«Грани недели» с Владимиром Кара-Мурзой: «Специальная выборная операция-2026»
Как-то очень сильно противоречат слова нынешнего режима его собственным делам. Они всем рассказывают, как весь народ, значит, в единодушном порыве поддерживает специальную военную операцию, национального лидера и так далее. А при этом Надеждина не пустили почему-то, Дунцову не пустили…
В. КАРА-МУРЗА: Здравствуйте! В эфире YouTube-канала «Транзит» и медиаплатформы «Эхо» программа «Грани недели». У микрофона Владимир Кара-Мурза.
В России дан неофициальный старт кампании так называемых «выборов» в Государственную Думу, которые пройдут в сентябре. На этой неделе Центризбирком утвердил правила видеонаблюдения, которое будет осуществляться примерно на половине избирательных участков страны и территориальных избирательных комиссий. При этом, как и раньше, доступ к видеозаписям по итогам наблюдения кандидаты и партии смогут получить только через суд, прокурора или следователя. Выразившему недовольство этим ограничением члену ЦИК от КПРФ Евгению Колюшину председатель комиссии Элла Памфилова заявила, что выборы проходят в условиях войны, и посоветовала, я цитирую, «не перепевать антироссийские песни». Конец цитаты.
Тем временем к участию в осенней электоральной процедуре готовятся российские системные партии. И «Единая Россия», и коммунисты проводят предварительное голосование по определению своих кандидатов. Впрочем, окончательные решения будут приниматься летом на предвыборных съездах. При этом, по данным государственного ВЦИОМа, КПРФ грозит потеря ее традиционного второго места. Серебряным призером думских выборов-2026 может стать партия «Новые люди», рейтинг которой достиг 12,3%.
Между тем единственная зарегистрированная партия, выступающая за прекращение войны с Украиной, «Яблоко», продолжает терять потенциальных кандидатов. В начале апреля Псковский городской суд оштрафовал лидера местного «Яблока», депутата Законодательного собрания Артура Гайдука по статье 20.3 КоАП «О демонстрации экстремистской символики» за фотографию Алексея Навального, которую политик разместил в соцсетях в день его гибели. Эта статья предусматривает годовой запрет на участие в выборах.
Гайдук стал уже пятым представителем партии, к которому применяется такая мера. Ранее аналогичные протоколы были составлены в отношении лидера «Яблока» Николая Рыбакова и депутатов Законодательного собрания Петербурга Александра Шишлова и Ольги Штанниковой. Напомню, два заместителя председателя партии «Яблоко», Максим Круглов и Лев Шлосберг, находятся под арестом за антивоенные высказывания.
Тема нашего сегодняшнего выпуска — «Специальная выборная операция-2026». Представляю гостей нашей программы. Максим Резник, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга 5-го и 6-го созывов, соучредитель движения «Европейский Петербург». Сразу оговорюсь, что фраза «специальная выборная операция» принадлежит Максиму, так что подчеркиваю копирайт. Максим, здравствуйте!
М. РЕЗНИК: Здравствуйте, Владимир!
В. КАРА-МУРЗА: И Роман Удот, электоральный аналитик, с 2013 по 2023 год сопредседатель ныне ликвидированного движения в защиту прав избирателей «Голос». Здравствуйте, Роман!
Р. УДОТ: Добрый день!
В. КАРА-МУРЗА: Максим, вам первый вопрос. Вот недавно переизбранную на беспрецедентный третий срок в качестве главы Центризбиркома Эллу Памфилову член ЦИКа Николай Левичев назвал, я цитирую, «нравственным камертоном избирательной системы». Вот такие в сегодняшней России нравственные камертоны. Первый, наверное, такой общий вопрос: как вы вообще оцениваете то, что с вашей легкой руки мы называем «специальной выборной операцией», на ее старте?
М. РЕЗНИК: Да, еще раз добрый день, Владимир. Приветствую Романа, приветствую ваших уважаемых зрителей. Действительно, мне кажется, чтобы выбрать правильную стратегию противодействия путинскому режиму в рамках этой так называемой электоральной процедуры, нужно правильно определить ее суть и смысл.
Специальная выборная операция, с моей точки зрения, тем и отличается, что это, конечно, не выборы, но у нее есть при этом… Независимо от того, кстати, президентская эта кампания 2024 года или так называемая парламентская 2026, смысл в этом смысле — смысл в этом смысле один и тот же. Смысл кампании, ее задача — продемонстрировать единство фюрера и нации.
Если мы спросим себя, зачем вообще Путину выборы в Госдуму… Ну представьте себе, завтра он сказал бы: «Да не нужны никакие выборы в Госдуму, все это лишнее. Все деньги давайте на войну, давайте там на что-нибудь. Зачем этих клоунов кормить?», — да там все, от Виктории Бони я не знаю до кого, все бы приветствовали, весь народ бы поддерживал. Кому нужна такая Дума? Ну это реально рассадник просто каких-то буйных сумасшедших.
Поэтому зачем Путину это нужно? А цель именно такая: продемонстрировать это самое единство. Продемонстрировать картинку, чтобы навязать и внутри страны, и за рубежом один важный для Кремля тезис: это война россиян. «Путин» равно «Россия». Есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России.
Что, видя это, говорит европейский обыватель? Если ему удается навязать картину вот этого единства — 186%, заголовки в газетах, — он говорит: «Матушки мои, что ж происходит? Так там же вообще никогда демократии не будет. Бедные, несчастные вот эти беженцы — это же из Красной книги просто люди. Ну, так сказать, надо как-то им посочувствовать, но рассчитывать на них смысла нету, они какие-то реальные отщепенцы». А там будет «надо ров с крокодилами», business as usual, Realpolitik… Потому что ну а что? 140 миллионов все как один за фюрера.
Поэтому это, конечно, имеет абсолютно практический смысл с точки зрения выборной стратегии, и в том числе европейского политикума. Мы помним, Владимир — мы с вами это уже обсуждали, и Роман наверняка помнит, — статью Андрюса Кубилюса 2022 года в октябре. Ну, вы, Владимир, были тогда в тех местах, из которых, слава богу, вам удалось вырваться, но наверняка вы знаете эту позицию бывшего литовского премьера о том, что безопасность Европы можно обеспечить сколько-нибудь серьезно, только если обеспечить демократизацию пространства от Калининграда до Владивостока, изменить условия общежития, взаимодействия общества и государства, человека и государства на этой территории.
Значит, это всегда воспроизводимая угроза. Поэтому нам очень важно показать, что есть люди, которые выступают, есть другая Россия. Поэтому, как правильно говорит Екатерина Шульман, в рамках специальных выборных операций или электоральных процедур речь идет о том, чтобы противопоставить лживым цифрам на табло или в бюллетенях Памфиловой впечатление по итогам процедуры. И вот на самом деле, если мы вспомним 2024 год, ни у кого не было сомнений в итоговых цифрах на табло. Но все вспомнят, что появился феномен Дунцовой, потом появился Надеждин, за которого выстроились очереди. И людям было все равно: хоть бутылку газировки им поставь и напиши «За мир» — и люди выстраиваются.
