«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: о дефиците бензина, загрязнении Чёрного моря, Каннах и Александре Плющенко
Все нефтяные эксперты из всех лагерей, даже те, которые друг другу руки не подадут — все признают: атаки по нефтяным предприятиям в России вышли на совершенно другой уровень. Они гораздо более чувствительны, чем в прошлом году. Это по разным причинам происходит…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В прямом эфире «Что мы знаем», в прямом эфире приложение «Эхо». Также на радио в Эстонии, мы уже там вещаем. Надеюсь, что в этом году появятся и какие-то новые города и страны. И, конечно, мы выходим и на подкаст-платформах. Этот подкаст можно слушать в разных подкаст-платформах. Насколько я понимаю, там у нас даже на каком-то из них не хватает немножко подписчиков для монетизации.
Монетизация — это ключевое слово для нас этой недели, потому что YouTube нам монетизацию отключил. Решил YouTube присоединиться к российским властям, действовать солидарно с ними и лишить нас важной части нашего финансирования. Почему YouTube это сделал, YouTube объяснить не смог. Сотрудники, которые там работают, в общем, тоже как-то спотыкались на теме того, почему. Ну, может, разберутся, может, нет, но, тем не менее, действительно с Ютубом не все так хорошо. Тем не менее, мы, конечно, будем выпускать все, что мы выпускаем, потому что YouTube — это только одна из пяти платформ, на которой мы все это выкладываем, а наша главная платформа — это наше приложение. Скачивайте его и слушайте, там всегда это должно работать. По крайней мере, мы все для этого делаем.
Ну а теперь давайте перейдем к тому, что происходило на этой неделе в России и вокруг России. Ну, для начала я отмечу, что несколько интервью у меня было, которые касались темы нефтепереработки, бензина и тех атак, которые делают украинские вооруженные силы по этим предприятиям.
Надо сказать, что вообще рынок нефти анализируется разными людьми, и конкуренция, скажем так, разных нефтяных экспертов может соперничать разве что с конкуренцией в фигурном катании. Вы знаете, болельщики, которые болеют за разных людей в фигурном катании — они прямо очень не любят тех, кто болеет за кого-то другого, и ругаются в интернете между собой. Удивительно, но нефтяные эксперты переживают нечто подобное в российском Фейсбуке. Тут даже странно: казалось бы, такая категория, где как раз наоборот, все говорят, в общем, какие-то вещи генерально общие, похожие, но, тем не менее, очень ругаются иногда по мелочам.
Почему я об этом говорю сейчас? Потому что все нефтяные эксперты из всех лагерей, даже те, которые друг другу руки не подадут — все признают: атаки по нефтяным предприятиям в России вышли на совершенно другой уровень. Они гораздо более чувствительны, чем в прошлом году.
Это по разным причинам происходит. Во-первых, атакуются не только сами нефтеперерабатывающие предприятия, но и те насосные станции, которые, в принципе, нефть туда доставляют. Плюс ко всему, здесь более точечный удар — по тем нефтяным предприятиям, которые занимаются производством бензина. Я думаю, что вы слышали разных нефтяных аналитиков, в том числе и в эфире «Эха», и на «Бильд на русском» я приглашал. Дело в том, что, судя по всему, Москва и Петербург в этом году вполне могут столкнуться с дефицитом бензина. Почему это происходит? Происходит это потому, что те предприятия, которые снабжают эти города, оказываются под постоянной атакой дронов украинских.
Что бы я еще отметил в этой теме? Дело в том, что особое значение в этой ситуации теперь имеет Беларусь. Беларусь не атакуется украинскими войсками — по крайней мере, нам неизвестно о том, чтобы это делалось регулярно и в том же объеме, что и с Россией. У Беларуси есть нефтяные предприятия, нефть на которые поступает из России, где она перерабатывается и где, соответственно, бензин этот самый можно закупать. И в этом смысле белорусские предприятия приобретают совершенно новое значение не только для Беларуси, но и для России.
Я рекомендую вам, если вы в принципе следите за событиями, следить именно за этим сюжетом в ближайшие недели. Мне представляется, что это очень болезненная история для российских властей. И они могут сколько угодно говорить, что они задеты именно атаками по какому-то колледжу, например, где погибли люди, и так далее, еще какие-то гражданские жертвы выставлять как то, чем они страшно разозлены, уязвлены и так далее, но на самом деле то, из-за чего больше всего переживают сейчас российские власти — это, конечно, нефтяные объекты. И если Москва и Петербург останутся без бензина или, скажем так, с дефицитом бензина этим летом, это, конечно, особенно накануне выборов, покажет, насколько власть контролирует или не контролирует ситуацию.
Вообще по поводу того, как российская экономика справляется или не справляется с теми вызовами, которые на нее обрушиваются эти 4 года, высказался глава банка ВТБ, как вы понимаете, абсолютно лояльный человек Владимиру Путину — господин Костин.
Интересно, что то, как он оценил ситуацию, парадоксальным образом перекликается с тем, что говорит Михаил Ходорковский. Михаил Ходорковский — может быть, кто-то назовет это «мечтает», может быть, кто-то говорит, просто пытается увидеть тенденцию там, где этой тенденции нет, но, тем не менее, говорит так, что, по его оценкам, когда какой-то автократ, особенно в России, переваливает за 70 лет, у него начинает все идти не так, как должно идти. И поэтому ставит он на то, что между 70-ю и 80-ю годами что-то должно у Владимира Путина пойти кардинально не так, что режим этого не переживет. И вот парадоксальным образом глава банка ВТБ как будто бы намекает нам на то, что он тоже что-то подобное знает. Но давайте посмотрим. Он решил рассказать анекдот.
Я вот только попрошу нашего режиссера трансляции прибавить звук в студии, потому что я, конечно, знаю, какой анекдот там рассказывали, но мне было не слышно. Так вот, возвращаясь, опять же, к тому, что Костин говорит. Это, конечно, такой конфликт поколений. Я напоминаю, что Владимир Путин идет как раз к 70-80 годам, и такой то ли намек, то ли, наоборот, прорыв подсознания от господина Костина звучит даже не двусмысленно, а на тему, в общем, персоналий.
