерной войны не будет. Я только ощущение свое говорю. Тот, кто реально знает, что будет, находится там. И он знает, сколько нам всем отпущено. Там не Путин и не Трамп, а выше…
Подписаться на канал «И грянул Грэм»
Поддержать канал «И грянул Грэм»
В. РАДИОНОВ: Кирилл Набутов, журналист, выходит с нами на прямую связь. Здравствуйте.
К. НАБУТОВ: Да, добрый день, Вадим. Здравствуйте, все зрители «Грэма».
В. РАДИОНОВ: Подводные лодки, которые Дональд Трамп то ли направил, то ли не направил, то ли к берегам России, то ли не к берегам России. Что вы думаете об этом эпизоде. И можно ли здесь найти аналогии с тем, что происходило во время холодной войны?
К. НАБУТОВ: Вы так спрашиваете меня, как будто я во время холодной войны служил на подводных лодках, на подводных ракетных крейсерах стратегического назначения.
В. РАДИОНОВ: Я знаю, просто вы этой темой очень серьезно интересовались.
К. НАБУТОВ: Я интересовался этой темой, уже когда холодная война кончилась и ей стало возможно интересоваться, потому что в советские времена простым людям не принято было интересоваться вещами, связанными с подводными лодками.
Я помню, как один раз, я был юный, по-моему, я был типа студент, и я ехал по Васильевскому острову в Петербурге в роддом, а напротив, на другом берегу Невы, там Адмиралтейское объединение, Адмиралтейский завод, один из огромных, естественно, военно-морских заводов, и там, годами никуда не уходя, не отплывая, стояло какое-то гражданское судно типа старого-старого какого-то танкера, замученное и так далее. Что оно там стояло, никто не знал.
А я потом случайно проезжаю и увидел, что из-за него торчит подводная лодка, край подводной лодки, корма или нос. И потом я однажды спросил в редакции новостей у взрослых журналистов сидевших, на радио это было, я у них учился, я говорю: «А что это там такой старый танкер стоит в этом Адмиралтейском заводе? Для чего?» Один журналист, отвечавший за военную тему, посмотрел на меня каменным взором. Я понял, что он, наверное, бывший чекист или бывший военный. И он сказал: «А почему ты этим интересуешься?» Я говорю: «Ну как, я же езжу на троллейбусе мимо». «Не надо этим интересоваться», – сказал он мне сурово. Это, в общем, да, а что это вы интересуетесь подводными лодками? Поэтому все это было в тайне.
И поэтому все подробности катастроф, которые случались с лодками, с большими лодками, в том числе и катастрофа, случившаяся однажды на знаменитой лодке К-3 «Ленинский комсомол», это первая советская атомная лодка, конец 50-х годов, примерно мой ровесник, тоже ничего не было известно до перестройки. А когда случились перестройка и гласность, вот тогда появилась возможность, в том числе и общения у моряков, и советские моряки стали входить во всякие мировые объединения моряков-подводников.
Да я даже знаю, что уже даже во время войны у них какие-то контакты случались, потому что все пенсионеры куда-то выезжают в какое-нибудь курортное место и встречаются там, обсуждают свое прошлое. Это такая особая каста всемирная. И просто подробности стали больше известны, потому что пресса стала открытой.
Насчет лодок, насчет того, что сказал Трамп. Я с очень многими подводниками знаком. От мичманов и даже от тех, кто служил срочную, хотя на больших кораблях их немного, матросов, но они есть, и заканчивая большими адмиралами, в общем, мне много приходилось слышать всяких историй. И я с двумя из них списался сейчас вот этой ночью, особенно после того, как посмотрел ваше интервью с господином Виленским, если я правильно запомнил фамилию. Он произвел на меня потрясающее впечатление. Видимо, очень сильный и умный человек, который приехал в Америку в возрасте уже, наверное, к 40. Он стал, видите, там врачом, владельцем клиники. Серьезный и умный человек. Он все сказал по большому счету.
