«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: о блаженных миротворцах, закрытии Русского дома и как война ударила по кошельку россиян
У президента Трампа и Соединенных Штатов, как политического субъекта в этой войне, получилось перейти из позиции стороны в позицию не-стороны. Это не значит, что это хорошо. Более того, для Украины это, скорее, тяжелая ситуация, особенно тогда, когда Соединенные Штаты то, что уже было обещано, по большому счету, недодали. Но действительно появился игрок, который может выступать посредником. То есть из позиции стороны в позицию посредника — это такой непростой переход, который, тем не менее, состоялся…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
М. КУРНИКОВ: Всем привет! Это «Эхо». Вы слушаете нас по радио, или слушаете нас в приложении, или смотрите нас в Ютубе, или смотрите потом уже запись, может быть, в Ютубе. Я рад вас приветствовать из берлинской студии нашей.
Сразу скажу — сделаю несколько объявлений, — что следующий выпуск «Что мы знаем» точно выйдет не из Берлина, а выйдет он из Праги, потому что я там буду на книжной ярмарке представлять новую книгу. Об этом как-нибудь подробно еще расскажу, может быть в следующей программе эту книгу покажу даже.
И на этой неделе — еще одно объявление сделаю, — я буду в Гааге. Может быть, постоянные зрители знают, что я веду такой курс лекций — я там просто модератор, точнее, — там выступают как раз разные лекторы в разных европейских университетах, и в этот раз это будет Лейденский университет, а точнее, его филиал в Гааге. И надо сказать, что туда приезжает такой невероятный набор лекторов, что я до сих пор до конца не верю, что все это вообще возможно. Но если вы можете быть в Нидерландах в это время, очень рекомендую вам записаться. Это все бесплатно, и ссылка будет в описании. Вы можете зайти, посмотреть и зарегистрироваться.
Ну а теперь давайте я перейду к тому, что происходило на этой неделе. Понятно, что все говорят о переговорах. Понятно, что все говорят о том, что приехали американские представители, и эти американские представители уже встретились с Владимиром Путиным, проговорили около трех часов и теперь направляются в Киев. Я вижу очень много комментариев по поводу оценок того, что сказал Владимир Путин, что сказали эти представители. И действительно, это вызывает, конечно, иногда оторопь — то, что они говорят.
Но вы знаете, что я, наверное, хочу сказать? Давайте попробуем убрать в сторону эмоции. Давайте попробуем посмотреть на эту ситуацию просто как на факты: в общем, других переговорщиков нет. Ну, других переговорщиков такого уровня, с которыми бы и та, и другая сторона разговаривали бы с достаточно большим уважением, и та, и другая сторона бы понимала, что кое-что зависит от этих переговорщиков, потому что эти переговорщики могут оказать довольно серьезное давление и на ту, и на другую сторону — таких других переговорщиков нет. Давайте просто зафиксируем, что позиция Соединенных Штатов, позиция Госдепа, позиция администрации президента сильно изменилась по сравнению с той, что была при Байдене. То есть это мы с вами понимаем, это мы с вами знаем.
Что мы, наверное, должны зафиксировать — это то, что у президента Трампа и Соединенных Штатов, как такого политического субъекта в этой войне, получилось перейти из позиции стороны в позицию не-стороны. Это не значит, что это хорошо. Более того, для Украины это скорее, наверное, тяжелая ситуация, особенно тогда, когда Соединенные Штаты просто то, что уже было обещано, по большому счету, недодали. Но действительно появился игрок, который может выступать посредником. То есть из позиции стороны в позицию посредника — это такой непростой переход, который, тем не менее, состоялся. При этом, так или иначе, американское оружие продолжает поставляться в Украину, но даже при этом условии у Соединенных Штатов получилось занять эту позицию переговорщика, а не стороны. В отличие, например, от Европейского Союза. Европейский Союз, многие страны Европейского Союза, скорее, наоборот, ближе стали к позиции «сторона», чем «потенциальный переговорщик» и так далее. Поэтому, в общем, я понимаю эмоции людей, которые смотрят на то, что говорят и Кушнер, и Путин, и, в общем, испытывают по этому поводу, может быть, даже боль и фрустрацию. Но просто давайте фиксировать, что оно вот так.
Мы видим, что и та, и другая сторона, в общем, довольно позитивно оценили итоги. Судя по всему, судя по тому, что мы видим публично, и судя по тому, что доносится непублично до меня, были сформулированы по крайней мере какие-то условия. Это не значит, что эти условия всем понравятся, это не значит, что эти условия и американской, и украинской тем более стороной будут восприняты как приемлемые. Но они, по крайней мере, сформулированы были российской стороной. Я думаю, что это на каком-то этапе точно вызовет сопротивление, а потом будем с вами смотреть, что за этим происходит.
В любом случае, давайте разделим эти условия на две большие группы: территориальные и нетерриториальные. Я уже как-то говорил, что по территориальным есть очень серьезные противоречия. Владимир Путин не смог захватить те территории, которые он заявляет в качестве тех, на которые он претендует по результатам переговоров и требует, чтобы ему эти территории отдали. Украинская сторона, соответственно, говорит, что это немыслимо, что за все эти годы войны удалось отстоять или даже отвоевать обратно, отдать это агрессору — это неправильно. Это просто философски даже неправильно. И вокруг этого будет еще очень-очень много, судя по всему, переговоров.