Но надо сказать, что Владимир Путин тоже не сидит сложа руки, а вручает ордена. И на этой неделе он наградил какой-то наградой Надежду Бабкину. Надо сказать, что Надежда Бабкина не подвела Владимира Путина и сказала такую речь.
Это очень интересное заявление. В присутствии Владимира Путина, человека, который несет самый высокий уровень ответственности за приказы об отравлениях, говорить фразу «Пускай отравятся» — это смело. Это смело. Надеюсь, что Надежда Бабкина проживет довольно долго, чтобы потом рассказывать, как она диссидентствовала в такие моменты и говорила эти фразы, как бы подмигивая нам.
Но раз уж мы заговорили о шоу-бизнесе, давайте пару слов скажем и об Александре Плющенко. Александр Плющенко, известный какой-то части людей под псевдонимом «Гном Гномыч», принял действительно азербайджанское гражданство спортивное.
Спортсмены, как нам говорят, должны выступать. Они не должны зависеть ни от каких политиков, ни от каких войн — ни от чего не должны зависеть спортсмены. Спортсмены — они как феи, они вот просто должны быть. И вот эти феи — точнее, спортсмены, — они принимают другие гражданства, чтобы выступать. И в этом, наверное, нет ничего плохого — в конце концов, это тоже позиция. Это тоже позиция — показать, что, знаете, вот есть такое государство, мы в нем оказались, это такое государство-недотыкомка: отовсюду его гонят, заниматься чем-то таким, чтобы представлять на международной арене, невозможно, и поэтому ну невозможно жить в этом государстве, невозможно заниматься спортом в этом государстве; поэтому мы принимаем вот гражданство какой-то другой страны.
В общем, понятная позиция. Однако в этом есть интересный аспект. Дело в том, что отец и, я так понимаю, тренер Александра Плющенко Евгений Плющенко в 2022 году говорил такую фразу по поводу того, что он будет отговаривать своих учеников, если они захотят сменить спортивное гражданство. «Я не могу им запретить, — говорил Евгений Плющенко, — менять гражданство. У меня почти все ученики несовершеннолетние. У них есть родители, вместе с которыми они будут принимать решение. Но на сегодняшний день я буду отговаривать своих учеников, если кто-то захочет поменять гражданство. По крайней мере, постараюсь отговорить».
Мне кажется, что это очень интересная фраза. Если в 2022 году Евгений Плющенко понимал — точнее так, рассчитывал на то, что надо отговаривать, что-то еще, может быть, изменится, как-то, может быть, можно будет добиться какого-то допуска куда-нибудь или что-нибудь, то теперь, в 2022 году, он понимает, что шансов немного и надо менять гражданство.
Хотя, казалось бы, в некоторых видах спорта происходит совершенно обратное. Например, теперь художественная гимнастика может быть представлена на соревнованиях под флагом, кажется — по крайней мере, такая история была на прошлой неделе. Насколько я понимаю, соревнования открываются буквально вот на предстоящей неделе, и мы посмотрим, будет там флаг или нет. Но спортсменки точно едут. И в этот раз это едет школа Алины Кабаевой. Действительно, спорт же вне политики, правда? Никак Алина Кабаева не связана ни с какими политическими действиями, решениями. Не возглавляет, например, никакой холдинг, не входит в совет директоров, который занимается буквально агитацией военной, не получила доли ни в каких предприятиях, связанных с друзьями Владимира Путина… Ну то есть никак не связана. Я же говорю, никак не связана. Вот поэтому, соответственно, мы можем наблюдать школу Кабаевой на соревнованиях по художественной гимнастике — сами понимаете, как без этого?
Ну и, вы знаете, если уж говорить, опять же, о том, какие бывают странные сближения и совпадения, мне прислали видео буквально на этой неделе. На прошлой неделе мне тоже прислали видео этого центра, который открылся в Екатеринбурге. И я хочу вместе с вами сначала его посмотреть, а потом обратить внимание на некоторые детали.
Этот центр вот так выглядит. Вот, видите — вот такая проездочка: там Сталин, министр обороны Белоусов, и вот рядом музей повесил. Давайте мы как бы стоп-кадрами такими пройдемся. Ну, для начала… Я сначала, честно говоря, прочитал «СВО и дома». То есть отправился на СВО, что-то с тобой там, видимо, случилось, и потом ты дома. Потом я понял, что это «СВО дома», то есть СВО у нас есть дома. Мы уже дошли — это Екатеринбург, напоминаю, — начали бомбить Екатеринбург, беспилотники туда уже прилетели. И как бы приветствует этот центр: СВО уже и дома! Но, может быть, тут есть еще и «СВО и домА» — тут много, по-разному можно прочитать это высказывание. Но интересно, действительно, нарочно такого не придумаешь. Но соседний музей — давайте посмотрим на эту картинку, — проводит выставку «Абсурд — это по-нашему». И, конечно, рядом эти надписи выглядят удивительным образом. Просто удивительным.
Но идем дальше. Давайте я посмотрю, сколько у нас есть еще времени, для того, чтобы дальше распределить нашу программу. Теперь давайте поговорим о том, что происходит в Европе. И тут, как говорится, рассказал бы мне кто-нибудь, я бы подумал, что это рассказывает ГРУшник, но вам рассказываю это я. Я не ГРУшник, но тут, как говорится, сами решайте, верить или нет.
Дело в том, что так вышло, что несколько раз в своей жизни я оказывался рядом с одной американской военной базой в Польше. Так уж вышло, что однажды я был там, когда польское министерство культуры решило познакомить российских журналистов с тем, как ищут они останки советских и немецких солдат. И, кроме прочего, мы с группой журналистов были в музее, который организован на месте бывшего концлагеря для военнопленных. И так совпало, что, когда мы были в этом музее, в этот же музей привели большую группу американских военных. И так, в общем, мы даже с кем-то из них заговорили, и так мы узнали, что где-то рядом большая американская военная база, где находится несколько тысяч человек на регулярной основе, и так далее, и так далее. Ну, в общем, как-то в этих местах стало понятно, что она там находится.