До этого я читал эти истерические вопли в прессе по поводу того, что сказал Медведев, что сказал Трамп, что он направляет две лодки. И даже я, гражданский шпак, смеялся. Вот Виленский вам все объяснил, нам всем. Я смеялся, потому что я прекрасно знал, что существуют долговременные планы дежурств и эти большие корабли всегда находятся в рабочем состоянии под водой на потенциальных театрах боевых действий, они всегда следят за соответствующими регионами потенциального противника
Простой пример вам приведу. В 1986 году, прямо накануне встречи Горбачева и Рейгана в Рейкьявике… Это была историческая встреча, осень 1986 года. Прямо вот они должны были встречаться. Рейкьявик – это вот такая судьбоносная история для разрядки международных отношений и напряженности. Прямо накануне произошла катастрофа советской подводной лодки К-218. Или К-219.
В. РАДИОНОВ: К-219. Это Игорь Британов, если не ошибаюсь.
К. НАБУТОВ: Игорь Британов, мой хороший знакомый. Игорь Британов, главный штурман Евгений Азнабаев и другие ребята, с которыми я имел счастье познакомиться. Это 1986 год. Там фактически, видимо, взорвалось ракетное топливо в одной из шахт, разнесло все, и сразу погибли три человека, отравившись парами, видимо, не успев просто надеть индивидуальные аппараты. А потом, будучи направленным по приказу глушить реактор, не смог обратно выбраться матрос Сергей Преминин. Он действительно своей жизнью заплатил за то, чтобы человечество избавить от ужаса серьезных ядерных. Просто, видимо, от температуры переклинило уже переборки, он не смог выйти и погиб. Он звание Героя потом получил. Кстати говоря, процессом продвижения этого звания занимались ветераны-подводники, в частности, из клуба моряков-подводников петербургского.
Так вот, К-219, где с ней случилась эта катастрофа? В Саргассовом море. Что такое Саргассово море? Саргассово море рядом с Америкой. Это простой пример. И кто рядом оказался с терпящей катастрофу лодкой, когда уже она всплыла? Первыми оказались несколько гражданских советских судов, которые были относительно рядом, и американцы оказались, и американский самолет-разведчик «Орион», который летал над лодкой и снимал видео. Это видео есть в интернете, оно никакое не секретное. Это американский самолет-разведчик. И даже была опасность, что американцы постараются высадиться на борт лодки, для того чтобы захватить документацию, в частности. Игорь Британов последний ее покидал, как и положено командиру. Она уже уходила под воду. Ему привязали лодку надувную. Он уже отцепился и стал грести, когда уже лодка стала уходить свечкой под лодку.
В то же самое время мне большие адмиралы советские рассказывали о том, что если за время одного похода, за время одного дежурства командир советской лодки, как мне когда-то сказал один большой воинский начальник, военно-морской подводник, если он в одном походе трахнет англичанку и трахнет американку, он получает Героя. То есть выследить, вычислить лодку потенциального противника, сесть ей на хвост, условно говоря, продержаться там, считать все ее маневры, куда она движется, как, то есть собрать максимум информации доказательно. Если два раза такое сделал командир лодки – достоин звания Героя.
И сегодня об этом всем довольно тяжело говорить, потому что через неделю, примерно через 10 дней, 25 лет «Курска». Четверть века будет 12 августа. Поэтому как будто специально эта тема поднялась к этой дате чудовищной.
Американские лодки, да и английские лодки, существуют по планам в тех точках Мирового океана, куда они направлены на дежурство. И это все прекрасно знают. И Трамп может сказать: «Я послал пять лодок». Он может сказать: «Послал 25 лодок». Их нету. Он может сказать: «Послал одну лодку». И так далее. Профессионалы только улыбнулись по этой части. Потому что ничего принципиально это не изменит. И, по-моему, об этом же говорил и ваш гость господин Виленский в вашем интервью.
В. РАДИОНОВ: Мне кажется, здесь еще есть фактор политический. Потому что вот К-219, 1986 год, Игорь Британов – это же встреча Рейгана и Горбачева в Рейкьявике.
К. НАБУТОВ: Так я только что это сказал. Вы в этот момент просто читали интернет, видимо, или смотрели в телефон.
В. РАДИОНОВ: Я к чему сейчас на этом акцентирую внимание? Подводная лодка – это всегда политический фактор, это всегда очень серьезное влияние, даже если она в этот момент не производит никаких боевых действий. И сейчас мы видим, что это используется как такой политический фактор именно в контексте приближающегося окончания ультиматума Дональда Трампа. Подводные лодки снова нападают.
