«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: об очередях за бензином, смерти преемника и визах для россиян
Люди, которые едут в Крым из Брянской, Воронежской, Белгородской области и много еще из каких регионов, где обстрелы не редкость, — они говорят буквально так: «Да, в Крыму обстрелы — ну так у нас и дома обстрелы. Но здесь есть хотя бы море, и здесь хоть как-то можно нам отдохнуть, а там отдохнуть нельзя». Парадоксальным образом, те, кто этих людей критикуют, говорят: «Ну что ж вы делаете? Вы подставляете себя и своих детей под опасность», в этом смысле не учитывают, что люди, которые едут в Крым, часто едут из тех регионов, где они и так в такой же опасности…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
М. КУРНИКОВ: Приветствую всех, кто слушает или смотрит «Эхо». Это подкаст «Что мы знаем», и те, кто смотрит, видят, что я не в студии в Берлине. Надеюсь, что на следующей неделе снова в ней окажусь. Я снова в дороге и снова чувствую эту обязанность воскресную прийти к вам и, соответственно, отвечать в том числе на те вопросы, которые вы будете присылать во время этой трансляции, и те, которые вы присылали, соответственно, до начала. Очень постараюсь ответить на как можно большее количество вопросов.
Но начну я, конечно, снова с того, о чем мы говорим последние недели. А последние недели мы говорим о бензиновом кризисе и о том, что происходит непосредственно в Крыму. И начнем, наверное, с того, что зафиксируем, что об этой ситуации нельзя сказать, чтобы ситуация стабилизировалась, но ухудшение было уже не таким обвальным. Ситуация с бензином распространяется в большее количество регионов, но пока качественного, кажется, изменения скорее не произошло.
Но об этом мы еще поговорим с вами сегодня. Давайте все-таки сначала несколько слов про Крым. Надо сказать, что в Крым продолжают ехать люди. И я вижу, какую часто реакцию эмоциональную вызывает то, что люди в отпуск свой едут сейчас туда. И, в общем, эта реакция абсолютно понятна. Но я пытался понять, какая мотивация у тех людей, которые едут. Они, может быть, не знают, не осознают ситуацию, не понимают риски или что-нибудь еще.
Вы знаете, надо сказать, что в момент, когда есть социальные сети, когда Инстаграм хоть и заблокирован в России, но все равно используется россиянами очень широко, в общем, такое исследование можно сделать довольно легко. Более того, конечно же, в Крыму есть очень много людей, которые и наши слушатели, и зрители, и, в общем, в принципе знакомые. Поэтому удалось как-то так все это собрать. Но вообще это довольно интересно, что туристы, те, которые едут, чаще всего всё прекрасно понимают. Чаще всего это люди, которые осознают, какая опасность сейчас есть в Крыму и так далее.
Но, вы знаете, тут срабатывает как раз другой парадокс. Дело в том, что люди, которые едут в Крым из Брянской области, из Воронежской области, из Белгородской области иногда и много еще из каких регионов, где обстрелы не редкость, где это, в общем, практически уже ежедневная картина — они говорят буквально так: «Да, в Крыму обстрелы — ну так у нас и дома обстрелы. Но здесь есть хотя бы море, и здесь хоть как-то можно нам отдохнуть, а там отдохнуть нельзя». То есть, парадоксальным образом, те, кто, в общем, этих людей критикуют, те, кто говорят: «Ну что ж вы делаете? Вы подставляете себя и своих детей под опасность», в этом смысле не учитывают, что люди, которые едут в Крым, часто едут из тех регионов, где они и так в такой же опасности. И это, конечно, какая-то совершенно новая реальность, в которой живет Российская Федерация и люди, которые живут в Российской Федерации.
Но возвращаясь, опять же, к тому, что в Крыму происходит: цены на продукты разнонаправленно, что называется, движутся. Как я уже говорил, то, что касается фруктов дешевых, они действительно дешевле, чем в остальной России, и более того, туристов меньше, и рынок меньше, соответственно, куда их продавать, поэтому это все подешевле. Со всем остальным, особенно то, что скоропортящееся и так далее — с этим, конечно, похуже. Ну и давайте еще раз отметим, что то, что сейчас происходит в Крыму с бензином — это хуже, чем в среднем по стране, но, в общем, похожие ситуации есть и в других регионах. Давайте мы с вами посмотрим как раз первое видео. Я буду описывать его для тех, кто нас слушает по радио, и тех, кто слушает нас в приложении. Это видео из Читы. Давайте мы его запустим.
Да, это видео из Читы. Соответственно, это очередь на заправку. Для того, чтобы понять этот самый масштаб, вот обратите внимание, что она растянулась на несколько километров. Дорога, соответственно, там заворачивает, опоясывает, так сказать, лес. И вместе с этой дорогой мы видим, насколько только это возможно, с дрона, с высоты, очередь из автомобилей. И очередь огромная.
Насколько эта ситуация меняется или не меняется сейчас в России? Ну, мы видим, что Нижегородский нефтеперерабатывающий завод был поражен. Это один из самых крупных нефтеперерабатывающих заводов России и, если верить статистике, второй по производству бензина.
Что это означает? Во-первых, мы не знаем достоверно, что поражено в этом заводе, насколько он прекратит свою работу окончательно или там не окончательно, конечно, но прекратит свою работу на какое-то время так, что он не сможет ничего производить — вот что я имел в виду. Или этот завод сможет что-то производить и не сможет только какой-то бензин производить.
Однако мы видим, что последствия следующие. Ну, во-первых, Reuters пишет о том, что там, судя по всему, все серьезно, с одной стороны. А с другой стороны, мы видим, что этот самый завод прекратил реализацию оптовых партий автобензина и дизельного топлива на санкт-петербургской товарно-сырьевой бирже. Это, в общем, тоже серьезный признак.
