«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: Об атаке на Москву, топливном кризисе и рекламе Алабуги
Когда я спрашиваю: «Как у вас в регионе с бензином?», говорят: «Да бензин нормально, а вот с интернетом совсем плохо». И вот фраза, которую я увидел в одном из видео, которая, мне кажется, очень хорошо описывает ситуацию: «На плохой интернет жалуются те, у кого есть бензин». У кого есть бензин, на плохой интернет уже даже не жалуются. Эта проблема просто воспринимается как более мелкая. И это, в общем, интересный такой маркер…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте, дорогие друзья! Это подкаст «Что мы знаем». Я сегодня не в студии, как вы видите, в Берлине — я… И вот тут неловкий момент — как правильно, МАлага или МалАга? Я всегда думал, что МАлага, но вчера, когда у нас здесь было выступление с Екатериной Шульман, на вопросах кто-то из местных сказал «МалАга», и я понял, что я так и не смог это выяснить. Я начал смотреть в интернете — оба ударения употребимы. Ну что ж, я в Испании, давайте так сформулируем, и хочу передать привет Александру Плющеву и его продюсеру, которые меня и сподвигли в свое время делать этот подкаст. И вот сейчас, оказавшись в воскресенье в Испании на побережье, я буду вести подкаст вместо того, чтобы дойти до моря и хотя бы на него посмотреть.
Тем не менее, надо сказать, что действительно много чего на этой неделе мы с вами узнали, и некоторые вещи из тех, что мы узнали, были нами проговорены в предыдущих выпусках. Давайте обратим, в конце концов, внимание на то, как мы с вами осторожно пытаемся вычленить то, что нам скорее известно, а что является предположением, сопоставить некоторые факты, и как эти факты потом оказываются тем, что мы с вами, в общем, и предполагали.
Во-первых, появилась Эльвира Набиуллина. Действительно сказала, что она болела, и, в общем, она продолжает работать и так далее. Мы в прошлой программе с вами говорили о том, что да, действительно, она исчезла на какое-то время. И это само по себе новость, потому что мы видим, насколько ее персональное присутствие важно для системы, насколько банковская система, финансовая система зависит от этого имени. Но, тем не менее, мы говорили, что, скорее всего, просто действительно бывает: человек заболел. Заболел и, надеюсь, выздоровел. И в итоге мы с вами оказались правы.
Второе. Мы с вами довольно много говорили, последние несколько недель говорили о ситуации с нефтеперерабатывающими предприятиями, о том, что удары по ним будут усиливаться (и мы увидели, что они усиливаются), и то, что это будет неминуемо приводить к дефициту бензина. Мы отмечали с вами, что разные нефтяные аналитики, даже которые не соглашаются друг с другом по множеству вопросов, в этом вопросе оказались более-менее единодушны. И, в общем, мы с вами увидели продолжение этой истории. Сегодня утром, прямо перед тем, как я выхожу в эфир, глава оккупированного Крыма господин Аксенов сделал заявление, которое я предлагаю посмотреть целиком.
В переводе с чиновничьего языка на русский язык: бензин не продается в Крыму больше вообще. Он только отдается тем службам, которые оккупируют Крым. Всем службам, которые в оккупации не принимают участия, бензин не доходит.
Я, надо сказать, все сегодняшнее утро смотрел видео из разных регионов России и видел, как широко распространяется эта ситуация — не только как раз на оккупированных территориях, но и в Краснодарский край, например. Там проблемы с бензином. По крайней мере, там нельзя купить бензин в канистру. А вы знаете, может быть, для кого-то это сюрприз, но люди не всегда заливают бензин в машину. Например, если у них там катер какой-то, моторная лодка или что-нибудь, они покупают бензин в канистре. Но вот с этим уже проблемы. Если посмотреть на Саратовскую область, на Калужскую область, там огромные очереди на заправки, не говоря уж, конечно, еще раз, об оккупированных территориях.
Почему это все происходит? В общем, я думаю, что много вы уже видели эфиров, много видели непосредственно кадров из Москвы, много слышали аналитики на эту тему, поэтому здесь я не буду особенно долго останавливаться. Только скажу пару слов, на что я обратил внимание и обратили внимание те, кто в моем поле, так сказать, внимания, особенно коллеги.
Интересная вещь: вот в этих видео, что я смотрел сегодня утром, я обратил внимание на фразу, и, могу вам сказать, эта фраза подтверждается опытным путем, когда я общаюсь с теми людьми, которые находятся в России. Когда я спрашиваю: «Как у вас в регионе с бензином?», говорят: «Да бензин нормально, а вот с интернетом совсем плохо». И вот фраза, которую я увидел в одном из видео, которая, мне кажется, очень хорошо описывает ситуацию: «На плохой интернет жалуются те, у кого есть бензин». У кого есть бензин, на плохой интернет уже даже не жалуются. Эта проблема просто воспринимается как более мелкая. И это, в общем, интересный такой маркер. Чаще всего жалобы на интернет из тех регионов, где бензин еще есть. Там, где бензина нет, интернет такой же плохой, но, тем не менее, на него жалоб уже меньше.
Я обращу ваше внимание вот на какую историю. Один из собственников разных VPN-генераторов, VPN-компаний Михаил Климарев, — он и публично, и в частных разговорах (у меня была с ним пара частных разговоров) говорит о том, что, скорее всего, с VPN к осени, возможно, уже государство сможет разобраться, сможет так ухудшить работу VPN, что, в общем, достать интернет в России будет по-настоящему подвигом.
Мы часто об этом говорим как о чем-то таком простом, само собой: ну да, вот глушат интернет, и так далее. Но я отдельно все-таки хочу сказать. Часто говорят о россиянах как о людях, которые там то, которые сё, рабский ген и прочее-прочее. Вы знаете, то количество усилий, которые люди тратят на то, чтобы получить доступ в интернет и доступ к информации, говорит о том, что это люди, которые, в общем, понимают то, что происходит, и готовы даже что-то для этого делать. И для изменений, в общем-то, готовы. Но дело в том, что сама система сейчас устроена таким образом, что она не позволяет это «более-менее» безопасно проявлять.