К. НАБУТОВ: Насчет того, какой это ультиматум, сейчас все дальше и дальше спорят с иронической улыбкой. Хотя, может быть, что-то мы увидим откровенное. Насчет того, что подводная лодка – это политический фактор. Это было всегда. В случае с Советским Союзом это еще основная ударная сила ядерной триады, потому что это возможность доставить к американским берегам. Все же понимают, кто главный противник. Ну, понятно, сейчас Китай. Но с Китаем граница есть большая. Доставить ядерное оружие к американским берегам.
И когда работали над первой атомной подводной лодкой в Советском Союзе, это 50-е годы, она называлась К-3 «Ленинский комсомол», то одним из проектов было, кстати, академик Сахаров поддерживал этот проект, за что его многие критиковали, проект с одной суперторпедой. Это лодка, жить которой было назначено совсем немного в условиях начавшейся войны. Но ее задача была подойти поближе и этой суперторпедой выстрелить по американскому берегу, подняв там цунами, которое смоет Филадельфию, Бостон, Нью-Йорк и все к хренам. И тогда были большие конфликты на уровне высшего советского руководства, потому что находились люди, которые говорили: «Мы с мирным населением воевать не будем. Это чудовищная история». Этот проект не пошел. То есть К-3 спустили на воду, она много плавала, сейчас ее музеефицировали, наконец, к счастью для истории человечества в целом. Но все-таки это такой исторический экспонат.
Но лодка долго плавала. Почему? Потому что автономность другая. Атомная установка позволяет уйти под воду и не всплывать. Дизель-то должен постоянно всплывать, он заряжает батареи постоянно: всплыл, нырнул, всплыл, нырнул, всплыл, нырнул.
В. РАДИОНОВ: Их называют еще ныряющими.
К. НАБУТОВ: Ну, естественно. Всплыл, нырнул. А атомная нырнула – и иди ее ищи. Иногда она, конечно, всплывает в некоторых местах. Иногда – из-за несчастий. Бывало такое с советскими лодками. По-моему, К-8. Но было несколько тяжелых катастроф. И на К-3 тоже была катастрофа. И атомные были, связанные с радиацией, и взрывы, и были жертвы многочисленные. Такое бывало. Сколько было катастроф у американцев, я не знаю. Но они тоже бывали, но меньше.
И до сих пор находятся люди, которые утверждают, что катастрофа «Курска» была все-таки связана со столкновением с американской лодкой. Но как-то это отошло в тень. А вот тогда, в 2000 году, когда все было горячо, и это была страшная кровавая новость, тогда очень многие говорили. Тогда как раз вот кончилась служебная карьера адмирала Попова, командующего Северным флотом. А многие небезосновательно предполагали, что он будущий главком военно-морских сил России. Но это при нем случилось, и после этого он ушел со службы.
И потом еще была катастрофа лодки «Комсомолец». Это была сверхсовременная лодка меньшего класса, охотничьего, как я понимаю. Это была большая потеря. И про нее стало много известно, потому что была перестройка, потому что пресса имела возможность писать более активно. Вот в сегодняшних условиях замолчали бы всё. Сегодня сажают людей, как мы знаем, в России за ценники, за «фейки» об армии. И чуть что – ты поехал в тюрьму. Тогда была демократия, и поэтому много стало известно о том, как погибал «Комсомолец».
Что же касается в целом. Вы сказали, что подводные лодки – это политический инструмент. Есть такая фраза, она, по-моему, принадлежит Черчиллю, но все по-английски сказанное приписывают Черчиллю. Поэтому пускай будет Черчилль. Как в России всё приписывают Раневской, так всё приписывают Черчиллю. И вроде бы он однажды сказал на вопрос, что делает флот? А он сам морской же был. Флот существует, fleet in being. Флот существует, как существует ядерное оружие, как существуют те же самые подводные лодки, как инструмент, который всегда есть в виде занесенной дубинки: если что – мы махнем. Пока махать не приходилось. Думаю, что и не придется, потому что иначе это катастрофа человечества.
В. РАДИОНОВ: «Курск». Вот вы упомянули как раз. Скоро годовщина. Ведь «Курск» для многих открыл Владимира Путина как фигуру политическую.
К. НАБУТОВ: С определенной стороны.