Что это означает для европейской части, мы понимаем. То есть очень важный игрок в снабжении бензином выбывает. Плюс мы видим, что происходит с такси: крупнейший агрегатор такси попросил власти регионов увеличить лимиты продажи бензина таксистам. И это все, конечно, на фоне, опять же, тех бесчисленных видео, которые записывают люди из очередей.
Я вот здесь, наверное, процитирую или сошлюсь, скажем так, на слова Сергея Асланяна, который очень важную вещь заметил. Интернет когда блокируют всем, интернет – это какая-то вещь такая, чуть более интимная, что ли: она у тебя в телефоне, она у тебя в компьютере, ты как бы один на один с этим. Ты знаешь, что интернет заблокировали всем. Ты даже когда встречаешь людей, где-то ты это как-то можешь проговорить. Но ты не оказываешься в какой-то одной точке, где вдруг все остались без интернета — обычно, хотя и такое, конечно, бывает. С бензином совсем другая история. Для того, чтобы бензин взять, нужно приехать всем в одну точку и встретиться в этой точке, если вдруг бензина нет, если вдруг там очередь. И это создает другую социальную ситуацию. Это, на мой взгляд, в общем, понятно, это мысль очевидная, но она очень важная для понимания.
Как нефтеперерабатывающие предприятия борются с тем, чтобы их беспилотники не поражали? Это довольно интересно, потому что, по крайней мере, судя по всему, в «Газпроме» была сделана рассылка, чтобы выявить, так сказать, желающих, кто готов записаться в специальные подразделения, которые бы защищали нефтеперерабатывающие и газоперерабатывающие предприятия от беспилотников. Надо сказать, что документ составлен этот с учетом тех страхов, которые могут возникнуть в таком случае. Например, написано, что в контракте обязательно будет отражено, что человек не будет направляться никуда из того региона, где он подписал контракт. То есть вот он подписал контракт в этом регионе, он поступает в специальное подразделение для того, чтобы, соответственно, в этом подразделении сбивать эти самые беспилотники, и его гарантированно (так должно быть написано в контракте) не будут отправлять никуда. Ну, по поводу гарантированно-негарантированно, я думаю, что мы с вами понимаем, как с таким государством о чем-то договариваться. Но, тем не менее, обратите внимание, что этот страх действительно есть, и его прямо вот в документах прописывают.
В принципе, контракт такой предполагается на 3 года. При этом предполагается, что он будет сохранять все льготы, которые человек на этом предприятии получает, и так далее. Но, в общем, интересно, как Министерство обороны и всякие предприятия типа «Газпрома» (я думаю, что это не только в «Газпроме» происходит) перераспределяют и ответственность, и силовой ресурс, и, в общем, право на насилие — как ни крути, оно тоже двигается.
Я могу сказать, что мне известно о том, что разные компании по-разному решают эти вопросы. Есть компании, которые финансируют создание каких-то батальонов, которые отправляются, соответственно, непосредственно в зону боевых действий. Зачем они это делают? Ну, в общем, в некоторых частных разговорах, я думаю, можно поймать и такой мотив, что непонятно, что будет со страной, непонятно, что будет с режимом, непонятно, как можно будет защитить свою собственность, а, соответственно, нужно создавать такие силы вокруг себя, которые помогли бы эту собственность защитить.
Мне кажется, что вот этот процесс, который явно ускоряется после того, как начались атаки на нефтеперерабатывающие заводы — из сегодняшнего дня мы недооцениваем его опасность. Мы недооцениваем то, к чему это может привести. Я вообще в этом смысле считаю, что гражданская война — это скорее что-то маловероятное в России, ровно потому, что молодежи нет, молодежи слишком мало. Но если это будет такая концентрация силового ресурса у разных предприятий и у разных компаний, которые будут это применять — это, может быть, будет не в форме гражданской войны, а в форме чего-то другого, но, кажется, контроль над насилием будет осуществляться уже каким-то таким образом, который из сегодняшнего дня нам трудно представить. И самое главное, кто будет осуществлять этот контроль и насколько успешно.
Но, опять же, мы говорим в первую очередь о топливном кризисе. И мы видим, что «Евро-2» и «Евро-3» теперь вводятся на рынок. Я видел, что там будут вопросы на эту тему, поэтому я сейчас подробно об этом не буду говорить, а вернусь уже на вопросах. Давайте мы еще одно видео посмотрим, которое тоже связано с топливом и на этот раз с сельским хозяйством.
Очень интересный диалог, на мой взгляд. Я бы с удовольствием услышал разбор филологов. Вот эта фраза «не преувеличивайте драматизацию» очень хороша. Но и в целом обратите внимание: мы понимаем, кто нам что устраивает, но мы это не называем. Это ведь очень интересно: не называется ни тот, кто начал войну, не называется ни тот, кто непосредственно поражает предприятия сейчас — никто не называется. Избегаются любые наименования. Причем как во фразе, которая, по идее, транслирует возмущение нехваткой горюче-смазочных материалов — обратите внимание, тоже как-то в общем: что-то с горюче-смазочными материалами в целом, — так и в ответе на этот вопрос. Это тоже знаковая вещь — не называть ничего. Вряд ли так говорят те, кто уверен, и в завтрашнем дне в том числе.
Но есть еще одно видео, которое не выходило у нас нигде в соцсетях, но которое как раз вышло в ночь с пятницы на субботу, если я правильно помню. Давайте посмотрим.
В. ГЕРАСИМОВ: Товарищ верховный главнокомандующий, Объединенная группировка войск ведет боевые действия в соответствии с планом специальной военной операции. Начальник Генерального штаба генерал Герасимов.
В. ПУТИН: С начала этого года российскими войсками освобождено 133 населенных пункта и взято под контроль более 3 тысяч квадратных километров нашей земли в Донбассе и Новороссии.