Означает ли это, что система надежна? Я, вы знаете, прочитал комментарий журналиста CNN, который говорит, что, в общем, в Москве ситуация напряженная, в Москве люди ропщут, но при этом путинскому режиму ничего не угрожает, он как был стабильный, так и остается. И вы знаете, вот эта фраза — она, мне кажется, выдает непонимание, насколько на самом деле такие режимы (и не только в России, но и в России особенно) на самом деле хрупки.
Что власть императоров России была хрупкой… Когда какой-то мужик на Волге сказал, что на самом деле он император, каким-то макаром под его началом собирается такое количество людей разных национальностей — и казаков, и казахов, и башкир, и татар, и много кого еще, и русских, — и государство 3 года не может ничего с этим делать. Ну хорошо, в итоге сделали, победили, но, тем не менее, это говорит о том, насколько хрупко. Потом каждый раз в правительстве, при дворе и так далее оглядывались на это и тряслись. На полном серьезе.
Если говорить о сталинской власти, всегда рекомендую прочитать мемуары Бажанова «Я был секретарем Сталина». Это человек, который действительно работал секретарем у Сталина. Он описывает, насколько режим большевиков чувствовал себя неуверенно, насколько он понимал, как его ненавидят, насколько он понимал, что при первой же возможности от них избавятся просто от всех.
В общем, мне кажется, что стабильность режима — это тот миф, который создается. Мы не понимаем, как он рухнет, мы не знаем, как он рухнет. Но то, что он чувствует себя не так уверенно, как он это демонстрирует — мы это точно знаем.
Я начал говорить о россиянах, которые ищут доступ в интернет и, в общем, действительно преодолевают огромные проблемы для того, чтобы вообще получать информацию. Отдельно хочу сказать о людях, которые работают в IT-сфере. Как им работать с этими компаниями западными, которые еще и на все российское вводят санкции и так далее? Это тоже какая-то особая такая среда людей, которые живут в каком-то полушпионском положении для того, чтобы просто работать. Я недавно разговаривал с одним из руководителей IT-компании, которая осталась в России — это, конечно, отдельная наука теперь, как это все делать.
Но давайте посмотрим все-таки несколько кадров из Москвы для того, чтобы обратить внимание на некоторые моменты, о которых мы тоже можем с вами уверенно говорить, что мы что-то знаем. Давайте посмотрим первое видео из Москвы, которое у нас заготовлено.
Почему мы это видео смотрим? Во-первых, фраза «я манал эту процедуру» для меня как-то очень стала… Запомнилась мне. Я не знаю, то ли это какое-то выражение — напишите, что называется, в комментариях, если вы раньше его слышали, — то ли человек действительно приехал на какую-то, может быть, медицинскую процедуру в Москву и попал под такой замес. Но фраза «я манал эту процедуру» — она меня, прямо скажем, очень зацепила.
Тем не менее, вот человек едет, он снимает. Мы слышим выстрелы. Он видит, как летит дрон. И это происходит на фоне горящей Москвы. Есть еще одно видео. Я уж не стал его брать, потому что побоялся, что могут быть какие-то правовые ютубные последствия, что опять там что-нибудь заблокируют из-за песни. Но еще одна съемка примерно с этого же ракурса — она производится в тот момент, когда в машине играет песня Монеточки «Это было в России, это было давно». И вот буквально этот дым под фразу «И как Витя меня целовал первый раз» тоже производит довольно мощное впечатление.
Так вот давайте посмотрим, что это за процедура там происходит, которую манал предыдущий спикер. Потому что процедуры, которые производило ПВО в Москве — они заслуживают, кажется, какого-то отдельного просмотра. Давайте посмотрим.
Рассказываю для тех, кто слушает нас в приложении «Эхо» и по радио. Здесь тот самый взрыв знаменитый с крышкой, когда взрывается большая емкость с топливом, судя по всему, и, соответственно, крышка взлетает над этим взрывом. Видно, как попадает, кажется, ракета ПВО. На одном из видео ракета ПВО летит в ту сторону и после этого происходит взрыв. То есть я гарантированно сказать не могу, что это именно она попала.
Но давайте посмотрим теперь еще одну фотографию. Нет, сначала, по-моему, даже не фотографию — еще одно видео, как эти ракеты в том числе запускаются. Ну, не ракета, а выстрел из комплекса. Тут очень важно послушать видео, послушать звук. Здесь два военнослужащих наводят этот переносной комплекс, ракета летит, и мы слышим, как комментируют прохожие — прохожие, которые снимают это на телефон. Ну, во-первых, это показывает в некотором смысле социальный состав москвичей. Мы много видели и много слышали речи на разных тюркских языках, например, в комментариях по этому делу. Но тут, конечно, еще отдельно впечатляет, что этот выстрел из переносного комплекса производится прямо с дороги, где едут в этот момент автомобили.
Ну а теперь давайте фотографию, насколько я понимаю, которая у нас заготовлена. Это фотография, которую, такой скрин, сделал Юлиан Репке, который был моим коллегой в «Бильде». Он ушел из «Бильда» в компанию, которая как раз сейчас занимается производством дронов. Он там работает аналитиком и вот на что он обращает внимание в открытом доступе в Твиттере.