В. РАДИОНОВ: С определенной стороны. Не то чтобы все маски были сброшены, но какие-то маски уже тогда полетели. Для вас вот эта история на личном уровне какая? Как вы вспоминаете этот эпизод исторический – гибель «Курска» и реакцию на гибель «Курска»?
К. НАБУТОВ: Я не слышал слов, которые приписывают Путину лично по поводу того, что там ему подставных каких-то липовых вдов подсунули. Я этого не слышал. Подробности всего стали известны гораздо позднее, в том числе когда стал публично высказываться Глеб Павловский, после того как его уволили, от Путина отодвинули. Путин был на отдыхе и, дескать, получал информацию о том, что нет необходимости вашего присутствия, пока мы выясним, пока разберемся, пока что. Но то, что он не появился там сразу, и то, как он разговаривал потом, любви ему не добавило, безусловно.
А до этого он позиционировал себя как друг армии. За полгода до этого, в Новый год, когда ему Ельцин передал чемоданчик, первое, что сделал Путин, он полетел в Чечню. Прямо сразу, в новогоднюю ночь. К кому? К военным, к летчикам, к военным, воевавшим в Чечне, чтобы показать – я ваш. Такой сильный пиар-ход.
И, конечно, вся эта катастрофа «Курска», я думаю, к его имиджу не добавила плюсов, но и ему добавила раздражение, скажем так. Я слишком мало знаю, мы с вами мало знаем всех нюансов, но если отстраненно смотреть, конечно, чтобы быть отцом нации, он должен был немедленно туда полететь. Но это все-таки президент огромной страны. И в той ситуации, когда многое было непонятно, неизвестно, какие донесения приходили, насколько они были полные и точные, потому что никто поначалу ничего не понимал, никто не знал, что происходит. По большому счету оказались не готовы к спасательной операции. Спасательный корабль вышел позже. Пока он дошел, наверное, уже никого не осталось в живых. Иностранцы стали предлагать помощь, от нее стали отказываться. И потом не знали, что делать с лодкой.
Потом же голландцы в итоге занимались подъемом. И у меня в Питере остался такой кусок, это «стринг» называется, вот такой кусок толщиной с мой палец крученого троса. Это кусочек одного из тысячи, по-моему, тросов, которыми поднимали подводную лодку со 100-метровой глубины на огромную – «Маммут» фирма – плавучую специальную башню, где стояли эти подъемные установки огромные, гигантские. Только одна компания голландская «Маммут» им обладала. Вот эти тросы просто вот такого диаметра. Но это выяснится позже уже, уже когда погибнут все сто с лишним человек.
И тогда это был, конечно, шок. А я незадолго до этого был на Северном флоте, примерно за полгода, даже меньше, и с подводниками встречался как раз, и с командующим флотом Поповым, и с его заместителем Моцаком, и с другими там большими начальниками. Я видел и слышал в рассказах моряков, в каком тяжелейшем состоянии был Северный флот в 90-е годы, просто тяжелейшем. Народ разбегался. Многие уходили на гражданку, кое-кто там – в торговлю, кое-кто даже в бандитах оказался там. У всех семьи. Раньше они снабжались о-го-го, по-суперски. Северный флот, все надбавки, карьера, быстрое продвижение. Самые уважаемые люди. Атомная дубина советская. А тут все рухнуло.
И кто-то мне сказал, один из больших начальников, по-моему, вице-адмирал Радзевский: «Тут бывают времена, Североморск город, там Кольский залив, ты бы приехал в прошлом году: когда идет селедка, то весь залив в лодках. Это флот ловит себе на пропитание, чтобы семьи было чем кормить». То есть моряки выходили ловили селедку, чтобы консервировать и чтобы был на черный день какой-то запас еды. Это чувствовалось очень тогда в целом. И почему на Путина были большие надежды, что он сейчас, как в прошлом офицер, неважно какой, какой службы, человек в погонах, что он будет во имя армии все делать. Ну вот сейчас мы видим, он через 25 лет во имя армии делает вообще все, что экономика трещит по швам, тысячи людей гибнут. Путин делает во имя армии.