Ну, узнал и узнал, нет ничего такого. Но на прошлой неделе я вел курс лекций. Так уж получилось, что я веду в разных городах Европы этот самый курс. Есть отдельный YouTube-канал, который называется «Курсы», вы можете эти лекции посмотреть — там замечательные лекторы, и я вам рекомендую подписаться, если вы еще не подписались.
Так вот, я возвращался из Кракова ровно с очередного курса, и там перекрыли дорогу. Перекрыли дорогу и пустили в объезд. И я, когда поехал, соответственно, вдруг понял, что я эти места знаю — это места американской военной базы. Я, естественно, решил погуглить, а что же там вокруг происходит. Вокруг происходили учения, которые в этой местности как раз и проводились. Но самое главное, что это был тот самый день, когда Соединенные Штаты Америки в последний момент сообщили Польше, что они во время учений решили не отправлять 5 тысяч военнослужащих на эту самую базу для того, чтобы там, в общем, то ли их заменить, то ли заменить каких-то других военнослужащих другой страны.
В этом довольно непросто разобраться. Непросто разобраться даже командованию Соединенных Штатов. Министр обороны Соединенных Штатов принял это решение, но это было воспринято как пощечина и балтийским странам, и Польше. И, может быть, пощечина балтийским странам не так бы интересовала Дональда Трампа, но так уж вышло, что с президентом Польши он в хороших отношениях. И это имело свои последствия. В итоге Дональд Трамп решает отправить таки в Польшу эти 5 тысяч военнослужащих, а министр обороны как бы просто ошибся, не понял или что-нибудь.
Даже некоторые конгрессмены заговорили о том, что после такого министр обороны должен уйти в отставку. Не удивлюсь скорой отставке министра обороны Соединенных Штатов — даже вне контекста с этой историей с Польшей, но в контексте того, что в принципе команды Дональда Трампа редко доживают весь президентский срок. Там идут довольно частые замены.
Но на что я хочу обратить ваше внимание, дорогие друзья? Почему эта конкретная база, которая находится здесь, сравнительно недалеко от границы с Германией, недалеко от Берлина — почему она так важна? Дело в том, что когда еще Михаил Горбачев, и Джон Мейджор, и Гельмут Коль, и Джордж Буш-старший договаривались о том, как будет уходить советская, а потом российская армия из Германии, вопрос НАТО действительно обсуждался. И действительно были какие-то слова, которые на бумаге почти никак не зарегистрированы, то есть не подписаны, но нельзя говорить, что на бумаге их не было, потому что у каждого заседания ведется протокол, и в протоколах некоторые фразы все-таки есть про расширение и нерасширение НАТО.
И, в частности, есть разговор о том, а что будет с ГДР. Потому что ФРГ и ГДР объединяются. Территория ГДР становится Федеративной Республикой Германия. Федеративная Республика Германия — один из основателей НАТО. Будут ли там войска НАТО? И вот там было дано обещание, что на восток НАТО здесь не пойдет, то есть на Восточную Германию. И вы удивитесь, но по крайней мере до 2022 года (думаю, что примерно сейчас так же) войска НАТО не размещались на постоянной основе на территории бывшего ГДР.
Именно поэтому, когда другие страны, которые находятся восточнее Германии, вошли в НАТО (например, Польша), они стали иметь такое важное стратегическое значение для размещения в том числе американских войск в Европе. Именно поэтому те военные базы, которые находятся на западе Польши, на границе с Германией, восполняют ту пустоту войск НАТО, которая образовалась бы (и которая, в общем, образовалась) из-за того, что на территории ГДР такие базы не находились.
В общем, это действительно важный стратегический пункт европейской безопасности. И то, что Соединенные Штаты так легко отправляют-не отправляют и решают такие вопросы, знаете, на основе личных отношений президентов — это еще один важный сигнал того, что европейская безопасность, НАТО находится в серьезном кризисе. Вот так я, что называется, наткнулся на его проявление совершенно случайно.
Итак, еще одна тема, о которой хочется успеть поговорить — это то, что происходит в Черном море. Дело в том, что, в общем, после тех трагедий, которые сначала были довольно давно уже в Анапе, уже больше года назад в Анапе, и тех обстрелов нефтеперерабатывающих предприятий, о которых мы говорили в самом начале, экологическая ситуация вокруг черноморского побережья Кавказа ухудшается. И если мы не получаем достаточной информации от российских властей, мы знаем только какие-то вещи. Мы знаем, что нефть там действительно попала, нефтепродукты попали в море. Мы знаем, что эти нефтепродукты дошли до Крыма. То есть они перешли уже, так или иначе их вынесло уже на другую сторону, на другой берег Черного моря. Мы знаем, что еще и происходит в Грузии: грузинские биологи сообщают о беспрецедентно высоком уровне гибели дельфинов в Черном море. У нас есть материал на эту тему. Рекомендую вам прочитать, если вы интересуетесь этой темой.
Но что мы еще знаем? По каким косвенным признакам мы знаем, что все на самом деле на черноморском побережье плохо? Власти разных регионов стали отменять госконтракты на отдых детей в Туапсинском районе. Например, департамент соцразвития Ханты-Мансийского автономного округа аннулировал по соглашению сторон три госконтракта для организации отдыха и оздоровления детей в Туапсинском районе. И много-много-много в каких регионах такие разговоры еще идут.
Это, в общем, как вы понимаете, показатель. Что будет в этом году с туристическим сезоном, мне трудно сказать. Я думаю, что очень многие люди все равно поедут. Но что они там увидят, как это все будет проходить и какие долгосрочные последствия будут от того, что люди приехали и окунулись, так сказать, во всю эту нефтяную историю, мы, что называется, увидим.
Ну и раз уж мы там, на Кавказе, давайте еще несколько слов скажем про то, что происходит вокруг Армении, вокруг выборов в Армении. Я обращу внимание, что сайт «Эха», наверное, уже месяц публикует материалы о том, как проходит эта избирательная кампания в Армении. Это происходит как-то так вне фокуса русскоязычных медиа за рубежом, не так много об этом пишут — вот только в последнее время, может быть, стали писать.