Что есть на фотографии — опять же, рассказываю. Есть украинский дрон, который помечен украинским флагом здесь для удобства его определения. Он занимает очень маленькую точку на этой самой фотографии и он летит довольно низко над землей. Отдельно я хочу сказать, что здесь две ракеты, которые должны, соответственно, поразить этот самый дрон. Посмотрите: одна ракета взлетает вверх, другая ракета пролетает прямо над, соответственно, домами. Это то, как работает система ПВО. И Юлиан Репке, человек, который, в общем, как вы понимаете, профессионально теперь работает в этой сфере, называет это провалом работы ПВО. Я не специалист, я не знаю, но фотография эта действительно выглядит довольно красноречиво.
Почему это так важно для общественного мнения? Я не знаю, какие это будет последствия иметь для военных. Я не знаю, насколько это действительно провал, или, может быть, это успешная работа и при таком количестве дронов это много. Мне кажется, что происходят очень важные изменения в общественном мнении западных стран. Во-первых, мы сказали, есть общественное мнение в Москве. Мы знаем, какие там в этом смысле настроения, мы знаем, насколько это чувствительно. Но в западном мнении было представление, что уж, по крайней мере, вокруг Москвы такое кольцо ПВО, которое не пройти никогда, такое кольцо ПВО, которое Украина не сможет преодолеть. Но в итоге мы видим, что преодолевает. И вот такие разборы указывают на слабость этой системы.
Мне представляется, что в той системе координат, которая задана была Дональдом Трампом для переговоров, это имеет большое значение. Вот такая слабость, которая продемонстрирована — она имеет большое значение в тех позициях, которые снова, если такие переговоры будут, будут заявляться на этих переговорах. Давайте еще одно видео посмотрим по поводу того, стала эта война народной или не стала.
Вы знаете, когда я слышу у Александра Дугина то, что он говорит — а говорит он буквально: часть народа уже гибнет, а вторая часть еще нет, — это, в общем, мощное заявление. Когда такое слушаешь, ты начинаешь гораздо более серьезно относиться к тем философам и историкам, которые говорят, что это буквально какая-то самоубийственная власть, самоубийственная война… Самоубийственная идеология, если хотите — какая-то такая идеология: давайте все ляжем в землю и умрем. Или сначала умрем и ляжем в землю.
Это проявляется во многих вещах в культуре — «Матушка-земля». Это проявляется вот в таких заявлениях Дугина. Это, к сожалению, проявляется вот в практике. Вот «иди и умри», вот такая идеология. Вот уже участвует половина населения, половина народа, уже соглашается, уже идет, гибнет — молодец, вот это хорошая половина. А вторая часть еще не гибнет, сожалеет философ Дугин. Хотелось бы, конечно, чтобы она тоже гибла. Это, конечно, удивительное по честности высказывание. Обращаю на него внимание, рекомендую всем на него внимание обратить.
Ну и последствия, конечно, этого. Может быть, это успокоит философа Дугина, но вообще-то последствия таких ударов по нефтеперерабатывающим предприятиям будут сказываться еще долго. И люди будут страдать от разных заболеваний. И, возможно, даже кто-то умрет из-за этих заболеваний на радость философу Дугину. Но на самом деле, откровенно говоря, последствия ударов по НПЗ экологические — это то, о чем надо говорить, это надо исследовать. И я просто переживаю, что те ученые, которые остались в России и попытаются это исследовать, просто рискуют своей свободой.
Давайте еще на что обращу внимание: у нас в эфире был Иван Филиппов. Рекомендую вам очень посмотреть это интервью. Иван Филиппов вообще очень интересно рассказывает о том, что происходит в Z-сообществе, и он обратил внимание, как в итоге пропагандисты, конечно, сожалеют о том, что удары пришлись по НПЗ, но радуются, что часть ударов пришлась по рынку «Садовод». Потому что многие из них абсолютно пещерные нацики, и у них вот этот удар по рынку «Садовод» вызывает, соответственно, какую-то странную радость. Обращу внимание этих товарищей, что если вы посмотрите видео, там комментарии не на русском языке очень часто звучат. Мне кажется, что вы как-то себе уже забыли, что такое Москва и как она вообще выглядит, если вы радуетесь удару по рынку «Садовод».
Что Владимир Путин в это время? Владимир Путин в это время встречается с премьер-министрами Вьетнама, Лаоса и Сингапура. Ничего не говорит про атаку. Я обращу внимание, что Аббас Галлямов прокомментировал нам как раз, почему он это делает, почему так Путин себя ведет. Аббас Галлямов работал спичрайтером Владимира Путина, поэтому он более-менее представляет, как эта работа устроена. Так вот, он считает, что Владимир Путин представляет себя как человека, который влияет на общественное мнение таким образом: он должен демонстрировать спокойствие, он должен демонстрировать, что он эти удары не замечает, и тогда общество будет относиться к этому точно так же.
В общем, звучит довольно логично. Другое дело, что Аббас Галлямов считает, что это время прошло. Это время, когда он мог демонстрировать таким образом свое спокойствие, сейчас кончилось. И то, что он молчит и не комментирует, скорее играет против его популярности, против него. Посмотрим, как это будет. В общем, у нас есть какие-то более-менее еще ресурсы смотреть хотя бы за трендами. Не за абсолютными цифрами, мы тут не должны верить, но в тренды иногда полезно заглядывать, особенно независимых исследователей.
Что бы я еще сказал по поводу народности этой войны, о которой мечтает Александр Дугин? Дело в том, что мы видим, что на такие предприятия, как, например, сборка дронов в Алабуге, в общем, приходится заманивать не только большими зарплатами, то есть это уже не работает, но приходится заманивать людей как раз из той самой Центральной Азии, которую так не любят некоторые так называемые патриоты.
Интересные рекламы есть в разных странах — о том, как девушка, например, из Кыргызстана уехала по программе в Алабугу, в Татарстан, получила профессию, начала зарабатывать более 100 тысяч рублей в месяц и за пару лет смогла накопить на квартиру. Насобирала, так сказать. Сегодня она и родителям помогает, и строит карьеру, и так далее. Вот такие вещи показываются в Кыргызстане для того, чтобы завербовать сборщиков дронов.