Тогда все-таки уже было много информации, поэтому про «Курск» стало много известно, в отличие от других катастроф, которые в Советском Союзе замалчивались наглухо. И жертвы, которые там были, замалчивались наглухо. А сейчас все-таки этого не было. И мемориал «Курска», я на нем десятки раз бывал, я имею в виду морякам «Курска» в Ленинграде на Серафимовском кладбище. Все знают это. Такое центральное место, можно сказать, на этом кладбище, где они все лежат.
В. РАДИОНОВ: Вот сейчас, я понимаю, этот вопрос уже после начала большой войны стал подниматься: а что было бы с «Курском», а что было бы с моряками «Курска», если бы эта подводная лодка осталась в строю? Не была ли эта лодка использована сейчас для того, чтобы наносить удары по Украине? Я знаю, что это вопрос, на который нельзя дать однозначный ответ, потому что и «Курска» нет, и экипажа «Курска» нет. Но этот вопрос возникает. Как раз писатель Кузнецов, который у нас был, адвокат, который написал книгу «Она утонула», мы тоже с ним это проговаривали. Он тоже говорит: «А я не знаю, как было бы сейчас. Может быть, и те люди, которые служили на “Курске”, сейчас воевали бы против Украины».
К. НАБУТОВ: Я могу вам одно сказать. К сожалению, с теми, кто служил на «Курске» в том походе, поговорить не получится. С теми, кто служил одновременно с «Курском» на других лодках, я со многими знаком. В том числе я знаком, я вам сказал, с Игорем Британовым тоже. И не только с ним, и с того экипажа К-219, который погибал у Саргассова моря в 1986 году.
У людей разные оценки. Но у меня много знакомых военных. Специально я статистику с карандашом в руках не вел, но так примерно, по моему ощущению, среди моряков-подводников больший процент тех, кто крайне не одобряет то, что устроили Россия и Путин в Украине. Больший процент тех, кто прячет глаза, молчит. Они все находятся в России или почти все. Вот видите, ваш гость доктор Виленский находится в Америке. На самом деле, есть люди, которые действительно уехали за границу. Там с двоими я переписывался еще совсем недавно. Те смотрят на вещи так, как вы смотрите, и так, как смотрю я.
Но те, кто в России, среди моряков больший процент тех, кто этого не одобряет. Но они люди все под присягой или в отставке, в запасе, воспитаны по-другому. Во всяком случае, они молчат. Один из них мне написал как-то раз года полтора или два назад: «Я за это время, – имея в виду войну, – ты знаешь, не подписал ни одного коллективного ура-обращения. А там собирались ветераны флота в поддержку СВО, в поддержку Путина. Мудистика вот эта вся. Я не подписал ни одного». Это для меня многое значит.
Но я могу только предполагать, я же гражданский шпак, что подобного рода гигантские корабли использовать для тех ударов, которые Россия наносит сегодня по Украине, наверное, имеет не очень много практического смысла, потому что в распоряжении Путина, как мы видим, есть полно разных бомбардировщиков любых, которые могут из акватории Каспийского моря стрелять и из других мест. И есть ракетоносные катера и прочие вещи, которые для этой цели используются. Наверное, большие ракетные катера стратегического назначения существуют для другого. Не хотелось бы говорить слух, для чего именно, скажем так.
Кстати говоря, человек, который возглавил украинский флот, когда он разделился и стал независимым, первый заместитель командующего Северным флотом адмирал Бескоровайный. Он был украинцем. Он служил на Северном флоте. Когда делились флоты, когда делились страны, он уехал в Украину в отпуск и там принял решение поступить на службу вооруженным силам его родной Украины. Он был чистый украинец.
И когда он вернулся назад, на Север, чтобы забрать свои вещи, то ему там дали помучиться, потому что везде ему приходилось проходить через все КПП, все там бумажки собирать, там перевозка вещей и что-то еще. Приходилось проходить как простому гражданскому шпаку постороннему. Хотя недавно весь Северный флот стоял смирно, потому что он был на нем заместителем командующего. Эта история надолго еще отношений российских и украинских армий и флота.
Меня, если честно, заинтересовала очень публикация, которая мне сегодня попалась. Я, наверное, ваши планы нарушу. По поводу того, что в одной из церквей на Валааме нашлась икона, на которой российский солдат перевязывает раненого украинского солдата. Вам попалась эта информация сегодня?
В. РАДИОНОВ: Нет, я еще не видел. Расскажите поподробнее. Мне кажется, очень символический момент.
