«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: об Иране, интересах США в России и вербовке студентов

Максим Курниковглавный редактор «Эха», журналист

Вы знаете наверняка, что есть большая дискуссия внутри противников Путина из России: а как относиться к РДК? Как относиться к тому, что украинцы убивают российских солдат? А надо ли это поддерживать или надо как-то мудро промолчать в этой ситуации, потому что потом нужно будет идти на выборы? Такого вопроса у иранцев, по крайней мере, я ни разу не увидел и не услышал. Безоговорочная поддержка. Им больно от того, что их страну бомбят. Им больно от того, что их родные сейчас в опасности. Но вот сомнения, а поддерживать ли в этот момент Израиль, а хорошо ли то, что вот Израиль и Соединенные Штаты вмешиваются в ситуацию в Иране — этого вопроса я не увидел ни от кого…

«Что мы знаем»1 марта 2026

Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо Подкасты»

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте, дорогие друзья! Это подкаст «Что мы знаем», и, как всегда, мы постараемся за этот час соблюсти график. Первую половину эфира я буду рассказывать о том, что я для вас приготовил. И надо сказать, что сегодня будет много картинок — что называется, приготовьтесь, что придется немножко смотреть. Но отдельно буду комментировать все для тех, кто слушает нас в приложении «Эхо». Во второй части программы я буду отвечать на ваши вопросы, которые можно было оставить заранее в YouTube на канале «Эхо Подкасты». Подпишитесь, кстати говоря, и тогда вам будет всегда приходить уведомление, когда там эфир начинается и когда, соответственно, вопросы собираются. Но и сейчас в чате трансляции можно вопросы оставлять.

Кстати, о приложении «Эхо». Хочу сказать, что вчера я его слушал почти весь день. Были замечательные эфиры от наших партнеров — от канала «И грянул Грэм», от канала «Брекфаст Шоу». Каждый час выходили новости. Ольга Бычкова прекрасно просто давала всю информацию нужную о том, что происходит в Иране, что происходит в мире, в конце концов, вокруг ситуации с Ираном. Честно говоря, забытое ощущение настоящего потокового медиа – это что-то, что вообще возвращает в нормальность в такие ситуации. Рекомендую вам слушать приложение.

Я, кстати, скажу, что там выходили обновления в приложении. Мы старались сделать так, чтобы нас сложнее было заблокировать в России. Кажется, это получилось скорее, чем нет, но некоторые сложности на некоторых устройствах возникли. Спасибо всем, кто пишет нам о том, что возникают сложности. Не стесняйтесь, пишите. Мы оперативно подсказываем, как эти сложности нивелировать и как сделать так, чтобы приложение работало. Пошли жалобы, что на некоторых устройствах стало есть батарейку больше, чем раньше. И это тоже решим. В общем, это улица с двусторонним движением: мы стараемся обновлять так, чтобы у вас работало все лучше — вы нам пишите, если вдруг что-то где-то не работает. Но в целом честно могу сказать, что я горжусь этим продуктом, который мы делаем — приложение «Эхо», которое вещает так, как оно вещает.

Отдельно проанонсирую, что, кажется, с сегодняшнего дня мы начинаем вещание в Эстонии в DAB — вот этот диапазон в цифровом вещании. Если вы в Эстонии, попробуйте, откройте: работает, не работает? Напишите, в конце концов, под этим эфиром в комментариях, получилось или не получилось у вас нас там найти.

Ну а мы давайте перейдем к главной теме. Я уже упомянул, что, конечно, я вчера слушал наше же приложение, слушал все, что происходит по Ирану. Вряд ли я здесь что-то вам скажу нового. Да, Хаменеи убит, лидер Ирана убит, руководство Ирана в целом почти все убито, и их продолжают убивать. И это, в общем, сейчас то, за чем следит весь мир. И если вы читаете приложение «Эхо Новости» — ой, не приложение, группу «Эхо Новости», телеграм-канал «Эхо Новости» в Телеграме, — то вы, в общем, оперативно эту информацию получаете, получаете все заявления, которые по этому поводу делаются. Подписывайтесь — в такие моменты, конечно, это особенно полезная штука.

Давайте мы просто попробуем некоторые вещи обозначить, которые мы с вами знаем, но которые, может быть, отходят для кого-то на второй план или, может быть, не сразу вспоминаются, когда сейчас все это происходит. Это второй с начала этого года… Хотя всего лишь начался третий месяц! Сегодня 1 марта, начался третий месяц года, и уже два диктатора либо схвачены, либо убиты. Значит, один из них — это Мадуро, который был из Венесуэлы захвачен, второй — это Хаменеи, который убит в Иране. Оба лидера своих стран потеряли легитимность, подавляли протесты, подделывали… Ну, кто-то подделывал выборы — в Иране подделывать выборы не приходилось, но там все происходило еще хуже. Там расстреливали демонстрантов. По некоторым данным, десятки тысяч убитых — кто-то говорит о 10-ти тысячах, кто-то говорит о 30-ти тысячах убитых. В любом случае, мы точно знаем, что убито там большое количество мирных жителей, которые были недовольны или хоть как-то показывали, что им не нравится этот режим аятолл.

И вот оба этих лидера… Нет никаких заступников даже среди союзников, которые бы хоть как-то, хоть что-то говорили. Даже их прокси-формирования не отвечают никак. У Венесуэлы тоже, в общем, были свои союзники, которые так или иначе обеспечивали в том числе их безопасность. Это кубинцы, это Куба и кубинский режим. У Ирана таких режимов было несколько, таких разных прокси было несколько. Никто не защищает их.

И, конечно, и у Венесуэлы, и у Ирана есть союзник в лице Владимира Путина и того режима российского, который сейчас есть. И мы видим, что тоже ничего в защиту иранского лидера сделано не было. Это второй за год партнер Владимира Путина, союзник Владимира Путина, который ликвидируется.