Но кроме этого, есть еще и те темы, которые касаются НАТО, которые касаются статуса русского языка, которые касаются церкви, и еще несколько других тем, не связанных с территориями. Как я уже говорил, и в Украине, и в России есть группы, которые считают, что, может быть, стоит начать договариваться не с территорий, а с других вопросов, и тогда по территориям уже будет договориться как-то попроще. Абсолютно ненаучно, непрофессионально. Что хочу сказать со своей стороны? Это программа «Что мы знаем», а вот сейчас я чуть-чуть, что называется, глупости немножко напущу. Мне представляется, что это, конечно, проклятое сокровище такое, этот Донбасс, и тот, кто получит большую его часть, тот, что называется, свою страну поставит в гораздо более тяжелое, вполне возможно, даже критическое положение каким-то таким образом.
Но теперь возвращаемся к тому, что мы знаем, и к тому, что происходит. На фоне этого происходит обострение с Европой, происходит обострение с Германией. Германия практически каждый день заявляет о провокациях, которые происходят в стране. Надо сказать, что и раньше было несколько заявлений о дронах, которые в таком аэропорту появляются, в таком аэропорту появляются. И, может быть, вы упустили это, но по большинству из этих инцидентов раньше потом находилось объяснение, не связанное с провокацией спецслужб, не связанное с диверсиями и так далее. Поэтому то, что происходит сейчас, немножко, конечно, выглядит как «волки, волки!». То есть когда диверсий не было, а их видели в любом инциденте с любым дроном, настоящий инцидент с дроном, настоящая диверсия, выглядит каким-то другим образом.
Но это не значит, что ситуация несерьезная. Ситуация очень серьезная. Ответ немецкой стороны был такой, что мы закрываем одно из консульств, мы высылаем дипломатов, мы закрываем «Русский дом». Естественно, все события вокруг «Русского дома» «Эхо» освещало довольно подробно. Вы можете зайти на сайт «Эха», прочитать репортажи, посмотреть видео, как немцы поют «Пусть всегда будет солнце» на русском языке, в частности. В пятницу были демонстрации и за закрытие «Русского дома», и против закрытия «Русского дома». Там участвуют и немцы, и русские, и украинцы. В общем, завязка здесь, конечно, вокруг этого «Русского дома», большая. Может быть, мы сейчас к этому еще вернемся.
Но и посол России в Германии тоже сделал сначала какое-то официальное заявление, которое было опубликовано, например, в Инстаграме посольства Российской Федерации. И опытные сотрудники других посольств, когда я с ними беседовал, обратили внимание на формулировки, которые использовал посол — что он ни разу в своем заявлении не отверг эти обвинения решительно, что он говорит: «Представленные доказательства ничего не доказывают». То есть он не говорит: «Это точно не мы». Он говорит какими-то такими более обтекаемыми фразами.
Я никогда не учился ни в каких дипломатических академиях, не кончал. Поэтому мне трудно сказать, насколько в языке внешней политики его заявления звучат двусмысленно или недвусмысленно. Но я могу вам точно сказать, что в некоторых посольствах было некоторое недоумение по поводу этого заявления, что оно как бы не отрицает решительно. Более того, посол российский пришел к одному известному блогеру немецкому, дал здесь интервью и сказал вещи в том числе довольно двусмысленные. Ну, например, «если бы мы действительно хотели устроить что-то в Лейпциге, это могло бы выглядеть совершенно иначе». Я могу сказать, что у меня с этой фразой сразу же зарифмировалось другое высказывание Владимира Путина. Давайте посмотрим.
В. ПУТИН: Но это совсем не значит, что его травить нужно. Кому он нужен-то? Понимаете, если бы хотели, наверное, довели бы до конца.
Еще раз: если бы мы действительно хотели устроить что-то в Лейпциге, это могло бы выглядеть совершенно иначе. Я, во-первых, напомню, что «довели дело до конца» с Алексеем Навальным, и на месте немецкого государства я бы очень внимательно посмотрел на это высказывание и сделал бы выводы определенные. Но я на своем месте, поэтому продолжаю рассказывать о том, что происходит.
Мы сделали сразу несколько материалов о том, что такое «Русский дом», о том, как это работает. Мы опубликовали и материалы немецких СМИ о том, что такое «Русский дом». Рекомендую вам с этим ознакомиться, тем более, что «Русский дом» действительно организация, которая входит в «Россотрудничество», довольно необычная.
Надо сказать, что «Русский дом» здесь, в Берлине, и в 2010-е, да и в 2020-е годы старался быть гораздо более приличным, что ли, чем официальная линия российского государства. Руководители «Русского дома» всегда позиционировали себя скорее как люди либеральных взглядов, но, естественно, в рамках той концепции внешней политики, которую ведет Российская Федерация. В «Русском доме» были и какие-то коммерческие в том числе площади, которые «Русский дом» сдавал. И в последнее время там был магазин, оригинальный латвийский магазин, который продавал книги на русском языке. Это такая сеть магазинов «Много книг». И, например, книга «Патриот» Алексея Навального была на витрине этого магазина, находящегося в «Русском доме». Вообще представьте себе. Это собственность российского государства, это здание. Это здание стоит в центре Берлина. И на витрине, или через витрину, можно увидеть книгу «Патриот» Алексея Навального. То есть это была попытка показать, что вот, смотрите, мы не ограничиваем же вот это, и так далее.
Но в целом, конечно, «Русский дом» рассматривается как угроза в первую очередь, потому что считается более-менее устоявшимися таким мнением, что там есть возможности для того, чтобы шпионить, так сказать, в центре Берлина. И в том числе якобы там есть какое-то оборудование, которое позволяет что-то прослушивать, и так далее, и так далее. Много исследований было на эту тему. Я не специалист по этому вопросу, но материалы, которые на эту тему писались, можно найти на сайте «Эха» и под этим эфиром тоже.