К. НАБУТОВ: В том-то и дело. Валаам, понятно, любимое место, где Путин целует икону и крестится, а Лукашенко целует икону и не крестится, что странно. Наверное, он таким образом передает привет католическому меньшинству Белоруссии, которые знают, что креститься нужно по-другому.
Короче говоря, мне сегодня попалось, по-моему, в Телеграм-канале «Агентства» относительно того, что на Валааме в одной из церквей обнаружили икону нового письма, на которой российский солдат, современно одетый солдат с шевроном с буквой «Z», перевязывает, оказывает помощь раненому солдату, по экипировке которого видно, что это украинский солдат. То ли там шеврон с трезубом или что-то такое. Меня это очень заинтересовало, потому что если это правда, то это такой тихий внутренний протест против войны со стороны честных иконописцев или честной части братии Валаамского монастыря. Сейчас мы закончим разговаривать, я хочу по этой части проверить, что это такое.
В. РАДИОНОВ: А вот насчет Валаама, там, где сейчас Путин и Лукашенко. Валаам же после Второй мировой войны, если не ошибаюсь, как раз вот оттуда эти знаменитые картины – люди-самовары, как их называли тогда. Вообще, это боль послевоенная. Вот Валаам не случайно сейчас, вот Путин, Лукашенко, все, что вокруг этого острова? И вот эта икона, о которой я не знал. Это интересно действительно проверить. Ну опять же, Путин прислушивается к каким-то таким сигналам? Общество, которое верит Путину, прислушивается к таким сигналам?
К. НАБУТОВ: Мне кажется, что поначалу успех и популярность Путина были не только в том, что он молодой, трезвый и спортивный, в отличие от Ельцина, а в том, что как раз он прислушивался к сигналам изнутри. Но он тогда был на должностях попроще, ему легче было с народом общаться, чем сейчас. Сейчас-то он живет в стеклянной золотой клетке. И поэтому его первые шаги, включая возвращение гимна старого, сталинского гимна на новые слова, это были сигналы народу, что он помнит прошлое, что я, как все вы, произошел из Советского Союза, и давайте наши ценности не забывать. Это обеспечило ему сильный подъем поддержки.
Что касается Валаама, не Валаама. Я не верю абсолютно в его воцерковленность. Хотя неофиты всегда верующие очень сильно. Вам пример, пожалуйста, Владимир Якунин.
В. РАДИОНОВ: Глава РЖД.
К. НАБУТОВ: Не просто глава РЖД, а на всякий случай, резидент советской разведки в Нью-Йорке, исполняющий обязанности резидента советской разведки в Нью-Йорке в течение нескольких лет. Настоящий полковник госбезопасности, который был обижен, что ему не дали генерала, потому что резидентура – должность генеральская была. Он был абсолютно комсомольско-партийный человек, абсолютный атеист, стал дико верующим. Это он привозит святой благодатный огонь из Иерусалима. И в этом году он его привозил. Фонд Андрея Первозванного он оплачивал. Да и сейчас, наверное, он как-то оплачивает. Он очень богатый человек, хотя живет за границей.
Неофиты очень часто становятся сильно верующими. Путин тоже вовсю крестится. Ему деваться некуда, даже если в душе он, может быть, и плюется. Хотя не думаю.
Валаам просто такое символическое место, намоленное, что называется. Его хорошо принимали. И там же все построено под его приезды. Самое любопытное, что ведь во времена не холодной войны, а после войны туда действительно убирали с глаз долой инвалидов-самоваров, как вы сказали. Между войнами Валаам был финляндский. По-фински называется Valamo. И православный монастырь там не просто существовать продолжал, он расцвел при финской власти, потому что финны давали субсидии на поддержание монастыря. В то время как Советский Союз, Сталин, которого все хвалят сегодня, целуют в жопу труп его и так далее, уничтожал тысячи церквей, священников убивали, уничтожали монастыри, монахов, иерархов. Валаамский монастырь под финнами проклятыми, буржуями нехорошими, расцветал.