С нашей с вами точки зрения это важный момент. Давайте все-таки обратим внимание и это проговорим: какой союзник Иран для России, какой союзник Россия для Ирана. У них есть соглашение, которое было подписано уже после 2022 года, когда уже война с Украиной была в разгаре. Этот договор, если его внимательно прочитать, в общем, не должен вводить в заблуждение, что это какие-то союзники навек, которые должны друг за друга кровь проливать и так далее. Там буквально написано, что ни Иран, ни Россия не должны вступать в войну, если на них нападают. И Россия честно выполняет этот договор. Может быть, непросто выполнять договор Владимиру Путину, он, может быть, привык как-то по-другому действовать, но в этой ситуации Россия выполняет договор: обязалась не вступать в войну, если нападают на Иран — значит, не вступает в войну, если нападают на Иран.

Тем не менее, кроме того, что вы и так можете получить из телеграм-каналов, из новостей и так далее, есть некоторые вещи, которые все-таки я вам могу рассказать, потому что я их знаю. Вы наверняка, если слышали прошлые программы, помните, что я знаком с некоторыми активистами иранскими, с некоторыми журналистами иранскими, с которыми я в том числе много разговаривал для того, чтобы понять, что в Иране происходит и так далее. И если помните, я призывал вас с конца прошлого года смотреть внимательно за тем, что происходит в Иране, потому что там явно должно было подойти к какой-то нестандартной, необычной ситуации. И вот, действительно, мы видим сейчас, что все развернулось по полной программе. Вчера в Берлине прошла довольно большая демонстрация иранцев, которые, соответственно, приветствовали удары Израиля и Соединенных Штатов по Ирану.

Вот фотографии, которые я делал буквально на телефон для того, чтобы вы могли увидеть, как это происходило. Обратите внимание, что израильские флаги и американские флаги — их, конечно, не так много, как флагов иранских вместе со львом и солнцем, но, тем не менее, довольно большое количество и израильских, и американских флагов. Вот такой колоритный мужчина мне попался в том числе, который держал большой иранский флаг.

Надо сказать, что, в принципе, атмосфера на этой демонстрации была, вы знаете, очень эмоциональная. В какой-то момент я просто почувствовал себя частью этой толпы — настолько эти люди были открыты ко всем, кто к ним подходил и так далее. Они с удовольствием разговаривали, объясняли свою позицию, как они видят эту ситуацию. И они поддерживали друг друга, они обнимали друг друга. Многие люди были со слезами на глазах. У них у многих погибли родственники в тех подавлениях протестов, которые были в последние недели, и они, соответственно, переживают это. И, с одной стороны, они испытывают боль от того, что их родные погибли. С другой стороны, они чувствуют надежду на то, что ситуация может измениться.

Вот этот момент — это снял мой коллега, иранский журналист. Он снял момент, когда толпа узнала о том, что официально объявлено о смерти Хаменеи. Может быть, даже звук стоит включить, если мы можем, для того, чтобы было понятно, как люди кричат, как они радуются в этот момент.

Я, наверное, еще скажу о демонстрации несколько слов, по тому, как она была организована. Как вы знаете, я ходил на все демонстрации в Берлине сил из России, противников Владимира Путина. Я могу здесь что-то сравнивать. На что я обратил внимание? Я обратил внимание, во-первых, на фотографии семьи шаха, которые были на грузовике в самом начале. Эти фотографии мне как-то бросились в глаза. Видно было, что это какие-то консенсусные фигуры. Во-вторых, я бы обратил внимание, что в начале демонстрации шли люди в национальной одежде разных народов Ирана. Я не видел такого на демонстрациях у нас, и вот это отличие, которое меня зацепило. Это были не только иранцы. Важно было показать, что в Иране живет много разных народов, и все эти разные народы видят ситуацию примерно одинаково — они все против режима аятолл.

Я уже сказал, что были люди со слезами на глазах, и это было очень, знаете, так эмоционально поддерживающе со стороны других участников, которые подходили, обнимали, как-то приободряли друг друга и так далее. Я уже сказал про флаги Израиля и Соединенных Штатов, и еще раз обращу на это внимание. Это к вопросу о поддержке тех, кто решает твою проблему, кто воюет с твоими врагами.

Я могу сказать, что сегодня утром говорил в том числе с разными людьми, в том числе с теми, кто находится на территории Российской Федерации, и они мне говорили, что смотри, как расползается эта война. Видно, какой ужас происходит в Арабских Эмиратах, в других странах региона. И я, честно говоря, даже немножечко как-то не поверил собственным ушам, потому что то, что происходит в России сейчас — это несопоставимо хуже. Те обстрелы российских территорий, которые есть, несопоставимо хуже с тем, что происходит в Дубае. Но почему-то психология, видимо, работает так, что тебе… Посмотрите, сколько в Дубае застряло человек, например. Посмотрите, сколько там взрывов произошло, как страшно, из Дубая теперь не вылететь, люди застряли и не могут вернуться. Но вообще-то большая часть российских городов живет в таком режиме буквально постоянно. Но это не становится темой для разговора. К этому как будто ты привыкаешь. Это очень интересная аберрация сознания. Давайте обратим на нее внимание.

Но к вопросу о том, что происходит в России. Вот на этой неделе, например, выступал губернатор Белгородской области. Я сейчас за скобки выношу, хороший губернатор, плохой губернатор. Давайте просто послушаем, о чем говорит губернатор в своих соцсетях с людьми. Вот о чем он делает объявление.

Еще раз, давайте не забывать: Белгород — это пока что еще территория Российской Федерации. Может быть, кто-то забыл это, но Белгород — это факт, это мы знаем точно, — пока еще территория Российской Федерации. То, как там живут люди, то, что там происходит — это, по идее, должно заботить жителей Российской Федерации.

Давайте обратим внимание: люди, живущие в Красноярске, в Москве, во Владивостоке — как вы думаете, как сильно заботит их то, что происходит в Белгородской области? Как много выступают люди об этом? Говорят, избирательная кампания в сентябре будет — как много разные политические партии говорят о том, что происходит в Белгородской, например, области?

А я могу вам сказать, мы писали об этом довольно подробно на этой неделе: белгородские студенты жалуются на то, что там буквально воды нет в университете. Они просят перевести их на дистант — их не переводят на дистант. Там постоянные воздушные тревоги. То есть это, в общем, потеря нормальности. Это потеря нормальной жизни, которая не проговаривается, по большому счету. Так жить ненормально. Это плохая жизнь. Так не должно быть. Государство должно обеспечивать другую жизнь. Это, как мне кажется, как будто бы уходит от обсуждения. Это вообще не является предметом обсуждения почему-то. Мне кажется, это неправильно.