Отмечу такой забавный эпизод. Дело в том, что, если вы помните, был такой документ — «Берлинская декларация». Этот документ, «Берлинская декларация», принимался в здании буквально через дорогу от «Русского дома». То есть буквально вот стык в стык стояло здание, где принималась эта «Берлинская» декларация и где стоял этот «Русский дом».
Я не был на самой конференции. Я приехал только провести уже, промодерировать споры финальные об этой декларации, принятии или непринятии этой декларации, соответственно. И меня пустили в комнату, где эта декларация писалась. Как же я был удивлен, когда увидел, что эта комната выходит буквально окно в окно к «Русскому дому». Окна были открыты, потому что было уже тепло. И я, соответственно, спросил «А вы знаете, что это за здание?» у людей, которые писали декларацию. Они говорят: «Нет, а что это за здание?». Они были не из Берлина. Я говорю: «Это «Русский дом»». Многие очень удивились. Особенно Геннадий Гудков, я помню, отреагировал на это довольно эмоционально.
Но возвращаясь, опять же, к тому, как это работает. В МИДе немецком, в принципе, примерно учитывают практику использования Министерства иностранных дел для работы спецслужб, российскую, и они так на глаз оценивают, что примерно треть сотрудников посольства и консульства — это сотрудники спецслужб. Но, как говорится, если это так, было бы классно увидеть какие-то на эту тему доказательства и так далее.
Мы изучили биографии нескольких людей, которые работают в этом посольстве, и надо сказать, что у некоторых из них есть семейные связи с теми, кто был замечен в каких-то таких делах и даже был осужден в некоторых западных странах. Но это ничего не доказывает напрямую, это косвенная улика такая. Почему это, тем не менее, косвенное какое-то доказательство? Потому что спецслужбы в России, как мы знаем, дело семейное, и очень многие люди, которые потом засветились, оказались тоже дочками или сыновьями людей, которые в спецслужбах до этого работали.
Отмечу, кстати говоря, что этот «Русский дом» принадлежит «Россотрудничеству». «Россотрудничество» теперь возглавляет сын прокурора Чайки — тот самый, кому имя в свое время заменили в реестре недвижимости, чтобы не видно было, как богат этот теперь уже новый руководитель «Россотрудничества». А до этого руководителем «Россотрудничества» был внук Евгения Примакова. То есть видите, это какая-то такая вещь довольно семейная. Но раз уж мы с вами посмотрели одно видео с Владимиром Путиным, давайте мы с вами посмотрим и еще одно.
Ну что тут скажешь? Я бы обратил внимание на несколько эпизодов в этой речи. Во-первых, «мы смотрим по телевидению и в интернете». Когда тебе приносят распечатки чего-то, это не то чтобы ты смотришь это в интернете, кажется. Но, может быть, что-то изменилось. Может быть, теперь Владимир Путин пользуется интернетом. Но я, откровенно говоря, сомневаюсь. Но обратите внимание, что Владимиру Путину показалось очень важным добавить «и в интернете». Он сделал это после паузы: он сказал «по телевидению», задумался на секунду и добавил «и в интернете». В общем, мне кажется, это какой-то такой момент психологически важный.
Ну и, конечно, фраза «на сегодня». «На сегодня нет необходимости мобилизации, а завтра будет новый день», как бы проговаривается Владимир Путин. Ну, если кому-то стало спокойнее после этого заявления, значит, эту функцию Владимир Путин выполнил. Отметим, что это не единственное, а второе как минимум высказывание о мобилизации, которое сделал Владимир Путин на неделе.
Ну и еще давайте я скажу про две вещи, связанные с тем, что происходит внутри России. Первое — это продолжающиеся атаки по складам. Мы сделали материал на эту тему, и вот как раз одну из картинок я прошу нашего режиссера показать. Это 48 ударов по логистике за лето. Мы взяли календарное лето и посмотрели, как эти удары наносились, по каким точкам, и какие последствия этих ударов были. Мы попытались это все собрать в одну таблицу и в одну карту, вы можете посмотреть на материал.
Что важно вокруг этого? Там есть объекты, которые пострадали, есть объекты, которые практически полностью уничтожены, есть объекты, которые частично как-то задеты или вообще удары пришлись рядом. И это, естественно, важная тема для всей логистики, которая в России есть. И в России проходят разные совещания, на которые приглашаются ученые, на которые приглашаются практики — разные люди приглашаются, в том числе представители «Вайлдберриз» и «Озон», представители правительства. И вот они обсуждают, как эту отрасль надо дальше если не спасать, то, по крайней мере, стабилизировать. И, как свидетельствует в программе «Прямо сейчас» экономист Андрей Яковлев (точнее, свидетельствуют его источники, которые были на этих совещаниях), слово «взрывы», слово «война», слово «удары по складам» там не звучит. Потому что, в общем, все видят, что происходит с теми, кто говорит о том, что на самом деле происходит.
И эти совещания — это ведь во многом для того, чтобы выработать планы действий. Если планы действий вырабатываются действительно после таких собраний, совещаний, где не называются причины этих действий, что-то мне подсказывает, что это должно повлиять на качество принятых решений и на качество обсуждения как минимум. Поэтому, в общем, я бы обратил внимание на то, что в «Прямо сейчас» рассказал Андрей Яковлев. Кстати, рекомендую вам: вот на этой неделе подборка гостей «Прямо сейчас» была удивительно интересная. Просто что ни гость… И с понедельника по пятницу все выдали такие эксклюзивные вещи, что ого-го. Рекомендую вам посмотреть эту программу, если вы еще ее не смотрели. Но вот еще расскажу, что меня, например, в понедельник очень заинтересовало то, что говорил Андрей Яковлев, экономист, особенно о последствиях истории с этим экономистом — КлЕпач его фамилия или КлепАч.