Сегодня эта повестка стала еще более острой. Я, отвечая на вопрос об отношении к этому, закончу сейчас тем, в чем наша задача. Наша задача продемонстрировать, что нет никакого единства фюрера и нации, что король голый. Для меня все, что в рамках этих электоральных процедур — это специальная выборная операция. Любые попытки противодействовать планам Кремля достойны уважения и нуждаются в поддержке. Как я болел, что называется, хотя и понимал, за партию «Рассвет», которая вновь попыталась зарегистрироваться, но мы понимали, чем это закончится. Это были усилия ненапрасные, потому что надо создавать точки напряжения. Люди, которые готовы на это, действительно люди, в общем, с очень высоким индексом чувства собственного достоинства.
Сегодня мы знаем… Владимир, вы сказали про «Яблоко». Ну, вы знаете мои отношения в прошлом далеком, в другой жизни с этой партией. Но я могу вам сказать, что слова Явлинского о том, что «Яблоко» не уйдет с выборов и главным кандидатом партии будет кандидат за мир, список возглавит, нуждаются, с моей точки зрения, во всяческой поддержке. Это смелое решение на фоне тех сигналов, которые Кремль посылает Явлинскому. Я совершенно не строю иллюзий по поводу Григория Алексеевича, сейчас речь не об этом. Но если это правда, если «Яблоко» в условиях такого давления способно выставить список, то долг всех честных людей просто потому, что на этом списке написано «За мир», уж простите, так сказать, как-то содействовать этому.
Я не верю в то, что «Яблоко» допустят до выборов, потому что у Кремля большие страхи. Значит, мы должны искать и дальнейшие шаги в рамках этой процедуры. И не исключено, что у нас в конечном счете останется либо модель так называемого «опрокидывающего голосования» — за каких-нибудь «Новых людей», например… К этому наверняка будет призывать Максим Кац, доказывая, что чем больше людей проголосует, тем сложнее будет фальсифицировать. Я в эту схему не верю. Я как в прошлый раз, так и сейчас говорю о том, что важна демонстрация, важно общее понимание, общая картинка, впечатление по итогам процедуры. То, что стало «Полднем против Путина», и то, что сегодня — это я уже забегаю вперед, — 20 сентября может стать «Полднем за мир». Потому что мир — главное требование россиян, а Путин — это, конечно, война. Хотя он эту тему тоже будет использовать, безусловно, пытаться ее присвоить к себе: вот он такой миротворец, для этого и переговоры ведет.
В. КАРА-МУРЗА: Поговорим еще обязательно и о кампании «Хватит», и о возможных способах протеста на этих так называемых «выборах». Но сейчас вопрос Роману. Вы много лет занимаетесь наблюдениями за выборами — как я уже упомянул, были одним из соучредителей, основателей движения «Голос». Давайте начнем с такого простого вопроса. Вообще в том, что в России сегодня называется «выборами», остались хоть какие-то элементы выборов и выбора, или это полная бутафория от начала до конца?
Р. УДОТ: Ох… Я, во-первых, возмущусь тем, что Максим сказал, что весь народ одобрит. Я более высокого мнения о нашем народе. Да, действительно, людям заморачивают голову, лишают кандидатов, но все равно они прорываются. И все, кого мы знаем… Это знаменитая «муниципальная революция» в Москве, те люди, которые потом оказались в ПАСЕ, в конце концов, где у нас делегация. То есть это единственные выбранные люди, которые могут говорить о представлении народа и о том, что они не поддерживают войну. Потом была группа муниципальных депутатов, которые подписали прошение — а ведь у них есть конституционное право подписать прошение, требование к Думе объявить импичмент президенту. У нас с вами нет такой возможности, а у муниципальных депутатов есть такое конституционное право. То есть эти люди были выбраны на этих ужасных, кошмарных, чудовищных выборах. Вода щелочку найдет, и избирательный бюллетень там проскочит.
Конечно, это стало сложнее и сложнее. Власть очухалась, когда поняла, что проигрывает муниципальные выборы. Но, тем не менее, все равно если мы посмотрим даже 20… — какой у нас там? — 2025 год, мы увидим, как, несмотря на попытки властей протащить каких-нибудь «героев СВО», например, или там еще какие-нибудь провести манипуляции, кое-где побеждают люди.
И, кстати, вот эта история с «Новыми людьми», которые вдруг стали второй партией в стране — якобы… Пока мы еще ждем результатов выборов, но что-то готовится. Знаете, есть такое выражение: если не можешь с чем-то справиться, возглавь его. Вот они не могут справиться с «Яблоком», они не могут справиться с тенденциями за мир — партия «Рассвет» тоже выступает за мир, — и они решили возглавить. И кем возглавить движение за мир? Если вы помните, Даванков выступал в свое время за переговоры, он такой был самый голубиный из ястребов. То есть, в принципе, они, видимо, готовят «Новых людей» вместо «Яблока» подсунуть избирателю. Потом коммунисты очень плохо себя ведут. Коммунисты критикуют электронное голосование. Даже вот этот Колюшин недавно там выступил про видеотрансляцию, о которой, может, мы поговорим, если мы будем говорить о наблюдении.
То есть коммунистов задвигают, выдвигают, значит, «Новых людей», используют «яблочные» лозунги. То есть видно, что все у них качается. И этот термин «специальная выборная операция» был придуман Максимом, а термин «электоральное мероприятие» первый раз я услышал от Андрея Юрьевича Бузина. Его сегодня признали иностранным агентом, а вашего покорного слугу 7 дней назад — значит, такой иноагентский день у нас. До этого известный электоральный эксперт и знаток региональной политики Кынев был признан иностранным агентом. То есть явно это все работает, система готовится испытать стресс. А если где система пытается испытать стресс, нам надо его добавить.
Это не просто так, пройти… Если помните, у Гулливера если чиновник хотел высокую должность, он должен был там по батуту пройти, там что-то попрыгать… Ну, это как бы очень хорошая сатира была на политическую жизнь тогдашней Англии, но она, в принципе, распространяется и на наши времена. И этим чиновникам, этим будущим кандидатам надо пройти по этой натянутому канату, попрыгать, посадиться на шпагат. И вот это все их травмирует. И мы должны добавить им этой травмы, мы должны это использовать.
То есть, отвечая так долго на ваш вопрос: да, это не прямые выборы, при которых может поменяться власть или процент представительства в парламенте, но это очень интересный момент для системы. Отвлекая их на Думу, могут проскочить какое-то количество муниципальных депутатов. Мы можем им создать проблемы. Мы можем повестку мирную вытащить хотя бы вот таким, ну, кастрированным способом. Да, они пытаются, значит, сделать «Новых людей», допустим, вторыми, но мы должны подумать, как это можно использовать для нашей цели.
Я согласен с тем, что надо ломать… Монолита нет, я не верю в монолит. Российское общество не монолит. И этот народ, который «весь народ» — он не весь народ. Там много разных людей. Вы знаете, что СВОшников садят — ну, много-много чего происходит интересного. Но это внутри, это грызня бульдогов под ковром. Надо каким-то бульдогам помогать, где-то наступать кому-то на хвост. В общем, я думаю, что в любом случае мы должны это использовать для наших целей.
