«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: о Волковгейте, Трампе и Гренландии, теневом флоте и ПАСЕ
Иранская позиция — по крайней мере та ее часть, которая вот выступает на конференциях в Европе, призывает вводить самые жесткие санкции против Ирана. Они говорят, что все разговоры о том, что это повредит каким-то образом людям в Иране, что это коснется их — это разговоры глупые (они так говорят; еще раз, это не моя позиция, это я пересказываю), что ничто так не вредит иранцам, как каждый дополнительный день под властью этого режима аятолл, и что самые сильные санкции — это правильный путь. В этом смысле иранская оппозиция сильно отличается от российской оппозиции, которая делает немного другие заявления…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо Подкасты»
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! Это «Что мы знаем», меня зовут Максим Курников, и, как всегда, в этом подкасте, который выходит в прямом эфире, я буду отвечать на ваши вопросы во второй половине программы — вы можете эти вопросы уже сейчас отправлять в чат этой трансляции, — а вначале расскажу о том, что мы знаем. Ну, грубо говоря, что у нас было в новостях, и самое главное, что в эти новости не попало, потому что неформат, но при этом может вам помочь сформировать картинку чуть более полно.
Вы знаете, я вдруг подумал, что на самом деле функция всяких стримов на Ютубе — это помогать укрепить картину мира; подбросить фактов так, чтобы ваша картина мира стала еще более прочной. Боюсь, что если вы за этим здесь, то вы будете разочарованы, потому что я буду набрасывать фактов as it is, скажем так, для того, чтобы они просто были, для того, чтобы вы могли ими в том числе пользоваться, но вот я не обещаю, что это будет укреплять вашу картину мира. Может быть, наоборот, будет мешать вашей картине мира укрепляться, но для кого-то, может быть, наоборот это сработает.
Но сначала несколько ритуальных вещей. Напомню, что это подкаст «Эхо». Соответственно, у «Эха» есть телеграм-канал «Эхо Новости». Этот телеграм-канал быстро сообщает самое главное, что происходит, и пишет эксклюзивы в том числе. Мы стараемся делать это каждый день. Подписывайтесь на канал «Эхо Новости» в Телеграме. Подписывайтесь на этот канал, канал «Эхо Подкасты». Я обещал вам, что на канале «Эхо Подкасты» будет очень много интересного контента, и я не соврал. Я думаю, что те, кто на этой неделе были подписаны уже, убедились, как много всего интересного вышло. В том числе я обещал, что мы выложим расширенную версию беседы Руслана Белого и Екатерины Шульман. Мы это сделали. Если вы еще не смотрели, обязательно посмотрите, там очень много хороших комментариев.
Ну а теперь давайте мы пойдем дальше. Если вдруг останется время для каких-то объявлений, я их еще сделаю. Давайте мы начнем с истории, которая произошла с Леонидом Волковым и с Фондом борьбы с коррупцией — потом по касательной и его тоже задело.
Я думаю, что вы знаете, что Леонид Волков написал личные сообщения — давайте обратим на это внимание: личные сообщения, — сотруднице бывшей ФБК по имени Анна. Анна так поставила вопрос, чтобы можно было, наверное, неправильно понять, или, может быть, сам Леонид как-то так ответил на этот вопрос, что можно неправильно понять, и в итоге было написано, что можешь в своем таком-то плохом ресурсе, по оценке Леонида Волкова, что-то написать. И кто-то трактует это как разрешение публиковать эту переписку, кто-то трактует это иначе. Мы с вами сейчас не будем пытаться зацепиться, как это было сделано — факт в том, что бывшая сотрудница ФБК, а ныне сотрудница РДК, опубликовала переписку, в которой Леонид Волков желает, в общем, смерти русским националистам, нацистам, которые воюют на стороне Украины, и плюс ко всему, в общем, довольно грубо высказывается о нынешних властях Украины.
Надо сказать, что контекст, конечно, очень важен. Важен контекст, что происходило это примерно в то время, когда украинские власти и сами столкнулись с вниманием собственных и американских борцов с коррупцией, давайте так это сформулируем. И действительно, в руководстве Украины в этот момент шли громкие отставки, перемены и даже, в общем, объявление в розыск некоторых людей, которые успели из Украины уехать. И в этом контексте это просто важно не забывать.
Тем не менее, слова, которые говорил Леонид Волков, из частной переписки вышли в публичное поле, а из просто публичного поля попали в, скажем так, юридически значимые обсуждения. Политики из Литвы начали это комментировать, делать запросы, соответствующие ведомства начали это комментировать и говорить, что они будут проводить проверки, и над возможностью дальше продолжать жить и работать в Литве нависла угроза для Леонида Волкова, и — это мы не знаем, но можем сделать такой вывод, — для всего Фонда борьбы с коррупцией, конечно, это довольно серьезная проблема.