Ну вот да, это маленький короткий фрагмент для того, чтобы те, кто не видел, могли создать свое впечатление, и, соответственно, те, кто послушал, тоже могли создать свое впечатление. Я, вы знаете, вообще, в принципе, считаю, что Владимира Путина может быть полезнее сейчас даже не смотреть и не читать, а именно слушать. Вы знаете, я просто ехал как-то на работу и слушал наш эфир, и в одной из программ — возможно, это было Breakfast Show, — включали как раз запись Владимира Путина. Вы знаете, на слух это кажется даже гораздо более информативным — когда слышно, опять же, то, как он говорит, как он дышит, как он подбирает слова…
Это, конечно, не Брежнев. Я вот часто вижу сравнения с Брежневым — это, конечно, не Брежнев, это не «сосиски сраны» и… Что там, «сосиски сраны» были и еще какая-то фраза знаменитая, вместо «социалистических стран», если вдруг кто-то не знает этого старого анекдота. Но голос очень сильно изменился. Мы ни в коем случае не будем ставить никаких диагнозов по голосу и так далее — мы просто это фиксируем.
Я просто вам рекомендую: попробуйте такой эксперимент с собой сделать. Если вы в принципе готовы слушать Владимира Путина на протяжении какого-то времени, попробуйте, не заглядывая в видео, просто послушать минуту-две, и мне кажется, что какое-то представление собственное вы себе сможете по этому поводу составить.
Но вообще многие обратили внимание на то, что было сказано и когда это было сказано. Действительно, сказано это было Владимиром Путиным в ночи. И кто-то считает, многие считают, что это не случайно выбранное время. Это время, когда в Америке, в Соединенных Штатах Америки как раз разгар дня — рабочего дня или выходного дня, в общем, дня, когда это может попасть в новости. И действительно, мы не первый раз видим публикацию именно в такое время. И если это так, то, скорее всего, адресат этого послания — это администрация Дональда Трампа и сам Дональд Трамп.
Надо сказать, что Владимир Путин обращался к Дональду Трампу в эти дни и разными другими способами, и в том числе поздравил его, соответственно, с Днем независимости Соединенных Штатов. Надо сказать, что послание это не секрет, оно опубликовано, и там, как всегда, Владимир Путин в том числе пишет и о том, как должны строиться отношения России и Соединенных Штатов.
Давайте я процитирую: «Сегодня Россия и Соединенные Штаты, как две крупнейшие ядерные державы, несут особую ответственность за обеспечение безопасности и стабильности в глобальном масштабе. Уверен, что налаживание конструктивных, равноправных и взаимовыгодных связей между Москвой и Вашингтоном отвечает интересам не только наших народов, но и всего мирового сообщества». И он желает Дональду Трампу и его близким здоровья, благополучия, успехов, и всем американским гражданам счастья и процветания.
Давайте обратим внимание на эту риторику: как она, во-первых, контрастирует с тем, что говорит пропаганда, как она контрастирует с тем, что эти люди, которые стоят в пикетах — что Вашингтон включить в какие-то там задания, полетные планы и так далее. Как это сильно отличается. Это во-первых.
Во-вторых, злые языки обращают внимание на то, что, в принципе, уже несколько месяцев и Владимир Путин, и люди, которые вокруг него работают и отвечают за взаимоотношения с Соединенными Штатами и за внешнюю политику, говорят: «Вот-вот, сейчас к нам снова приедут Уиткофф и Кушнер. Вот-вот-вот, сейчас-сейчас, вот прямо вот уже ждем — вот на следующей неделе, наверное, вот уже в этом месяце». А они все не едут и не едут.
Может быть, они действительно чем-то заняты. Может быть, действительно там какие-то есть подготовительные дела, которые надо закончить. Но факт остается фактом: они не едут. И вот такие попытки обратить на себя внимание, такие попытки привлечь к себе внимание на этом фоне выглядят немножечко по-другому. Ну вот New York Times напрямую пишет, что Россия буквально отчаянно ждет возвращения переговорщиков Трампа, а их, соответственно, все нет и нет.
Ну, в общем, посмотрим, как это будет. При этом сам Владимир Путин, может быть, для внутренней аудитории, может быть, для внешней, пытается показать, что тут ему что-то предлагает Украина, но, понятно, он не будет соглашаться, потому что сейчас это ему невыгодно. Давайте просто помнить, что часто люди, особенно политики, говорят публично одно, а непублично хотят чего-то другого.
Ну и давайте я скажу еще, что на этой неделе — на прошедшей уже неделе, — в Le Monde были две статьи, основанные на материалах «Эха», на наших расследованиях и аналитике, и по «Словарю войны», и просто по «Базе отчаяния». И это, насколько я потом по ним понял по количеству журналистов с французского телевидения и из других французских изданий, которые обратились за комментариями, стало во Франции довольно значимыми материалами, довольно значимыми публикациями. Ну, в общем, надеюсь, что мы помогаем понять, что происходит внутри России, что происходит в российской армии, что происходит на фронте, не только россиянам, но и людям по всему миру.
Ну и, наверное, я еще обращу ваше внимание на то, что происходит сейчас в германо-украинских отношениях. Надо сказать, что Германия чувствует себя очень некомфортно в ситуации, когда Польша и Украина ругаются между собой. Кстати говоря, нас на эту тему просили писать материалы, и мы довольно подробно, как мне кажется, на эту тему писали — надеюсь, что будут здесь ссылки в описании снова на эти материалы. Но вот сейчас я обращу внимание, что Писториус, министр обороны Германии, дал интервью BILD, и он, соответственно, оценил ситуацию на поле боя так, что в Украине сдвигов мало, но Россия несет колоссальные потери, ВСУ все чаще удается поражать цели на территории противника, и критически важным остается вопрос дальнейшего финансирования Украины. При этом на вопрос о поставке Украине немецких крылатых ракет «Таурус» он ответил, что уже они Киеву не так уж и нужны.