Еще одна тема, которая в России очень обсуждалась на прошлой и на этой неделе — это регистрация кур. Действительно, с 1 сентября начинает действовать новый закон, по которому, если у вас есть больше 10 кур, вы должны уже с 1 сентября этого года их регистрировать. Если у вас меньше 10 кур, то такая обязанность наступит только в 2029 году, а сейчас у вас есть время подготовиться, ну или развить свое хозяйство, чтобы у вас кур было больше.
Это вызвало, конечно, некоторое волнение, некоторую тревогу у людей, которые курами владеют. Почему эта тревога? Ну, казалось бы, просто зарегистрируешь и ничего такого больше не надо. Не надо никуда везти — ты просто зовешь ветеринара, ветеринар приезжает, все это фиксирует, заносит в электронную базу, и тебе вешают на твой курятник табличку, что у тебя там за куры и что с ними надо делать. Но вы знаете, надо сказать, что мы ведь все прожили какую-то жизнь. Ну, я по крайней мере застал еще и советскую власть. Есть люди, которые живы сейчас, застали и сталинские времена, и застали хрущевские времена. Есть те, кто изучали историю, или у них в семье рассказывали о том вообще, что происходило, например, в 20-е и 30-е годы ХХ века. Историки могут вам рассказать, как продразверстка началась еще до революции 1917 года — как она была, по крайней мере, запланирована, и как она начиналась усилиями уже Временного правительства. Может быть, она просто не называлась так, как она потом начала называться, но тем не менее.
Вот люди, которые живут в России и жили в Советском Союзе — вот как они воспринимают попытку государства посчитать кур? Давайте порассуждаем. Как просто какой-то учет? Как какую-то, может быть, помощь? Я не знаю, корм будут выдавать этим курам? Вот одна крайность. Я не знаю, может быть, прививки бесплатные или еще что-нибудь? Или скорее это делается для того, чтобы в случае чего в лучшем случае налог какой-нибудь ввести на домашнюю птицу, а в худшем случае, если вдруг государству не будет для чего-то хватать, изъять эту птицу. Вот как вы думаете, как должен рассуждать среднестатистический владелец кур сейчас в Российской Федерации с учетом того опыта, который накоплен у людей во взаимоотношениях с государством? Вот как он должен это воспринимать?
Ну и если мы говорим об опыте отношений с государством, давайте посмотрим на уполномоченного по правам человека и развитию гражданского общества Российской Федерации господина Фадеева. Он выступил по поводу того, как надо заниматься работой со школьниками.
Спасибо за честность уполномоченному по правам человека. Уполномоченный по правам человека просит, чтобы прокурор в форме и следователь в погонах пришли в школу и как-то посуровее уже с детьми поговорили. Очень-очень красноречивая картинка.
Ну и давайте я еще, наверное, скажу, что у нас вышло несколько важных эксклюзивов на этой неделе. Во-первых, мы обратились в канадский суд, который должен был рассматривать дело о санкциях Анатолия Чубайса. Анатолий Чубайс действительно подавал в суд с требованием объяснить, что за санкции против него ввели, на каком основании и так далее. В итоге Министерство иностранных дел, тот отдел, который отвечает за санкционную политику, в итоге эти санкции отозвал, и иск остался беспредметным, как написано в документах.
Мы запросили эти документы и опубликовали эти документы на сайте «Эха». Сам Анатолий Чубайс не стал это комментировать, но суд прислал нам буквально все, что у него было. Приятно работать в транспарентном мире, когда органы власти или органы судебные тебе, что называется, по твоему запросу документы отдают. Мы это делаем для вас, чтобы вы могли с ними тоже ознакомиться. Посмотрите.
И еще один репортаж у нас с похорон Ратко Младича, генерала армии боснийских сербов, который отбывал пожизненное заключение за военные преступления и геноцид. Мало мы говорим о военных преступниках Югославской войны, мало мы вспоминаем их судьбу, мало мы изучаем опыт их судебных процессов. Мне кажется, что смерть Ратко Младича повод, что называется, об этом поговорить. И посмотрите, как провожали Ратко Младича в последний путь в тот самый день в Белграде, когда там же, в Белграде, буквально несколькими часами позже прошел ЛГБТ-прайд, большой парад ЛГБТ+ людей. Довольно символично получилось.
Ну и еще один материал, о котором я хочу вам сказать. Мы посмотрели, как война, которую начал Владимир Путин, которую ведет российское государство, на которой убивает много-много-много людей, ударила по кошельку каждого россиянина. Мы сравнили цены 2021 года и цены сегодняшние, сентября 2026 года, и увидели, как выросли цены на базовые продукты и на ЖКХ. И в общем, это сравнение января 2021 года и сентября 2026 года, поэтому вы можете обратить внимание, что есть цены, которые в январе 2021 года и сентябре 2026 года отличаются не в плюс, то есть не подорожанием, а даже некоторым подешевением. Но, я думаю, вы поймете. Например, это томаты, помидоры, которые всегда в сентябре стоят дешевле, чем в январе. Но томаты — это скорее редкое исключение. В основном все подорожало, и подорожало не просто на какие-то проценты, а иногда в несколько раз. Там и 100%, и 130%, и 270% — морковь, например. Методика того, как это все подсчитывалось, в материале описана. Мне кажется, это, в общем, тоже довольно красноречивая картина того, что в России происходит.