И даже маршал Маннергейм финский, главный палач финского народа, враг Советского Союза, посещал Валаамский монастырь в 1932 году. Там жил знаменитый старец отец Ефрем, к которому ездили на поклон очень многие люди. Это был такой особый, совершенно уникальный человек – старец отец Ефрем. И в 1932 году Маннергейм, который был лютеранином, но русским генералом, он русский генерал-лейтенант и разведчик, кстати, он ездил в гости на Валаам, как сейчас ездит Путин, конкретно навещал старца отца Ефрема, беседовал с ним, а после этого послал ему письмо и фотографии, которые он сделал сам своим фотоаппаратом, Маннергейм.
И письмо это на русском языке. Оно у меня есть. У меня в телефоне даже есть скан этого письма. Оно продавалось на аукционе. По-русски финский маршал пишет на своем фирменном бланке идеально грамотным русским языком со всеми запятыми, литературным русским языком: «Многоуважаемый отец Ефрем, до сих пор с благодарностью вспоминаю часы, проведенные в обители вашей, и в связи с этим хотел бы послать вам…». Финский маршал на таком грамотном русском языке писал, на котором, я думаю, никто из русских генералов не мог бы. Это почтение, это уважение и так далее как к человеку, так и к святыне, куда он ездил.
А сегодня вот такое место, где с Лукашенко хорошо встречаться. На самом деле, все питерские, кто отвечают за прием Путина, они всегда перекрещиваются. Когда он прилетает в Питер, город парализуется. Миллион народу, которые в погонах, они в погонах все, естественно, дрожат – царь прилетел. А тут они перелетели на Ладогу, и хрен с ним, пускай они там чалятся, мы тут передохнем.
В. РАДИОНОВ: Я хочу вернуться как раз к «Курску», поскольку такая знаковая точка. Считается, что именно «Курск» положил конец если не целиком свободе слова в России, но вот той относительной свободе, которая была. Это действительно так? Это действительно все после «Курска» пошло?
К. НАБУТОВ: Мне кажется, вы упрощаете. Мы с вами будем упрощать, если будем так конкретными датами отмерять. Это процесс, это ведь не единственный факт.
В. РАДИОНОВ: Но это знаковая точка в этом процессе?
К. НАБУТОВ: Я думаю, что точек было много. Но самой первой знаковой точкой была точка через день после интронизации Путина, инаугурации Путина в том же году, в 2000 году, в мае. Потому что через, по-моему, пару дней после этого были первые маски-шоу в офисе Мост-банка, которому принадлежал телеканал НТВ. Тогда первый раз был конкретный вполне демонстративный наезд на Мост-банк, то есть на Гусинского и на НТВ, который поддерживал не Путина. Вам там что-то пишут?
В. РАДИОНОВ: Я смотрю новости параллельно, чтобы не пропустить.
К. НАБУТОВ: Пишут, выходи в футбол играть. У вас же там внизу футбольное поле.
В. РАДИОНОВ: Да. Нет, я смотрю, что приходит по новостям, чтобы не пропустить. Ну вот тут, например, одна из новостей, что Польша становится самым хорошо вооруженным государством Европы. Варшава объявила о новом контракте на 180 южнокорейских танков К-2 на 7 миллиардов долларов и так далее. Вот это, собственно, то, о чем мы говорим. Сейчас идет большая милитаризация. Тогда сложно было представить, к чему мы придем, когда случился даже «Курск», к чему мы придем спустя четверть века. И вот сейчас приходят молнии, новости о том, как вооружается Европа, как вооружаются другие государства, как мир вообще готовится к большой войне. И слова «ядерная война» уже не являются…
К. НАБУТОВ: Да мир бы не готовился к большой войне, если бы кое-кто не готовился и не начал не очень большую войну. Хотя она очень большая. Мне смешно слышать разговоры о НАТО, поскольку полно моих соотечественников говорят: «Не, у нас же НАТО. НАТО хочет на нас напасть же». Когда я их спрашиваю: «А зачем же тогда Финляндию подтолкнули к вступлению в НАТО и получили тысячу с лишним километров границы с НАТО, которой не было раньше?», никто из моих товарищей ответить не может. Ответ обычно: «Не все так однозначно. И мы не все знаем». Это понятно. Ну и что?
Польша – самое быстро развивающееся государство Европы сейчас. Это все знают. Дикий рост экономики и всего остального. И сельского хозяйства, и чего хотите. И поляки бы нашли, куда бабки вкладывать. Здесь надо вынуть деньги из бюджета, чтобы покупать ракеты, танки и так далее. Не знаю, зачем столько танков. Видимо, чтобы нападать, потому что танки – это оружие нападения. На кого нападать? Наверное, на свободную Белоруссию будут поляки нападать. Наверняка.