Ну, это он, конечно, скромничает по поводу «Тауруса». «Таурус» все-таки действительно одна из передовых ракет. Просто каждая новая ракета, каждая отдельная ракета – это большая помощь любой армии, а не только армии, которая находится сейчас в таком положении, как украинская, сражаясь с превосходящими силами соперника, противника.
Но на что бы я обратил внимание — это, конечно, то, что Писториус тоже обращает внимание на те колоссальные потери, и на этой неделе довольно много было публикаций в западных СМИ. Я не на фронте и я не военный обозреватель — я не могу оценить, насколько это точные цифры, неточные цифры, эти соотношения чуть ли не 1 к 8-ми погибших в последние месяцы. Но я могу зафиксировать, что в очередной раз маятник качнулся в сторону такого представления об этой войне, что Россия тратит гораздо больше ресурсов, чем Украина, и человеческих ресурсов в первую очередь.
Надо сказать, что такие соотношения, которые сейчас озвучивают разные институты, в общем, наверное, тоже должны влиять на те потенциальные переговоры, которые сейчас есть. И я думаю, что в администрации Путина это тоже понимают. И поэтому мы видим такие видео, где Владимир Путин появляется неожиданно в форме снова, непонятно где — не говорится там толком, где это, но якобы это чуть ли не где-то вблизи боевых действий, — и вот он докладывает о каких-то таких невероятных успехах и так далее. В общем, это, на мой взгляд, довольно связанные вещи. И, кажется, у Владимира Путина (пока, по крайней мере) не получилось каким-то образом переломить, так сказать, эту ситуацию.
Вы знаете, я еще должен сказать, что в этом месяце — уже не на прошлой неделе, но в этом месяце, — я посмотрел новый фильм Гарри Бардина, «Русский вальс» он называется. И, как всегда, у Гарри Яковлевича получилось найти какую-то очень-очень точную, невероятную интонацию для того, чтобы рассказать о том, что он видит вокруг себя. Я напомню, что Гарри Бардин находится в России, в Москве, и он продолжает работу. Если вы не знакомы с его творчеством, очень рекомендую. Если знакомы, то тем более рекомендую посмотреть этот конкретный фильм. Опять же, ссылку в описании мы обязательно бросим. По-моему, бросали и в прошлый раз, но я не успел об этом сказать. Ну а теперь, как я и обещал, перехожу к вашим вопросам. Давайте я сейчас зайду на наш, соответственно, YouTube и поехали. Итак, Голобука спрашивает: «Многие уехавшие эксперты опираются на социологические опросы внутри России. Исходя из этих данных, они делают вывод, что поддержка войны в России очень велика. Но никто не ведет подсчет тех, кто отказался отвечать на вопросы, а их большинство. 90% отказываются от опроса, боясь наказания за несогласие с действиями властей. Мне кажется, что вот их надо считать как сторонников прекращения военных действий на любых условиях. Тогда получится, что поддержка власти не более 10-15%. Именно высказывания экспертов о кровожадности россиян заставляют думать, что и правда здесь все ходят с окровавленными клыками. Согласны ли вы с моими высказываниями?».
Дорогая (или дорогой) Голобука. Во-первых, это, конечно, классический вопрос, когда вы не задаете вопрос, а пишете мнение и потом спрашиваете: согласны ли вы с моим мнением? Это не то чтобы вопрос, правда? Это во-первых. Во-вторых, нет, не согласен. Не согласен по многим причинам. Во-первых, большинство политологов и социологов, которых я слышу — они не то чтобы опираются на социологические опросы внутри России как на какое-то неопровержимое доказательство чего-либо. Более того, по крайней мере, например, Екатерина Шульман в программе «Статус» всегда говорит одно и то же по поводу опросов: нас никогда не интересует результат, нам интересна динамика; нам интересно, как меняется этот самый результат и почему. И вот тут уже интересно попробовать объяснить, почему он меняется. Поэтому я не думаю, что эти опросы кого-то так сильно вводят в заблуждение из экспертного сообщества.
Это во-первых. Во-вторых, конечно же, тех, кто отказывается от опроса, нельзя просто так автоматически записывать никуда. Это просто нарушает, что называется, технологию. Но вы правы в том, что вы обращаете внимание на количество отказов и что это очень важно. В принципе, количество отказов, возможно, стоит публиковать в любом опросе на первой строчке. Может быть, это сообщит нам что-то очень-очень важное. То есть согласен с тем, что вы обращаете на это внимание, не согласен с некоторыми утверждениями.
Поехали дальше. «Максим Владимирович, добрый день. Подскажите, пожалуйста, есть ли какая-нибудь возможность помочь вашей работе, находясь в России?». Смотреть, ставить лайк, отправить кому-нибудь. Вы знаете, если у вас есть знакомые, друзья, родственники за границей, которые могут нас поддержать каким-нибудь донатом, попросите их об этом. Это было бы для нас очень важно. У нас, как вы знаете, большая часть бюджета, критически важная часть бюджета – это именно ваши донаты. Пользуйтесь тем, что YouTube снова нам вернул монетизацию, в конце концов.
Дальше поехали. Ахиллеса Внук (какой интересный ник!): «Прошу рассказать стране, как в ее столице Москве чиновники собянинского (и только его, видимо) «долголетия» и псевдовозможностей для якобы всех попрали федеральное законодательство и отказывают с помощью казначейства и под любыми предлогами в льготах на лекарства для больных раком и другими тяжелыми заболеваниями. Надеюсь, люди сделают выводы перед выборами о тех, кто возглавляет списки партий, творя беззаконие».