Но это не самое страшное, что может происходить со студентами в Российской Федерации, и то, что происходит со студентами не только в Белгороде, а происходит по всей стране. Мы сделали даже карту университетов, в которых сейчас происходит вербовка.

Да, действительно, вербовка разворачивается. Я об этом говорил еще несколько недель назад — о том, что мы видим, мы фиксируем. Мы видим первые документы из, например, Высшей школы экономики — такие документы были. Но теперь это расползается по всей стране и становится по-настоящему массовым явлением.

Давайте посмотрим некоторые брошюры, которые раздаются в разных университетах. Вот, например, это Кубанский университет, в котором вот такая брошюра. Видите — войска беспилотных систем, требования к кандидатам, срок заключения контракта 1 год, вы освоите новую элитную профессию, социальные льготы и гарантии… Особенно мотивируют тех студентов, которые имеют некоторые проблемы с успеваемостью — а вы понимаете, что можно проблемы с успеваемостью создать и искусственно, если нужно, и, соответственно, подталкиваются к этому вопросу. И обратите внимание: нарисованы дроны, дроны, дроны, дроны… Тут требования высокие, вот такие, но вас мы возьмем сразу туда — посмотрите, будете зарплату получать и так далее.

Если можно, следующий слайд тоже на эту же тему. Да, вот как это выглядит с разных сторон — видите, Кубанский государственный университет. Так вот, Артем Клыга, юрист, очень подробно, очень дотошно разобрал все эти пункты, а потом взял официальный документ, который потом студентам выдают. Эти документы уже утекли в сеть, они есть в том числе у нас на сайте. Эти документы показывают, что вам не гарантировано ничего. То есть вас соблазняют этими дронами, а на самом деле вас отправляют потом в пехоту. И вы не имеете права ни на что. Это просто приманка, это просто обманка. Вас могут счесть неподходящим на эту конкретную работу и через две недели отправить на фронт, и вы не имеете права ни на что. То, что здесь, в этой брошюре, написано «1 год», не имеет никакого значения. Это бессрочный контракт, это бессрочный путь в один конец.

Массовость этого явления потрясает. Мы нашли как минимум… Вот смотрите, сколько регионов — несколько десятков регионов, из которых у нас есть точная информация, что там вербуют студентов. Важный момент: не все преподаватели знают об этом, не все преподаватели на это бы согласились. И мы получаем сообщения из этих университетов от преподавателей: «Вот тут попал мой университет. Я не уверен, что это у нас происходит. Перепроверьте, пожалуйста». Мы перепроверяем и каждый раз надеемся: может быть, мы ошиблись. Нет, мы каждый раз видим, что в университетах действительно либо такие брошюры раздают, либо подталкивают кого-то. Почти все эти кейсы попадают в региональные паблики, в региональные медиа какие-то, и так далее, и так далее. Это будет только шириться, и это показывает, насколько российская армия испытывает нехватку военных.

И вот тут очень важный поворот сюжета. Дело в том, что другой мой коллега, который работает в BILD, Юлиан Репке, поговорил с несколькими украинскими офицерами, и один из этих офицеров, в общем-то, рассказал ему о том, что сегодня такое тактика Украины на фронте. Тактика Украины на фронте очень проста: убить российских солдат, военнослужащих, солдат и офицеров больше, чем их можно завербовать. Очень простая тактика. Как он выразился, это математика. И для того, чтобы это выполнить, им не нужно больше людей, как он утверждает — им нужно больше разведданных, и им нужно больше того, что может поражать эту силу. Это дроны, это ракеты, и так далее, и так далее. И, судя по всему, эта тактика сейчас работает.

Я обращу внимание на ситуацию с разведданными. Много говорилось о том, что такое коррупция в армии, что такое коррупция на войне, и что коррупция — это то, с чем и российская оппозиция тоже должна бороться. В этой конкретной ситуации, по тому, что я знаю, коррупция, конечно, союзник украинских войск. Информация о том, где какое командование находится, где скопления сил и так далее, конечно же, в том числе попадает через коррупционные связи. И в этом смысле то количество людей, которое погибает сейчас со стороны России, может стать настолько большим, что мобилизация станет наиболее вероятным сценарием, какой-то тип мобилизации может стать вероятным сценарием.

По крайней мере, тот объем вербовки, который мы видим, тот объем, знаете, кредитования за счет будущего… Потому что ну представьте — это же студенты. Это люди, которые должны получить высшее образование. Это люди, в которых вы сегодня вкладываетесь, чтобы они потом приносили экономике в будущем пользу. И вы буквально говорите: «Нет-нет-нет, нет никакого будущего. Будущее подождет, будущее нас не интересует. Нам сегодня их надо в мясо отправить, потому что нам не хватает людей для того, чтобы захватить (как уже сказал однажды Пастухов, и это пошло гулять везде) избушку лесника. Вот нам нужна эта избушка лесника. Мы готовы 100 студентов положить на это».

И отдельно для меня, конечно, болезненная история, как выпускника педагогического университета, что преподаватели в этом участвуют, деканы в этом участвуют, завкафедрами в этом участвуют. Для меня это страшное, честно говоря, моральное падение нашей с вами страны. И то, что я могу и знаю точно: во многих вузах преподавателей и учителей из сельских школ вызывают и доучивают — теперь учат программам обучения владению дронами детей. Если планы государства в этом отношении сбудутся, то, в общем, мы не только то поколение, которое сейчас студенты, но и то поколение, которое сейчас школьники, буквально готовим только к одному — только к смерти.