Ну а я буду сейчас отвечать на вопросы. Если вы сейчас напишите вопросы прямо в чате трансляции, то, я надеюсь, мои коллеги помогут мне увидеть эти вопросы и ответить на них. Я перехожу, соответственно, к тем вопросам, которые вы заранее оставляете. Я напомню, что каждый раз в субботу мы публикуем пост для сбора вопросов в Ютуб-канале «Эхо», соответственно, оттуда я все эти вопросы беру.
Итак, постоянный наш человек, который задает вопросы, Конь в Пальто-2000, спрашивает: «В связи с приближением мероприятия (видимо, имеется в виду электоральное мероприятие) хотелось разобраться в нескольких моментах. Если на избирательном бюллетене что-то нарисовать, как это отразится на его действительности?». Ну, сразу скажу, что никак не отразится на его действительности, если вы что-то нарисуете на избирательном бюллетене. Если вы рисуете так, что хотя бы один элемент вашего рисунка заходит в какой-то один квадратик, то этот бюллетень засчитают за ту партию, в какой квадратик это попало. Если вы рисуете что-то, и это закрашивает сразу несколько квадратиков, то, значит, этот бюллетень будет признан испорченным вами, недействительным, если вы попали сразу в несколько квадратиков.
Это правило, насколько я понимаю, не менялось, и оно действует как для электронной системы подсчета — КОИБы, вот эти вот аппараты, которые сканируют этот самый бюллетень, — и такие же инструкции получают комиссии. Как член избирательной комиссии с правом решающего голоса и оператор этого самого КОИБа, я вам, соответственно, на этот вопрос отвечаю.
Насколько я слышал, на этих выборах на КОИБы пошел наезд, и от них пошли отказываться. На самом деле вот КОИБы как раз была штука, которая очень даже неплохо работала. По крайней мере, если он правильно настроен и если им правильно пользоваться, это очень сильно ускоряло процедуру подсчета: у нас результаты через час уже были подписаны, и мы отправляли в территориальную избирательную комиссию уже нашего председателя, точнее, председательницу нашей комиссии, чтобы она отчиталась. Мы гордились тем, что мы всегда были в первой тройке по подсчетам, и, в общем, надо сказать, что у нас результаты голосования, как мне представляется, более-менее отражали то, что на самом деле происходило.
Поехали дальше, в этом же вопросе. «Если нарисовать яблоко или, например, цветок, или если яблоки не очень нравятся, может ли это как-то повлиять на благополучие рисующего?». Смотрите, по поводу благополучия рисующего. У меня как раз одна из лекций, которые мы читаем с Екатериной Шульман, посвящена выборам 1937 и 1938 года, которые проводились по первой сталинской конституции — тем самым выборам, которые и задали ту норму, которой до сих пор следует российское государство, когда проводит выборы. И надо сказать, что в отчетах (я не знаю, как это сейчас будет) мы, по крайней мере, не собирали никакую информацию о тех, кто приходил голосовать. Но я вам точно могу сказать, что в сталинские времена, например, это же ты приходишь с паспортом, ты же приходишь и называешь свой адрес — в общем, ты полностью прозрачен в этом смысле для членов избирательной комиссии. И если человек что-то делает на участке, то, конечно, мы знаем о нем ну просто всё, мы знаем, что вот он такой-то человек.
Но когда вы заходите в кабинку, когда вы заходите, пишете и бросаете в ящик, куда кинули еще несколько сот человек эти бюллетени, вас выявить довольно сложно. По крайней мере, если мы говорим о сталинских временах, все разговоры фиксировались. Если кто-то что-то сказал нехорошее про Сталина или про коммунистическую партию, то вы сверили, кто это сказал, посмотрели его адрес и потом написали это в отчете. Но если кто-то написал на бюллетене — ну хорошо, ну заметят, ну, может быть, даже кто-то отчет сделает. Но установить, кто нарисовал, практически невозможно. И вот те кейсы, о которых, по крайней мере, я знаю из Оренбурга и Оренбургской области — никого, по крайней мере, не смогли установить. Более того, КГБ в 50-60-е годы пытался расследовать дела, связанные с нанесением рисунков, например, в туалете поезда или привокзальном туалете. Вот я прямо такое дело в руках держал, что называется. Это тоже было довольно бесперспективно.
Сейчас, конечно, когда есть камеры наблюдения и так далее, это может быть попроще, но все равно: вы бросили в общую урну — это значит, что никто вас, скорее всего, не установит, если вы только прямо там не оставите на этом бюллетене какие-то свои пометки, которые именно вас определят. Мне запомнился, конечно, бюллетень 30-х годов, на котором один из голосующих написал: «Это все есть кукольная комедия». По-моему, очень-очень красиво.
Но на что бы я обратил внимание. Если говорить о КОИБах или если говорить даже о таких подсчетах, никто, кроме комиссии, этого особенно не увидит. Может быть, в какой-то комиссии кто-нибудь найдется, кто сфотографирует и выложит этот бюллетень куда-нибудь. Как, помните, знаменитый бюллетень, по-моему, с участка в Лондоне, где было написано матом про Владимира Путина — этот бюллетень потом опубликовал «Коммерсант» или «Коммерсан-Власть», я уже сейчас не помню, и это стало всенародно известно. Но вообще, в целом, это творчество увидят 10 человек, может быть. Эффект может быть интересным, но не массовым.
Дальше длинный вопрос. «В реальности может ли как-то повлиять на благополучие рисующего?», — это я ответил. «Как у кого-то получается организовать действительно массовый флешмоб?», — ну, это политтехнологии, это большая отдельная тема, сейчас не буду на этом останавливаться. Извините, не буду целиком читать вопросы, потому что на одну основную часть, как мне кажется, я уже ответил. Напоминаю, что хороший вопрос — это короткий вопрос. Это всегда так работает.
