«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: о мобилизации, ударах по складам и о том, как без «СВО»
Вообще за несколько лет (да даже за несколько месяцев) превратить вузы не столько в учебные заведения, сколько в первую очередь в такие хабы для вербовки — это тоже надо умудриться. Знаете, вот теперь, когда говорят там про Высшую школу экономики или там про ВГИК — это не какие-то элитные вузы, это элитные пункты вербовки. Чему там будут учить — это, видимо, один из показателей только. Теперь важный показатель для любого ректора, для любого учебного заведения — это то, сколько людей они отправили на фронт…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В прямом эфире очередной выпуск программы «Что мы знаем». У микрофона Максим Курников, и в этот раз в студии, из Берлина, чему очень рад — люблю очень нашу студию. Приветствую всех, кто слушает нас в приложении «Эхо». Отдельно приветствую тех, кто слушает нас по радио в Эстонии. Также приветствую тех, кто смотрит нас на YouTube — ставьте лайки, не забывайте. А также задавайте вопросы, если вы смотрите нас в YouTube, если у вас эти вопросы, конечно, есть.
Я напомню, что в этой программе первые полчаса я рассказываю о том, что, может быть, так или иначе в новости не попало, или попало, но не полностью, или рассказываю о том, что мы знаем еще, кроме того, что мы уже писали. Ну и отвечаю на ваши вопросы. Вопросы мы собираем заранее. Накануне мы публикуем ссылку в YouTube. Вы можете там вопросы писать, и, соответственно, потом во время трансляции, прямо в чате трансляции, мы тоже вопросы принимаем. Через 30 минут примерно я буду на них отвечать.
Сразу скажу, что в этот раз, когда я читал вопросы, которые вы прислали, так много вы написали теплых слов, так много приятного — это невероятно поддерживает. Спасибо вам большое. Когда опускаются руки, именно ваши такие сообщения очень помогают.
Ну а мы давайте начнем с того, что называется уже последние 3 года мобилизацией, хотя, в общем, у этого процесса есть несколько иных названий — модификация и так далее. Сразу давайте скажем, что нет какой-то однозначной информации. Несмотря на то, что говорят западные лидеры, несмотря на то, что говорит Зеленский, несмотря на то, что говорят даже разведки некоторые, 100% мы не можем сказать, будет эта самая мобилизация или ее не будет. Есть просто вещи, которые мы знаем.
Мобилизация идет. Она началась в 2022 году в сентябре. Она, соответственно, в 2022 году началась, документ был издан. Никакой документ, ее аннулирующий, не был опубликован, и, соответственно, этот процесс так или иначе продолжается. Другое дело, что продолжается он не в том виде, в котором тогда, в сентябре-октябре 2022 года, запускался.
Мы точно можем сказать с вами, что большая часть людей, которые беспокоятся по этой теме — неважно, сторонники они войны или противники войны, — они в основном (не все, конечно, но в основном) исходят из того, что, скорее всего, в сентябре что-то будет. И они к этому так или иначе — может быть, морально, а может быть, не только морально, — готовятся.
Готовятся и частные компании. Насколько я понимаю, пояснения приходят в отделы кадров, в бухгалтерию и в соответствующие профильные уже подразделения компаний, которые тоже отвечают за отправку людей на фронт. Да, действительно, такие подразделения уже есть. Более того, есть уже частные компании, которые занимаются таким рекрутингом.
Если вы внимательно посмотрите даже в медиа такие подцензурные, которые в России работают, то вы увидите даже интервью с такими людьми, которые кого-то там уже набирают, так называемых добровольцев, на фронт. И это довольно интересные материалы. Там довольно откровенно люди рассказывают и о методах того, как они привлекают, и о том, кто им звонит, и о том, из каких регионов больше звонят. И да, это совпадает, в общем-то, с количеством погибших. Татарстан, Башкортостан — это регионы-лидеры.
И, в общем, люди, которые рекрутируют, честно рассказывают, что те, кто хотел пойти на войну, давно уже пошел, таких идейных осталось мало. Это, в общем, люди, которые оказались в сложной жизненной ситуации. Часто звонят в такие агентства по объявлениям люди, которые, например, с женой поругались, не знаю, еще что-нибудь у них произошло, и вот они от обиды или просто от несчастья такого решают вот так жизнь перевернуть.
При этом люди, которые записываются так называемыми «добровольцами» — они чаще всего ожидают и понимают, что их могут отправить в штурм. Нет, знаете, такой наивности, что я там где-нибудь отсижусь. В общем, они примерно себе представляют, куда их могут отправить.
Так вот, учитывая, какая есть уже сеть этих рекрутинговых агентств, какая есть сеть учета людей, которые могут попасть на фронт и в принципе могут загреметь в армию, так сказать, учитывая то, какие инструменты спущены в регионы для этого, в общем, мы можем говорить, что подготовка к чему-то такому проходит. Пройдет ли сама мобилизация, не знаем, но готовность сильно выше.
Отдельно хочется сказать про вузы. Я как-то уже обращал внимание и даже открывал здесь сайт университета из моего родного города, из Оренбурга — это Оренбургский государственный университет, — где первым делом, на главной странице, была вербовка в войска, в первую очередь операторами дронов. Ну, по крайней мере, обещают им, что они будут операторами дронов. И это тогда меня как-то очень поразило. Сейчас этим никого не удивишь, но каждый раз, когда я вижу, например, на сайте консерватории петербургской, или на сайте ВГИКа, или еще в каком-нибудь таком месте, что на главной странице в первую очередь идет вербовка людей — это, конечно, меня не устает поражать. Меня это, правда, до сих пор удивляет.
Вообще за несколько лет (да даже за несколько месяцев) превратить вузы не столько в учебные заведения, сколько в первую очередь в такие хабы для вербовки — это тоже надо умудриться. Знаете, вот теперь, когда говорят там про Высшую школу экономики или там про ВГИК — это не какие-то элитные вузы, это элитные пункты вербовки. Чему там будут учить — это, видимо, один из показателей только. Теперь важный показатель для любого ректора, для любого учебного заведения — это то, сколько людей они отправили на фронт.