По поводу того, к чему кого готовят. Еще одна история, о которой мы писали на этой неделе, и которая меня тоже, конечно, поразила. Это история из Уфы, из уфимского лицея, где учительница написала родителям в классном чате, что, пожалуйста, мы тут все пишем, дети пишут письма на фронт. Вы знаете об этой практике наверняка, о ней неоднократно говорилось — что детей заставляют писать письма на фронт. И я знаю, в общем, тоже людей, которые придумывают, как их детям написать что-нибудь такое, чтобы не зашкварно было, с одной стороны, а с другой стороны, чтобы не ругали, чтобы не выставляли в классе, чтобы не поставили в такое положение, чтобы было опасно и ребенку, и родителям. И такое вот «возвращайся скорее живым» — это что-то такое, что вроде бы и пожелать можно, и ты как бы проявляешь какую-то заботу о том, кому ты пишешь, и в то же время как будто бы не людоедствуешь и говоришь, что «возвращайся скорее живым». Так вот, «возвращайся скорее живым» — эта учительница сказала: нет, это неправильно, нельзя такое писать; это деморализует, это не то, что нужно сегодня российской системе образования и российскому государству.

Мне кажется, это очень показательная история, которая как раз демонстрирует то, насколько государство хочет далеко распространить свои планы не только уже на студентов, но и на тех, кто совсем сегодня дети, кто еще школьники.

Но давайте двинемся дальше — по поводу как раз разных регионов и по поводу нормальной жизни. Вот тут многие переживают за Дубай, но у нас ведь есть свой Дубай дома — это Сочи. Так вот, в Сочи хоккейный матч был прерван из-за того, что была воздушная опасность. И обратите внимание, это никого уже в России не то что там не пугает — не интересует. Да плевать, это же привыкли уже. Никого, я имею в виду, из тех, кто освещает всякие вещи и так далее.

Дело в том, что одна из команд, которая там играла — это команда из Петербурга, которая называется «СКА». «СКА» расшифровывается как «Спортивный клуб армии». И вот вопрос, на который я не знаю ответ, а вы наверняка знаете — может быть, среди вас есть юристы или просто люди, которые как-то нравственные настройки могут в себе посмотреть и выдать нам ответ. А спортивный клуб армии, играющий в хоккей — это легитимная военная цель? Они же клуб армии. Или нелегитимная военная цель? Ну то есть почему они шайбами и клюшками не стали сбивать дроны, мы вопрос выносим за скобки, но вообще как бы как это оценивать: это легитимно или нелегитимно? Но, опять же, я не знаю ответ на этот вопрос. Если вы знаете, то, пожалуйста, напишите.

Я напомню, что через 4–5 минут я начну отвечать на вопросы, которые вы оставляете в чате трансляции и… Ну, уже в чате трансляции только. На что я еще обращу внимание? На этой неделе была информация о том, что Соединенные Штаты просят Украину не атаковать больше связанные с Казахстаном объекты в Новороссийске.

Это очень интересная тема, на мой взгляд. Дело в том, что действительно казахстанская нефтеналивная станция, которая там работает, которая, соответственно, транспортирует нефть, добытую в Казахстане — она находится в Новороссийске, и она была атакована украинскими силами. И вот Соединенные Штаты говорят «Больше так не делайте» Украине.

Почему они так говорят? Потому что часть казахстанской нефти добывается американскими компаниями. И вот я не знаю, чей это был лоббизм, это был лоббизм президента Токаева, то есть казахстанских властей, или это было лобби американских нефтедобывающих компаний, но так или иначе они сумели донести до администрации Трампа, что надо бы Украину попросить здесь это не делать.

И это довольно тоже показательная вещь. Смотрите, если у вас что-то, какой-то бизнес, просто какая-то недвижимость находится на территории Российской Федерации, она не обеспечена ничем. Она не находится под защитой никого. Но если эта собственность хотя бы частично принадлежит Соединенным Штатам и находится на территории России, то у вас есть шанс, что тогда Соединенные Штаты попросят Украину эту вашу собственность не атаковать.

Это к вопросу о суверенитете и о том, за что воюет Владимир Путин и его многомиллионная аудитория — и его миллионная армия, и его, соответственно, армия чиновников, полицейских, фсошников, фсбшников и так далее. Соединенные Штаты просят Украину на территории России не повреждать объекты, которые там находятся. Вот как это сегодня работает. Вот как обеспечивается сегодня безопасность на территории Российской Федерации. И мы, кстати, обращаем внимание, что Владимир Путин — это мы знаем, — ничего публично не сказал ни про Мадуро, ни про Хаменеи. Это тоже, на мой взгляд, довольно показательный момент.

Ну и еще, наверное, я скажу про историю с Телеграмом. Сегодня митинг, который должен был быть в Новосибирске… Или вчера, когда? Ну вот в эти дни он должен быть в Новосибирске, и там власти явно переживают по этому поводу. Они как-то не очень хотят на эту тему почему-то митинги видеть.

При этом напоминаю я, что когда Павла Дурова задерживали во Франции, то очень многие политические деятели российские и соратники Владимира Путина писали «Free Durov», высказывались в защиту Телеграма и указывали на то, насколько нельзя трогать свободу слова. Где они все сейчас? Неужели они лицемерили тогда? Много вопросов, на которые у нас нет ответа.

Еще две темы хочу успеть с вами проговорить. Одна — это тема из Якутии, которая началась в Якутии, а продолжилась в Москве: парламент Якутии решил донести на депутата Александра Иванова из-за его высказываний о нарушении прав народа саха.

Мы уже как-то смотрели видео депутата Иванова, и я вам говорил, что обратите внимание на него. Он из «Новых людей», он в парламенте Якутии баллотировался в том числе на то, чтобы стать главой парламента Якутии. Он эти выборы не выиграл, но его речь, которую он там говорил — я вам ее рекомендую. Однако сейчас мы посмотрим именно то самое видео о нарушении прав народа саха, из-за которого все там начали переживать. Давайте посмотрим.

По-моему, очень четкое, понятное, прозрачное заявление. За это заявление уже на этой неделе совершенно несправедливо, естественно, но депутата Александра Иванова обозвали иностранным агентом — видимо, те самые люди, та самая горстка людей, которые и распоряжаются этими самыми ресурсами.

Ну и перед тем, как отвечу на ваши вопросы, давайте я коротко расскажу вам историю, которая произошла здесь, в Берлине. Довольно странная история, интересно, чем она закончится. В Берлине уже почти неделю не могут найти людей, ответственных за объявление в метро на русском языке. Простите, я процитирую это объявление, сейчас Василий покажет его. Написано там «Имей хоть каплю уважения, мудак». И нарисована, значит, женщина, которая как бы грозит пальчиком.