В. КАРА-МУРЗА: Максим, мы с вами как историки знаем, что даже в советское время, когда были безальтернативные так называемые «выборы» в Верховный Совет, все равно люди умудрялись как-то использовать их для выражения протеста. Вот Буковский в своей книге замечательной «И возвращается ветер» пишет, что он там сидел с человеком, который писал антисоветские надписи на бюллетене. Его идентифицировали, арестовали и посадили за это. У Солженицына во «В круге первом» был персонаж там в марфинской шарашке, который тоже сидел за антисоветские надписи на избирательных бюллетенях.
Давайте рассмотрим два возможных варианта: когда есть «Яблоко» в бюллетене в сентябре и когда его нет. Вы, как известно, автор идеи «Полдень против Путина» — одна из самых ярких политических протестных акций последнего вообще времени. Потому что, как вы совершенно правильно сказали, цифры можно нарисовать какие угодно, а вот картинку вот этих огромных очередей сначала за Надеждина, а потом ровно в 12:00 по всему миру, в том числе в российских посольствах, в избирательных участках и по всей России — это ты никуда не денешь. Вот в этих двух базовых вариантах — когда «Яблоко» есть с лозунгом «За мир и свободу» и когда его нет, — как вы видите возможные протестные акции в сентябре?
М. РЕЗНИК: Мне кажется совершенно очевидным, и здесь, мне кажется, нет никакого спора у нас. Я совершенно не настаиваю, я не говорил о том, что весь народ за фюрера. Я говорю, что фюрер хочет показать, что он един с народом. В этом его задача.
Р. УДОТ: Нет-нет-нет, вы сказали, что весь народ одобрит отмену выборов.
В. КАРА-МУРЗА: По официальным данным, я это понял так. По тому, что Элла Александровна Памфилова напишет в протоколе.
М. РЕЗНИК: Ну, я имел в виду, конечно, Госдуму. Хорошо, Роман, мне кажется, не надо вязнуть в деталях, а нужно как раз рассмотреть на вещи широко. Тогда можно выбрать правильную тактику в ситуации, когда очень велик туман войны, когда мы понимаем, что сама история с выборами — она же, ну, как бы абсолютно в руках Кремля.
Вопрос регистрации «Яблока» — это не вопрос регистрации «Яблока». Ну, это не вопрос подписей, я не знаю чего там — документов. Я вот, честно говоря, с этими лоерами, которые все пытаются искать какие-то там зацепки — ну, я не то чтобы не согласен: как бы ищите, пожалуйста, но только не делайте это главной задачей — попытку найти что-то хорошее в этих безобразных, абсолютно фашистских процедурах.
Значит, еще раз говорю: должна быть общая задача. Она должна заключаться в том, чтобы сломать Путину игру. Это война. Это не выборы — идет война с фашистской диктатурой, с абсолютно безумным бандитским режимом. И обсуждать, где там какая галочка в протоколе, какая подпись — я считаю это совершенно неуместным. Если кто-то хочет заниматься выборами, еще раз говорю, я любую инициативу поддерживаю, все, что перпендикулярно Кремлю. Но нельзя, вот как мы в прошлый раз там считали: все пошли на выборы, давайте, а вот Дунцову зарегистрируют, а вот Надеждина зарегистрируют… Должно быть понимание, а что в конце.
Так вот, отвечая на вопрос Владимира, я хочу сказать, что, конечно, если «Яблоко» так или иначе попадет в бюллетень, это будет как бы вызвано тем, что Кремль по каким-то причинам его допустит — я в это не верю. Ну, конечно, в этой ситуации я совершенно очевидно буду… Ну вот лично я. Мне неважно. «Яблоко», конечно, будет дистанцироваться от зарубежной оппозиции, говорить, что это все не те люди — ну, это мы все знаем. Меня это совершенно не волнует. Я считаю, что надо поддерживать любую этикетку, на которой написано «Мир», потому что это то, что во вред Путину. И поэтому, конечно, в данной ситуации нет вопросов.
Что касается «Новых людей», такой вариант тоже возможен, но мы просто понимаем, что это реальный суррогат. Если к «Яблоку» есть вопросы по позиции, к «Новым людям» вопросов нет. Это абсолютно прокремлевская партия. Ну там нет никаких вопросов, ребята, ну какие вопросы? Другое дело, в чем я с Романом соглашусь, что возможно как-то это использовать. Я просто думаю, что история с Даванковым в прошлый раз, как мне кажется, была специально вброшена, чтобы отвлечь внимание от «Полдень против Путина». Я вот так считаю. И те, кто двигал Даванкова — я так считаю, Роман, вы можете мотать головой, вы можете не мотать, это моя точка зрения, — я так считаю, что это специально вовремя было вброшено, чтобы отвлечь ситуацию. Что не надо ходить в полдень, главное за Даванкова проголосовать. Нет. И Навальный 1 февраля 2024 года очень четко отметил эту позицию — что вот эта вот позиция, «давайте пойдемте за кого-нибудь проголосуем, только не за Путина, — это то, что нужно Памфиловой и Путину, чтобы потом выдать нужные цифры, чтобы рассеять протест.
Еще раз говорю: кроме как демонстрации, у нас ничего не осталось, если «Яблока» не будет. Хотя и при наличии «Яблока» тоже ничего не исключаю. Они такие лозунги себе там, знаете, вешают на задник в своем партийном офисе — там написано что-то в таком духе, что, значит, даже справедливая война плохая. Это кому они сигнал такой подают? Это же отвратительно просто. Это про кого они пишут? Поэтому к ним претензий много. Но, поднимаясь над всем этим, над деталями, мы понимаем, что их участие с лозунгами за мир — это большая проблема для Путина.
Если у нас не останется — что, я думаю, скорее всего, — никакого шанса проголосовать за какую-то сколько-нибудь адекватную, понятную и непостыдную силу, еще раз говорю, с моей точки зрения, у нас тогда будет очевидный вариант — это демонстрация наша, вот как мы это делали в полдень.
То есть надо воспринимать это именно как демонстрацию, законную, согласованный марш несогласных. Вы посмотрите, что в России с митингами происходит. Люди соскучились, люди из других регионов готовы ездить. По любому вопросу где-нибудь митинг разрешат — туда вся страна съедется, понимаете? Вообще я предлагаю подать заявку на митинг за мир: поддержать требования президента Владимира Владимировича Путина, который так старается, прямо уже вспотел весь, уже там, типа, все чемоданы завалил… Вот я предлагаю тоже: а почему не подать заявку? Поддержим требования власти за мир.
Нужно во все точки бить. Все, что сейчас происходит в России — это явное оживление общества, так сказать. Это совершенно понятно. Поэтому я за то, чтобы все цветы росли. Кампания «Хватит!», кампания против «Единой России». Как когда-то говорил Леонид Волков, когда мы встречались осенью прошлого года, это все как бы, знаете — ну, вот сейчас военная терминология очень популярна, — тактика просачивания. Мы не знаем, что стрельнет — «Алый лебедь», или там «Хватит!», или «Ромашка». Это сейчас невозможно предугадать. Но мы должны приучать людей к тому, что протест возможен, и что протест должен быть демонстративный.
Поэтому наша задача сегодня, как мне кажется, фокусировать внимание на помощь всем без исключения, кто пытается сорвать специальную выборную операцию про демонстрацию единства фюрера и нации, с одной стороны, а с другой стороны, готовиться к итоговой истории, которая, скорее всего, и останется нам только.