Вообще это довольно интересная вещь, что-то такое средневековое в этом есть. Вот у тебя есть план, у тебя есть показатель. Ты регион, или ты вуз, или что-нибудь, или такая частная контора по вербовке — ты не обязан приводить из своего вуза, ты не обязан приводить из своего региона; найди там, где есть, и приведи. Вот и все. И вот такое отношение к этому человеческому ресурсу — это, конечно, показатель.
Еще одна тема, о которой очень хочется успеть поговорить — это то количество взрывов и атак, которые сейчас идут в России. Вчера произошел взрыв в Москве на Кудринской площади. В общем, центральное, прямо скажем так, место. Сегодня уже пишут о том, что целью этой атаки, целью этого взрыва на Кудринской площади мог быть главнокомандующий Воздушно-космическими силами Российской Федерации генерал Александр Чайко. Я видел язвительный комментарий журналиста BBC на эту тему, который говорит, что вообще-то такой генерал, как Александр Чайко, скорее полезен Украине, чем нет, может быть, поэтому это какие-то свои взрывают. Но понятно, что основная версия здесь, конечно, сейчас, на данный момент, украинская.
При этом появилось видео, где есть зал этого ресторана — судя по всему, прямо в день этого взрыва. На этом видео украшенный зал, и в украшенном зале написано «Александру 55». Вот как раз действительно Александру Чайко на этой неделе исполнилось 55 лет, и из этого, в общем-то, и делаются выводы. Те каналы, которые специализируются на всяких сливах, типа, например, «ВЧК-ОГПУ», пишут, что там среди гостей были люди, которых они опознали как однокурсников Александра Чайко. Если это действительно так, ситуация более-менее, в общем, почти типичная уже для нынешних времен.
По крайней мере, точно типичная ситуация — это утренние сводки горящих складов Wildberries, и теперь еще и «Озон». Да, теперь не только Wildberries горит, и я думаю, что, в принципе, всем, кто так или иначе занимается логистикой, сейчас стоит чуть больше, наверное, переживать. Хотя что можно сделать? Не поставишь на каждый склад Wildberries, наверное, систему ПВО, как и на каждое нефтеперерабатывающее предприятие достаточную систему ПВО, судя по всему, не поставишь. По крайней мере, как мне рассказывают люди, которые в разных регионах сталкивались с этой работой системы ПВО, они говорят, что она, конечно, стоит, и, в общем, на некоторых перерабатывающих предприятиях это действительно «Панцири» всякие и так далее. Но сколько у них этих зарядов? А самое главное, ну вот они отстреляли свои заряды — кто побежит их перезаряжать? Кто это все сделает? Сколько запас у каждой такой системы ПВО? А дронов, в общем, можно направить и 5, и 10, а можно даже и больше, если такое желание поразить есть.
Вообще, когда жители Поволжья — например, Волгограда, Саратова, Астрахани, — когда они видят, как до них долетают дроны, они вообще недоумевают. Вообще-то там в Астраханской области несколько авиационных баз, такие, которые как раз отвечали за противовоздушную оборону. И когда они видят, как, например, долетает ракета типа «Фламинго» до Поволжья, они недоумевают вдвойне, потому что, в общем, это не самая передовая ракета в мире. Да, она, конечно, не «Фау-2», но летит она не очень быстро. Они удивляются: «Хм, у нас же вроде бы аэродромы, которые отвечают за ПВО. А как же так, почему не взлетают эти самолеты? А почему эти самолеты не сбивают эти ракеты и эти дроны? А если взлетают, то почему мы их там не слышим, не видим? И почему мы не видим результата, в конце концов?». Потому что, в общем-то, времени от пересечения границы до Поволжья есть достаточно, чтобы взлететь и сбить.
Они, в общем, абсолютно дилетантские, конечно — они же просто жители этих мест. Они рассуждают так, что, наверное, просто все разворовано, наверное, все не работает. А если система ПВО в таком состоянии, что говорить, например, о ядерном оружии? Оно в таком же состоянии или нет? Противоракетная оборона всякая и так далее — она в таком же состоянии или нет?
Если поговорить с бывшими военными летчиками, которые уже на пенсии — а я с ними поговорил, — они, кстати говоря, тоже недоумевают. Они тоже не понимают, как так получается, что есть части профильные в регионе, которые отвечают за противовоздушную оборону, есть самолеты, есть летчики, а мы не видим, чтобы они там поднимались и сбивали то, что летит по Поволжью. Они считают… Ну, тоже люди давно служили, но вот они делятся таким мнением, что, видимо, система согласований такая между разными родами войск, между разными частями, и ответственность конкретных командиров такая, что им проще не вылетать, чем договариваться, чем поднимать кого-то, чем брать на себя ответственность, кому-то принимать решение, что кто-то кого-то будет поднимать. А эти самолеты — они еще и даже в тренировочных полетах падают. Вот разобьется самолет, и еще и не собьет дрон — кто за это будет отвечать, зачем? И якобы российская армия так устроена, что вот это спихивание ответственности и есть основная ее задача. Не поражение целей там или что-нибудь, а все так организовать, чтобы ты, по крайней мере, за какой-то конкретный провал не отвечал. Я не так много провел времени в российской армии, но какая-то логика, кажется, в этом есть.
Но возвращаясь, опять же, к тем ударам, которые были сегодня. Сегодня они были вот по Самарской области, по Саратовской области. Давайте посмотрим на одну картинку, которая, на мой взгляд, довольно красноречивая. Дело в том, что склад в Самарской области находился рядом с так называемым арт-объектом — гигантским российским флагом и буквами Z и V. Да, вот те самые, которые еще в 2022 году стали символом российского вторжения. Вот этот арт-объект так называемый, и вот они, буковки Z и V.
Вот если мы с вами посмотрим на спутниковый снимок, то мы с вами увидим — вот видите, этот самый арт-объект выделен. А рядышком — это тот самый склад в Самарской области, который сегодня утром горит, да так горит, что, в общем, видно очень-очень издалека. Насколько, что называется, авторы этого объекта предполагали, когда располагали его рядом со складом, что именно таким образом они как будто бы и показывают, как будто бы дают ориентир: вот здесь склад Wildberries, вот сюда надо бить. Как будто бы это выглядит именно так.