Дальше. Юзер, имя которого я не смогу прочитать, пишет: «Что делают представители россиян в ПАСЕ относительно продления срока действия заграничных паспортов и иных документов, подтверждающих право быть без контакта с РФ? И в целом они все еще что-то делают для обычных людей в безвизовых пока странах? Чего ждать, на что надеяться, и стоит ли вообще?».
Ну, это тема, которую они оседлали. Надо сказать, что мне нравится, что разные члены ПАСЕ вступили даже в некоторую конкуренцию между собой, кто больше сделает по этому поводу. Главное, чтобы эта конкуренция не превратилась в «кто больше расскажет о том, что он сделал по этому поводу», Но, кажется, тем не менее, что-то движется.
Я обращу ваше внимание на белорусский опыт и, например, на то, что произошло на острове Кипр — точнее, в государстве под названием Кипр. Они решили, что просроченные белорусские паспорта они не будут рассматривать как просроченные, а будут рассматривать как действующие, на основании их выдавать местные кипрские документы. Это важная новость, которая дает надежду на разные сценарии.
Это во-первых. Во-вторых, насколько я понимаю, есть действительно «серые паспорта», некоторые люди их получают. И как раз эта Российская платформа демократических сил в Парламентской ассамблее Совета Европы сейчас пытается работать над тем, чтобы эти документы россияне с просроченными паспортами получали чуть проще, чуть легче. Тем более, что эти паспорта чаще всего нужны для того, чтобы продолжить работу и платить налоги здесь, в Европе, а не для того, чтобы сидеть на пособии. Поэтому я думаю, что есть шансы на то, что получится что-то в этом направлении сделать. И это одно из основных направлений, которым занимается эта российская платформа сейчас, насколько я знаю.
Дальше. Дамиан-SP9QLO спрашивает: «На сайте «Эха» и в телеграм-канале я читал об интересных книгах. Как слепой слушатель, я хотел бы узнать, доступны ли эти ресурсы в цифровой форме. Нам, слепым, трудно с их помощью сканером или смартфоном конвертировать. Хотя это возможно, если нет другого выхода, мы это делаем».
Дорогой Дамиан, первое, что я хочу сказать. Я много лет работал на радио, и для меня всегда большой, важной референтной группой были незрячие наши слушатели. Надо сказать, что незрячие слушатели — для радио это действительно одна из самых отзывчивых аудиторий. Это очень отзывчивая аудитория. И я знаю, как много незрячих людей слушает в том числе приложение «Эхо».
По поводу сайта — да, мы стараемся, во-первых, расшифровывать эфиры, и я знаю, что в таком цифровом варианте потом их найти и каким-то образом ознакомиться с ними тоже проще. По поводу того, чтобы выкладывать книги в цифровом варианте. Насколько я знаю, некоторые из книг, которые продаются на сайте «Эхо Книги», в разных российских магазинах можно найти в цифровом варианте, но не все. Насколько я знаю, «Соучастники» Прокопенко, «Русский киберпанк» Андрея Захарова и книга «Благими намерениями» Ксении Лученко есть в электронном варианте. Более того, насколько я знаю, появилась аудиокнига Андрея Захарова где-то, где можно ее найти. Я попрошу коллег — может быть, они меня сейчас слышат, и они даже какие-то ссылки бросят в комментарии.
Но что я хочу отдельно сказать. Я как-то случайно узнал о том, что группа незрячих активистов, просто жителей, разных людей в России, сделала эфир в 2022 году с таким названием, которое они сами подобрали, «Война глазами незрячих», где они рассказывали о том, как они вообще живут в России 2022 года, как они реагируют на это все, как изменилась их жизнь после этого всего. И надо сказать, что эту программу, которая меня очень поразила… Мы тогда начали делать что-то, попытку какую-то, может быть, сделать что-то такое регулярное. Но так как они живут в России, а нас потом еще и обозвали нежелательной организацией, мы ничего такого не сделали.
Но в целом я отдельно хочу сказать спасибо всем нашим слушателям, которые, не теряют контакт с нами и слушают или каким-то образом знакомятся с нашей информацией на нашем сайте. Мы не всегда, к сожалению, помним о том, что есть люди с таким ограничением, как незрячие люди, но нам надо с этим что-то делать, наверное, чаще адаптировать наши материалы для этого потребления. Спасибо вам за вопрос!
Дальше поехали. Юзер Френдли пишет всякие добрые слова (спасибо большое!) и спрашивает про канал историка Вершинина, как я к этому отношусь и так далее. Простите, я никогда не смотрел, не знаю. Но тут вопрос о том, как историк, который, видимо, понравился нашему зрителю или зрительнице, и при этом вот такие позиции по Ирану, по войне с Украиной и так далее. Да, бывает так, что у людей, которые разбираются в какой-то теме, вот такие позиции, такие взгляды. Но по этой конкретной истории ничего не могу сказать, правда. Я, к сожалению, не знаком с работой этого историка или с его популяризаторскими материалами.
Дальше. «Максим, как вы считаете, повлияет ли каким-либо ощутимым образом на явку сентябрьских выборов отъезд за границу некоторой части россиян, опасающихся мобилизации? Это, по сути, антивоенная часть населения, которая не сможет голосовать», Ну, как-то повлияет, наверное. Во-первых, у них будет возможность проголосовать в консульстве при большом желании. Это во-первых. А во-вторых, мы понимаем с вами, что это не то чтобы выборы. Вот вы используете слово «выборы», но я думаю, что вы тоже понимаете, что это условные выборы совсем. Опять же, напоминаю про консульство: мы увидим, наверное, большие очереди в этом году снова, даже несмотря на то, что, конечно, мало кто считает это выборами настоящими.