Но, конечно, появятся люди (наверняка те же самые), которые скажут, что нет-нет-нет, это все не надо, надо проголосовать за «Новых людей», и счастье будет близко, и вообще переворот, и скоро все там, типа, посчитают так, как надо, и мы всех победим. Еще раз говорю: я не исключаюсь какое-то совмещение тактик. Я меньше всего хотел бы дискуссий о тактике. Я считаю, что нужно найти такой формат, который позволит тебе и проголосовать, и просто прийти, и просто выразить своим приходом свое отношение или испортить бюллетень. Да вообще какая разница, за новых людей, за старых, извините… Ну, вы поняли. То есть какая разница? Все это одна и та же шайка-лейка. Если «Филармония» на борделе написать, бордель же от этого борделем быть не перестает, правильно?
Поэтому еще раз говорю: у нас есть свой план. Мы должны базироваться на том, что неподвластно Путину и его банде. А этот день, воскресенье, ты не отменишь, полдень ты не отменишь, и избирательный участок ты никуда не засунешь — ты уже выборы объявил. Просто нужно всерьез готовиться заранее, за полгода объяснять людям, что это их возможность показать власти, совершенно одуревшей, свое отношение к происходящему. Да, по факту это общероссийский марш несогласных: 20 сентября, 12 часов. Ну извините, еще раз говорю: любые инструменты. И заканчивая ответ на вопрос: конечно, …не будет — все равно наши задачи остаются прежними. Наша задача — сорвать специальную выборную операцию Путина.
В. КАРА-МУРЗА: Роман, вопрос по вашей непосредственной специализации — наблюдению за выборами. Мы помним все очень хорошо зимние протесты 2011-2012 годов, триггером для которых стали вот эти вот очевидные абсолютно, ну просто наглые фальсификации, которые увидела вся страна. Сейчас вот, в 2026 году, остались ли хотя бы какие-то возможности, хотя бы какое-то пространство для независимого наблюдения, независимого мониторинга? Как внутри страны — то есть те люди, которые там раньше имели отношение к ассоциации «Голос», еще другие независимые наблюдательские организации… И отдельная целая тема — это международное наблюдение. Напомню, что Россия до сих пор остается постоянным членом Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), в рамках которой предусмотрено обязательство приглашать зарубежных наблюдателей на выборы. Но вот на недавней встрече в Кремле с господином Путиным госпожа Памфилова попросила его (цитирую по памяти, но близко к тексту) избавить нас от европейского наблюдения или что-то в этом роде. Осталось ли хоть какое-то пространство для того, чтобы зафиксировать те фальсификации, которые, как мы все понимаем, несомненно будут?
Р. УДОТ: Как только вы, Владимир, стали говорить про выборы, тут сразу солнце выглянуло. Мне даже пришлось меры принять, чтобы оно нам не помешало. На самом деле да. Ну вот я такой оптимист, и я просто могу показать, что происходило даже в 2025 году. Коммунисты, которых сейчас пытаются закатать под асфальт «Новых людей» — они выкладывали вбросы, они выкладывали многократные голосования, застигнутые на видео, заснятые ими на видео. То есть они борются. Я думаю, что они сливают на федеральном уровне, они там договариваются, в конце концов, как похоронить эти все находки. Но эти находки существуют. И, как ни странно, сейчас для меня, как старого антикоммуниста, очень трудно хвалить коммунистов за то, что они, борясь за, уж не знаю что там, счастье трудящихся, находят фальсификации, собирают людей, выставляют их на участки. И мы видим, что происходит на участках, именно благодаря этим горячим ленинцам. Так что это хорошо, это хорошая их роль в данный момент.
Я уже говорил о муниципальных возможностях. То есть если муниципальные кандидаты выставляют своих наблюдателей, это тоже помогает нам. Закрытие «Голоса», самороспуск «Голоса» — это большой удар для гражданского наблюдения, потому что мы потеряли точку сборки. У нас была карта нарушений — к ней обращался даже ЦИК, к ней обращались журналисты, там можно было увидеть все в одном месте. Сейчас приходится собирать по крупицам с телеграмов и других соцсетей. Но, тем не менее, то, что мы называем независимым наблюдением — оно сохраняется.
Ну, я уже говорил, что любой стресс для системы надо использовать. Я с Максимом тут полностью соглашусь. Я там не совсем согласен с какими-то техническими моментами — но я наблюдатель. Честно говоря, для меня победа даже какого-нибудь, я не знаю — ну, я придумываю так из головы, — там, реформиста «Единой России»… Вы как историки должны помнить, что коммунистическую систему сломало два коммуниста: Горбачев и Ельцин. Вот так получилось. Никакой не диссидент, никакой, к сожалению, не Буковский, а вот два функционера, исходя из каких-то своих соображений, взяли и подарили нам такое счастье, и мы прожили какое-то время в свободной стране. То же самое может произойти.
Я не влезу в это. Я не знаю, что произойдет. Моя задача следить за честными выборами, следить за фальсификациями, доносить результаты до людей. Как помните, в 2011 году это сработало. Сейчас, конечно, не тот период, когда это станет национальным спортом, когда мы ловили жуликов. В 2012 году Путин получил меньше, чем жалкий Медведев: Путин получил 63%, а Медведев до этого 70%. То есть мы сделали Путина жальче на 10%, чем жалкий Медведев. И это было благодаря наблюдателям, благодаря вниманию к выборам.
С тех пор, конечно, Григорий Мельконьянц сидит, я иностранный агент, Бузин иностранный агент, Кынев иностранный агент, все, кто на выборы глядел украдкой, иностранные агенты, или еще какие-то репрессии против них принимаются, не пускаются партии… Но, тем не менее, я уже говорил, что у нас есть лазейки. У нас есть наглые коммунисты, у нас есть муниципальные кандидаты. Я ничего не помню хорошего про «Новых людей», но наверняка где-нибудь в регионах и они сработают. У нас есть, как ни странно, засекреченное, закрытое видеонаблюдение, но мы его взломали в 2021 году, и нам удалось все-таки выкачать большой массив данных — там прекрасно! Там прекрасно, там пустые участки на Кавказе. И все это на официальных видео.
То есть кибервойна не прекращается. После как раз нашей разработки «Ревизор», когда искусственный интеллект считал количество подошедших к урне людей, нам закрыли доступ, публичные трансляции были прекращены именно после этого. Но, тем не менее, мы проломились один раз — может быть, мы проломимся. И мы, кстати, проломились (выдам тайну) благодаря членам комиссии, которые выдали нам эти доступы. То есть, в принципе, в этих крепостях, которые захвачены врагом, если уж говорить о военных терминах, есть наши люди. Есть наши люди, которые помогают нам разобраться с честностью выборов. И там, кстати, были и представители коммунистов.
Поэтому давайте смотреть, давайте пытаться. Я полностью согласен с тем, что мы должны использовать все тактики. И как там — инфильтрация? Пускай будет инфильтрация, просачивание, проламывание, подкоп, подрыв. Для меня главное донести до людей правду. И там уже функционер из «Единой России», или какой-нибудь диссидент, или кто-то еще, кто сможет поменять систему — пускай будет, пускай он работает. Наша задача, наблюдателей, просто говорить людям, что происходит на выборах. Будем стараться. Каждый раз мы думаем, что ничего не получится, и каждый раз у нас что-то получается. Поэтому я оптимист.