Но возвращаясь к Саратовской области. Вы знаете, каждый раз, когда я слышу фамилию Володин, я вспоминаю один кейс, который произошел, когда я еще был шеф-редактором «Эха Москвы» в Оренбурге. Это были выборы, кажется, 2011 года, когда «Единая Россия» принимает решение в некоторые регионы, в том числе в Оренбург, отправить так называемых «парашютистов», то есть людей, которые не провели уже какую-то кампанию снизу, не людей, которые из местных элит, а просто сверху из Москвы присылать того, кого в регионе до этого не знали.
И местные единороссы, откровенно говоря, были этим возмущены. Им это тогда очень не понравилось. Это сейчас уже региональные элиты полностью зачищены, а тогда, в 2011 году, они еще умели возмущаться таким решениям. И один из политтехнологов «Единой России» пришел, я помню, к нам в эфир и говорил, что вот, Володин принял ошибочное решение, и начал критиковать Володина. В том числе и таким, знаете, региональным способом — говорит: «Он же саратовский!». Я помню эту фразу: «Он же саратовский! Вы были в Саратове? — говорит он мне. — Вот вы представляете: он саратовский! Вот этот человек решает, кто куда пойдет на выборах!».
Буквально через пару дней, насколько я знаю, вызывали руководство «Единой России» оренбургское к Володину. У него была распечатка этого эфира. Следит человек, видите, что о нем говорят. И, соответственно, ругался он. В местной оренбургской «Единой России» между собой они говорили: «Вот так он подтвердил, что он саратовский».
Почему для них это было какое-то негативное определение, не знаю. Я в Саратове был много раз и, в общем, очень радуюсь, когда подходят зрители на наших мероприятиях из Саратова. Но каждый раз, когда говорят «Я из Саратова», я, конечно, говорю: «Так вы володинский?», и, в общем, каждый раз я слышу грустный вздох: «Да, Володин тоже из Саратова». Не тот этот человек, которым саратовцы гордятся.
Но, тем не менее, мы так много говорим о Володине — давайте посмотрим то, что он сказал на этой неделе.
Во-первых, очень интересный, такой легкий, может быть, вы заметили, акцент в слове, например, «терьпит». То есть, не «терпит», а «терьпит», говорит он. Если вы, кстати, из Саратова, из Саратовской области, из Пугачева, в конце концов, напишите, пожалуйста, это какой-то специфический володинский говор или действительно так принято говорить?
Многие обратили внимание на то, как он несколько раз повторял «Россия! Путин! Победа!». Даже как-то так подбадривал: «Коллеги! Ну-ка, ну-ка, коллеги, Россия, Путин, победа!…», — пять раз повторил он, но никто не подхватил.
Довольно интересно, как придумываются такие слоганы. Это явно какой-то такой предвыборный слоган, который господин Володин решил прямо в Госдуме (видимо, в преддверии избирательной кампании) запустить. Многие услышали в этом такую аллюзию на слоган «Один народ, один рейх, один фюрер» — Ein Volk, ein Reich, ein Führer. Но, вы знаете, я человек, который работает со словом, с языком, с говорением, так сказать — у меня почему-то нету этой ассоциации. Ну, потому что, понимаете, слоган — это такая вещь… Она, эта вещь, должна совпадать, может быть, даже не столько смыслово, сколько тактом. Она должна совпадать ритмом, количеством слогов. Потому что все-таки ein Reich, ein Volk — это два слога, а потом ein Führer — это три слога. А здесь все по-другому. Что там? «Россия» — три слога, «Путин» — два слога, а потом три слога — «победа». Совершенно не клеится с этим.
Но есть другой слоган, который тоже связан с Володиным, и который, как это ни странно, совпал буквально один в один. Возможно, это писал один и тот же человек, может быть, придумывал один и тот же человек, и именно он и решил, чтобы Володин такой же ритмический рисунок использовал в этой своей знаменитой уже речи. Смотрите, с чем совпадает один в один: «Володин и Греф не геи» — получается «Россия, Путин, победа». Смотрите, один в один, даже по ударениям. Давайте посмотрим, как это получается: Россия, Путин, победа — Володин и Греф не геи. Все совпадает, абсолютно! Это очень интересно. Я думаю, что, еще раз, автор у этих слоганов один и тот же, и я надеюсь, что каждый из вас, кто теперь будет слышать этот слоган «Россия, Путин, победа!», будет понимать, что на самом деле там заложено.
Но мы движемся дальше, тем более, что много чего еще происходило. Вряд ли вы обратили внимание на эту новость, но вы знаете, я слежу за городом Бодайбо в Иркутской области. Я надеюсь, что я правильно ударяю это название, по крайней мере, я посмотрел — ударение, кажется, должно быть на последнюю «о». Если я неправ, напишите в комментариях. Итак, авиакомпания «ИрАэро» с сентября отменяет рейсы из Иркутска в Бодайбо.
Почему я на это обращаю внимание? Дело в том, что в этом году Бодайбо — это какой-то символ буквально того, что происходит в стране. С начала года там больше тысячи человек, около 1,5 тысяч человек остались без тепла и воды в 40-градусные морозы. В конце февраля там задержали главу Алексея Ботвина. Его оштрафовали на 10 тысяч рублей из-за коммунального коллапса — на 10 тысяч рублей. В марте там произошла новая коммунальная авария.
В мае город как минимум трижды остался без воды, причем после того, как воду снова включали, она была грязной. 22 мая Роспотребнадзор признал ее непригодной для питья. В июне город остался без автомобильного сообщения с большой землей из-за масштабного паводка, трассу в Иркутск затопило. И вот теперь авиакомпания «ИрАэро» с сентября отменяет рейсы из Иркутска в Бодайбо.
В такие моменты я, во-первых, думаю: господи, зачем Путин захватывает новые территории, если он не справляется с управлением тех территорий, которые есть? Там это не просто город, между прочим — там золото добывают. Там вообще-то есть чем заниматься, что называется. Но нет, вот найдем же, блин, куда вести войска, как поется в одной песне. Зато вот Бодайбо у нас буквально то без света, то без воды, то без сообщения, то теперь без авиасообщения.
Это одна история. Другая история пришла из Тюмени. Тюмень — один из самых богатых городов России. Тюмень — город, мэром которого был Собянин до того, как сделал большую федеральную карьеру. Я был в Тюмени, был там несколько раз и могу сказать, что это действительно город, который заслуженно считается одним из самых благополучных в России.