Так, Т. Павлуха — Павлюха, Павлуха, не знаю, — спрашивает: «Здравствуйте, дорогой земляк! Я тоже из Казахстана». Саламатсиз бе! «Выучилась в школе и переехала в Санкт-Петербург. Сейчас были новости про 2–3-часовые очереди на казахстанской-российской границе, но я сколько помню, всегда так было. И, кстати, на российской стороне всегда пункт пропуска был лучше, а на казахстанском туалет типа «очко» (простите, цитирую я этот вопрос). У нас пункт Бугристое. В итоге сейчас живем в Ташкенте. Приезжайте на арбуз и дыню».
Итак, смотрите, первое. Разные, конечно, есть пункты пропуска. Есть те, где «Росгранстрой», такое предприятие, успел построить действительно какие-то более-менее современные пункты пропуска, и, возможно, как раз Бугристое — если я правильно помню, это в Челябинской области пункт пропуска, — один из таких. Кстати, по традиции, естественно, руководство «Росгранстроя» в свое время было обвинено в нецелевом расходовании, воровстве и прочих удовольствиях.
Так вот, все-таки давайте отметим, что если это Челябинская область, это все-таки не то направление, не главное направление, по которому идет миграционный поток из Центральной Азии, все-таки Западный Казахстан. И Самарская и Оренбургская области сталкиваются с гораздо большим потоком людей, потому что, в общем, Москва в той стороне. И там очереди не 2–3 часа, а иногда 2–3 дня. И это, конечно, на мой взгляд, показатель отношения к Казахстану, к Центральной Азии, к отношениям с этими странами. Много раз об этом говорил, поэтому не буду сейчас возвращаться к этому.
Давайте я теперь перескочу к вопросам, которые приходят. Тут есть еще вопросы — если успею, к ним вернусь, а пока я перейду к тем вопросам, которые приходят прямо сейчас. Если вдруг какой-то вопрос быстро ухвачу, а он окажется не вопросом, извините, я читаю прямо с листа, что называется.
Так… «Максим, на этой неделе Путин сказал, что Российская Федерация должна договориться с Украиной в первую очередь. Это значит, он признал ее субъектность, или на это не стоит обращать внимание? Спасибо вам!», — Волна и Валерьянка спрашивает. Ну, это, мне кажется, важное заявление, правда. Вообще, в принципе, это такой момент… Когда казалось, что никаких переговоров не будет». Мы с вами знали, мы в этой программе говорили, что всегда есть несколько треков: что-то там, что-то сям, где-то кто-то с кем-то встречается. И, может быть, это так или иначе даст какие-то результаты. И вдруг, когда казалось, что тучи сгустились, раз — и такой просвет. Вот Владимир Путин это говорит, а потом бац — уже и приезжают эти два переговорщика из Соединенных Штатов. Я бы не обращал внимания больше на эту так называемую «субъектность». Я бы скорее просто зафиксировал, что вдруг какая-то возможность переговоров снова появилась.
Дальше поехали. Вопрос о предстоящих выборах и протестном голосовании от Оля-1111: «Что мы знаем о том, доходят ли реальные цифры голосования из региональных УИКов до центра?». Это зависит очень от региона. Есть регионы, где традиционно не сильно подделывают — то есть используют административный ресурс, еще как-то, еще как-то, но считают более-менее толково. Конечно, то, что приходит из Чеченской Республики еще со времен выборов в 1996 году, доходит в том виде, в котором нам объявляют: под 100% за любую действующую власть. Напомню даже, что по результатам выборов 1996 года там большинство якобы проголосовало за Ельцина, который разбомбил буквально этот город — опять же к вопросам о том, как считались выборы 1996 года. Но ладно, это отдельная большая тема.
«Максим…», — Мария Немцова спрашивает. Спасибо, говорит она, «Эху». И я говорю вам большое спасибо, Мария. «Вопрос про доверенность для военкомата. Знаете ли вы? Скажите, какие организации нужно указать?» Простите, я не совсем понимаю, о какой именно доверенности идет речь и что именно вы спрашиваете. Извините за мою такую неподготовленность.
«Максим, спасибо за «Эхо Книги». Планируется ли сервис аудиокниг? Если нет, возможно, вы знаете о готовящемся независимом проекте, не связанном с РФ?». Вы знаете, я хотел бы, чтобы рано или поздно в «Эхо Книгах» появились и аудиокниги тоже, но пока там нет этого. Но спасибо за наводку, что называется.
Дальше. «Что вы знаете о работе по реформе конституции Российской Федерации оппозицией? В 2023 году было множество публичных обсуждений, сейчас как будто сдулось все». Ну, давайте так, София. Есть разные группы людей и отдельные люди, которые работают над этой темой. Из свежего я могу порекомендовать книгу — кстати говоря, на сайте «Эхо Книги» она точно должна быть. По Европе доставка без каких-то таможенных платежей, потому что книга есть на складе в Германии, я это знаю точно. Это книга Елены Лукьяновой «Основной закон». Я рекомендую вам эту книгу, если вы интересуетесь конституцией России. Я, кстати говоря, рекомендую вам и курс лекций про конституцию 1993 года — про то, как она принималась, и про то, какие у нее родовые травмы были. В том числе Елена Лукьянова там читает этот курс, и во многом, конечно, ее лекция — это такое предисловие к ее замечательной книге. Я эту книжку прочитал. Читается она очень легко, она читается буквально чуть ли не как детектив. Вот прямо хочу свое уважение Елене Лукьяновой выразить за эту книгу. И она, кроме прочего, рассуждает о том, а что делать с той конституцией, которая есть сейчас, нужна ли новая конституция, а если нужна, то какой она должна быть.