Я очень рекомендую вам ретроспективно посмотреть, что там происходило последние полгода, потому что ситуация там гораздо сложнее, чем может показаться. Я вижу, как люди, которые анализируют непосредственно избирательные кампании, непосредственно голосования и социологические опросы накануне голосований, говорят: «Ну слушайте, о чем вообще разговор? У Пашиняна там все довольно неплохо». Но вы знаете, мне кажется, что это та избирательная кампания, в которой не только выборы и, может быть, даже не столько выборы будут иметь значение на следующий день или, по крайней мере, в течение следующих недель. Кажется, что там мало выиграть эти выборы — нужно еще и удержать потом этот результат и суметь этим результатом воспользоваться.
Даже вынесем за скобки то, что в Армении находится российская военная база. Даже, может быть, вынесем за скобки то, как много чувствительных поражений понесли пророссийские политические силы в разных странах, от Венгрии до Венесуэлы в конце концов, где не было выборов, но власть все равно сменилась и сменилась не на ту уже лояльную Российской Федерации и российскому руководству власти. Армения в этом смысле будет уже — смотря как считать, — третьей, четвертой, пятой, шестой страной, в которой может проиграть пророссийская политическая сила.
Не знаю, насколько чувствительно это будет, как это будет восприниматься Россией, но то, что происходит сейчас, то давление, которое сейчас предпринимается, и политическое, и экономическое, говорит о том, что российское руководство может воспринять то, что сейчас происходит в Армении, как что-то важное для себя. Может быть, не последнюю битву, но очень важную битву, которую проиграть нельзя.
То, что сейчас пишет Дмитрий Медведев — мы даже то, что он написал, взяли в документы на сайт, — по поводу Армении… Он, кстати, обратите внимание, не пишет, что это Армения, он пишет «страна А», а Пашиняна он называет «по кличке Никол», то есть не называет его фамилию. Но, в общем, он пишет довольно нервный текст по поводу того, что происходит в Армении и, в общем, вслед за Путиным, обещает повторение украинского сценария — что если вы вдруг захотите в Европу, выберете не нас, а Европу, как говорится, пеняйте на себя.
Посмотрим, что там будет, но там, как вы знаете, уже Роспотребнадзор запретил ввоз армянской минеральной воды, и к коньякам уже претензии, и так далее. Ну, откровенно говоря, страшно за Армению в этой ситуации, но будем внимательно следить за тем, что там происходит.
Ну и давайте в конце своей части… А я напомню, что после нее я буду отвечать на ваши вопросы — те, которые вы заранее оставляли в Ютубе и те, которые вы присылаете прямо сейчас в чате трансляции. Если вы прямо сейчас в чате трансляции напишете вопрос, то я успею в конце программы на него ответить. Так вот, в конце этой части я очень хочу сказать про Каннский кинофестиваль и гран-при, который получил фильм Звягинцева. Во-первых, я хочу поздравить и режиссера главного, и съемочную группу режиссера, в которой есть и мои хорошие знакомые. Это очень радостное и приятное событие.
Это радостное и приятное событие происходит на фоне войны, на фоне обстрела Киева — очень масштабного обстрела Киева. Этот масштабный обстрел Киева был ровно после того, как в Каннах Андрей Звягинцев попросил Владимира Путина остановиться. В общем, мы все понимаем, насколько Владимир Путин не прислушивается к Андрею Звягинцеву. Но то, что он это сказал и как он это сказал, очень важно. Мы все наблюдаем, как разные люди из России приезжают в Канны, на этот Каннский кинофестиваль, и в этом зале аплодируют Андрею Звягинцеву. Поэтому к этому можно очень по-разному относиться.
Ну вот, например, когда Ксения Собчак изображает радость, а может быть, искренне радуется, не знаю — фиксирует, давайте так — фиксирует радость в своем инстаграме, или где она это делает, где она видео это выкладывает, по поводу победы Звягинцева, она солидаризируется с антивоенным посылом этого фильма или нет? Это возможность прикоснуться к этому военному посылу, это возможность намеком задекларировать, что ты тоже против войны, или нет?
Мне кажется, это важный на самом деле аспект для понимания. И я пока, в общем, только слежу за дискуссией, у меня в этом смысле понимания окончательного нет. Но вообще давайте просто зафиксируем, что появление в принципе фильма на русском языке от человека, у которого есть или было российское гражданство даже, на Каннском фестивале в 2022-м, 2023-м, да даже в 2024-м году воспринималось как скандал и как что-то такое, чего нельзя допускать. Многими так воспринималось. А сейчас уже, в общем, эта ситуация нормализована. Вам это может нравиться, вам это может не нравиться — мы это просто фиксируем: эта ситуация нормализована. И люди на Каннском кинофестивале, во-первых, делают там премьеру, во-вторых, получают престижный приз. Отмотайте еще раз на 2022-2023 год, вспомните, как Кирилл Серебряников представлял там фильм, и какой скандал это вызывало, и как это болезненно все было, и мы видим, что сегодня уже есть какое-то понимание.
На самом деле этот процесс происходит очень много где так или иначе. Вот мы с вами говорили про художественную гимнастику — это ведь тоже немножко про это. То есть с другой стороны, по-другому, но тоже немножко про это. Или, например, новость, которую я вчера увидел в нашем телеграм-канале «Эхо Новости», о том, что немецкий тренер, который в 2022-м году посчитал невозможным продолжать свой контракт с российским футбольным клубом «Динамо», вот вчера вернулся в «Динамо». Он посчитал, что это возможно.
И это, в общем, довольно открытый вопрос: такие вещи, такая связь с миром и такое участие — это подтачивание путинского режима так или иначе, размывание какой-то границы? Потому что, если вы посмотрите на Z-блогеров, они страшно недовольны всем этим. Они не понимают: как так — страна в войне, в настоящей войне, а вот есть какие-то вот эти международные связи, какие-то двусмысленные, и непонятно там, за кого люди. Их это раздражает.
Или, наоборот, это укрепление путинской власти, и путинского режима, и путинской неопределенности, на которой он, в общем, довольно успешно паразитирует: вроде бы как и война, и не война, и все так гибридно, и вроде мы с Западом воюем, а оттуда приезжает вот этот футбольный тренер и тренирует это все, и так далее, и так далее.