Обращу внимание, что в соседних регионах, как, например, в Башкортостане, реклама Алабуги — она прямо отовсюду. Даже на «Радио Монте-Карло», простите. Вот «Радио Монте-Карло» — казалось бы, где Монте-Карло, а где сборка дронов в Алабуге? А вот, однако же, даже там рекламируется поступление туда и работа там.
Ну и еще давайте просто скажем, конечно, что на этой неделе мы сосредоточены на ударах в Москве, большая часть нашей аудитории там. Но были страшнейшие удары по Украине, по разным городам, и по Киеву в том числе. Несколько человек там погибли, несколько десятков человек пострадали. И, в общем, конечно, не видно, когда это все кончится. Это вызывает какой-то… Я не знаю, как у вас. Иногда, конечно, опускаются руки, когда на все это смотришь, но надо взять себя обратно в эти руки и работать дальше.
Еще давайте обратим внимание вот на что. Вы слышали наверняка, что человек из эпохи бандитского Петербурга, которого связывают с Владимиром Путиным, Илья Трабер, был задержан. Его отправили в СИЗО на 2 месяца по делу о заказном убийстве.
Это довольно интересная история. Судьба Ильи Трабера довольно хорошо изучена разными независимыми журналистами, он много попадал в разные расследования. И мы собрали на сайте «Эхо» его такую довольно полную биографию. Посмотрите, почитайте, если вдруг вы не знаете об этой истории. Она очень интересна, потому что, по сути, это очень тревожный сигнал на самом деле для всех, кто так или иначе приводил Путина к власти или с Путиным работал очень давно. Это важный и тревожный сигнал. Почему он дан, из-за чего он дан, мы можем только гадать. Вы знаете, я внимательно следил за тем, что говорили на эту тему разные журналисты, которые занимались его делами довольно давно, и я не видел никакого конкретного указания, почему это произошло. Есть рассуждения о том, что стало основой для этих обвинений, но почему вдруг это все произошло сейчас, почему решились на это то ли органы, то ли сам Владимир Путин — это вопрос пока открытый. Это история, за которой точно нам с вами нужно наблюдать. При этом я бы, может быть, еще обратил внимание в этой истории на то, как противоречиво идет информация о том, кто был на задержании, кого не было на задержании, как это задержание происходило. Это все… Это ж неспроста, как говорится.
Еще одна вещь, о которой я хотел бы успеть сказать в этой части, и потом через несколько минут я начну отвечать на ваши вопросы — те вопросы, которые вы присылали заранее, и те, которые пишете сейчас в чате трансляции. Вот если вы сейчас в чате трансляции напишете, это самый лучший момент, потому что тогда я успею на эти вопросы ответить.
Наш корреспондент поговорил на пресс-конференции с генеральным секретарем НАТО. И надо сказать, что у нас есть несколько важных материалов на этой неделе, которые связаны с тем, что вокруг НАТО происходит, о том, как НАТО создает передовые сухопутные войска в Финляндии сейчас, потому что видит какие-то реальные сценарии угроз из России. И отдельно генсек НАТО назвал «ошеломляющими» потери России.
Понятно, что он в этой ситуации, как говорится, не просто сторонний наблюдатель. С одной стороны, наверное, у него информации чуть побольше, чем у нас. С другой стороны, он, наверное, говорит это ровно еще и для того, чтобы показать, что российская армия не такая сильная, как часто ее боятся. В общем, я бы не назвал его непредвзятым в этой ситуации. Но, тем не менее, обращаем внимание на именно такое слово: «ошеломляющие потери».
Еще одна история, которая произошла на этой неделе, о которой много говорили и о которой мы, к сожалению, не знаем ничего особенного. То есть мы знаем только то, что заявлялось — что в Польше был убит художник Семен Скрепецкий; что Польша сначала задержала двух человек (видимо, граждан Беларуси), но отпустила их через сутки. Мы знаем, что Польша воспринимает это убийство как политическое, скорее всего — пока этого не доказано, но априори эта версия рассматривается как основная. Что для Польши это первое такое убийство зарубежными спецслужбами на ее территории критика какого-то из режимов.
Мы сделали запросы во все соответствующие польские органы, но пока какой-то новой такой информации, эксклюзивной информации мы не имеем. Однако, конечно, будем следить за этим делом. Там есть один задержанный. Он отказывается давать показания какие-то, он отрицает свою вину, поэтому будем смотреть за этой историей дальше.
Еще, наверное, обращу внимание: мы много говорили о флагах в прошлой программе и в позапрошлой программе, и о том, кто как присутствует. Поэтому меня зацепила история первой игры иранской сборной. Иранская сборная сыграла вничью с Новой Зеландией. Но играла она в Соединенных Штатах, в Лос-Анджелесе. И, так уж совпало, именно в Лос-Анджелесе огромная коммуна — не коммуна, а огромная диаспора иранцев. Кто-то даже в шутку называет Лос-Анджелес Тегеранджелесом. Там несколько сотен тысяч иранцев живут — по некоторым данным, около 500 тысяч, то есть полмиллиона. И они вышли на протесты. И они вышли с флагами предыдущими иранскими, с шахским флагом, а вот там, на стадионе, был действующий иранский флаг, которые отличаются только тем, что на шахском флаге есть еще лев и солнце, на этом зелено-бело-красном флаге.
Так вот, эти флаги — они символы очень важного для иранцев. И когда иранская сборная играет на Чемпионате мира по футболу, а FIFA запрещает демонстрировать там иранский шахский флаг, это ведь в некотором смысле тоже очень важный символ. И то, как чувствуют себя иранцы, которые пострадали от режима, и то, как они поддерживают в том числе репрессированных иранских футболистов… А есть и такие — например, бывшего вратаря национальной сборной Ирана после критических высказываний арестовали в Иране. В этом смысле, боюсь, такие международные институции, как FIFA, занимают позицию людоедов, занимают позицию тех, кто действительно устраивает абсолютно антигуманные вещи в тех странах, где они, эти людоеды, захватили власть.