Поэтому если вам кажется, что все вот так заглохло, это не совсем так. Вы знаете, я вам больше скажу: я вижу, как у очень многих людей меняется отношение к конституции 1993 года, и вижу в том числе, как у дорогих мне людей это отношение меняется. В частности, Екатерина Шульман, в общем, публично это говорит, поэтому я не то чтобы секрет какой-то выдаю. Если она еще до 2022 года и, может быть, даже в первые годы широкомасштабной войны думала, что ее просто надо отчистить как-нибудь хорошенько, то теперь у нее складывается впечатление о том, что вот этот поворот в авторитаризм, может быть, был заложен в этой конституции 1993 года, и, может быть, проще было бы уже взять новую.
И, кстати говоря, в этом курсе… Как-то я сегодня весь день рекламирую канал. Этот курс — он действительно хороший, и я очень рад, что у меня есть возможность там модерировать эти лекции, слушать эти лекции вживую все. Так вот, там есть лекции Екатерины Шульман тоже про конституцию 1993 года. Тоже очень рекомендую. Еще раз скажу: Елена Лукьянова, «Основной закон» — книжка, которая вышла в этом году.
Дальше. Анжелика Иванова спрашивает: «Что мы знаем о происшествии с домашними животными, убитыми в Новосибирской области, Максим Владимирович?». Мы знаем, если вы сейчас о новых кейсах, что там в Сибири идет забой свиней. Он довольно, насколько я понимаю, массовый. Я был сегодня на новостной летучке и слышал краем уха, что на эту тему наши коллеги собираются чуть более подробно писать. Поэтому подписывайтесь на канал «Эхо Новости», если еще не подписаны, или на сайте «Эха» читайте.
Дальше. «Максим, узнаете ли новое из рубрик «Статуса»? Насколько соведение для вас образовательно, есть незнакомое? Готовитесь — все-все знаете? Насколько ваше знание изменилось за время ведения этой программы?». Вы знаете, за время ведения этой программы я, конечно, узнал очень много нового. Огромное удовольствие. Я все внимательно слушаю, что-то даже запоминаю, и, конечно, да, я узнаю много нового. Я же не учился на политолога. Я не политолог, я историк. Когда идет в историческую часть, я, конечно, чуть больше имею зацепок в своей голове. Когда идет в политологическую часть, для меня много-много чего нового.
И более того, совместные лекции наши с Екатериной Шульман — там-то как раз первые минут 35–45 говорит Екатерина Михайловна, потом полчаса еще я, — я как раз там говорю только об истории, а она на стыке с политологией об истории говорит. Самоподготовка к этим лекциям — это же тоже невероятная возможность окунуться снова в какие-то знания. И главное, что ты не отдыхаешь, ты не просто читаешь какие-то книжки, а ты готовишься, ты работаешь. Это, в общем, создает дополнительную ценность всему этому. Так вот, из этих лекций я думаю, что мы оба узнаем очень много интересного и используем это в работе: часто что-то из этих лекций потом вы слышите в «Статусе» тоже. Я это иногда замечаю.
Дальше поехали. «Что мы знаем о повышении цен на бензин? Сейчас бензина в регионах нет. Есть мнение, что после выборов будет, но дороже. Дарья Солодовникова». Ну, смотря в каких регионах. Ситуация разная. Мы много говорили в прошлых программах об этом, я на эту программу ничего на эту тему не сказал, но вообще ситуация в разных регионах по-разному стабилизируется, но, тем не менее, цены, конечно, выросли в тех местах, где дефицит бензина есть. Давайте посмотрим, действительно, что будет после выборов, как это сработает.
Так, а сколько у нас осталось времени? Есть еще немножко времени. Дальше. «Насколько законна отмена нижнего порога явки на голосование? Разве можно при таком законе считать выбор состоявшимся?». Ну, в общем, во многих странах нет нижнего порога, и это для многих стран не проблема. Это не главная проблема, прямо скажем, «выборов» так называемых в Российской Федерации.
Ну, давайте еще один вопрос. Биохимист-51 спрашивает: «Екатерина Шульман говорит, что основными и одними из самых эффективных способов сопротивления граждан авторитарным режимам являются саботаж и уклонение. Как убеждать людей проголосовать на выборах, если это противоречит их, в общем, логичной и эффективной стратегии общения с государством?». Интересно вы повернули вопрос. А я бы просто не противопоставлял эти вещи. Выборы — это выборы. Саботаж и уклонение можно применять к выборам, а можно не применять. Здесь имеется в виду скорее саботаж и уклонение от тех практик, которые вы считаете преступными, неправильными и так далее. Вот все, что касается, например, войны — вот тут саботаж и уклонение гораздо более важная вещь. С так называемыми «выборами», я думаю, это по-другому.
Знаете, это интересный вообще момент, как много вопросов пришло про это электоральное мероприятие, которое будет в сентябре. Это тема, которая, несмотря на то, что это не выборы, конечно, так или иначе волнует аудиторию. Постараемся мы это учесть и постараемся, может быть, об этом как-то больше что-то делать.
Спасибо большое, дорогие друзья, всем, кто пишет вопросы. Всем, кто лайкает, большое спасибо. Тем, кто слушает нас в приложении, отдельное спасибо. Те, кто слушает нас по радио в Эстонии, тоже большой вам привет. Если вдруг вы еще находитесь в России и у вас есть AppStore или Google Play, скачайте приложение «Эхо», оно вам еще пригодится. И, насколько я знаю, даже если оно у вас не работало раньше, оно сейчас должно работать, у нас там получилось кое-что хитрое сделать. Всем пока!