Выполнена эта реклама полностью в том же формате, в котором выполнены другие рекламы. «Сделай телефон потише», да, это важный момент — что, типа, не нужно включать громкую связь и разговаривать по ней в вагоне метро. Выполнена эта реклама точно так, как выполнены другие рекламы в компании BVG — той самой компании, которая оперирует в том числе берлинским метро. Более того, по камерам наблюдения было видно, что люди пришли в спецодежде, оформленные как сотрудники этого самого метро. При этом ни сама компания BVG, ни компания, которая занимается рекламой в метро, не признают, что это их сотрудники. Они говорят, что это какие-то другие люди, которые под них вот так вот подделались, что называется.

Очень странная история. Посмотрим, кто это сделал и, самое главное, зачем. Но вообще люди, которые вот так просто надели униформу, пришли в берлинское метро и повесили то, что хотят — а если они еще что-нибудь захотят сделать? Это вызывает вопросики.

Ну что, дорогие друзья, перехожу к вашим как раз вопросикам, которые вы оставили. Начну с того, что вы оставили в YouTube «Эхо Подкасты». Подписывайтесь на канал «Эхо Подкасты». Видите, я иногда говорю: «Обратите внимание на вот эту тему», и потом мы с вами долгое время на эту тему говорим. Так было с ПАСЕ, вот сейчас так с Ираном. Вот я вам говорю: подпишитесь на канал «Эхо Подкасты», не пожалеете.

Итак… «Добрый день, Максим. Что мы знаем о продвижении переговоров России и Украины? Действительно ли российская сторона информировала американцев о намерении выйти из переговоров, если Украина не уступит?». Я не знаю о таких условиях. Что я знаю о переговорах России и Украины, я немножко рассказывал в двух предыдущих выпусках, но мы знаем, что они идут, мы знаем, что они интенсивны, мы знаем, что есть там несколько треков — один из треков, связанный с бизнесом, один из треков, связанный с детьми, один из треков, связанный с военными, и так далее. В общем, это вот прямо несколько треков, это разные люди встречаются.

Я насколько понимаю, есть люди, которые и российским руководством, и украинским руководством воспринимаются как рукопожатные, или с которыми можно поговорить и которых можно послушать. И вот эти люди — вокруг них есть еще, наверное, какая-то группа людей, — встречаются и с теми, и с другими, и пытаются найти какой-то общий язык.

Мы знаем, что российская сторона в разговорах с европейцами, в разговорах с украинцами, та сторона, которая позиционирует себя как голубя, она давит на то, что вы посмотрите, что происходит с Украиной, как много украинцев уехало, каждый месяц опросы показывают, что все меньше и меньше людей собирается возвращаться в Украину — давайте скорее заканчивать. Уже все равно, какие условия, давайте скорее заканчивать. Сейчас согласитесь на какие-нибудь условия, а там посмотрим.

Это вот такая позиция, которая от более миролюбивой части, скажем так, России демонстрируется. Насколько она просчитанная, продуманная, насколько Владимир Путин этой позицией, скажем так, прикрывается — это вопрос открытый, я сейчас не буду о нем рассуждать. Но то, что действительно украинская сторона по-честному пытается договориться, по-моему, довольно, в общем, можно утверждать, при этом до конца не веря в то, что Владимир Путин к этому готов. И надо сказать, что переговоры не идут легко, но они идут. Все, давайте пойдем дальше. Если вдруг будут какие-то конкретные вопросы, я на них отвечу. Постараюсь, по крайней мере.

«Уважаемый Максим, что мы знаем о состоянии здоровья россиян? Что происходит с системой здравоохранения?». Ну, статистика все больше и больше закрывается, в том числе по здоровью. Потому что, вы понимаете, там протезирование, потому что, вы понимаете, там ампутации, потому что, вы понимаете, там… По этому по всему можно много что посчитать и понять. Поэтому все меньше и меньше мы об этом знаем.

Я не могу не вспомнить один кейс, который как раз меня так или иначе касается. Дело в том, что я как раз проходил стажировку в войсках в части боевой готовности в Тоцком-2. Это место, где был полигон, на котором была взорвана атомная бомба и были проведены учения «Снежок». Учениями «Снежок» руководил маршал Жуков, и там было принято решение не отселять деревни, которые находились довольно близко от места взрыва. Более того, было принято решение направить после произведенного ядерного взрыва военнослужащих, которые должны были преодолеть место ядерного взрыва, и посмотреть, как это все произойдет.

Учения прошли, и потом, уже в 60-70-е, судя по всему, количество онкозаболеваний там увеличилось очень серьезно. К чему это привело — к вопросу о том, что мы знаем о состоянии здоровья россиян, — было принято решение потом все-таки какую-то часть людей переселить, какую-то часть людей оставили, но все медицинские карточки этих людей были уничтожены. Ну хорошо, может быть, изъяты. Может быть, они не уничтожены, может, они где-то хранятся. Но у людей просто из поликлиник забрали все их медицинские карточки, потому что это информация, которая может достаться врагу. Давайте не будем давать информацию врагу, а еще и заодно самим себе, для того, чтобы не расстраиваться от того, что мы с вами можем из этой информации узнать.

Дальше. Сова НН спрашивает: «Тренд на балканизацию интернета виден уже повсеместно. У нас он начался с требования хранить персональные данные граждан РФ в РФ. Но насколько персональные данные принадлежат персоне? Почему я самостоятельно не могу решать, где должны храниться и обрабатываться мои персональные данные? Есть ли страны Европы, которые позволяют гражданам самостоятельно распоряжаться ими?».

Уфф, я вряд ли смогу ответить на этот вопрос квалифицированно. Однако, конечно, в тенденции я с вами соглашусь в том, что нам всегда объясняют ограничение наших прав заботой о нашей безопасности, не спрашивая то, насколько мы хотим, чтобы эта безопасность соблюдалась. Любые государства преувеличивают всегда те опасности, которые выгодно им использовать для того, чтобы ограничивать права граждан. Например, тему терроризма. Тема терроризма не такая страшная, как ее раздули государства, медиа и так далее. Это выгодно потому что, в общем, всем. Вот я примерно думаю, что то же самое с хранением персональных данных в стране. Но еще раз: не моя тема, не буду ничего говорить.