В общем, мы узнаем ответ когда-нибудь, но это довольно такая, мне представляется, двусмысленная история. Она может быть обоюдоострой, она может сработать и туда, и туда. Но давайте это фиксировать, давайте это замечать.
Ну а теперь я, как и обещал, перехожу к вопросам, тем более, что я даже пару минут перебрал. Я вот даже сейчас открою Ютуб «Эха», на который я призываю подписаться все равно, несмотря на то, что Ютуб блокирует нам монетизацию. Ну, вы знаете, звучит странно, конечно, но мы делаем это просто не ради денег, а ради чего-то другого, но без денег все равно трудно. Поэтому если вы были подписаны на нас в Ютубе, переподпишитесь в Патреоне, или в Бетерплейс, или в любой другой площадке. Нам действительно на что-то все-таки нужно выпускать эти видео, это все-таки требует какого-то расхода.
Итак, Ваймуга спрашивает: «Здравствуйте, Максим. Как вы знаете, недавно была атака на Московскую область. У нас в Солнечногорске дроны летели над домами, их пытались сбивать из прилегающей военной части. Настроение у жителей тревожно-подавленное. И через пару дней над городом средь белого дня без всякого оповещения проводятся тренировочные полеты истребителей «Витязи». Было жутко и непонятно. В это же время в кузнице кадров «Сенеж» проходили какие-то мероприятия — форум «Единой России» или что-то подобное. Многих раздражала показуха со срочным покосом газонов и плюс полеты самолетов над городом на малой высоте. Поговаривали, что шоу специально для важных гостей. Как вы думаете, власти совсем наплевать на отношение людей к «Единой России» в преддверии выборов или они даже не понимают, какое раздражение они вызывают в людях своими пирами во время чумы? Это цитата из одного из комментариев в местных пабликах. Как вы считаете, стоит ли идти на выборы?».
Ну что ж, дорогая Ваймуга, знаете, люди разные. Я думаю, что вот на таких людей, как вы, и, признаюсь, таких людей, как я, это оказывает вот такое впечатление. Но, вы знаете, я очень хорошо помню 2014 или 2015 год. Были какие-то выборы муниципальные, а я был членом избирательной комиссии с правом решающего голоса. Был оператором КОИБа, если вдруг кому-то эта аббревиатура что-нибудь говорит. Так вот, работа в избирательной комиссии – это не только день выборов, это еще и несколько недель до выборов. Мы писали приглашения, там вписывали каждому человеку имя, фамилию, адрес, приглашали его на выборы. Мы работали с теми людьми, которые приходили и пытались узнать, есть они в списке или нет их в списке. Ну и, в общем, готовились к этим самым выборам. И большая часть, я бы даже сказал, бо́льшая часть людей в этих комиссиях – это были учителя, а даже, точнее сказать, учительницы.
И вот, так как выборы, как вы помните, осенью, вот это вот дежурство в избирательной комиссии наше начиналось в конце лета. В конце лета эти учительницы встречались между собой, разговаривали в этой избирательной комиссии, и одна из них рассказывала, как она поехала отдыхать в Крым. Они поехали отдыхать в Крым. Насколько я понял по ее рассказу, ее муж – военнослужащий. И она говорит: вот мы лежим на пляже, и вдруг на очень низкой высоте, на малой высоте, летит истребитель. Шум страшный, всё, говорит, трясется. И меня, говорит она, такая гордость охватила за нашу страну! Какая мы мощная страна, говорит она.
Так вот я это рассказываю, Ваймуга, к чему. Вы знаете, я думаю, что у большой части электората «Единой России» даже после прилетов дронов не сразу выветривается именно такое понимание ситуации, именно такое видение мира. Я думаю, что они воспринимают это как укрепление влияния, укрепление впечатления на собственный электорат, вот такие шоу.
А стоит ли идти на выборы? Вы знаете, это тот самый случай, когда даже те, кто всегда говорят, что надо идти на выборы, пока некоторые сомневаются. Кто-то — например, Фонд борьбы с коррупцией, — говорят, что, конечно, надо идти. И они планируют повторить — и уже начали эту агитацию, — повторить успех 2011 года так или иначе. Но агитировать именно против «Единой России», против «партии жуликов и воров» — олды помнят, что называется. Посмотрим, как это будет. Но, вы знаете, я в этой ситуации думаю, что если у вас есть пока хоть какой-то инструмент, чего бы им не воспользоваться? Ну и плюс у нас до сих пор нет ясности по «Яблоку». Надежд мало, что их допустят, но ясности полной пока еще нет. Как в том анекдоте про детектива: «Вот опять проклятая неопределенность!».
Ладно, поехали дальше. Конь-в-пальто 2000. Я так понимаю, что это регулярный наш зритель и человек, задающий вопросы, я запомнил этот ник. «ВВП (видимо, Владимир Путин) регулярно выдает крайне странные заявления о положении на фронте, во многом повторяя за Министерством обороны. Практически общепризнано, что военные его обманывают. Однако также принято считать, что за его информирование отвечают пара служб, видимо, в ФСО и в аппарате президента. Как же они все допускают, что любимый руководитель выглядит смешно? Они же все друг друга не любят. Видимо, Салазар здесь вспоминается уже. Или что это вообще?».
Дорогой Конь-в-пальто. Мне кажется, что здесь, так же, как и с Ваймугой, вы меряете мир, исходя из своих представлений о прекрасном — или, давайте скажем так, даже из наших с вами представлениях о прекрасном. Вы знаете, я очень хорошо помню: когда я начал много брать интервью, когда я много стал ходить по пресс-конференциям каким-то и так далее, мне казалось, что это самый показательный способ — уличить человека во вранье. Ну это же работает! Ты показываешь: вот человек врет, публично врет. Ты так ему задаешь вопрос, что всем очевидно, что он соврал. Кажется, ну что может убедить лучше? Но вы знаете, это работает на какую-то часть аудитории, но в целом не очень. Это не серебряная пуля. Она не переворачивает сознание всех.