В. КАРА-МУРЗА: Я помню еще, к вопросу о видеонаблюдении, какой-то единоросс в Петербурге расческой пропихивал избирательные бюллетени в ящик, если я правильно помню.
Р. УДОТ: Милонов.
М. РЕЗНИК: Дроздов.
В. КАРА-МУРЗА: Да, Дроздов. Точно, Дроздов.
Р. УДОТ: Дроздов? По-моему, Милонов. Ну ладно.
М. РЕЗНИК: Нет, расческой — Дроздов.
Р. УДОТ: Очень, кстати, нужно похвалить наблюдателей Санкт-Петербурга, которые сделали видеонаблюдение системным. То есть они впервые научились перехватывать многократное голосование. Это адский труд. И вдруг мы увидели, как это все рисуется. Ведь никогда наземное наблюдение не даст вам понимания того, что один человек прошел по многим участкам. Я сам лично наблюдал подмосковное наблюдение, где люди переодевались, надевали очки, снимали куртки, там они устраивали… Ну, все, что угодно, кроме обуви. Обувь и штаны еще, слава богу, не менялись. И наблюдатели Петербурга…
В. КАРА-МУРЗА: По штанам определяли?
Р. УДОТ: Да-да-да, по обуви и по штанам они вычисляли фальсификаторов. И мы увидели, как это все рисуется, мы увидели эту машину. И потом ее закрыли, ее спрятали. Ну, извините меня, мы не дураки. Если вы прячете, значит она существует, мы уже ее видели один раз. Поэтому можете прятать, можете нет, но мы знаем, как вы рисуете выборы, мы знаем, как вы каруселите. Ну, значит, вам есть что скрывать, раз вы закрыли для нас эту возможность.
В. КАРА-МУРЗА: Максим, вопрос такой. Вот несколько раз уже мы упоминали «Яблоко». Я просто напомню нашим зрителям, что руководство «Яблока» приняло решение участвовать в так называемых «выборах» 2026 года в Государственную Думу, а также в законодательные собрания регионов, где она представлена сейчас — это Санкт-Петербург, Карелия и Псковская область. И кампания на всех уровнях пройдет под лозунгом «За мир и свободу, за жизнь без страха».
Вопрос такой. Как-то очень сильно противоречат слова нынешнего режима его собственным делам. Они всем рассказывают, как весь народ, значит, в единодушном порыве поддерживает специальную военную операцию, национального лидера и так далее. А при этом Надеждина не пустили почему-то, Дунцову не пустили. У «Яблока», вот я уже упоминал, несколько ведущих политиков, в том числе Рыбаков и Шишлов, оштрафованы и лишены права участвовать в выборах, еще два зампреда сидят в тюрьме. Но если так все в едином порыве поддерживают, так вы пустите эту антивоенную партию, пусть она свои полпроцента наберет. Как вы… Я понимаю, что это вопрос субъективной личной оценки. После 26-ти лет диктатуры, когда нет ни выборов, ни независимых СМИ, ни опросов, ничего, но на ваш личный взгляд, какой потенциал антивоенной позиции сегодня в российском обществе?
М. РЕЗНИК: Крайне высокий. Ну, если говорить о потенциале, я это говорю практически с самого начала войны. Можно со мной не соглашаться, это моя оценка. Мне кажется, я… Я не теряю, во-первых, связи с Петербургом, потому что там находятся близкие и родные, и я ни секунды не сомневаюсь, что если бы в Петербурге, например, была возможность у людей свободно, без страха проголосовать, то там «Единая Россия» и Путин летели бы просто как фанера над Парижем. Просто ну как фанера.
Я не знаю за Россию, я не могу говорить, Россия очень большая, очень разная страна, но думаю, что базовые какие-то тенденции — они общие. Никогда эта война с самого начала не была народной. Ну не была! «Крымнаш» был народным. Это я хорошо помню, когда я был депутатом Законодательного собрания и впервые в своей жизни почувствовал, что я с городом не на одной волне — ну, с большинством населения. А в 2022 году, хотя я и был под домашним арестом, я уже все прекрасно видел по лицам людей: не было никакой поддержки. Я это утверждаю, и поэтому все остальное для меня как бы базируется на этом.
А раз поддержки нет, значит, нужно пытаться любыми способами, максимально безопасными и при этом максимально массовыми и наглядными, это демонстрировать. Поэтому я и выступаю за любые способы борьбы в зависимости от возможностей человека. Считаю бессмысленными споры про фонарики и автоматы вот эти все бесконечные. «Бей врага кандидатом, бей врага автоматом».
Мы сейчас говорим о мирном сопротивлении, но совершенно не исключает… Вот для меня лично — для меня вопрос о том, можно ли оказывать силовое сопротивление путинской диктатуре, звучит примерно так же. Вот, извините, как евреи, вопросом на вопрос: а Гитлеру можно оказывать силовое сопротивление? А бандиту, насильнику, убийце можно? У меня на все эти вопросы один ответ. В данном случае мы говорим о разных формах сопротивления, связанных с ненасильственным протестом. Выборов как таковых нет, но процедуру использовать можно.
И у меня нет никаких сомнений, что вот последние события это явно демонстрируют: протест растет. Ну, мне кажется, это такое стало уже общее место за последние вот буквально недели с начала 2026 года, что это не требует доказательств. Вопрос, что власть будет делать все, чтобы это никак не выдвинулось. Даже управляемый Борис Надеждин, да, понятно, согласованный, не мог быть допущен, потому что невозможно было проконтролировать дальше. Они увидели очереди и поняли, что нет, они не понимают, они не смогут; они там все перепишут, но все будет видно — нельзя пускать.
Ситуация с тех пор, с 2024 года, не стала для них лучше. Не стала лучше, стала только хуже. Опять же, все мы это видим. Значит, задача максимально заровнять так, чтобы картинка максимально благостная: в Багдаде все спокойно, пирожки, пляски, казаки, кокошники — все как положено, народ и партия едины — и партии, можно сказать.
Нам нужно пытаться объяснить людям, что в данном случае партии, конечно, имеет значение. У человека может быть выбор, особенно когда это касается местной, региональной специфики — Россия очень большая страна. Но в целом, мне кажется, очень правильно объяснить людям, что не так важно проголосовать на этих выборах. Ну потому что твой голос украдут, и про это плюс-минус все знают. Ну, плюс-минус в России все знают, ну или там догадываются. Важно не столько проголосовать, сколько продемонстрировать отношение к происходящему. О чем и писал Алексей Навальный 1 февраля 2024 года. Он именно на этом делал акцент, поддерживая «Полдень против Путина». Он говорил, что здесь неважно само голосование, потому что они все равно как-то там… Но вот просто приход на выборы — это как фарш в мясорубку и котлеты готовые для Эллы Памфиловой, чтобы, так сказать, рассказать о результатах. А если ты концентрируешь свои усилия, и видно, что в это время пришли противники, или там сторонники, или я не знаю кто… Ну то есть это единственный наш шанс изменить впечатление по итогам процедуры.