«Здравствуйте, Максим, привет из Киева! Спасибо за вашу работу, она очень важна и для нас тоже». Спасибо вам большое, Оливия, это невероятная поддержка. Вот вижу, Марина Коченева тоже пишет: «Спасибо». Вам огромное спасибо, дорогие друзья!

«Успеваете ли вы читать художественные книги? Какую прочли последней?». Уфф… Вы знаете, нет, в последнее время художественные книги почти не успеваю. Но, наверное, последняя художественная книга — да тоже она связана так или иначе все с работой. Вот то, что приходит на сайт «Эхо Книги» иногда, для того, чтобы в том числе продвинуть их, понять, как их лучше продвигать, я их читаю. Наверное, последняя книга Виктора Ерофеева — вот это то, что я последнее читал.

Ладно, поехали дальше. Простите, пожалуйста. «Вопрос только один: как вы удержались на словах Екатерины Михайловны «за Мадуру»?». Ну, во-первых, не «за Мадуру», а «при Мадуру». По-моему, «примадура» — очень хорошее слово. Я запомнил его во время эфира. И я не удержался — я улыбнулся в этот момент и прикрыл немножко лицо рукой, чтобы не было видно, насколько меня это рассмешило. Но «примадура» — это действительно… Особенно учитывая, что речь идет о женщине — как есть примадонна, а есть примадура. Это действительно получился смешной такой каламбур.

«Здравствуйте, Максим! Ольга. В Украине заперты гражданские мужчины, не могут выехать. Среди них сотни тысяч наших сограждан с украинским и российским паспортом, которые приехали в феврале 2022 года в Днепр или Киев навестить родных. Пожалуйста, расскажите о них на «Эхе» тоже». Ну, они, в общем, не то чтобы много о себе сами рассказывают по понятным причинам, но да, действительно, очень многие люди в Украине, и с российским, и с украинским паспортом, просто не выходят из дома сейчас месяцами, потому что боятся. Да, это правда.

Это вообще интересное последствие потом будет для общества. Я думаю, что роль женщины в украинском обществе после войны будет сильно больше, чем до войны. По крайней мере, такой всплеск роли женщины случился после Первой Чеченской войны. Это, конечно, требует хорошего социологического исследования. Но я много на эту тему разговаривал и с теми, кто этот вопрос изучал в Чечне, и теми, кто это прожил, и сам много об этом думал, откровенно говоря. Действительно, война имеет последствия, в том числе и такие тоже. Но это большая отдельная тема, давайте мы сейчас не будем на ней останавливаться.

Дальше. «Здравствуйте, Максим. Часто слышу в ваших эфирах о плохом воздействии СССР на страны Балтии (Литва, Латвия). Однако от своей бабушки я часто слышу недоумение, почему население этих стран плохо относится к России — ведь в СССР Прибалтика была витриной Союза, мы столько для них сделали, а они… Может, вы подскажете, что прочитать на эту тему, или расскажете подробнее, в чем там проблема?». Уфф… Ну, смотрите, во-первых, советская власть сослала элиту, интеллектуальную элиту этих стран в Сибирь. Кого-то уничтожила просто, кого-то сослали, обезглавив эти нации. Конечно, за это трудно быть благодарным.

Я могу вам сказать, что, наверное, для меня самое запоминающееся по этой теме. Я был во многих музеях, посвященных советской оккупации, но мой любимый музей — это музей в Таллине. Это потрясающий музей оккупации, где рассказано не только о советской, но и о фашистской оккупации. Где найдена, на мой взгляд, потрясающе точная интонация, которая, знаете, не показывает, что «ах, мы жертвы, мы всегда были жертвами, ах, какой кошмар, что с нами сделали», а очень спокойно, очень документированно, опираясь на факты просто, спокойно рассказывает историю этого процесса. С ее плюсами в том числе — да, и жилищные программы, и так далее, и так далее, там все это рассказано, — и с ее жуткими минусами. И с кровавой ее частью, и с культурной ее частью, и с веселыми какими-то ее частями, и с тем, какие анекдоты из этого рождались.

И там очень крутая интерактивная часть. Я считаю, что это было… Я был там году в 2020-м, может быть — может быть, в 2019-2020, я не помню точно. Но уже тогда там были замечательно инкорпорированы в эту линейку музейную VR-очки. Ты надеваешь эти VR-очки, и у тебя перед глазами все виды советских обоев, и все виды советских стенок, и все виды советской мягкой мебели. И ты можешь собрать комнату. И я думаю, что очень многие точно так же, как и я, собирали ту комнату, которая у него была в советском детстве. Потому что оказывается, что это легко сделать, потому что так или иначе, в общем, был один и тот же примерно набор. И я буквально собрал эту комнату. И понимаете, мне кажется, что это очень правильная такая штука. Ну и потом, соответственно, рассказывается, как закончилась эта оккупация, какие политические события происходили в конце 80-х — начале 90-х в Эстонии. В общем, потрясающий музей, перед создателями просто снимаю шляпу. Мне кажется, так и нужно вот об этом рассказывать. Надеюсь, ответил на ваш вопрос.

Поехали дальше. «Как вы думаете, Максим, в чем опасность для власти и памяти об убиенном Немцове, что за принесенные цветы к мемориалу или памятнику некоторых задерживают и даже арестовывают?», — спрашивает Жанна. Жанна, конечно, фигура Немцова стала больше, чем просто какой-то конкретный убитый политик. Это очень важная фигура, символ сопротивления. И то, что так много лет там лежат цветы, показывает то же, что показывает сопротивление в Иране на самом деле. Это показывает, что есть люди, — мы не знаем сколько, но их достаточно много, чтобы вот так нести цветы много-много лет на протяжении каждого дня. 10 лет нести цветы!