Это мы видим в том числе и по Дональду Трампу. Сколько фактов, не соответствующих действительности, говорит Дональд Трамп. Но по всему миру есть люди, которые говорят: «Да мне все равно, что вы его поймали на вранье. Да плевать. Он мне не поэтому нравится. Он мне по чему-то другому нравится». Очень часто о таких лидерах, как Владимир Путин или Дональд Трамп, люди даже не могут сказать, почему он нравится. Не в смысле, потому что они не знают, а иногда им неловко признаться, почему он им нравится.
Но вы знаете, вот эта история про то, что вот он публично врет — если вы думаете, что он не понимает, что он врет, мне кажется, это может быть заблуждение. Он вполне себе понимает, что он врет. Ну что, вы думаете, когда он отменял выборы губернаторов после Беслана, он думал, что это поможет предотвратить теракты? Да нет, конечно. В общем, мне кажется, что вы слишком хорошо о них думаете, если вы думаете, что они боятся, что их руководитель публично соврет и все это будут понимать.
Поехали дальше. То-10РД: «Вы как-то в прошлом, кажется, году проводили экскурсию-прогулку по Берлину. Я наконец-то переехал в Европу и могу наконец оперативно приезжать на подобные мероприятия. Очень хочется более-менее регулярно видеть вживую. Не хватает успокаивающего интеллигентного общения оффлайн. Спасибо». Спасибо за такую оценку. Оффлайн я как раз не такой интеллигентный и не такой успокаивающий. «Планируете ли вы подобные мероприятия в ближайшем будущем, кроме классических лекций с Екатериной Михайловной?». Ну, во-первых, у нас регулярно проходят разные мероприятия и кинопоказы. Кстати говоря, если я правильно помню, я буду вести кинопоказ — премьерный кинопоказ фильма, который основан на музыке «ДДТ», в Берлине. Если это все состоится, а состоится это в июне, приглашаю. Должно быть интересно.
Но кроме всего прочего, если есть такой запрос, может быть, я еще раз такую прогулку проведу. Мне, по крайней мере, тогда очень понравилось общаться как раз с аудиторией, которая пришла на прогулку. Я бы это экскурсией не называл, потому что все-таки я не водил экскурсии по Берлину и не так хорошо знаю историю этого города, чтобы называть это экскурсией. Но прогулку по каким-то местам, которые я уже успел изучить — с удовольствием.
Поехали дальше. «Расскажите, пожалуйста, что мы знаем про дело Аристотеля. Разовый ли это случай, или другим гуманитарно-научным институтам приготовиться?». Ну, во-первых, не только гуманитарным институтам — всем научным институтам приготовиться. И, конечно, физики это почувствовали сильно раньше, чем гуманитарии.
Я это говорю со знанием дела. Так уж получилось, что я познакомился здесь, в Европе, с несколькими представителями науки российской, которые уехали из России. И надо сказать, что они, конечно, понимали, куда дело идет, еще году в 2011-2012-2013-м, довольно хорошо видя, какие заказы им начали спускать, какие документы их заставляют подписывать, какие обязательства они должны себе брать о неразглашении, о невыезде и так далее. И многие из них поняли уже тогда, что ничем хорошим это не закончится, и уехали как раз тогда в Европу. Поэтому эти физики — они смотрят на нас, гуманитариев, немножечко так свысока и говорят: «Ну, слушайте, ну это же было понятно еще тогда. Мы же тогда еще об этом говорили, что же вы нас не слушали?». Но вот, действительно, гуманитарная наука имела еще какие-то возможности.
Вы знаете, по поводу Аристотеля — при всей анекдотичности ситуации настолько типичное дело. Просто любое расходование средств так оформляется в Российской Федерации, что в случае чего его можно использовать в любом уголовном деле. Это, как говорится, не баг, это фича. Так оно и задумано. И, к сожалению, вот какие-то люди ровно пострадали за то, что Аристотеля издавали. Но дело-то не в Аристотеле, а в том, что легко можно прикопаться, и все.
Поехали дальше. «Что мы знаем о российском ядерном оружии? — спрашивает Very Little Big Weng N8C. — Разве в условиях безудержного разворовывания, некомпетентности и очковтирательства оно не пришло в полную негодность? Есть ли в России хотя бы один исправный, готовый к применению ядерный заряд? Как мы можем об этом узнать?». Ну, к сожалению, кроме как опытным путем, я думаю, мы никак об этом узнать не можем.
По поводу воровства, некомпетентности и очковтирательства. В некотором смысле это как раз и было то переосмысление, которое очень болезненно, кстати говоря, было потом воспринято Фондом борьбы с коррупцией — что коррупция в некотором смысле может быть спасением. Что то очковтирательство и коррупция, которая была в российской армии, во многом стала союзником украинской армии и помогла в том числе отстоять украинскую независимость.
Зная, как проходят учения, я больше чем уверен, что какое-то количество топлива в январе-феврале 2022 года, когда это все еще было учениями, а не было вторжением полномасштабным — я уверен, что какое-то количество топлива продавалось налево. Потому что всегда во время учений продается топливо налево местным каким-нибудь крестьянским и фермерским хозяйствам. Потому что это тот самый дизель, который им тоже пригодится для своей сельхозтехники. И то, что некоторые механизированные части не доехали просто потому, что у них топливо кончилось, в некотором смысле может быть следствием ровно такой продажи этого топлива. Как говорится, что в этом плохого?
Так вот, возвращаясь к тому, что вы говорите сейчас по поводу ядерного оружия и разворовывания. Вы, может быть, уже заметили, что я начитался Михаила Эпштейна и цитирую его часто. Но он ввел очень интересный термин, который мне запомнился. Он апеллирует к термину «соборность», который относится к истории и философии, философской мысли России, XIX века особенно. Он ввел термин «соворность».
Мне кажется, это очень хороший термин. Соворность — это тот принцип, который опоясывает российскую власть. Если ты не воруешь вместе с ними, ты чужой. Если ты воруешь вместе с ними, то ты свой. Если ты воруешь вместе с ними, то ты часть системы, и в то же самое время ты пища этой системы. Ты пища этой системы в смысле своих карманов, потому что ты должен делиться с теми, с кем ты воруешь. И ты пища этой репрессивной системы, когда она хочет взять прямо тебя, прямо твою плоть и в клетку посадить.