Поэтому я поддерживаю любые кампании, которые ведут ФБК, Антивоенный комитет и конкретные активисты в регионах. Кампания «Хватит!», конечно, которую мы с Ильей Яшиным всячески поддерживаем. И то, что вот Людмила Васильева в Петербурге к ней присоединилась — это очень важно, потому что эта кампания теперь носит общероссийский характер, мы видим, что протест возможен и в России.
Но, конечно, это вопрос к героям. Единицы только могут такое себе позволить. Но их пример может повысить уровень сопротивления и вот этот барьер для участия понизить для многих людей. И в конечном счете не только голосование, но именно демонстрация может стать важнейшей иллюстрацией. Я считаю, что нам, конечно, нужно двигаться в этом направлении, опять же, понимая, что у власти ровно другая задача. Они и тогда уже, в 2024 году, тоже пытались что-то там — акцию «Полдень против Путина» чуть ли не экстремистской объявить в Москве. Ну какая-то чушь собачья! То есть прийти на выборы — это экстремизм.
Ну то есть понятно, что несколько сложнее будет, и сейчас нельзя загадывать на самом деле: несколько месяцев — это большой срок. Но понимание того, что нам нужна демонстрация в какой-то форме — какой? То есть вот есть вариант, который мы проходили. Возможно, это будут другие какие-то еще истории. Это потому что просто голосования ну недостаточно. Ну фальсифицируют они выборы, это же совершенно очевидно! Теперь уже даже особо там не парятся они. Если раньше они еще как-то там что-то бегали с мешками куда-то там, то уже не бегают с мешками. Попробуй там спросить что-нибудь — сразу омоновец там на участке тебе все объяснит.
Так что в этом смысле, еще раз говорю, я преклоняюсь перед работой наблюдателей, перед работой тех кандидатов, которые пытаются в этих условиях противостоять; партии «Яблоко», о которой я сказал. Но надо понимать: это борьба на их минном поле. Они в любой момент могут взорвать мину против любого кандидата, любой партии, снять с выборов без всяких проблем, устранить с дистанции. Значит, нам нужно ориентироваться на те параметры, которые не в их власти. О чем я и говорил: воскресенье, полдень, 20 сентября.
В. КАРА-МУРЗА: Роман, хочу спросить про, как принято говорить, слона в комнате — электронное голосование так называемое. Я вот в 2021 году сам наблюдал на своем участке на Большой Ордынке, и там вот просто перед моими глазами росли эти горки избирательных бюллетеней. С огромным отрывом победил Сергей Митрохин из «Яблока» — он же был поддержан «Умным голосованием» Алексея Навального. И, насколько я помню сейчас, в 8-ми из 15-ти одномандатных округов Москвы победили тогда кандидаты «Умного голосования». Но потом пришли так называемые электронные голоса. Путинская Россия, наверное, единственная страна в мире, где дольше занимает электронные голоса посчитать, чем бумажные, потому что, видимо, они смотрят, куда сколько надо добавить.
Вот все эти традиционные способы фальсификации — вот как Максим только что сказал, когда бегали с мешками, переписывали протоколы, значит, расческой там что-то пропихивали, — а сейчас ведь это вообще все не нужно: они просто берут и рисуют любое количество фантомных голосов. Что можно противопоставить этому, и можно ли?
Р. УДОТ: Все не так, все не так. Значит, у нас есть два вида электронного голосования — одно московское, другое федеральное. И московское действительно было панацеей для бунтарской столицы. Ну, вы правильно писали: победа нормальных сил на Земле, и где-то в облаках им нарисовали результаты опрокидывающие, и там победили совсем другие люди. Это было придумано для Москвы, и по фальсификации с Москвой у нас вопросов нет. То есть это поймано за руку неоднократно, это статистический анализ, это вот это переворачивающее голосование, опрокидывающее… После этого же они вообще доступ к бумаге запретили! Чтобы добраться бедному избирателю Москвы до бумаги, ему нужно написать какие-то прошения за какое-то количество времени. Ну то есть, в принципе, обожаю фотографию Юлии Галяминой, когда на третий день на дне урны прозрачной прекрасно лежит один бюллетень на ее участке. Это вот до этого выродилось в Москве.
Но что касается вне Москвы, федеральное голосование электронное — оно им не дается. Я не знаю, в чем тут дело, и даже в последнее время стал некий откат маленький быть. Во-первых, объем там, ну, скажем так, 10%, но там явка высокая. Ну то есть 100-процентная на самом деле, 98-процентная.
Но одна из причин — я думаю, что они просто не справляются с инструктажем людей. На прошлых выборах в 2025 году в Подмосковье мы поймали нечто вообще невероятное. Кстати, наблюдатели Подмосковья — им большой-большой респект, и, опять-таки, мы говорим о том, что можно что-то сделать. Они молодцы, они поймали — как бы даже вам сказать? Это оффлайновое-онлайновое голосование. То есть когда человек понятия не имеет, как это делается, какие-то кнопки, а пришел запрос, значит, чтобы был процент. Значит, их гнали в специальные места на земле, где они должны были отдать свой телефон, и специально проинструктированные люди набирали за них это онлайновое голосование в оффлайновом режиме. Ну, это в принципе алогизм. И в Новосибирской области, там отменили тоже.
Что-то у них буксует эта система, они не могут такое огромное количество людей научить. Москва — ну не знаю, может быть, она более электрифицирована, может, их там действительно прижало, потому что проигрывают столицы, а после того, как проигрывают столицы, вся страна может рухнуть. Поэтому они, конечно, с Москвой об колено ее сломали. Электронное голосование там совсем другое, чудовищное. Что касается остальной — ну, я бы не стал так. Я верю в наш народ, он как-то выкрутится, вывернется. И вот до сих пор это электронное голосование вне столицы — оно другое, и оно не такое сокрушительное. Мы даже видим, я могу даже на цифрах показать, что там Путин даже проигрывает. Ну, местами он проигрывал президентские выборы, и «Единая Россия» там проигрывает.
Я бы хотел вообще вернуться к цифрам, потому что это наш хлеб. В принципе, выборы, помимо картинки, рождают нам еще цифры, дают нам цифры, и мы можем… Максим говорил про Санкт-Петербург — у него родственники там, и он знает, что там происходит, а другая страна ему неизвестна. Понятно, мне тоже она неизвестна, но мне известны цифры оттуда. И там потрясающие истории были с 2025 года, когда… Даже, например, мне понравилась Белгородская область. Там «герой СВО» — Лыцман, по-моему, — двигался в довыборы облдумы. А довыборы — это очень сложная вещь, потому что там нет праймериз. И для всех остальных «героев СВО», путинской этой команды — как их называют, «Время героев», — там простелили ковровую дорожку на праймериз, а бедному Лыцману не смогли, потому что на выборах нету праймериз, и он там вынужден был бороться. Он там победил, конечно — ну как не победить ставленника «Единой России»? — но он очень сложно побеждал, проценты у него дохлые.
И там очень были интересные — я их назвал партизанские участки, то есть прифронтовые. Это вам не просто там где-то из середины страны, а это люди, которые, как коммунисты потом писали, хлебнули фронтового лиха, военного лиха они хлебнули. Там победил коммунист. Там проиграл участник СВО, там проиграл губернатор Богомаз. Они там не набрали больше, чем коммунисты, которых они… Это там какие-то семь участков, но это самые приграничные, прифронтовые участки, где мы видим, как люди на самом деле голосуют, которые попали под войну.