В. РАДИОНОВ: Я поясню, это ирония, для тех наших зрителей, которые не всегда это считывают.
К. НАБУТОВ: Простите, да.
В. РАДИОНОВ: Важно пояснять. В завершение уже нашего сегодняшнего разговора про подводные лодки, ядерные торпеды и так далее и тому подобное. У вас есть ощущение, что все несется к ядерной войне?
К. НАБУТОВ: Нет.
В. РАДИОНОВ: У нас был Виталий Портников. Он сказал, что только чудо нас, судя по всему, от этого спасет. Чудо может случиться.
К. НАБУТОВ: У меня нет ощущения, что все несется к ядерной войне, могу сказать честно. Все очень плохо. Очень плохо. Отрыжка кровавая этого будет продолжаться очень долго, годы и годы, и годы после того, как это так или иначе приостановится, потом остановится на какой-то границе. Но ядерной войны не будет. Я только ощущение свое говорю. Тот, кто реально знает, что будет, находится там. И он знает, сколько нам всем отпущено. Там не Путин и не Трамп, а выше.
В. РАДИОНОВ: Хотя они стараются через Валаам приблизиться.
К. НАБУТОВ: Они стараются через Валаам приблизиться. Обязательно, а как же… А у Трампа в администрации есть просто проповедница штатная, такая баптистская, евангелическая девушка без возраста, с роскошной грудью, обтянутая в талии, которая проводит периодически молебны прямо там в кабинете трамповском. Там все серьезно. А Путин вон иконы целует. Они все очень духовные пацаны. Прямо посмотришь в лицо что одного, что другого – духовность прет изо всех дыр. И при этом все прекрасно понимают, что количество ядерных зарядов с обеих сторон такое, что в любом случае какой-нибудь будет выпущен. А дальше – мама не горюй.
Поэтому нет, мне сдается, что до такой степени маразма Путин в первую очередь, который давно у власти, и у него мозги уже точно в измененном виде пребывают… Ну не может быть 25 лет человек у бесконтрольной власти находиться. Физиологически мозг человека не выдерживает этого. Путин с Трампом сам по себе. Они же оба очень хорошие при этом коммерсанты. И они знают, что выгодно, что невыгодно. Слишком невыгодно войти в историю как человек, который первый нажал ядерную кнопку. Им обоим уже скоро встречаться с Богом. И если верующие, они же об этом тоже подумают.
А потом, я думаю, что если вдруг станет прослеживаться сильно в речах кого-то из них вероятность того, что они готовы запуститься в эту авантюру, то товарищи в ближайшем окружении постараются принять кое-какие меры против этого.
Другое дело, вот Си и вся китайщина. Вот это новая сила, которой раньше не было. Тут вообще ни хрена не понятно, что у них в башке. Атомное оружие у них есть и все остальное тоже есть.
В. РАДИОНОВ: Так что мы не знаем, чем закончится этот матч.
К. НАБУТОВ: Не, мы все умрем. Матч закончится все равно.
В. РАДИОНОВ: На позитивной ноте мы закончим сегодня наш эфир.
К. НАБУТОВ: Если мы не будем умирать, не будут рождаться следующие поколения. Ребята, это надо признать, что это естественно. И мы родились, потому что предыдущие-то умирали. Иначе нам места бы не было. Так что, ну чего уж, тут надо признать. Но в любом случае август. Для всего, что связано с Россией, август – это месяц всегда исторический, там много чего происходит. И я думаю, что что-то произойдет и сейчас. Вот что? То, что еще очень много десятков и сотен людей будет убито в августе, к сожалению, несомненно. А что там будет дальше, посмотрим.
В. РАДИОНОВ: Спасибо вам. Кирилл Набутов был с нами на прямой связи. Обязательно подпишитесь на канал Кирилла Набутова «Набутовы» в Ютубе. Поставьте лайк и подпишитесь на Телеграм.
К. НАБУТОВ: Спасибо.
В. РАДИОНОВ: Спасибо вам. До следующей встречи. Всего доброго.
К. НАБУТОВ: Пока-пока. Спасибо.