Соворность, на мой взгляд, гениальный термин Эпштейна, который, конечно, пронизывает и армию тоже. И эта соворность, вполне возможно, привела некоторые механизмы этой военной системы, в том числе, может быть, отвечающие за ядерное сдерживание, до какого-то состояния. Но кроме как опытным путем я не представляю, как это проверить.
Поехали дальше. «Максим, здравствуйте!»… Вижу, что вы меня хвалите. Спасибо вам большое, отвечаю вам взаимностью. Так вот, «что думаете о прорыве информационного пузыря», — спрашивает Вячеслав Добро-1313. «Что вы думаете о прорыве информационного пузыря и в каком виде это было бы эффективно? Мягко и издалека, создавая условно нейтральное СМИ и через уже состоявшихся аполитичных инфлюенсеров, либо посредством эпатажных медиаповодов по типу боя Наки против Каца. Как не скатиться в пропаганду, как при этом не терять лицо? Почему мало видно действительно таких прорывов инфопузыря?».
Ну, во-первых, дорогой Вячеслав Добро, прорыв инфопузыря — страшная штука. В том смысле, что вы же не знаете — почему вы думаете, что вам понравится этот прорыв инфопузыря? Если в ваше пространство придет та информация, которую вы не готовы воспринимать? Или вы знаете, что это вранье, но вот именно в ваш пузырь вдруг придет другая информация?
Инфопузырь — это комфортно. Инфопузырь позволяет сохранить кукуху, как некоторые говорят. То есть инфопузырь сам по себе не зло, с которым нужно бороться. Прорывы инфопузыря… Скажем так: большие, бОльшие инфопузыри или какие-то пространства, которые попадают в разные инфопузыри, существуют в тех странах, где есть мейнстримовые большие медиа и не ограничивается свобода средств массовой информации.
Инфопузыри в этом смысле комфортная для российских властей система. Когда существовали медиа, как НТВ, например, которые имели аудиторию в 20-30 млн. человек, это некомфортная ситуация для путинской власти. Когда существуют такие медиа, как «Эхо Москвы», которое существовало когда-то, и охватывают они только в Москве в секунду 250 тыс. человек… В Москве в секунду, вдумайтесь! Самые популярные утренние шоу. Сегодня, например, на канале Breakfast Show — само вот это Breakfast Show в моменте смотрят сколько? 30 тысяч в самых топовых эфирах каких-то. Может быть, я ошибаюсь, но 20–30 тыс. человек примерно, думаю я. Я слушаю, я не смотрю, поэтому мне трудно сказать. Наверное, плюс еще мы можем прибавить, сколько слушают в приложении у Александра, у нас и так далее. Это еще, допустим, вместе 10 тыс. человек — на радио там и так далее. Но это несопоставимо с тем, как слушают в секунду на мейнстримовых медиа. Это очень важно.
Более того, мейнстримовые медиа, такие классические, как радио и телевидение, имеют возможность подобрать эксперта, выстроить так сетку вещания, а не только ориентироваться на алгоритмы. Как сделать так, чтобы вы лайкнули. Как сделать так, чтобы вы поделились. Как сделать так, чтобы вы посмотрели вот таким-то образом, чтобы это еще куда-то предлагалось. Как сделать обложку, в конце концов, чтобы на нее кликнули. И так далее, и так далее. То есть понятно, что YouTube — это не тот способ, как преодолевать инфопузырь, а YouTube — это инфопузыри as is.
Так вот, мейнстримовые медиа большие — они позволяют как раз делать что-то более-менее общее. И я здесь могу опираться на опыт Виктора Шендеровича, который как раз на лекции в Кракове это рассказывал. Я надеюсь, что скоро эта лекция появится уже в открытом доступе. На лекции в Кракове он как раз рассказывал, что такое, когда ты показываешь программу «Куклы», где вся эта власть разбирается по косточкам, и ты знаешь, что ее посмотрели 20 млн. человек. Ты понимаешь, что это не может не быть общественным явлением. А те, кто не посмотрел — так или иначе до них эти волны дойдут. И тогда не будет вот этих пузырей, о которых вы говорите. Или, скажем так, они просто попадут в их пузыри тоже. Надеюсь, ответил на ваш вопрос. Простите, что долго.
Давайте дальше. «Что мы знаем о военных, чьи портреты висят в городах с указанием имени и звания? — спрашивает Григорий Семкин. — Реальные ли это люди? Живы ли они? По адресу настоящие-герои.рф, указанному на этих билбордах, находится страница 404, а при поиске в Гугле первый в выдаче сайт «Настоящие герои России», посвященный сугубо гражданским героям».
Вы знаете, дорогой Григорий Семкин, я не удивлюсь, если кто-то из них просто придуманные персонажи, но, наверное, есть и настоящие. Но, откровенно говоря, я не знаю, чтобы этой темой кто-то занимался как журналист. Возможно, нам стоит взять эту тему на проработку. Спасибо вам большое за такую подсказку.
«Максим, вопрос как соведущему «Статуса». — User-TD3JC7YI3L спрашивает. — Зная, как опасен консенсус власти, можно ли, приходя на избирательные участки, специально голосовать не за самую популярную партию, даже если ее программа мне ближе, а за ее соперников? Речь не о российских выборах, конечно. Спасибо». Вы знаете, дорогой User-TD3 и так далее, это, конечно, удивительный подход, такой бескорыстный. То есть это удивительно. Вы влюбились в девушку или, наоборот, в мужчину, ну и, в общем-то, он тоже не против того, чтобы быть с вами, но вы будете с кем-то, кто меньше обласкан вниманием других. Наверное, есть и такой подход. Но мне кажется, что все-таки, если вы считаете, что вот это правильно в демократическом обществе, голосуйте за это, а не за то, чтобы отдать каким-нибудь сирым и убогим лишний голос. Мне кажется, что это слишком просветленная позиция. Но подход интересный.
Вы знаете, я помню, что когда я выбирал на разных таких выборах, когда понимал, что все кандидаты мне не нравятся, я да, я выбирал по вот тому принципу, который вы говорите. Но все-таки, если у вас есть в демократическом обществе такая возможность, мне кажется, надо все-таки голосовать за те взгляды, которые вам ближе.