Потом у нас огромное количество данных по выборам «героев СВО», которые на самом деле провалились, как бы там нас ни пугали вот этим накатом. Кстати, в новый состав ЦИКа тоже впихнули одного из «героев». Но, тем не менее, это все такая показуха, когда люди не голосуют за людей с фронта. Я не знаю почему. Может, они их винят в том, что жизнь стала хуже, может, они винят в чем-то другом. Точно сопротивляются элиты. Им не нужны эти «варяги», и вообще бюджеты пилить — это наше дело, мы вас тут не пустим.
То есть туда просочились только пять ставленников, которые шли по президентской программе, ну и все. Те, кто пытался своим ходом, как там в Орле, как в Ростове-на-Дону… Потрясающее видео, как Роман Греховодов по кличке Грек — ну, у них же принято: позывные, эта вся романтика, — он бегает по участку и кричит… Как же он кричал там? «Только не на моем, только не на моем! Только не на моем участке! Это моя школа, я сюда водил сына. Я здесь выдвинулся от коммунистов, и мне сфальсифицировали. Мне за ночь подменили в сейфе бюллетени, сорвали пломбу», — показывает эту пломбу. Это вот «яблочный» кандидат так бегал, или кто у нас там был в свое время от касьяновской партии? Они попали под тот же самый пресс местных комиссий, которые не пускают никого к корыту. И герой ты СВО, не герой ты СВО, нас не волнует. Даже на том участке, где учится твой сын, где все учителя знают тебя в лицо, мы все равно у тебя отнимем голоса и ночью все подменим.
Это хороший… На самом деле этот случай — то же самое в Орле произошло. Там кандидата вообще не отпустили с фронта. Ему нужно было подать заявление о том, что он баллотируется на — как там у них называется? — участке одномандатном. Его взяли в партийный список справедливороссы, засунули его в самое — как бы сказать это по-парламентски? — очень нехорошее место, где он проиграл. То есть у них там были три-пять хороших округов, они там выиграли, но выиграли партийные функционеры «Справедливой России». Этого же «героя СВО» использовали, махали как тряпкой на всех роликах агитационных, но на самом деле засунули его в непроходной округ, а для одномандатного округа его просто не отпустили с фронта. И его жена писала Путину прошение, или не прошение, а заявление о том, что если бы мой муж сидел в СИЗО, то он бы мог написать доверенность на адвоката и мог бы баллотироваться. Но мой муж был на фронте, а у фронтовиков нет возможности писать доверенность, и поэтому он не смог выдвинуться в одномандатном округе.
То есть, в принципе, электоральная система не только показывает нам цифры — она еще и показывает отношение к «героям СВО» как местных элит, так и избирателей, которые, честно говоря, не побежали, роняя тапки, голосовать за этих вот парней. Как известно, фальсификационный ресурс — это там 15–20%, больше, если вся страна пойдет голосовать за СВОшников, то они победят. Но нет такой радости.
Поэтому как в Санкт-Петербурге, где есть знакомые, так и в Ростове, Белгороде, Орле, Тамбове, где фальсифицировали, Еврейской автономной области, где там тоже женщина баллотировалась из этой программы «Время героев» — правда, она там была менеджером, то есть тоже она украла возможность баллотироваться от этой программы, — то есть везде мы видим, что система сгнила, что она в стагнации. Кстати, вот этот старый-новый состав ЦИКа тоже говорит о том, что даже боятся этот карточный домик что-то поменять, какую-то карту там, по-моему…
В. КАРА-МУРЗА: Это третий срок был Эллы Александровны. Никто до нее не был три срока главой ЦИКа в истории.
Р. УДОТ: Да-да-да. Ну, в общем, мы видим брежневизм, мы видим вот это все бронзовение. И, как всегда, система теряет гибкость. Появится Ельцин, Горбачев, может, диссидент какой-то — я не знаю. Но я знаю, что выборы — это один из стрессов для системы. И Ельцина избирали, и Горбачев там начал сыпаться… Вернее, как — начала сыпаться старая гвардия при первых полусвободных даже выборах. Поэтому надо использовать их в любом случае.
И, заступаясь за «Яблоко», про которое часто говорят, что оно сгнило, у меня есть такая, ну, метафора. У гражданина в России — я тут с Максимом полностью соглашусь, — кроме выборов, уже демонстрировать… Ну, нигде нельзя ничего демонстрировать, но на выборах-то можно. И на выборах можно демонстрировать всякие непонятные ситуации, бросая в противника бюллетень. С матом, там, не знаю, с кандидатом «против всех», или, наоборот, голосуй за любую партию, кроме партии жуликов и воров, что мне тоже нравится. «Яблоко» сгнило? Бросай яблоко в противника. То есть любую можно использовать возможность, даже если тебе не нравится партия, но она одна из самых, скажем так, промирных. И давайте это использовать.
В. КАРА-МУРЗА: Максим, как раз вопрос про кампанию «Хватит!». Мы знаем по, к сожалению, уже богатому довольно опыту всяческих споров и раздраев внутри российской оппозиции: каждый раз, когда очередная выборная процедура, кто-то, значит, выступает за бойкот, кто-то «голосуйте за любую, кроме», кто-то там «голосуйте за кого-то конкретного», «портите бюллетень» и так далее. Вот гениальность вашей идеи про «Полдень против Путина» была в том, что все вот эти люди, они смогли объединиться в рамках одной конкретной акции. А каким вы видите формат кампании «Хватит!»? Я понимаю, что еще остались там несколько месяцев, еще только апрель, но, тем не менее, видите ли вы возможность найти опять, снова такой формат, как в 2024 году, который сможет объединить сторонников разных тактических подходов?
М. РЕЗНИК: Я, безусловно, за это. И как, Владимир, вы справедливо заметили, что надо искать такой формат, который бы позволил нам не спорить, а способом, так сказать, найти свое место в строю каждому вне зависимости от оттенка его позиции, вне зависимости от того, какой способ он выбрал сопротивления.
Еще раз говорю, что, скорее всего, у нас, грубо говоря, останется только способ демонстрации нашей позиции — либо, опять же, вот такой визуальный, может, еще какие-то варианты. Мы знаем, что сейчас вот самые разнообразные. То есть, мы помним, там жены мобилизованных стучали в кастрюли. Мы видели, так сказать, кампанию: люди рисовали кресты, компанию «Хватит!». Мы видели, люди выступают против «Единой России» — кампания, которую ведет ФБК.
Ну, мы видим то, о чем сказал Роман и на чем делает акцент Антивоенный комитет — о том, что люди СВОшников не воспринимают как своих кандидатов и не готовы доверить Думу. Жуликам и ворам вроде как смирились, а убийцам и насильникам вроде как перебор. То есть как к жуликам и ворам придут убийцы и насильники, станет вообще гремучая смесь.
Ну то есть, еще раз говорю, нужно искать разные точки напряжения системы. Количество кандидатов в регионах на местных выборах — оно все-таки значительно больше, чем когда на президентских выборах у нас, понятно, в фокусе внимания все конкретные люди. Мы не знаем сегодня, что, может быть, действительно найдется какой-то кандидат, который найдет в себе смелость. И неважен был даже уровень его баллотирования, скажем так. Но если кто-то вдруг… А почему — Россия большая страна, и смелые люди есть, мы знаем. Не надо недооценивать наш народ, тут я согласен с Романом. Кто найдет в себе смелость сказать какие-то слова, станет, я уверен, в один момент известен на всю страну.