Во-первых, до Тюмени долетают беспилотники. В Сибири город. Представляете, в Сибири город! Беспилотники бьют по Тюменскому нефтеперерабатывающему заводу. Это бывший Антипинский нефтеперерабатывающий завод, один из самых современных нефтеперерабатывающих заводов России — я там тоже был, видел его лично. Но вы знаете, там теперь еще и проблемы с водой. Там были дожди, и из-за того, что дожди наполнили реки, реки как-то там стали по-другому работать, водозабор стал по-другому работать, и теперь там вода воняет канализацией.
И всякое бывает. Ну правда, в любой стране мира может произойти что-то такое, что ситуацию таким образом портит, и бывают всякие неудобства. Но Тюмень — это невероятно богатый город. И этот город, Тюмень, не может обеспечить подвоз воды даже людям для того, чтобы у них была возможность пить или мыться не в вонючей, не в канализационной воде. Вот это тоже, мне кажется, довольно показательная вещь. Опять же, куда лезть, зачем, когда все есть, как говорится, у себя дома?
Но да ладно, движемся дальше. И давайте мы посмотрим следующее видео, которое будет не самым приятным, откровенно говоря. Это видео, в котором Владимир Путин в разные этапы войны, в разные этапы так называемого СВО, говорит о том, как должно закончиться СВО. Для того, чтобы мы просто с вами понимали, насколько он вообще понимает, что он делает.
Настолько, говорит, увлеклись этим… Ну отдельно, конечно, этот смешок после слов «СВО закончится — чем мы будем заниматься?». Видел несколько реакций людей (не знаю, в России они находятся или нет) в соцсетях на эту тему. Кто-то, не упоминая, в общем, Путина, записал видео, что вот Гитлер не знал, чем заняться после войны — пришлось застрелиться. Так бывает. Но, в общем, на мой взгляд, конечно, удивительная история.
Но, кстати, по поводу того, как воспринимается это самое СВО, как выражается Владимир Путин, в мире, и насколько все-таки Россия поставила пятно на своей репутации, насколько иметь дело с Россией безопасно или небезопасно. С одной стороны, мы видим какие-то изменения, которые происходят. На войну меньше реагируют, как-то не так все остро. Однако Андреа Пирло, знаменитый итальянский футболист и тренер, должен был стать тренером сборной Италии. И, в общем-то, все уже было договорено. Однако кое-кто обратил внимание, что Андреа Пирло сотрудничает с российским букмекерским агентством. Более того, он регулярно приезжал в Москву — вот буквально пару месяцев назад он приезжал в Москву на автограф-сессию. Более того, он тренирует футбольный клуб United из Объединенных Арабских Эмиратов, а владеет этим клубом российский миллиардер. И вице-председатель Европарламента Пина Пичерно сказала, что он неоднократно использовал свою репутацию для того, чтобы нормализовать отношение к Путину и к режиму Путина, поэтому это недопустимо. И вот в итоге всё, Пирло не назначен тренером сборной Италии, хотя стороны договорились уже о 4-летнем контракте. Вот как это работает.
Ну и давайте я еще обращу внимание вот на что. Мы на этой неделе написали несколько важных материалов, и, кроме прочего, там говорится о докладе сессии Организации Объединенных Наций о том, что жители некоторых арктических районов России погибают на войне в 40 раз чаще, чем москвичи. По крайней мере, так утверждают сами активисты народа саха. Я не знаю, насколько эти цифры реалистичны, насколько это действительно так, но то, что, действительно, в Татарстане, например, и Башкортостане (тоже национальные регионы, но я думаю, что и Саха-Якутия к таким регионам тоже относится) смертность выше, чем в других регионах — это, в общем, довольно известная история.
Я просто еще обращу внимание на то, кто выступал в ООН в том числе. Это был тот самый сравнительно недавно еще депутат из Ил Тумэна. Это якутский такой парламент — как в регионах некоторых есть законодательные собрания, а есть парламенты, которые называются, соответственно, на языке этой республики. Так вот, это Александр Иванов, которого недавно выгнали из этого парламента, который выступал с разными довольно яркими заявлениями в этом парламенте. Он представляет «Новых людей» — представлял «Новых людей», я напомню. И вот он сказал такую фразу: «Ни одна империя не смеет уничтожать целые народы и заставлять их жить так, как они не хотят. Давайте бороться за свободу, чтобы воля народов возродилась, и они нашли свое место на этой большой земле». Конец цитаты.
Я почему еще обращаю на это внимание? Потому что в самом первом выпуске программы «Что мы знаем» я включал как раз видео выступления тогда еще в парламенте в якутском этого самого депутата и буквально говорил: «Мы его с вами еще увидим». И вот, действительно, мы с вами его видим.
Ну и еще хочу обратить внимание на то, что топливный кризис, о котором мы говорим уже больше месяца, становится все более системным. Он, может быть, не обостряется так резко, как обострялся в первые недели, но он никуда и не исчезает. И вот буквально только на этой неделе стало известно, что в Республике Алтай запретили заправляться чаще раза в сутки, жители Крыма и Севастополя не смогли получить уже оплаченный бензин по талонам, ну и, в общем, правительство продлило запрет на экспорт горючего до конца января 2027 года. И вот буквально снова, и вчера, и сегодня ночью, били по уфимским нефтеперерабатывающим предприятиям. Смотрю на это и понимаю, что уральско-поволжский регион еще только, что называется, в начале этой кризисной ситуации, судя по всему.
Ну что ж, дорогие друзья, давайте буду переходить к вашим вопросам, тем более, что как раз время истекло. Есть еще несколько тем, но я попробую, может быть, в ответах на вопросы к этим темам вернуться. Давайте я зайду в YouTube и буквально с самых свежих вопросов пойду к самым старым — на этот раз вот так, а не по тому, как YouTube будет предлагать.
Конь-в-Пальто-2000 пишет: «Здравствуйте, Максим. В один день 4,5 года назад я, кроме всего прочего, серьезно задумался, а кто теперь для меня «свои», «наши». Колбасило крепко, вопросов было много, на многие и сейчас ответов нет. Но на этот где-то к концу суток я себе ответил — решил, что теперь для меня «мои» будут умные и порядочные люди. Просто любые умные и порядочные на планете. Умные и порядочные в один тот же момент, подчеркну. Тут удалось выдохнуть. Схема рабочая — жалко, что большинство «наших» до нее пока не додумались. Очевидно, почти всем людям, кроме, наверное, отъявленных социопатов, нужно ощущать себя причастным к какому-то сообществу. Максим, а кто для вас «свои»? Есть такие? Речь, конечно, не о самых близких, а в широком смысле».