Ну что ж, дорогие друзья, много еще чего я не успел, но, может быть, в ответах на вопросы я что-нибудь зацеплю. Давайте я открою сейчас YouTube и под постом как раз прочитаю то, что вы, дорогие друзья, писали в течение этих последних дней. Надеюсь, что я сейчас правильно кликну и… И сразу же заработала реклама на испанском языке. Но я надеюсь, что сейчас все заработает так, как должно заработать.
Итак, ура, открываю я пост и вижу ваши вопросы. Давайте самый верхний: «Здравствуйте, Максим. Спасибо, что погрузились в тему Алабуги». Вы знаете, пока еще рано об этом говорить, но я надеюсь, что кое-какие материалы у нас про Алабугу еще выйдут.
Дальше. «Максим, доброго времени и спасибо вам и вашей команде за работу». И вам спасибо. «Моя мама, около 80-ти годиков, всю жизнь интересовалась историей. Считает, что многое знает, искренне верит в чистоту и доброту истории России, самой доброй, самой честной, искренней и заботливой. Как кратко и вежливо, но внушительно ответить ей по-доброму, что не все правда, что писали в книгах и что она прочла?».
Ох, это очень сложный вопрос, дорогая ИринМир-8217. Боюсь, что я такого универсального краткого ответа вам не дам. Боюсь, что, учитывая все это, я бы предпочел скорее здесь как-то уйти от ответа. Но это зависит еще и от того, какой период она любит, знает лучше и так далее, и интересуется. Ну вот, например, если она считает, что сталинское время было вот такое-растакое, порекомендуйте ей прочитать две книжки. Вот, например, те самые воспоминания Бажанова «Как я был секретарем Сталина», а еще, может быть, книгу Никиты Петрова «Сталинский питомец» про Ежова. Может быть, как-то что-то зацепит.
Дальше поехали. «Мне 35 лет, я всю жизнь прожил в небольшом городе в Подмосковье, — пишет Егор. — За годы войны было сделано невероятно много работ по благоустройству города. Это что, получается, борются с коррупцией, не могут нормально украсть и вывезти в оффшор, или это некая сладкая пилюля, чтобы люди не думали, что из-за войны жить хуже стали?».
Ну смотрите, кому, как говорится, война, а кому мать родна. Когда у тебя все бюджеты уходят — не все бюджеты, большая часть бюджета уходит на войну, какая-то часть гражданской бюрократии тоже хочет зарабатывать. И благоустройство — это тот тип заработка, который, в общем, социально одобряем. Как там — воруйте с прибылей, а не с убытков. Когда город при этом выглядит красивее, то меньше даже хочется разбираться, что там при этом благоустройстве украли, если вдруг все работает хорошо, все выглядит красиво, и так далее, и так далее. В общем, честно говоря, я думаю, что если бы вы жили в Москве, вас бы это не удивляло, потому что с самых первых дней войны плитку в Москве как перекладывали, так и перекладывают, и будут перекладывать. Ну потому что да, это способ зарабатывать. Даже не то чтобы воровать — может быть, и воровать тоже, но просто когда зарабатывают близкие к тебе предприниматели, почему-то как-то лучше работается, видимо.
Дальше. «Здравствуйте, Максим, — пишет Мистед. — Спасибо большое за вашу работу, отдельно за программу «Откуда есть пошла». Мой вопрос про приложение «Эхо». Когда там появится возможность слушать вечером утренние программы, ставить на паузу и отматывать что-то назад? Если нужна помощь с разработкой приложений, то я как раз ищу работу». Спасибо большое, Мистед. Напишите в наш чатбот, если вы разработчик. Может быть, мы придумаем, как с вами поработать вместе. Чатбот telegram-канала «Эхо FM».
А вот по поводу приложения — смотрите, во-первых, вы можете через приложение попасть на сайт, в том числе, кстати говоря, без VPN, я надеюсь, в России почти всегда. То есть его блокируют периодически, но мы стараемся быстренько там все поменять, чтобы оно работало. Так вот, во-первых, вы можете это сделать через сайт и попасть через приложение на сайт, но я очень надеюсь, что мы доработаем в этом году это самое приложение, так что можно будет много чего там делать.
Однако я отмечу, что, пока не поздно, скачайте его из AppStore и GooglePlay. Это правда важно, потому что потом вам нужно будет его только обновить, и оно будет работать. Но если вдруг Россия добьется того, что Apple или Google удалит всех-всех-всех из своего магазина, просто потом уже до вас будет добраться гораздо сложнее. Поэтому, как говорится, скачайте, оно вам еще пригодится — как в сказке.
Дальше, дальше… Гахарчик спрашивает: «Зачем вообще Кутаева брали в ПАСЕ? Их недоработка. Как там выбирали, были ли более достойные представители чеченцев?». Ну, Гахарчик, это вопрос к ПАСЕ. Мне трудно сказать, почему он именно был выбран, но я думаю, что, во-первых, там была квота — вы это понимаете, это мы оставляем за скобками, то есть это и так понятно. Но я думаю, что он, кроме прочего, еще и политзаключенный. Он действительно был признан политзаключенным, он действительно отсидел, он действительно подвергался пыткам. Я думаю, что это сыграло определенную роль. При этом он не был замечен, давайте так это сформулируем — не был замечен ни в каких действиях как комбатант, то есть как человек, который воевал. Я думаю, это, с другой стороны, сыграло тоже свою роль.