Вы знаете, дорогой Ахиллеса Внук, это вообще интересная, конечно, тема: что происходит с разными выплатами и так далее. Мне трудно пока собрать какую-то статистику полноценную на эту тему. Мы видим иногда какие-то сообщения о том, что там не выплатили, сям не выплатили. Меня вот в «Статусе», например, поразил пример с президентскими стипендиями. Представляете, если президентская стипендия, имени президента, не выплачивается, потому что нет денег — ну это, в общем… Президент взял на себя обязанность платить какую-то президентскую стипендию — и вот конкретная ситуация, когда это признается: да, государство, президент не справляется со своими обязанностями, обязательствами, которые они на себя взяли. Это довольно показательная вещь. Специалисты говорят, что, в принципе, если начинаются сбои в финансовой системе с выплатами того, что обещано, это важный признак серьезного кризиса системы. Возможно, такой кризис может стоить ей самого существования. Поехали дальше. Костя Мкртчан спрашивает: «Здравствуйте. Как вы думаете, над всей Испанией будет безоблачное небо?». Это, наверное, зашифрованный вопрос, потому что там дальше уже и про рыбалку, и так далее. Не смогу ответить на ваш вопрос, Костя, простите.
Дальше. «Можно ли заранее заказать мерч и книги так, чтобы забрать на мероприятии? Еду в Берлин на встречу в августе». О, спасибо большое, дорогой One Very Copybot. Это хороший повод, чтобы сказать, что действительно 22 августа у нас будет традиционная встреча, на которую мы всех приглашаем. Состав какой-то просто невероятный, и он все увеличивается, увеличивается и, возможно, увеличится еще. Я буду рад видеть всех-всех-всех. Я думаю, что заранее заказать вряд ли возможно, но какой-то мерч там точно будет продаваться.
Дальше. «Здравствуйте, Максим. Прокомментируйте недавний пост «Эха» в Твиттере и формулировку про неравенство российских и украинских детей. Правильно ли я понимаю, что редакция «Эха» считает одних детей достойными жизни, а других не очень? Спасибо». И постскриптум здесь есть: «Аккаунт «Эхо» твит удалил, но интернет все помнит».
Дорогой Mitem-7374, спасибо вам большое за этот вопрос. Смотрите, действительно, «Эхо» всегда собирает мнения, какие только может, чтобы их опубликовать. Мы, конечно же, не злоупотребляем тем, чтобы брать мнения людей, которые живут в России и которые под угрозой какого-то преследования, ровно потому, что нас несправедливо обозвали нежелательной организацией, и, соответственно, мы не можем их так подставлять. Вдруг им впаяют какой-нибудь штраф за то, что мы их взяли без их, по крайней мере, ведома, согласия или какой-нибудь другой позиции? В общем, мы стараемся этого не делать никогда. Это раз. Если только это не опубликовано, например, уже где-то еще, в каком-то другом месте, откуда это можно взять.
И тот пост, о котором вы говорите, касался как раз того обсуждения, той дискуссии, той реакции на пост Юлии Галяминой, которую мы не взяли по причинам, которые я уже описал. Соответственно, реакций было так много, и они были все такие эмоциональные, что редактор, когда этот пост делал, решил собрать их все в одну точку и попытался каким-то образом сформулировать подводку к этому ко всему, то есть написать, что все эти люди, которые критикуют в данной ситуации Юлию Галямину, имеют в виду. И сделал это крайне неудачно, крайне плохо, ошибочно. Когда мы, соответственно, это уже заметили благодаря в том числе реакции наших читателей, которые начали писать о том, что им там кажется эта формулировка неправильной и так далее, разобрались и решили там, где возможно, исправить просто формулировку, там, где формулировку невозможно исправить, удалить эти сообщения и написать о том, что мы их удалили. У нас есть правила редакционные: мы не удаляем ничего, что мы сделали, если считаем, что это как-то остается актуальным. Соответственно, здесь мы удалили и написали тут же о том, что мы удалили, и объяснили, почему мы это удалили. И извинились, конечно же.
Так бывает, люди ошибаются. Наверное, вот основное, что я здесь могу по этому поводу сказать. Но это обидная ошибка. Это ошибка, которая на такой чувствительной теме — а тема эта про детей, которые погибают и в России, и в Украине, — ошибка в такой чувствительной теме — это особенно больно и особенно неприятно. Поэтому я понимаю реакцию тех людей, которые возмутились этим. Очень хорошо понимаю.
Дальше, дальше, дальше… Снова на эту тему. Мне кажется, я уже ответил, я поэтому пойду дальше. Мы Вместе Красноярск пишет: «Как власть появляется? Откуда берется влияние, не следствие, а первопричина? Роман, социолог». Вы знаете, Роман, опять же, здесь процитирую замечательную коллегу и как раз политолога Екатерину Шульман о том, что о природе власти известно сильно меньше пока, чем хотелось бы. Мы так мало знаем о власти, как примерно первобытный человек знал об огне, когда он уже примерно понимал, как его сохранять, но как его добывать, а, самое главное, физику и химию этого процесса он объяснить еще не мог. Вот мы пока еще тут. Поэтому на ваш вопрос точно не отвечу.
Дальше поехали. «Здравствуйте, Максим. Дайте совет, как подготовиться обычному гражданину РФ перед началом большого экономического и, видимо, политического кризиса. Что бы вы сами делали, чтобы подготовиться к кризису, с точки зрения бытовой жизни и хлопот, связанных с ней, если бы жили в РФ, если бы, конечно, вам было безопасно оставаться в стране, не было угрозы преследования и уголовных дел?».
Ох, Coloured Panda, это вопрос на миллион, что называется. Боюсь, что универсального рецепта здесь нет. Но я знаю людей, буквально знаю людей, которые меняют свой образ жизни, оставаясь внутри России, уезжая жить подальше из городов в том числе, заводя собственные какие-то фермерские хозяйства и обеспечивая себя всем самым необходимым. Знаю людей, которые запасаются какими-то там продуктами, как это делали поколения наших родителей, бабушек, дедушек и так далее.