Очень сложный вопрос, дорогой Конь-в-Пальто-2000. Это зависит от того, для чего вам нужно знать, кто свои, а кто не свои. Мне кажется, это вообще довольно опасная штука. Неслучайно кремлевское движение 2000-х годов называлось «Наши». Потому что ну если «наши», значит, они же правы. Если «наши», значит, я за них должен быть. Потому что есть какие-то «не наши», и я должен быть против них.
По-моему, в Politico опубликовали результаты опросов американцев, которые поддерживают Трампа — MAGA-американцев так называемых. И там, значит, опрос такой: «Если человек, которого вы считаете представителем ваших взглядов, вашего движения, вашей политической программы, вдруг совершает что-то плохое, вы все равно за него голосуете или нет?». И там буквально пойман пьяным за рулем, кого-то сбил, там еще что-то, еще что-то… И большая часть из отвечающих отвечали, что они не поменяют решение голосовать за него, потому что он наш.
Вот это мне не близко, я вам честно скажу. И вообще я в этом смысле, наверное, плохой друг. То есть если кто-то, кто мне близок и кому я симпатизирую, совершает что-то нехорошее, я ему об этом скажу, а не буду его успокаивать и говорить «Ничего страшного».
В общем, для меня, в принципе, иногда встает вопрос: а зачем определять, кто свои? Потому что иногда это может загнать вас же в такую ловушку. Но понимаю, как важно ощущать себя частью чего-то большего, чем ты есть. Это очень важное ощущение. Каждый раз просто, мне кажется, полезно сверять, оглядываться, проводить какую-то переоценку: «А все ли окей? Я так считаю, потому что это соответствует моим представлениям о том, что такое хорошо и что такое плохо, или просто группа людей, в которой я нахожусь, меня к этому подталкивает?». Каждый раз чувствую себя крайне некомфортно, когда люди, с которыми я дружу, общаюсь, прислушиваюсь, вдруг говорят что-то такое, от чего я чувствую, что что-то мне давит, жмет, и как-то стараюсь проговаривать это с собой и с вами, дорогие друзья.
Дальше поехали. «Максим, спасибо за работу!», Вам спасибо! «Вопрос по специальности, — пишет Вячеслав Добро-1313. — Может ли фактор призыва нелояльных, образованных, стойких мужчин влиять на решение о массовой мобилизации? Что я имею в виду? Я служил в армии после университета и года работы. Отец у меня советский полковник, со всеми профессиональными деформациями. Довольно быстро я нашел общий язык с офицерами и условными «дедами». Не докучал и старший офицерский состав. Мне повезло или армии действительно сложно переварить людей сильных и умудренных жизнью? Могут ли люди опытные и свободолюбивые нарушать сложившиеся военные порядки? Не с целью похвастаться, — пишет человек, — а интересно мнение военного психолога».
Ну, еще раз, я так себе военный психолог. Из меня военный психолог как из всякого неподходящего материала пуля просто потому, что у меня было очень мало практики и давно я получал это образование. Но вы знаете, по своему опыту могу сказать, что я довольно быстро адаптировался в армии и, более того, начал получать удовольствие от процесса с какого-то момента, и при этом не изменял сильно себе. Более того, действительно, вы правы: когда у тебя есть опыт, ты, во-первых, лучше адаптируешься, а с другой стороны, тот, кто давит на тебя — он тоже это чувствует, тот, кто понимает, что с тобой надо по-другому, или можно по-другому, или лучше по-другому выстроить взаимоотношения.
Поэтому ваш кейс не то чтобы какое-то исключение. Как раз наоборот, люди с опытом в армии часто действительно занимали какую-то особую такую позицию. Но вы не забывайте, что это такое, где большинство людей — по крайней мере, по призыву, — 18-19 летние, а вы после университета. У вас другой жизненный опыт, вы просто выше их на голову — не в смысле вашего роста, а в смысле того, что было.
Поэтому это довольно-таки нормальная ситуация. Хуже было бы, если бы было наоборот. Был у меня, к сожалению, один солдат, который был старше, но который абсолютно сломался, потерялся и буквально заживо гнил — я не утрирую. И, в общем, ему было на это наплевать, и его командирам было на это наплевать, и он там… В общем, это была очень неприятная такая история.
Так вот, возвращаясь, опять же, к тому, как люди будут попадать в армию. Вы знаете, нет, я не верю в то, что какая-то критическая масса образованных людей может прийти в армию и взять и изменить ее. Нет, люди будут адаптироваться, они все равно там будут в меньшинстве, это будет новая для них ситуация. А если тем более они попадут в реальные боевые условия, по статистике, 80% людей в первом бою просто перестают чувствовать себя. Они просто теряют свои физические параметры, они просто не распоряжаются собой в какой-то момент. Я думаю, что в такие моменты люди ищут другого. Они ищут кого-то более опытного, на кого они могут опереться, и лишь единицы могут сохранить себя такими, как они приходят.
Если мы говорим прямо о реальных боевых действиях, если я правильно помню инструкцию, первое, что нужно сделать с военнослужащим, который пришел из первого боя, это обнять его, промять ему руки, пальцы, ноги просто для того, чтобы его мозг вообще воспринял информацию о том, что он цел, о том, что у него руки-ноги на месте, о том, что его не раздавило тем ужасом, который вокруг него происходил.
Я могу сказать, что я не был никогда в условиях войны, но даже ночью артиллерийские учения, когда это взрывается в нескольких километрах от тебя, ты чувствуешь себя песчинкой такой, что ты просто… Даже когда это далеко от тебя взрывается, но ты это слышишь — трясется земля, и трясутся и звенят стекла, и падают тумбочки в казарме от того, что так трясется земля, — ты понимаешь, какая ты песчинка. В такие моменты я не думаю, что способны целые группы людей вот так себя…
Поэтому я, в общем, не испытываю никакой надежды от того, что если вдруг наберут каких-то там образованных людей с хорошими лицами, армия как-то изменится. Извините, опять же, что меня так далеко здесь унесло в ответ на ваш вопрос, дорогой Вячеслав Добро.