Это показывает, как много людей на самом деле не поддерживают этот режим. Точно так же, как я думаю — я видел этот митинг, я видел этих людей, и я думаю, что вот эти 250 тысяч иранцев, которые пришли на митинг в Мюнхене, когда там шла Мюнхенская конференция по безопасности… Когда все эти люди, которые влияют на решение, бить по Ирану или не бить, а если бить, то как — когда они увидели, что 250 тысяч только вне Ирана, в Мюнхене, сумели приехать и показать, как они не поддерживают этот режим… Я думаю, что, конечно, особенно израильская разведка очень хорошо понимает, насколько не поддерживается режим аятолл в Иране. Это имеет колоссальное значение. Никто не хочет ввязываться в войну на земле. Но попробовать ликвидировать верхушку и дать народу возможность сделать самостоятельно то, что он будет делать — это, конечно, важная вещь.

И место убийства Немцова показывает, как много людей презирают этот путинский режим. Не просто там против, не просто он не нравится, а презирают путинский режим. Я думаю, что очень много людей, которые несут сегодня цветы на могилу Немцова, при жизни Немцова относились к нему, может быть, равнодушно, может быть, критично, может быть, еще как-нибудь. Но после убийства Немцова, конечно, эта фигура стала совершенно другого масштаба. Он и был фигурой потрясающей, но то, что его режим вот так убил, да еще и где, ну слушайте, и как — это очень важная, конечно, часть нашей с вами жизни и, конечно, очень важный маркер.

О’кей, поехали дальше. Ну, я просто все-таки обращу внимание: я начал программу сегодня с того, что Мадуро и Хаменеи больше не правят своими странами, и мы с вами имеем потрясающую возможность увидеть, а что будет происходить в подобных диктатурах, если убрать верхушку этой диктатуры. Не будет ли так, что окружающие люди на словах сначала скажут: «Какой кошмар, какая трагедия-трагедия!», а потом все сделают ровно таким образом, с чем они боролись под властью этого самого диктатора. Это очень интересная для изучения история.

Так, сколько времени есть? Отлично, есть еще время. «Начались полноценные военные действия между Ираном и Израилем. Если это столкновение действительно приведет к смене режима в Иране, то при постепенно ослабевающей Москве есть ли шанс на аналогичный сценарий смены режима в Беларуси?». Кажется, я только что ответил буквально на этот вопрос. Мне кажется, что… Ну, сейчас не буду уже возвращаться.

«Здравствуйте, Максим. Верите ли вы в прекрасную Россию будущего? Лично я плохо представляю смену режима даже после ухода автократа. Ведь система будет сопротивляться реформам, так как для нее вопрос жизни и смерти». Вы знаете, я вам отвечу ровно через слова якутского депутата Александра Иванова. Мне кажется, что сейчас тот уровень подавления нерусских в России, который есть, угрожает нам всем тем, что прекрасной России будущего, России в том виде, в котором мы ее видели хотя бы даже до 2022 года, скорее не будет. Это угрожает, да. То есть все может повернуться по-разному, но этот сценарий все больше и больше становится вероятным.

Дальше. «История с Ланьковым, на ваш взгляд, что — некомпетентность латвийского правительства? Или все же путинская пропаганда была права, русофобия в чистом виде? Может быть, была какая-то реакция от европейских чиновников по этому поводу, если, конечно, это попалось на их радары? Они скорее поддерживают решение Латвии или высказали определенную озабоченность?». Я, кстати, не видел. Мне очень интересно, что по этому поводу будет говорить платформа в ПАСЕ. Мне кажется, вот как раз их кейс. Вот это как раз их кейс, и они должны им заниматься. Вот что я по этому поводу думаю.

Кстати, я думаю, что я попрошу нашу службу информации прямо вот поспрашивать, а что там у нас члены ПАСЕ. Кроме Андрея Волны, который написал пост — я не понял, то ли он удалил его, то ли что, — по поводу Ланькова. Ну, там были какие-то фактические неточности, но сейчас не буду на этом просто останавливаться. Но мне кажется, это их кейс. Вот пускай, они должны разобраться.

Но что мне представляется в этой ситуации, что можно было бы сделать лучше, это если вы принимаете такое решение, объясните его. Я не увидел достаточно подробного и объемного объяснения от властей Латвии по этому поводу. Я видел объяснения каких-то активистов, каких-то людей в Твиттере, которые придумывают как бы… Не придумывают, а пытаются объяснить это решение, исходя из своей точки зрения. Но это как-то, мне кажется, неправильно. Мы должны понять, а что происходит, а почему, а как это работает, насколько это, в общем, прозрачно. Пока непрозрачно.

Дальше поехали. «Здравствуйте, Максим. Если человеческая жизнь — наивысшая ценность, то получается, Украина не должна защищаться? Спасибо, Маша». Маша, страшные вопросы вы задаете, но вообще многие философы и священники об этом думают. У меня на эту тему буквально был частный разговор, поэтому я не буду его пересказывать, с Кордочкиным, с Андреем Кордочкиным. Мы прямо проговорили эту тему недавно с точки зрения христианства.

Я так могу сказать, что когда церковь сейчас приходит в армию и говорит: «Убивать не грех, потому что вы убиваете за правое дело», в этом есть какое-то невероятное моральное падение. При этом, наверное, священники на фронте выполняют такую функцию, потому что священник должен быть там, где люди. Если люди в этот момент на фронте, он должен как-то с ними там работать. Но когда ты начинаешь говорить, что убивать кого-то не грех при каких-то обстоятельствах — на мой взгляд, это такой путь опасный.

Каждый раз, когда я приезжаю в Париж и вижу Париж, который как был построен в XIX веке, так и не менялся, и это привлекает миллионы туристов, и все говорят: «Ах, какой красивый город! Боже мой, ничего такого больше нет нигде» — наверное, это главная туристическая точка в мире вообще, — я думаю: «Ну вот а как так получилось, что в Европе вот какие-то города буквально снесены? Варшава просто раскатана, разбомблена, камня на камне от Варшавы не оставили. То, что восстановили, восстановили потом как-то уже, и видно, что это восстановленное, а не настоящее. А Париж стоит». А потому что, в общем, они не воевали. Да, Париж не сопротивлялся так, Париж не отстреливался так, как отстреливалась Варшава, и не поднимал восстание, как поднимала Варшава. А может быть, так и надо? — грешная мысль приходит тоже.