Но вообще, откровенно говоря, если это будет такой политический и экономический кризис масштаба страны, защититься от него будет довольно непросто. Но это все зависит и в том числе от региона, в котором вы будете. Что самое страшное, конечно, что этот кризис будет восприниматься многими людьми — не всеми, конечно, но многими людьми, — не как следствие того, что наделал Путин и нынешняя элита, а как раз наоборот: ну вот Путин был — вроде еще нормально жили, а сейчас вон чего началось.
Ладно, поехали дальше. «Максим, здравствуйте. Как вы относитесь с точки зрения историка к идее другого историка Кузахметова о внешнем управлении Россией после окончания войны и прихода к власти демократических сил? Спасибо за ваши стримы». Дорогая Лена Лапи. Ну, во-первых, какие мы с Кузахметовым историки? Мы так… Ну, это я шучу, конечно, хотя в каждой шутке довольно большая доля правды, особенно в этой. Вы знаете, пока нет предпосылок к этому. Ну то есть мечтать можно. То есть я так понимаю, что Максим Кузахметов об этом говорит как о желательном для себя сценарии, он видит такой сценарий желательным, но пока я не вижу предпосылок к этому. Разные страны проходили через разные оккупации. Какие-то оккупации пытались быть ответственными и осмысленными. Пример Германии более-менее как-то, в общем, часто приводимый. Бывало всякое, что тут скажешь. Но пока, мне кажется, это какая-то такая теоретизация во многом, хотя небесполезно и об этом порассуждать. Мне кажется, что каждый может говорить то, что считает нужным, почему нет?
Дальше поехали. «Добрый день, Максим, — пишет Iplex Iplex Group-6509. — Можно ли считать вас бенефициаром войны с точки зрения личных доходов и путешествий?». Очень хороший вопрос, Iplex Iplex Group. Вы знаете, дорогой читатель-слушатель-зритель, все-таки нет. Вот если по-честному, что называется, взвешивать, все-таки нет. Если говорить про деньги, про финансовое положение, сильно нет. А то, что вы называете путешествиями — давайте скажем честно: если вы разговаривали с людьми, которые работают в профессиях, где постоянно приходится быть в дороге, то они в какой-то момент перестают воспринимать путешествия как развлечение. Это не значит, что когда ты приезжаешь в какое-то новое место, ты не видишь там, какое оно красивое, например, или не пробуешь новую еду, в конце концов, в каком-то новом месте. Но ты перестаешь это воспринимать как какое-то сплошное удовольствие. Это все-таки непросто на самом деле, особенно когда ты постоянно параллельно работаешь, работаешь и работаешь.
И надо сказать, что просто, наверное, вы не так следили за моей работой в 2010-е годы, но я как-то считал: в среднем в год я проезжал от 30 до 40 городов. 30-40 городов в год — это была прямо как бы норма. Я много снимал документальное кино, куда-то ездил на интервью. Я работал сразу на несколько городов иногда и путешествовал между ними. Поэтому это, в общем, довольно частая история.
Но, вы знаете, при этом при всем, конечно же, мне грех жаловаться. Во-первых, потому что я могу продолжать свою работу. Во-вторых, каждый раз, когда меня спрашивают, как у меня дела, не знаю, как мне Берлин, или что-нибудь в этом духе, я всегда совершенно искренне отвечаю так: «Не стреляют, не бомбят, в тюрьму не сажают — вот прямо вот здесь и сейчас. В общем, этого уже довольно достаточно, чтобы считать, что это лучше, чем у многих». Ну, вот так. Наверное, так.
Поехали дальше. «Максим, что вы знаете о демонстрациях в Берлине? Вы, наверное, еще и очевидец или участник». Я очевидец многих демонстраций. Я хожу, смотрю, в том числе не только когда россияне выходят. И надо сказать, что это очень интересный опыт. Я вижу разную политическую культуру в разных сообществах, которые представлены в Берлине. Могу сказать, что для меня, наверное, самое пока яркое впечатление эмоциональное — даже дело не в количестве людей, а именно в эмоциях, которые эти люди транслировали, и та политическая слаженность, которая в этих людях была, та теплота, которую они хотели дать всем, кто пришел на эту демонстрацию, — это была демонстрация иранцев в Берлине, когда был убит Хаменеи. Вот это пока самое, наверное, яркое впечатление.
Поехали дальше. «Если дефицит бензина — это следствие плохой логистики, то зачем разрешать выпуск «Евро-3» и даже «Евро-2»?». Мариника, вы, в общем, правильно вопрос ставите. Сейчас очень многие говорят, что ситуация с бензином во многом такая, какая она есть, потому что правительство просто не справилось с задачей организовать новые логистические цепочки. Но дело в том, что это просто не единственная проблема. Во-первых, бензина нет непосредственно на многих предприятиях. Но даже когда можно понять, где этот бензин можно взять, перенаправить его довольно трудно. Поэтому проще каким-то предприятиям, которые не могут уже производить бензин высокого качества, разрешать выпуск бензина плохого качества и таким образом решать в том числе логистическую задачу.
Поехали дальше. «Максим, добрый день. Заметил, что почти перестал смотреть экспертов и СМИ, работающих из России, хотя раньше именно их считали более ценными из-за связи с происходящим внутри страны. Даже условный «Живой гвоздь» почти перестал смотреть. Более официальные СМИ и вовсе уже страшно околхозились, что ли. Как вам кажется, действительно ли произошел сдвиг общественного интереса от «тем, кто остался, виднее» к «тем, кто уехал, свободнее говорить правду»? Если да, то когда и почему это произошло? Ваше мнение. Или это лишь мое субъективное ощущение? Спасибо».