Ворф Анн пишет: «Максим, здравствуйте. Недавно мне попался рилс, где мужчина из России призывает всех встречаться на Красной площади и силой отстаивать свои права. К моему удивлению, на видео были десятки тысяч лайков и множество комментариев, одобряющих его идею. При всем уважении к его посылу, он не совсем похож на опытного организатора митингов. Что если такие подхватит народ и пойдет не за оппозицией, которая имеет в этом опыт, а за новичком в этом деле? Закончится ли такое успехом? Как вы считаете, может быть, оппозиционным политикам пора брать на себя смелость организовывать протесты, а не ждать, пока кто-то сделает это за них? Знаете, как говорят некоторые родители, лучше ты при мне будешь курить, чем не пойми с кем в подворотне».
Дорогой (или дорогая) Ворф Анн! Вы знаете, по поводу того сначала скажу, что какие-то люди без опыта что-то организуют. Есть очень интересное явление волн, скажем так, которые приходят в протест. Я думаю, что любой журналист и редактор, который работает раньше, чем с 2011 года, видел несколько таких волн людей, которые приходят в протест. И каждый раз — я уже рассказывал это, но повторюсь, — ты удивляешься, насколько новая волна не в курсе того, что происходило до этого. В такие моменты иногда даже становится обидно. Вроде бы мы работали, рассказывали, не знаю, были там сотни тысяч просмотров, прочтений и так далее — где вы все были, дорогие люди?
Я никогда не забуду, как один из участников протестов 2019 года по поводу выборов в Мосгордуму удивлялся, что их всех задерживают и почему их штаб Навального не предупредил об этом, почему штаб Любы Соболь не предупредил, что их всех могут задержать. Я говорю: «В каком смысле, не предупредил? Я не понимаю. Вы что, не слышали про «болотное дело»? И они мне отвечают: «Какое «болотное дело»? Не слышали. А что такое «болотное дело»?». И ты тут понимаешь: «Господи, как это работает? Почему это так?».
Причем это дело даже не поколенческое. Этот человек был мой ровесник. Просто вот он до этого не интересовался никакими протестами, вот он пришел сейчас. И мы видим, что вот это движение «Алый Лебедь», или как оно там называлось — такая довольно мутная история, которая непонятно чем закончилась. Я напомню: по официальной версии, там застрелили кого-то при задержании. Убили человека. Ничего даже не произошло еще — уже убили человека там при задержании.
Так вот, ты понимаешь, что люди не до конца, видимо, оценивают свои риски и делают это. И это то ровно, почему как раз более опытные лидеры оппозиции боятся брать на себя ответственность и призывать. Особенно те, кто находится за рубежом. Ну вот они призовут, ну вот какое-то количество выйдет. Вот их жестко примут, кого-то, может быть, и убьют. И будут обвинять ровно тех, кто позвал: «Вы там за границей сидите в тепле и так далее, а вот позвали…». Поэтому вы этого не увидите. Возможна ли какая-то стихийная реакция? Конечно, возможна. Все, что физически возможно, возможно. Вероятно ли это сейчас? Не очень вероятно, на мой взгляд.
Дальше поехали. Ирина Сердюкова спрашивает: «Уважаемый Максим, будет ли фильм «Голод» показан в каких-нибудь странах? Хотя, конечно, более всего он нужен России. Какова его судьба?». Ну, в России, как вы знаете, прокатное удостоверение отозвали. При этом в Ютубе этот фильм есть. Если вы его не видели, я призываю вас его посмотреть — кажется, на канале «Настоящее время» он. Там довольно много просмотров, больше 3-х миллионов точно — давно я не заходил, не смотрел, не проверял сколько, но там их довольно много. Спасибо большое всем, кто там пишет комментарии и кто пишет об истории своих семей там в комментариях.
В разных странах этот фильм показывали. Я лично был на показах в Румынии, в Норвегии, в Германии… Где-то я еще был на этих показах. И есть англоязычная версия этого фильма. Конечно, мне хочется, чтобы его показывали еще. Если вы хотите организовать где-нибудь в своем городе, в своей стране, то пожалуйста, это можно сделать. Я даже, может быть, могу приехать на этот показ и ответить на вопросы тех, кто придет.
Кстати говоря, мы, в принципе, вы знаете, проводим много мероприятий. 22 августа в Берлине будет большое мероприятие. Приходите, это должно быть интересно. Вот видите, тут даже есть фотографии людей, которые в этом во всем примут участие.
Дальше. «Максим Владимирович, еще один вопрос о морали. После ударов по Wildberries в чатах появились…». Ух, какой длинный вопрос! Но давайте я коротко постараюсь. «…появились озлобленные комментарии в сторону жалующихся селлеров: мол, бедненькие, поддерживающие войну, наконец-то затронуты и нечего им жаловаться. Как совесть вообще им позволяет? Пусть хоть что-то потеряют и тому подобное. Я это понимаю со стороны украинцев, — пишет Натали Ф-23. — Любые их эмоций понятны. Но аналогичное пишут в том числе и русские. Уехавшие, наверное, чаще так высказываются, но и те, кто остались, тоже бывает. Отдельные военные аналитики даже называют всех селлеров поддерживающими Путина.
Логика, как я понимаю, в этой ситуации такова. 1) Любой русский платит налоги, как минимум НДС — значит, спонсирует войну со стороны Путина, а значит, за Путина и за все, что он делает. 2) Тот, кто остался в России, в принципе, априори поддерживает войну, так как не высказывается против, не выходит на Красную площадь, не свергает власть. То есть нет активных действий, которые увидели бы судьи-комментаторы. 3) Текущая власть выбрана на прошлых выборах большинством проголосовавших россиян — следовательно, каждый россиянин ответственен за эту власть: она делает то, что делает, представляя интересы граждан».
Так, давайте я к концу вопроса. Простите, что сокращаю, но так долго я просто буду до конца. «Вопрос. Как по-вашему, вина на всех жителей России будет только распространяться? Таким образом, разрыв между теми, кто внутри и снаружи, будет увеличиваться? Вы говорили, что эмиграция сейчас другая, и можно продолжать ощущать себя причастным, но, наверное, время берет свое: люди привыкают открыто высказываться и забывают, что в границах РФ ничего не поменялось».