Найдутся ли такие люди среди кандидатов, которые будут тщательно отфильтрованы, я не знаю. Закладываться на это мы не можем. Еще раз повторю, что нам нужно все эти ручейки, разные кампании, которые демонстрируют, что эта система прогнила насквозь, что она наносит ущерб чудовищный национальным интересам России, она уничтожает в безнаказанной преступной войне соседнюю страну, и так далее, и так далее. Если мы найдем вот эту точку сборки, где, с одной стороны, люди смогут высказаться за мир, а с другой стороны, против власти, то, мне кажется, тогда мы сможем действительно сорвать эти планы.
Потому что, еще раз повторю, у этой истории есть практическая цель. Если мы поднимемся… Не в обиду, в смысле уровня — я сам прошел через муниципальные выборы, и депутатом был разных уровней. Я просто хочу сказать, что мы должны видеть общую картину. Что все эти истории, связанные с конкретными сюжетами, должны, опять же, укладываться в общую задачу, которая, абсолютно естественно для антипутинского сопротивления, должна быть перпендикулярна задаче самого Путина и его бандитского режима.
Еще раз повторю: они хотят продемонстрировать, что все о’кей, это российская война, народ готов терпеть, вождь всесилен, вечен, его все любят. Мы знаем, что это не так. Мы знаем, что они будут делать все, чтобы мы не смогли это продемонстрировать. Давайте искать такие возможности.
Мне кажется, самое главное действительно — это не споры о том, как бороться. Ведет кампанию ФБК — отлично, Антивоенный комитет — отлично, наша кампания «Хватит!» — прекрасно. Самые разнообразные региональные сюжеты, связанные с региональным сопротивлением. Потому что мы знаем, что не только Людмила Васильева, блокадница в Петербурге, смелая женщина, а есть люди и в других регионах России, о которых, может быть, меньше известно, но которые тоже продолжают возвышать свой голос. Мы должны поддерживать любую инициативу. Вот сегодня задача российского сопротивления.
Уверен, что главные точки сборки протеста должны быть, конечно, на территории Российской Федерации. Но это должны быть такие формы протеста, которые объединяли бы уехавших и оставшихся, а не разъединяли их, и которые были бы посильны и включали бы в себя, скажем так, позиции разных фракций российского сопротивления по степени радикальности. Я напомню, что мой героический, без всяких кавычек, коллега по «Европейскому Петербургу» Александр Скобов известен своей крайне резкой и такой прямо бескомпромиссной, абсолютно без оттенков, позицией по отношению к путинской фашистской диктатуре. Но и он был одним из участников, то есть тех, кто предлагал акцию «Полдень против Путина». Потому что мотивы у человека могут быть самые разные, но сегодня в этой точке мы должны объединиться. Короче, если Гитлер вторгнется в ад, найдем несколько добрых слов для сатаны в палате общин, как сказал Уинстон Черчилль когда-то. Мне кажется, это сейчас правильная тактика.
В. КАРА-МУРЗА: Вы хотели что-то добавить?
Р. УДОТ: Да, я согласен с «если Гитлер войдет в ад, то нужно сказать пару добрых слов за дьявола». Но кроме дивана. Вот что меня больше всего пугает, это диван. Вот диван — это самое страшное орудие путинизма, когда люди остаются дома. «Я боюсь…». «Я боюсь, что мой голос украдут», — у тебя так украдут. «Я боюсь поднять явку», — тебе ее так нарисуют, что мама не горюй. «Я боюсь, обо мне подумают…», — о тебе и так вся Европа думает, что ты путинист. Хватит бояться! Господи, хватит бояться! Хватит ходить от страха под себя, нужно ходить на избирательный участок. Это самый смелый и безопасный — я тут тоже соглашусь, не забывайте об этом, — удар по путинизму. И вот это все, «диванная партия» — она меня больше всего пугает. Что угодно, кроме дивана.
Не оставайтесь, люди, на диване, не ходите под себя. Ничего страшного нет в том, что вы придете на участок — что-то сделаете, как-то вы плюнете в лицо этому дракону. Кто его знает, как что сработает. Вы историки, а я практик. Я участвовал в 1991 году. Я видел, как… Нас должны были убить. И мы стоим на третью ночь, пьем коньяк, значит, и смотрим восход у Белого дома. Как так получилось, я не знаю. Но извините меня, ребята, история всегда учит, что она непредсказуемая. 26 лет диктатуры…
Я люблю всем рассказывать про Пиночета, который… Людей сбрасывали с вертолетов в сельву. Путинский режим — это детский котенок по сравнению с тем, что происходило в Чили. Ну, там был действительно террор страшный. Это не знаю, как даже описать. И тем не менее, этот генерал — значит, под белые ручечки в белых перчаточках его выносят. Давайте! 90% явки было в Чили! Там не было принудительного голосования, там люди сказали: «Мы идем голосовать». Там очереди уходили за горизонт…
Вы понимаете, что такое общество? Если общество встает на дыбы, ни один диктатор ничего не может сделать. И у него там есть 10–15% — всё, после этого система ломается. Система ломается у Ярузельского, у Милошевича, у этого чертова Пиночета, которым заиграли все эти пластинки. Вот любят еще путать людей с этим Гитлером. Гитлер пришел с помощью пупу-муму-хрю. Гитлер назначенец. Он проиграл ноябрьские выборы. Ну как, у него там упало, по-моему, сколько? 4% упало, до 33-х, по-моему, с 37-ми. Только после этого его назначили канцлером, потому что поняли, что они теряют власть.
То есть ничего между демократией и диктатурой нет общего. Не надо вот это… Знаете, когда человек хочет напрячься, а ему под руку что-то говорят, у него мышцы расслабляются, потому что так устроен мозг. То же самое. Люди могут собраться в кулак. Они могут выстроить очереди до горизонта, как это делалось в Чили. Они могут много чего сделать. Но им говорят: вот, весь народ за Путина, Гитлера избрали, 26 лет диктатуры… Чем больше диктатуре лет, тем она — как сказать? — более гнилая. Нет ничего страшнее для диктатуры, чем вот эта засиженность. Китайцы хитро придумали — они там меняют своих этих, как-то что-то там меняют. Как там, по-моему, чуть ли не Владимир говорил… А, это Шендерович говорил, что власть и нижнее белье нужно периодически менять по одной и той же причине. Вот в Китае — там додумались что-то менять. У нас не меняется, поэтому там очень неприятный стоит запах и очень люди хотят это все поменять.
Поэтому не расслабляемся. Впереди выборы — прекрасная пора для любого гражданина проявить себя. И безопасно, и… Как сказать? У нас всеобщее право? Всеобщее. Всеобщая возможность выразить протест. Надо им воспользоваться.
В. КАРА-МУРЗА: Вы смотрели программу «Грани недели». Продюсер программы Ирина Баблоян, режиссер Дмитрий Андреев, редактор канала Семен Соркин. У микрофона работал Владимир Кара-Мурза. Спасибо, что были с нами сегодня. Всего вам доброго и до встречи в следующем эфире!