Ух… Ну, смотрите. Конечно, это ваше субъективное ощущение, но оно от этого не менее ценно, это ваше субъективное ощущение. Такое субъективное ощущение может быть еще у какого-то количества людей. Это не означает, что при этом у какого-то количества людей, которые смотрели больше как раз медиа, которые базируются сейчас за рубежом и говорят по-русски — у них накопилось какое-то там, не знаю, количество разочарований в несбывшихся прогнозах, еще что-нибудь, еще что-нибудь, и они говорят: «Так, все, я больше это не смотрю и буду, наоборот, смотреть там, я не знаю, РБК, «Коммерсант» или что-нибудь в этом духе». Или, например, если мы в том поле, которое вы задали, «Живой гвоздь»… Хотя «Живой гвоздь», конечно, отличается от РБК, «Коммерсанта» и так далее по многим-многим параметрам в лучшую сторону. Так вот, это процесс, который будет происходить туда-сюда — и как посчитать, сколько людей перешли туда, перешли сюда? Ну, наверное, по количеству просмотров. Наверное, это один из объективных показателей. Хотя тоже не единственный, не главный. И я бы все не мерил только просмотрами. Хотя понимаю, что если мы говорим про YouTube в первую очередь, то тут просмотры, конечно, очень-очень важны. Они, в конце концов, монетизируются, и так далее, и так далее.
Но вы очень точно отметили, что действительно люди, которые находятся внутри России — у них меньше возможности рассказать. Иногда это фрустрирует. Иногда это заставляет найти какую-то подушку для битья, какую-то грушу, которую можно было бы не опасно критиковать или что-то там делать. Ну, такое бывает, это нормально. И если мы иногда становимся такой, опять же, грушей или подушкой для битья — пускай. Это тоже помогает кому-то. В конце концов, очень хочется, чтобы как можно больше хороших людей, неважно, по какую сторону границы они, сохранили себя для каких-то потенциальных позитивных изменений — и для себя, и для своих семей, и для страны тоже.
Но вы знаете, в принципе, все-таки… Я это говорю не знаю с какого года — наверное, с 2022-го, потому что именно в 2022 году мы все столкнулись с тем, с чем мы столкнулись. Мне кажется, что граница проходит не там. Не «кто остался, кто уехал». Очень много раз я приводил этот пример, и приведу его еще раз — как один из экспертов, который живет в России, с которым мы встретились за рубежом, при встрече буквально я его спросил: «Ну и как, отличается, не отличается? Оторвались, не оторвались?»… Что-то вот в таком духе. На что он сказал, что если и прошла какая-то трещина, то она прошла в 2014 году: те, кто считает, что Крым можно забирать, и те, кто считает, что это а) преступление, б) повлечет собой катастрофические последствия. Вот это то разделение, которое действительно прошло через все общество и так далее. Все остальные споры и разделения мне кажутся скорее просто выплеском эмоционального, из эмоциональных излишков, которые некуда девать. Мне кажется, что все противники войны имеют гораздо больше общего, чем различного. А вот это деление — те, кто внутри, и те, кто снаружи, — довольно искусственное.
При этом да, еще раз, глупо, наверное, отрицать, что те, кто за рубежом, имеют бОльшие возможности для выражения собственного мнения, для поиска информации, в конце концов, тоже. Потому что поиск информации — страшная, опасная работа, которую сейчас в России делать опасно, потому что ты можешь быть за это задержан, наказан, и так далее, и так далее. Вот так.
Ну давайте еще один вопрос из тех, что были заготовлены заранее, а потом перейду к тем, которые вы присылаете прямо сейчас. Ох, тут очень-очень большой вопрос есть. Я вижу, как многие люди пишут, чтобы обязательно я зачитал его. Ну давайте. Yiula Nas-6966: «Скажите, Максим, какие чувства вызывают у вас видео поражения дронами ВСУ российских НПЗ, например, знаменитое видео с крышкой? Я заметила, что меня они все больше и больше радуют. И теперь даже видео прилета по подмосковной многоэтажке, снятое из окна напротив, сопровождаемое причитаниями испуганной женщины за кадром: «Что же делается, за что же нам такое?», вызвало у меня какое-то злорадство, что ли. Раньше я считала, что я эмпатичный человек, сочувствующий чужому горю. Я раньше думала: «Ну, НПЗ — это да, эффектно горит, эффективно действует. Надеюсь, что людей там не было и никто не пострадал». То есть испытывала сложные, смешанные чувства. А теперь обнаружила, что крышка вызвала чистую радость и ничем не замутненный смех, а причитания напуганной и постепенно прозревающей женщины не вызвали ни капли сочувствия. Я далеко, не из России и не из Украины. Сочувствую Украине, виню Путина и российскую власть, но к гражданским россиянам ненависти пока не испытывала. Но вот теперь, получается, война меняет и меня. Скажите, наблюдаете ли вы подобное за собой? Что говорите себе, чтобы не озлобиться на простых людей? Думала задать этот вопрос на прошлой неделе, но не решилась, а когда услышала подобный вопрос от вас к Ходорковскому, решила, что и мне стоит попробовать спросить».
Ну, давайте я попробую коротко ответить. Первое — это контекст. Почему я задал такой вопрос Михаилу Ходорковскому? Я его спросил именно про нефтеперерабатывающие предприятия, понимая, что часть из перерабатывающих предприятий, которые сейчас поражают дроны украинские, принадлежали Михаилу Ходорковскому и его компании «ЮКОС». Это предприятия, которые у него отобрали. И, конечно, тут такое сложное наслоение всего, чего только ни бывает, поэтому, конечно, очень хотелось спросить про то, что он чувствует.