Окей, давайте я попробую ответить на этот вопрос. Первое. Вы воссоздаете действительно логику какой-то части людей, не всех. Она существует. Вы знаете, я не помню ни одного судебного приговора, даже, например, после Второй мировой войны, чтобы людей, которые платили налоги в нацистской Германии, признали людьми, поддерживающими режим. То есть с юридической, по крайней мере, точки зрения это очень сомнительный тезис. С моральной точки зрения это все, как говорится, в глазах смотрящего. Тут вы сами можете это дело как хотите поворачивать.
По поводу того, кто уехал, кто остался. Я знаю людей, которые внутри России работают (или недавно работали) на госструктуры и занимают гораздо более радикальную позицию, чем многие из уехавших, по отношению к путинскому режиму. Понимаете, человек так устроен. Он может работать на госструктуру, но при этом подозревать кого-то, что он не слишком радикален, а значит, агент Кремля. Даже если он что-то делает, занимается политической деятельностью, а может быть, даже и рискует жизнью, вот все равно он недостаточно, потому что не высказывается так, как хочется мне в этой ситуации или вам. Даже если мы с вами работаем при этом на этот самый режим, но мы понимаем, что мы это делаем, потому что у нас обстоятельства и так далее.
Это, в общем, такая вещь — ей можно жонглировать как угодно. Это правда так. Вы знаете, я часто обращаю внимание, что самые яркие, самые образные, самые жесткие высказывания часто звучат от людей, которые так тесно работали с этим режимом, такими были его бенефициарами, были доверенными лицами Путина и так далее. И у них — ну вот видите, вот так они устроены. Им о’кей с этим.
Я не пытаюсь никого сейчас поймать на двуличии или, как это принято говорить, переобувании (там еще будет вопрос, кажется, про переобувание), но так бывает. Давайте не будем обобщать, правда. Поверьте, очень многие люди, которые уехали из России или которые остались, говорили бы то же самое, если бы поменялись местами. Они это делают часто не потому, что они уехали, и не потому, что они остались, а потому что они так считают. Давайте оставим право за людьми считать, и не будем сразу их подозревать, что они это делают потому-то. Может быть, они правы, в конце концов, кто-то из них прав. Может быть. А может быть и нет. Но не будем навешивать ярлыки: «потому что заплатили», «потому что уехал», «потому что остался», «потому что боится», потому что еще что-нибудь… Просто воспринимать как мнение. В конце концов, может быть, даже и неважно, почему он так говорит — важно, что он говорит.
Дальше поехали. «Здравствуйте, Максим. В очередной раз спасибо вам и команде «Эха» за вашу работу». Вам спасибо! «Из вашего разговора с Пастуховым сложилось ощущение, что Путин находится один в своем пузыре восприятия, люди вокруг ему нужны только чтобы этот пузырь поддерживать, и что за пределами пузыря для него уже нет движухи, неинтересно. А зачем он такой нужен своему окружению?».
Все-таки, дорогой Noises Inside, это трактовка того, что говорил Владимир Пастухов. Я бы так это не упрощал. Но даже если мы будем исходить из этого тезиса, он потому и нужен такой своему окружению, что он гарант того, что они его окружение. В общем, тут все просто.
Дальше поехали. Так, давайте сначала посмотрю, насколько большой вопрос… Небольшой. «Уважаемый Максим, — пишет Маришечка. — Понимаю, почему вы ходите на все платформы и каналы. Спасибо за это, тем более, что слушать вас всегда приятно и полезно». Спасибо большое. «Только одна просьба: будьте, пожалуйста, более требовательным к тем названиям, которые недобросовестные люди сочиняют для ваших, и не только, интервью. Более конкретно: канал «Грэм», последнее — «Володин решил убрать П». Уже за гранью, Бог им судья. Можно ли заранее обсуждать названия?».
Ох, Маришечка, это большая тема — всякие кликбейтные заголовки. Это требование Ютуба. Вы знаете, люди хотят, чтобы их смотрели. Каналы хотят, чтобы вы кликали, и чтобы другие люди кликали. Если я прихожу на какую-то площадку диктовать, какое у них должно быть название, кто у них должен быть ведущим и так далее, я не берусь. Это дело этого канала, в конце концов — что же я буду их учить? У нас есть свое медиа, я буду тут стараться делать. И то иногда я смотрю на наши обложки и морщусь внутри себя, и это как-то вот все… Ну а с другой стороны, ты нанимаешь человека, чтобы он в том числе обложки писал, и ты будешь влезать и говорить: «Ты это неправильно делаешь»? Хотя именно вот та его обложка, за которую ты поморщился, в итоге принесла просмотры.
Как найти здесь баланс? Очень хороший вопрос. Мы стараемся как-то не жестить с этим. Но действительно, YouTube такая штука: чем более кринжовая будет обложка, тем больше людей на нее кликнут чаще всего. Такая жизнь. Именно поэтому я так люблю наше приложение «Эхо», где никакие обложки придумывать не надо, где эфир идет круглосуточно, и где вы в любой момент включаете, а там что-то интересное. Скачивайте приложение «Эхо», пользуйтесь им.
Поехали дальше. Давайте я посмотрю, насколько длинный вопрос. Так, сейчас уже длинный вопрос, не успею прочитать, но вот давайте. Владимир: «Максим, здравствуйте. Когда все закончится, как будут переобуваться те, кто все это время публично топил за движуху? Или не будут переобуваться?». Ну, во-первых, мы не знаем, как все закончится и сложится ли ситуация к переобуванию, как вы это называете. Во-вторых, к счастью, у меня было очень много старших друзей, товарищей, коллег, с которыми я очень много разговаривал. Некоторые из них застали сталинское время — детьми, конечно, или подростками. И я с ними часто, с теми, кто помнил 1953 год и так далее, очень любил расспрашивать их о том, как они помнят обстоятельства смерти Сталина, как сообщили у них в школе, или уже в университете, в институте, где они учились, как на работе, как родители реагировали… Это, в общем, тема, которую я всегда у них расспрашивал, потому что они были свидетелями смены этих эпох. Много еще о чем расспрашивал. Но вы знаете, многие из них искренне страдали, когда умер Сталин. Очень переживали, плакали, записывали это в своих дневниках. И потом думали: боже мой, какие же мы были дураки, конечно! То есть у них произошла переоценка.