Поехали дальше. «Максим, здравствуйте, — пишет Сам Глеб. — Я хотел бы слушать новости и интервью на английском, и автоперевод меня не устраивает. Люблю ваши голоса в оригинале. «Бильд» не на русском, оказался на немецком». Какой сюрприз! Да, действительно, «Бильд» — это немецкая корпорация, точнее, немецкая газета, входящая в большую немецкую корпорацию. Кстати, международную корпорацию. «Подскажите, пожалуйста, какие каналы и СМИ на английском из нашего информационного пузыря мы знаем?».
Ну, я в этом смысле как человек, который работает в «Аксель Шпрингер», не могу не порекомендовать «Политико». Мне кажется, что «Политико» — это действительно интересное медиа, в котором, во-первых, есть интервью, в том числе с теми людьми, которые интересны вам. Интервью на английском языке на Мюнхенской конференции Владимир Зеленский давал именно «Политико» — при мне буквально, я там был. И Юлия Навальная — тоже был я прямо в этом помещении, где она давала интервью «Политико». Ну, наверное, если вы хотите разные точки зрения, то в этом смысле в Америке две представлены прямо вот противоположные точки зрения, иногда с перекосами то в одну, то в другую сторону — CNN и «Фокс». Но я думаю, что вы и так без меня это найдете. Вы «Би-би-си» что ли не найдете какой-нибудь, который старается как раз, наоборот, быть нейтральным, но не всегда получается. И он это сам, руководство, признает это.
Ну ладно, поехали дальше. Татьяна Ареналь спрашивает: «А когда введут плату за каждый гигабайт, слушать ваше приложение тоже не получится? Спасибо за ответ». Ух, Татьяна, хороший вопрос. Я не знаю, но мы попробуем сделать так, чтобы все было, все работало.
Дальше поехали. «Здравствуйте, Максим. В моем понимании Россия уже попала в необратимую ситуацию. Нам просто предстоит теперь пройти все стадии краха системы со всеми вытекающими. Или возможен какой-то другой сценарий, как полагаете?». Дорогой (или дорогая) Вит Багно. Все, что физически возможно, нельзя списывать со счетов. Мне кажется, что мы все ждем, конечно, когда этот режим рухнет. Не всем понравится, что будет на этом месте, но давайте делать все, чтобы это было лучше. В конце концов, вот ровно для того мы с вами и существуем, чтобы стараться, чтобы это все было лучше, и, по крайней мере, наши дети, внуки, я не знаю, кто еще, увидели это в более приглядном виде.
Давайте теперь пробежимся по тем вопросам, которые вы писали прямо во время этого эфира. Так-так-так… «Максим, что вы думаете об истории с чатом ФБК?», — спрашивает КDNDBCB. Вы знаете, я здесь оказываюсь немножко в неловкой ситуации, потому что про историю про чат ФБК рассказывал мой хороший знакомый Илья Варламов, и я с Ильей Варламовым лично это не обсуждал. Я не хотел бы, откровенно говоря, сильно критиковать этот материал, не обсудив это лично с Ильей. Но если коротко, мне кажется, это очень… Ну, в общем, так себе история. Что там внутри всяких рабочих чатов происходит и кто как плохо шутит — ну, такое, не знаю. Меня это не очень впечатлило, честно вам скажу.
Поехали дальше. «Максим, вам понравился Гданьск?». Да, очень понравился Гданьск, и вообще Польшу очень люблю. Люблю бывать в Польше, и нет такого польского города, где бы мне не нравилось — пока, по крайней мере. А я довольно много их проехал.
Поехали дальше. «Главный вопрос: почему Собчак не в санкционных списках? Любит Путина — пусть по михалковским фестивалям катается. Константин Б.». Интересно, какой Константин Б. это спрашивает? Я знаю, кажется, кого-то из близких родственников Ксении Собчак с инициалами Константин Б. Может быть, это он и переживает.
Правда, это довольно интересно. Константин Богомолов — извините, что я перешел сразу на это, — руководит сразу несколькими московскими театрами, да, и занимается тем, чем он занимается. Его жена Ксения Собчак приезжает и ищет явно какой-то симпатии, какой-то взаимности с такими режиссерами, как Кирилл Серебренников и Андрей Звягинцев. Как-то показывает, что она за них. Это интересно как минимум. Это как минимум интересно. Ну, почему катается? Потому что не в санкционных списках. А почему она не там? Это надо спрашивать у тех, кто их составляет, или у тех, кто считает, что она должна там быть, и что им на эту на эту тему отвечают.
Дальше поехали. «Максим, что мы знаем про нахождение/ненахождение в атакованном педучилище в Старобельске отделения «Рубикона»? Судя по списку погибших, как будто все-таки нет». Вы знаете, я тут могу только опираться на то, что говорит Руслан Левиев. Насколько я понимаю, он в Breakfast Show по горячим следам это прокомментировал и сказал разные версии, а потом, когда он побольше собрал информации, он склоняется все-таки к версии, что это была какая-то ошибка. Но это лучше, опять же, у него спросить. Мы, естественно, публикуем все это дальше и будем публиковать.
Дальше. Заканчивается время у нас, давайте какой-нибудь последний вопрос. Ну давайте. Паленая, например, говорит спасибо. Я тоже благодарен вам, Паленая, что вы смотрите этот эфир. «Как вы думаете, Явлинского осталось за что еще уважать сейчас как политика?». Смотрите, это же все в глазах смотрящего. Если вам хочется уважать, уважайте. Если вы считаете, что не за что уважать, не уважайте. Но я говорил это и еще раз повторю: мне кажется, что это одна из интриг этой кампании — допустят, не допустят «Яблоко» до участия. И то, как они, в общем, себя ведут сейчас, на мой взгляд, скорее достойно уважения, чем нет.
Спасибо большое, дорогие друзья, за все ваши сообщения. Не забудьте, что YouTube отключил нам монетизацию. Если вдруг вы где-нибудь там работаете, то, в конце концов, спросите, что там такое происходит, что за беда такая. А если нет, то поставьте лайк. Все равно это будет полезно, какое-то количество людей это посмотрит. Мы с вами, опять же, здесь не ради денег.