Дальше. «Здравствуйте, Максим, — пишет Беатрикс Кидо. — В споре с родственником возникла тема о перезахоронении в Украине останков нацистских карателей. Это был очередной аргумент в пользу доказательства фашизма Зеленского. Мне сложно найти достоверную информацию об этом. Не могли бы вы пояснить, кого и зачем перезахоронил Зеленский и что это значит? Прокомментируйте, пожалуйста, историю с лишением Зеленского польского ордена. Связаны ли эти события?».
Да, конечно, связаны эти события. И мы об этом писали, и я прочитал наш материал на эту тему. К сожалению, мне кажется, мы его неправильно скомпоновали, неправильно назвали, и поэтому он как-то затерялся. Но мы обязательно поставим ссылку в описании на этот материал и, может быть, еще как-то по-новому его повернем, может быть, побольше каких-то соберем комментариев. Это действительно история, в которой надо спокойно и внимательно разбираться. Но про этот конфликт — тогда он еще не привел к лишению ордена, тогда эта перспектива только маячила на горизонте, — мы писали. Зайдите, прочитайте. Мне кажется, это интересно и это правда полезно понимать.
Если коротко, действительно, у Украины и Польши есть разное видение на тему Волынской резни. Польша считает это геноцидом, Украина это геноцидом не считает, и вокруг этого, в общем, по большому счету, это не первый уже дипломатический конфликт между этими странами, это просто такой ее новый виток.
Ну вот сегодня стало известно, что после того, как Зеленского этого польского ордена лишили, два предыдущих президента, которые тоже этот орден получали, тоже отказались от этого ордена. При том, что, как вы знаете, Порошенко и Зеленский, например — это президенты, которые не находили общий язык, которые конкуренты, которые друг с другом сейчас борются политически в Украине. И надо сказать, что в развитии этих событий принимает участие, например, наш постоянный гость Илья Новиков — он адвокат Порошенко, как, может быть, вы знаете. И там война… — «война» сейчас, когда говоришь про Украину, совершенно неправильное слово, когда говоришь про политику, — вот эта борьба политическая, она очень серьезная, но вот Порошенко поддерживает таким образом Зеленского в этом вопросе. Это надо отдельно всегда отмечать, как мне представляется.
Дальше поехали. «Здравствуйте, Максим, — спрашивает Very Little Big Vag. — Что мы знаем о том, как блокировки интернета и прочие ограничения влияют на лояльность президенту сотрудников силовых органов? Все сотрудники ФСБ, Росгвардии, полиции и так далее нижнего и среднего уровня выросли в условиях цифровой свободы и привыкли ко всем сервисам. Как они переживают блокировки и может ли кто-то извне мониторить изменения ихней лояльности начальству?». Думаю, что вы иронично использовали слово «ихний». Но нет, у меня нет никаких данных, и, вы знаете, я боюсь здесь обобщать. Даже если бы я знал парочку человек, которые бы мне рассказали, тут трудно говорить о системе в целом. Это такой немножечко «черный ящик», который непонятно что родит в итоге. Хорошая новость в том, что я думаю, что и сама система толком не понимает, как ее представители на это все реагируют. Думаю, что вы правильно видите, что здесь какая-то потенциальная угроза, какая-то потенциальная точка недовольства. Но как она прорастет, мы не знаем.
Дальше поехали. «Максим, — пишет Мантис-46, — среди сторонников Путина, лиц медийных, зачастую с огромной аудиторией, часто встречаются верящие в некое тайное мировое правительство, которое планирует захватить и развалить Россию, и все ее беды от этой организации, и бойня, происходящая сегодня между Россией и Украиной — это одна из спланированных этим тайным обществом акций. Скажите, а много ли среди противников путинизма верящих в эту конспирологию?».
Ну, опять же, это требует исследований, но я могу сказать, что среди тех людей, которые в России, которые не поддерживали режим Владимира Путина и которые расстроены тем, что Россия ведет эту войну с Украиной, они себе иногда это тоже объясняют конспирологическими теориями: что это кто-то специально вот так стравил два славянских народа для того, чтобы вот это вот всё. Я вам больше скажу: есть даже те, кто в Украине так считает. И там, как всегда — так бывает не только в украинской этой версии, но в общем в этих конспирологических теориях, — появляются евреи, которые якобы как раз и стравливают для того, чтобы заселить Украину евреями. Какая-то такая там, в общем… Чего только, в общем, не наслушаешься в этих во всех. Но это нужно к Виктору Вахштайну, он специалист по конспирологиям, по таким теориям. Я думаю, что он… Как-нибудь надо будет еще его позвать и попросить его такие вещи прокомментировать.
Ну, давайте я теперь перейду к тем вопросам, которые вы пишете. Так-так-так… «Здравствуйте, Максим, — пишет Джон Киддс, — спасибо за ваши эфиры и за серию выпусков «Откуда есть пошла». Что мы знаем про облавы и принуждение к контракту в Пензе? Эта история свидетельствует о провале набора студентов?». Это очень интересная история. Мы тоже делали видео по этому поводу, и надо сказать, что это видео очень широко разошлось в Фейсбуке, например, и оно вызывает интерес аудитории. И мы видим, что это действительно новая какая-то стадия этого принуждения. Мне кажется, что этот случай из Пензы, точно так же, как усиление — а мы знаем о том, что происходит усиление, — принуждения к контракту, говорит о том, что действительно эти ошеломляющие потери, о которых мы уже говорили, настолько ошеломляющие, что нужно принуждать.
При этом правозащитники говорят, что такое принуждение — оно в некотором смысле хуже, чем мобилизация. Вот парадоксальным образом это хуже, чем мобилизация. Потому что эта самая мобилизация — она, по крайней мере, задает тебе четкие правила, а вот такое принуждение — оно без правил абсолютно происходит. Если каким-то образом твоя подпись, ты ее поставил или кто-то за тебя ее поставил, оказывается на контракте, доказать довольно сложно, что это было сделано под принуждением или вообще она была сделана не вами.