Можно ли назвать это переобуванием? Вы знаете, я вспомнил: кажется, Довлатов… Первое, что называется, признание его — это стихотворение, которое победило на конкурсе стихов о Сталине. Кажется, да. Могу ошибаться. Поправьте меня в комментариях, если я ошибаюсь. Так вот, я уверен, что очень со многими такое происходило. Я не знаю, а Галич, который писал сценарий к фильму «Верные друзья», а потом начал делать то, что он делал? Хотя, с другой стороны, конечно, если мы говорим о Галиче, это все-таки история такая — это история диссидентства. Идти против системы не тогда, когда это стало мейнстримом, а в какой-то такой момент… Это все-таки неудачный пример, так же, как и с Довлатовым. Но осознание — действительно, многие люди заблуждаются.
Когда мы говорим о тех, кто уже переобувался в другую сторону, таких, как Соловьев, Киселев и так далее, конечно, вот тут возникают определенные эмоции. Вот тут, конечно, хочется ткнуть людям и напомнить, как, что, зачем и почему. Но это не самое на самом деле продуктивное чувство. Но трудно от него избавиться.
Давайте я перейду к тем вопросам, которые вы присылали прямо во время эфира. Вау, как их много! Что ж, попробуем… «Как вы думаете, не стоит ли оппозиционным политикам, — спрашивает Василь Чапаев, — политикам, политологам, журналистам сосредоточиться над просвещением переубеждением?». Дорогой Василь, мне кажется, что точно не стоит ставить никому одну единую задачу. Исторический опыт подсказывает, что хорошо, когда много разных групп занимаются разными сферами всякой работы. Кто-то занимается просвещением, кто-то информированием, кто-то политикой, кто-то агитацией, кто-то еще чем-то. И вот когда много разных талантливых людей занимаются разными сферами, что-то из этого с гораздо большей вероятностью, так сказать, выстрелит.
Дальше. «Максим, в эфире Грэма вы рассказали о настроениях многих россиян, которые понимают, что власти им врут, но сохраняют лояльность…». А, видимо, это две части одного и того же вопроса. Простите, пожалуйста. Да, это тоже Василь Чапаев.
Так, В гостях у Кафки: «Как вы относитесь к радости комментаторов от гибели гражданских людей с любой стороны? Баните, переубеждаете, стараетесь не замечать?». Сложный вопрос. Я понимаю их чувства. Стараюсь не разделять, но я понимаю чувства людей, которые страдают от войны. В первую очередь я здесь говорю, конечно, о тех, кто… Ну, в общем, конечно же, гибель гражданских людей — когда люди радуются, это значит, что они доведены до такого состояния. То есть это надо просто учитывать. Давайте так: я это учитываю и как-то, в общем, стараюсь понять, из-за чего это произошло.
Дальше. «Давайте поговорим о китайских шмотках, — пишет Васмус, — что сгорели на складах. И что теперь делать барыгам и спекулянтам? Не свиней же выращивать и землю пахать?». Вы знаете, мне кажется, что вы зря так относитесь к торговле. Торговля – это кровеносная система экономики. Без торговли невозможно. Мне кажется, что представление такое, очень советское, о том, что вот есть производство, а все остальное – это, как говорится, приложение, было опровергнуто самим Советским Союзом и тем, в какой системе он оказался. Неслучайно, когда Советский Союз распадался, и в 1990-1991 году открывались магазины, многие из них набирали продавцов и писали «без опыта работы в советской торговле». Мне кажется, что это прямо приговор, понимаете, это диагноз. Это диагноз такому взгляду.
Я сам в детстве торговал на рынке в конце 80-х — начале 90-х, тогда, когда в том числе зарплату платили вещами. Еще в начальной школе ходил торговал. И, в общем, испытываю уважение к этому труду. Это еще и риск. Это ведь риск всегда: что-то закупить, чтобы потом это продать. Да и, в общем, сейчас для того, чтобы «Эхо» работало, я буквально таскаю чемоданы с книгами на каждое наше мероприятие, и мы их там продаем. И я вам скажу, это не самый легкий иногда труд. Особенно когда мероприятие большое, чемодана два, и они тяжелые. Нет, я на полном серьезе испытываю большое уважение к людям, которые занимаются торговлей. Это не то чтобы легко. Не хочется ничего ни с чем сравнивать, но точно не стоит так это обесценивать.
Итак, дорогие друзья, давайте дальше. Посмотрите, как много вопросов про Wildberries! «Вопросы про WB. Как вы думаете, почему продолжение атак, Wildberries все продолжает, и государство тоже не ограничивает деятельность компании? Люди гибнут, бизнес страдает». Я не совсем понимаю вопрос, дорогой Даниил. Может быть, я тогда к следующему перейду.
«Максим, зачем вы стали офицером?». Дорогой Константин, это из-за того, что я очень впечатлительный мальчик. Я увидел теракт, когда взорвали, кажется, в Буденновске — нет, в Буйнакске, кажется, — взорвали военный оркестр. И эти кадры показали по телевизору. И мне стало так не по себе от того, что кто-то вот так взрывает что-то, и я подумал: «А что я могу сделать? Ну, наверное, я могу как-то с этим бороться. Но не пойду же я в ментуру работать, а в спецслужбы меня, наверное, не возьмут», — ошибался тогда я. А вот попробовать пойти и стать офицером на военной кафедре — это тот трек, который у меня прямо вот был. Оставалось буквально 3 или 4 дня до подачи документов, и я всеми правдами и неправдами подделывал эти документы, откровенно говоря, для того, чтобы попасть туда. У меня был недобор по весу, и я уговорил в моем военкомате мне добавить несколько килограммов, чтобы пройти. Ну и да, и вот пошел.
Очень полезный получился опыт. Мне теперь многое про то, что происходит в армии, немножечко понятнее. Ну вот для этого, Константин Б., я и пошел. А уж как потом сложилась судьба, это вопрос другой. Специально, между прочим, забросил так про спецслужбы, как-нибудь потом еще расскажу.
Ну что, дорогие друзья, спасибо большое! Поставьте лайк этому видео, прокомментируйте, может быть, что-нибудь. Не забывайте, что нам можно помогать — донатить, например. Можно подписаться прямо в Ютубе, там даже какой-то дополнительный контент заготовлен для тех, кто через Ютуб и через другие платформы на нас подписывается. Всем пока!