Но вы знаете, мне кажется, что с Украиной это не очень работает. Тут будет такая аналогия очень кривая, косая и неточная, но просто за неимением времени я постараюсь коротко на эту тему. Понимаете, кажется, что для Владимира Путина Украина — это не то же самое, что французы для Германии. Кажется, это скорее ближе к евреям. Их не должно существовать для Владимира Путина. И здесь не вопрос того, какой будет политический режим, а вопрос экзистенциальный. Другое дело, что, наверное, хочется верить, Владимир Путин не хотел убивать всех украинцев, а хотел просто переименовать их в русских, заставить их быть русскими там и так далее. В этом отличие. Но тем не менее это война за существование вообще. И поэтому кажется, что вот такой подход французский, про который я иногда слышу в том числе в разных разговорах, в том числе в разговорах с украинцами — он не сработает. Извините, что немножко в сторону ушел, отвечая на ваш вопрос, но вот такие мысли у меня возникли после того, как я его прочитал.

Дальше. Снова про переговоры Россия-Украина. «Максим, по вашим ощущениям, в случае нападения РФ на страны Европейского Союза, какой процент населения стран, в которых вы бывали, убежит, поддержит вторжение, останется защищать, и кому вообще пофиг? Как вы думаете, население РФ понимает, что для сноса — не буду читать это слово, хотя с ним скорее согласен… ну, Путина, — если они этого, конечно, хотят, без массовых протестов, вооруженных в том числе, внутри РФ, им извне никто помогать не будет, что ради этого придется убивать и умирать, потому что с беспредельщиками дела решаются исключительно по беспределу. Спасибо за ответ, Виталий Лапин».

Виталий, первое. Наверное, я отвечу на первую часть вопроса. Вторая — слишком мало времени остается, и там все сложно. По поводу того, как готовятся разные страны к нападению России. По-разному готовится. Но вижу, что очень многие люди, в том числе из моих знакомых, которые раньше жили в России, которые переехали в разные страны, записываются в отряды теробороны, учатся владеть оружием.

Я не то чтобы вижу в этом что-то хорошее — я просто фиксирую. Я думаю, что такие страны, как Эстония, как Финляндия, как, наверное, Польша, окажут настоящее сопротивление, схожее с украинским. И думаю, что украинский опыт — это экспортируемая вещь. Этому можно обучить — тому, чему научились украинские военные за эти 4 года, а еще и до этого, с 2014-го. Я думаю, что украинский опыт масштабируется. И это как бы то, что, кажется, в ЕС понимают.

Так, давайте теперь я попробую к тем вопросам, которые вы прямо во время эфира пишете. «Добрый день. Что мы знаем о темпе набора контрактников? Насколько можно доверять этой информации?». Мало мы знаем. Мы знаем по обрывочным сведениям только. Но та информация, которую говорит украинская сторона — понятно, что мы должны делать скидку на то, что она может искажать информацию для своих целей, и так далее, и так далее, но украинская сторона говорит, что темпы потерь в декабре-январе были больше, чем набор. Ну, в общем, не знаю. Судя по тому, что мы видим по студентам, действительно проблемы с набором есть.

Дальше. «Ваше мнение, как отразится война Ирана на войне РФ с Украиной?». Отразится, однозначно. Разнонаправленно — простите за такой дурацкий ответ, но разнонаправленно отразится. С одной стороны, она уводит ее в тень. Не факт, что сегодня уход в тень для Украины во взаимоотношениях с Соединенными Штатами — это однозначно плохая новость. Иногда, может быть, сейчас в тени будет и получше. Это убирает важного союзника, и как ни крути, но эта война имеет последствия для уверенности Владимира Путина. Для его имиджа, для его восприятия его окружением она имеет значение.

Дальше. «Доброе утро! По мотивам книги «Верхум» (о, вы уже прочитали «Верхум»!). Не кажется ли вам, что культура, навязываемая АП, влияет на эволюцию людей в РФ так, что реально выращивает новый вид людей?». Интересная тема. Нет однозначного ответа на этот вопрос, но вы знаете, мы сейчас готовим книгу, которая в некотором смысле будет на этот вопрос отвечать. Я надеюсь, что эта книга выйдет уже в этом году. Пока вот так отвечу.

Так, есть еще…? Нет, уже нет времени. Простите, пожалуйста, очень много-много-много вопросов. Есть еще здесь сообщение о задержании и аресте Алексея Мосина, главы екатеринбургского «Мемориала». Действительно, я не сказал об этом в нашей части, но спасибо, что вы об этом напомнили. Это очень важный человек. Это очень известный в Екатеринбурге человек, очень влиятельный, если хотите, человек, который не просто воспринимается даже в связи с «Мемориалом», а в связи с собственной жизнью, в связи с жизнью всей своей семьи. И его арест — это действительно важное событие. По крайней мере, региональное точно, а может быть, и федеральное. Мы об этом в том числе писали на канале «Эхо Новости».

Подписывайтесь на канал «Эхо Новости», подписывайтесь на канал «Эхо Подкасты». Не забывайте, что можно донатить «Эху». Донатить «Эху» можно и на этом канале, получая всякие дополнительные эфиры и так далее — они здесь есть, проверяйте, — и через «Патреон» это можно делать, и, если я правильно понимаю, через подкаст-платформы. Под этим эфиром будут ссылки на все подкаст-платформы, эта программа выходит на подкаст-платформах тоже.

Спасибо вам большое. Давайте смотреть за тем, что происходит. Давайте стараться не только эмоционально на все реагировать, но и засовывать голову в холодильник, как любит говорить Сергей Бунтман, за что ему спасибо за это выражение — засовывать голову в холодильник иногда и пытаться оценить, а что будет дальше. Глобально происходят действительно события страшнейшие, в среднесрочной перспективе дающие надежду, в долгосрочной перспективе дающие много поводов для того, чтобы понять: кажется, как раньше, уже не будет, но как дальше будет, мы еще не знаем. И вот время между старыми и новыми правилами, в которые мы с вами попадаем, будет очень-очень турбулентным. Давайте пристегнем ремни. Всем пока!