Дальше. «Я хотел бы спросить, — пишет Эгоцугито, — об ультиматуме Зеленского. Лукашенко дана неделя на размышление. В программе не заявлена эта тема, но, может, уже и ответили». Нет, вы знаете, я не говорил ничего пока на эту тему. Это довольно интересно. Я говорил в прошлых программах и, наверное, коротко это повторю, что нам известно, что руководитель военной разведки французской был в Минске. Он встречался там с руководством страны, давайте так это сформулируем. Мы знаем, что по разным дипломатическим и околодипломатическим каналам Беларусь дает сигнал европейским странам: пожалуйста, не дайте нас втянуть в войну с Украиной настоящую.
Мы видим при этом, что происходит. Какой-то обстрел автобуса с белорусскими детьми, где якобы украинский дрон. Лукашенко делает заявление, что не надо нас втягивать войну. Вместе с этим Украина делает вот этот ультиматум. Есть ощущение, давайте так скажем, что политика Украины по отношению к Беларуси очень резко сменилась после того, как сменилась администрация президента Украины — я не уверен, что именно вследствие этого, но как минимум после этого. Вокруг Беларуси что-то происходит. Есть ощущение, что сейчас это одна из ключевых историй в вопросе того, будут дальше мирные переговоры или не будут, и как может ситуация повернуться.
Вот все, что я могу, скажем так, сказать. Все остальное либо слухи, либо выводы, с которыми я пока повременю. Но, кстати, да, Зеленский этот ультиматум сделал, и это еще раз показывает. Я, вы знаете, кстати, обратил внимание, что украинская сторона очень жестко и негативно высказывается о Лукашенко лично, и о белорусском режиме, и о том, что в Беларуси происходит. И я обращал внимание в одной из программ, что Лукашенко никак не отвечает. Мне один из наших внимательных зрителей потом прислал, что Лукашенко на самом деле ответил, и он сказал такую фразу, что, типа, он там то ли обкололся, то ли обнюхался — вот такое говорит. И обратите внимание… Ну то есть я действительно пропустил эту фразу, я ее не видел, и я подумал: надо же, хм, ответил! И что мы увидели через какое-то время? Лукашенко извинился за эту фразу. Что скорее подтверждает, в общем, ту линию, о которой я говорил несколько программ назад.
Ну что, поехали дальше. «Максим, — пишет Натурфоскер, — хочу задать вопрос про рекламу и хронометраж времени в «Статусах» и в вашей программе: времени не хватает, а рекламы много. Можете объяснить, почему, или выходит только так?». Вы знаете, по-моему, в нашей программе рекламы практически нет, вот в этой, «Что мы знаем». Поэтому мне кажется, что как-то давайте попробуем переформулировать вопрос: не хватает времени, потому что событий много, а время ограничено. Мне кажется, это логично.
Дальше. Иван из Риги пишет: «Здравствуйте. Не может ли отключение монетизации (а у нас было отключение монетизации, которая к нам вернулась, да, можете поздравить нас) быть связано с тем, что у канала много зрителей из России, которые смотрят через VPN? Для YouTube это ведь выглядит как трафик из разных стран». Не знаю, дорогой Иван из Риги, все может быть. Но нам не объяснили, почему они выключили монетизацию и почему они включили. Ну, включили — и то хорошо. Но вообще, конечно, прозрачность в этом процессе была бы полезна рынку, как мне представляется, и другим производителям контента.
Так, давайте я посмотрю — осталось еще некоторое время. Дальше. «Максим, что мы знаем про закон о том, что нельзя регистрироваться через иностранные емейлы?». Дорогой Корб Константин, да, это интересное нововведение. Хотят заставить вас пользоваться емейлами российскими, которые можно читать, к которым есть свободный доступ. Вы, надеюсь, это понимаете, что если у вас аккаунт в Mail.ru, или на Яндексе, или еще где-нибудь, вы должны понимать, что вы полностью прозрачны. И вот таким образом, соответственно, принуждают пользоваться такими емейлами, а не Gmail-ом каким-нибудь. Тут, мне кажется, все довольно… Тут такая очень понятная ситуация.
Дальше, дальше, дальше… «Максим, что известно, чем кончилась история несколько лет назад, когда была стрельба и преследование террористов в Магнитогорске? Как будто засели под ковер и ничего не было». Ох, Юрий, спасибо вам большое за этот вопрос! Вы знаете, для меня эта история особенная. Для тех, кто не помнит, 31 декабря, если я правильно помню, 2019 года… Я могу ошибиться. Я, вы знаете, в одной из программ, кстати говоря, ошибся годом задержания Голунова, и вы меня поправили потом в комментариях, за что вам большое спасибо, а мне позор.
Так вот, в Магнитогорске произошел взрыв жилого дома. Я это помню очень хорошо. Почему? Потому что 31 декабря мы с Ириной Баблоян должны были на «Эхе Москвы» вести утренний эфир новогодний. Мы заготовили кучу музыки, всяких приколов и так далее. И тут мы приходим на работу, и прямо вот перед нашим эфиром становится известно о том, что взорвался дом. И мы, в общем, довольно много это дело разбирали. Более того, мы поговорили тогда с бывшим мэром Магнитогорска, мы поговорили с бывшим начальником полиции Магнитогорска, благо это был один и тот же человек, известный адвокат — большой ему привет, если он вдруг каким-то образом нас смотрит. Надеюсь, он в безопасности. Так вот, мы разбирали эту ситуацию, а потом действительно стало известно, что преследовали каких-то людей, которые уезжали на «газели». Эту «газель» там расстреляли, она загорелась и прочее-прочее. Но никак не было заявлено, что это был теракт.