Что касается меня — очень по-разному. На разных стадиях этой войны были разные чувства внутри меня. Вы знаете, Yiula Nas, судя по тому, что вы пишете, вам не приходится работать ни в какой публичной сфере. Мне кажется, что то, как вы описываете свои чувства, то, как вы их пытаетесь проанализировать, то, как вы задумываетесь о том, а правильно ли, а хорошо ли, что я так чувствую, говорит о том, что вы очень классный человек, который умеет определять собственные эмоции и стараться думать, а как лучше быть. Вот я могу сказать, что мне не всегда удавалось, но благодаря работе…
Понимаете, работа, в которой мы работаем, заставляет засунуть голову в холодильник, как любил говорить Сергей Александрович Бунтман — и, может быть, до сих пор любит, мы с ним давно не разговаривали, — засунуть голову в холодильник и потом уже, достав голову из холодильника, постараться делать все, что ты делаешь. Это очень важная штука в работе. Не всегда получается так делать, но я стараюсь. Ну, всякое бывает.
Тем не менее, спасибо вам большое за то, что вы делитесь своими эмоциями. Спасибо, что вы так подробно это описываете. Это очень ценно, я думаю, для многих, судя, по крайней мере, по тому, что вам в том числе тоже там в комментариях пишут.
Ну, давайте теперь я перейду к тем вопросам, которые вы прямо во время эфира мне присылаете. Я пытаюсь это открыть, но я не вижу, где… Ага, вот вижу теперь. Так… «Мой вопрос… полностью не прошло». Denny La Chance-123: «Если бы Кремль как постоянный источник обесчеловечивания и страданий убрали, как Берлинскую стену, или перестроили в музей, как Освенцим, что бы это помогло изменить для русских и для иностранцев?». Ну, вообще надо сказать, что Берлин — такой город, где ты действительно не можешь просто пройти мимо, чтобы как-то история тебе не показала, что здесь происходило хорошего и плохого, неоднозначного и так далее. Вы знаете, мне кажется, такие вещи полезны. Очень хотелось бы, чтобы мы научились с собственной историей работать так, чтобы она приносила всем пользу, а не какой-то группе людей только позволяла захватывать власть и с помощью истории выдуманной ее оправдывать. Но вообще надо сказать, что многие страны научились разговаривать на сложные темы своей историей. И нам это тоже предстоит.
Дальше, дальше, дальше… «Максим, а как относятся в Европе ко взрыву в Монако?», — спрашивает C Alexander. Вы знаете, есть страны, где больше этим интересуются, есть страны, где меньше этим интересуются. Ну, понятно, для самого Монако это событие очень большое, ЧП, и надо сказать, что эти события очень освещаются во Франции, чуть меньше в Германии, но тоже, и в Италии. Эта история, в общем, ставит много вопросов. Очень интересно, как она будет расследоваться, но, насколько я понимаю, расследуется она очень оперативно, и к расследованию подключились уже полицейские силы очень многих стран. Ну, этот вопрос был, как относится — вот относится с полным серьезом и на полном серьезе. И самое главное, что это новость чуть ли не № 1.
О’кей, поехали дальше. «Сейчас несколько роликов попалось, что кроме Лунина обращение записали еще несколько групп военных и повторили его требования. Ждем путч-2?». Ой, вы знаете, Лангу Вероника, я думаю, что ничего невозможного быть не может. Но конкретный случай Лунина выглядит как будто бы немножечко как бы перезавышенными ожиданиями. Но кто знает, кто знает…
Дальше. «Максим, инвестируете в фондовый рынок? Когда покупать акции РФ, после начала демократизации или раньше?». Нет, не инвестирую в фондовый рынок, простите, не могу давать таких советов.
Дальше. «Максим, новости новостями, а скажите: успели пощупать море в этом году? Зря, что ли, в Испании были? Аlex X». Нет, море в этом году не щупал. Не помню, щупал ли в прошлом. Ну да, пока не до этого было.
Дальше. «Максим, а что мы знаем о предупреждениях американских спецслужб о потенциальной атаке РФ на страны Балтии и Польшу?». Ой, дорогой Мистер Александр, мы знаем только то, что заявлено было в публикациях, и надо сказать, что это очень-очень интересная тема. Во-первых, мы с вами помним, что американские спецслужбы говорили об атаке России в 2022 году. И, в общем, американские спецслужбы оказались правы. Это во-первых. Во-вторых, американо-польские отношения особые, и отношения Трампа и, в общем, скажем так, нынешней администрации Соединенных Штатов и администрации польской тоже хорошие. И поэтому просто так, наверное, такую ерунду не говорили бы. Вот что я скажу.
Дальше поехали. Еще один вопрос. «Здравствуйте, Максим. Спасибо вам и вашей команде за работу. Будет ли возможность заказать книги в Израиль?». Анна, хороший вопрос. Мне казалось, что такая возможность есть на сайте «Эхо Книги», но я не уверен. Я уточню.
Дальше поехали. «Неделю назад прошел съезд «Яблока». Можно ли считать это вынужденным омоложением партии, и как так вышло, что съезд прошел, а массовый избиратель ничего о нем не знает?». Ну, вынужденное омоложение, да, наверное, произошло некоторое в «Яблоке». Это очень смелые люди, конечно, которые сейчас идут в список «Яблока». Это действительно сейчас вешать на себя мишень, с одной стороны, а с другой стороны, это продолжать отстаивать свои ценности. И в этом смысле, конечно, абсолютно геройский список, вне зависимости от того, что как вокруг.
Это во-первых. Во-вторых, массовый избиратель в принципе не очень интересуется съездами партий, за редким-редким исключением, поэтому в этом нет ничего такого. Но мы, в свою очередь, освещали это, и мы опубликовали те речи, которые были сказаны. Я в прошлый раз даже оставлял ссылку, и мне потом люди писали, что спасибо за ссылку, это было очень-очень важно.
Ну что, дорогие друзья, закончилось время у нас с вами. Спасибо большое тем, кто ставит лайки. Поставьте лайки; подпишитесь, кстати говоря, на канал «Эхо» в Ютубе, если смотрите нас в Ютубе; ну и если вы смотрите за рубежом, задонатьте нам. Подпишитесь на регулярное пожертвование — небольшое какое-нибудь, но регулярное. Это очень нас выручает. Всем пока!