Очень странная, очень мутная и нерасследованная история. Я нашел жителей соседнего дома, которые… Ну, они, понятно, там все уверены, что это был террористический акт, и никаких сомнений там в этом нет. Это не означает, что все понятно, все равно нужно какое-то расследование проводить. Но что-то такое очень странное, очень мутное тогда произошло в Магнитогорске, и никак власть, никак государство за это не отчиталось. Не отчиталось потому, почему всегда ФСБ права. Как вы, наверное, знаете из программ Екатерины Шульман, ФСБ никогда не отвечает за свои ошибки. Так устроена эта система.
Ну вот тут как раз мне уже подсказывают, что в 2018-м. Ну вот, видимо, с 2018-го на 2019 год это произошло — 31 декабря 2018-го, соответственно, наступал 2019-й. Ну, скорее всего, так, если вы подсказываете, потому что я прямо во время эфира вряд ли смогу посмотреть.
Так, поехали дальше. Что у нас здесь еще? «Будь на месте Путина, вы позволили бы уход Украины в ЕС с Донбассом и Крымом? Викинг-7094». Честно говоря, вопрос для меня максимально странный, потому что я вообще не понимаю, причем здесь Россия. Правда. Ну это как-то… Видимо, у нас настолько разные в этом смысле мировоззрения, картины мира, дорогой Викинг-7094, что я не могу даже воспринять всерьез этот вопрос.
Вообще взгляд такой, москвоцентричный, свойственен, конечно, не только тем, кто поддерживает режим Путина. К сожалению, даже когда говоришь с людьми самых демократических взглядов, этот москвоцентризм — он прямо вопиет. И когда ты даже мягко на это указываешь, это вызывает иногда какую-то прямо болезненную реакцию: «Что, значит, я — имперец? Да что вы такое говорите?». В этом нет, наверное, не должно быть ничего обидного, по крайней мере. Это то, как мы учились в школе, особенно в российской школе. Мне в этом смысле повезло чуть больше: я учился в Казахстане, а не в России, и это как-то помогло мне, видимо, чуть-чуть смотреть со стороны на это все. Но, тем не менее, это действительно распространенная такая позиция — видеть все только так.
Так, давайте еще посмотрим вопросы, особенно те, которые приходили заранее. Я вот перепрыгнул на те, которые приходят во время эфира, но я так понимаю, там еще оставались неотвеченные. Так… «Доброго времени…». Видимо, «суток» имеется в виду — «доброго времени» вообще. Дмитрий Власенко спрашивает: «Не так давно Алексей Алексеевич Венедиктов в гостях у Юлии Леонидовны Латыниной высказал мнение, что, судя по поведению и действиям Путина и Зеленского, ни один из них не стремится к окончанию войны. Как вы думаете, действительно ли президенты Украины и России не стремятся к завершению боевых действий?».
Вы знаете, Дмитрий, я не слышал этого высказывания Алексея Венедиктова. Мне представляется, что ставить на одну доску агрессора и жертву здесь — ну, это странно. Это очень странно. Я надеюсь, что просто вы как-то так передали слова, и поэтому так это выглядит. Мне кажется, что и в принципе сравнивать это странно. Ну то есть, грубо говоря, кто-то на кого-то напал, кто-то сопротивляется. Тот, кто его бьет, говорит: «Не сопротивляйся». Тот продолжает сопротивляться. И мы, как бы глядя со стороны, говорим: «Вы знаете, они оба не хотят, чтобы это закончилось». Ну, такое… Как бы нет, я не думаю, что это было в таком контексте. На то, как вы это описываете, мой ответ такой. Я просто уверен, что там, может быть, это было как-то по-другому сформулировано.
Знаете, что я еще не сказал, дорогие друзья, а все-таки в конце скажу? Я часто вижу, в том числе в ваших вопросах, и не только в ваших вопросах, а в вопросах журналистов, вопросы про 1937 год так называемые. Ну то есть «у нас уже 1937 год или у нас не 1937 год?». Я каждый раз внутренне немножечко так содрогаюсь в этот момент, потому что, мне кажется, это сравнение не совсем точно.
Во-первых, это разные общества уже. Ну, в общем, мир на другой стадии находится. Во-вторых, если мы говорим о сталинских сроках — такое есть выражение тоже, «сталинские сроки», — сталинские сроки тоже были разные. То, что было, например, еще в конце 20-х, начале 30-х годов — это одни сроки. То, что было уже в 1937-м, 1938-м, 1939-м, 1940-м — это другие сроки. А то, что было потом уже, в последние годы жизни Сталина, в 1951-м, 1952-м — это уже третьи сроки. И каждый раз, когда я слышу про сталинские сроки, я думаю, в какую категорию сталинских сроков мы должны это относить.
Но на самом деле те сроки, которые мы сейчас видим и для правозащитников, журналистов, просто людей, которые высказывают свое мнение, да и против чиновников — мы уже проскочили и первого Сталина, и второго Сталина. И когда мы говорим про 1937 год — вопрос «1937 год или не 1937 год?», — если мы будем сравнивать сроки, вы удивитесь: сроки сейчас побольше, чем в 1937 году. Но при этом нет — к счастью, нет, — расстрелов. К сожалению, мы видим, что погибают люди в тюрьме, это правда, но все-таки расстрелов как меры наказания нет. И в этом смысле это как бы такая очень кривая линейка. Сравнивать с 1937 годом — такое себе. Тем более, еще раз я отмечу, что сроки, которые сейчас дают — это гораздо больше, чем 1937 год. И это, в общем, то, чем я хотел поделиться. Когда я вижу вопросы про 1937-й, я, в общем, сразу на эту тему так реагирую.
Ну что ж, дорогие друзья, спасибо вам большое. Поставьте лайк этому видео, пожалуйста, подпишитесь на канал «Эхо», если еще не, и не забывайте, что у нас есть приложение. Его можно скачать — пока еще можно скачать, — и в России в AppStore и в Google Play. Обязательно скачайте. Нас также можно слушать еще и в подкастах — на Spotify, например. Всем пока!