Первое, что я должен сказать — то, что мы с Леонидом Волковым знакомы очень давно. Я не могу сказать, что мы там дружим или как-то прямо хорошо друг друга знаем, но тем не менее какой-то опыт взаимодействия у нас с Леонидом есть, и, давайте скажем так, такой способ общения Леонида — и не только Леонида, а в принципе многих людей в Фонде борьбы с коррупцией, — в общем, не должен быть большим сюрпризом. Более того, точка зрения Леонида на националистов и на возможное сотрудничество с ними — это отдельный большой кейс. Мы сейчас его отдельно за скобки вынесем и о нем поговорим.
Так вышло, что Анну Тирон, которая это все опубликовала, я тоже лично знаю. Причем знал сначала по переписке, потому что она действительно работала продюсером на канале «Популярная политика», приглашала меня в эфиры, и мы, соответственно, с ней просто переписывались по работе. Она меня приглашала в эфиры, я либо соглашался, либо отказывался, в зависимости от того, мог я по времени прийти или нет.
Но однажды мы с ней встретились лично. Это была презентация альбома в Берлине «Это Навальный» — альбома, который сделал замечательный фотограф Евгений Фельдман, который с Алексеем Навальным проехал много городов, сделал огромное количество фотографий, которые вы все знаете, которые стали каноническими, скажем так. И вот этот альбом мы презентовали в разных городах, в том числе и в Берлине. И она пришла на эту презентацию. Я знать не знал, что это она. Она просто купила билет и, в общем, пришла. И тогда на этой презентации она задавала вопрос, и в этом вопросе она упомянула, что она работала в Фонде борьбы с коррупцией — ну, как бы в прошедшем времени.
Это привлекло, конечно, внимание. И когда после презентации началось общение всех со всеми, мы с ней тоже перекинулись парой фраз, где она рассказала, что она из Фонда борьбы с коррупцией переходит в РДК. Это было настолько необычно, настолько удивительно, потому что все-таки это организации, которые не такие уж близкие, прямо скажем, по взглядам, в чем мы убедились из этого сообщения Леонида Волкова. Она сказала: да, вот у нее настолько изменилась картина мира, ей настолько хочется чего-то — это ее слова, это я не интерпретирую, — ей хочется чего-то, что было бы больше похоже с борьбой с режимом Путина, и она считает, что там это возможно. На что я, в общем, задал ей вопрос, который касается некоторых националистических высказываний лидеров РДК и каких-то действий связанных в пиар-поле, на что она сказала: «Ну, и над этим тоже будем работать». Такая вот была фраза, в общем. При этом это была фраза, сказанная, скажем так, с самоиронией, с пониманием того, что такая проблема есть, или такой вопрос есть. «Проблема» — это моя интерпретация, может быть, Анна не считает это проблемой, я не знаю, но, в общем, что «да, действительно, такой вопрос есть, и над этим тоже нужно работать», сказала она.
Вот такой у нас был диалог. Я тогда, честно могу сказать, подумал, что это потенциально конфликтная история для Фонда борьбы с коррупцией, что рано или поздно это может так или иначе как-то выйти в информационное поле. И видите, кажется, не ошибся.
Но на что бы я обратил внимание? Почему я так сказал Анне об РДК и о вопросе, связанном с национализмом или даже с нацизмом, почему я это слово здесь использую? Мы с вами должны вернуться примерно на год назад. Примерно год назад в Берлине проходили марши — марши, которые проводили Юлия Навальная, Владимир Кара-Мурза и Илья Яшин. Один из этих маршей сопровождался не то чтобы скандалом, но некоторым спором. В этом марше хотели принять участие в качестве отдельного такого подразделения, отдельной части колонны РДК. И они приняли участие.
Что мы здесь должны отметить? Невозможно было принять участие в этом марше, не повзаимодействовав с организаторами марша. То есть какое-то взаимодействие между организаторами марша, к которым Леонид Волков, как вы понимаете, близок — если он не являлся организатором, то, по крайней мере, он близок к ним, — и РДК в тот момент происходило. Насколько это был позитивный опыт, мне сказать сложно, но некоторое напряжение между, скажем так, основными организаторами марша и этой частью, эрдэкашниками, чувствовалось. Более того, вот эта часть, которая была эрдэкашная — она раздавала листовки. Листовки эти у меня сохранились, конечно. Эти листовки оформлены как повестка — повестка номер 1488. Что означает 1488? Как говорится, кто не знает, тот может загуглить, кто не понял, тот поймет.
Такое явное заигрывание с национал-социалистической, фашистской идеологией в Берлине на организации, которая называется «марш» — я вам скажу, наверное, с 1945 года мало кто себе в Берлине такое позволял. Более того, я знаю, что немецкие политические круги, до которых эта история дошла, были крайне недовольны. Я не знаю, высказывали ли они претензии Леониду Волкову или другим организаторам — что, типа, как это так, на вашем марше вот такое вот происходит; это, в общем, не совсем то, что мы хотели, — или не высказывали, но думаю, что уже тогда команда ФБК столкнулась, скажем так, с этой проблемой.
То, в итоге, во что это вылилось… Опять же, за скобками оставляю морально-этические какие-то оценки, тем более, что ФБК словами Марии Певчих уже тоже дал оценку, что считает неправильными слова Леонида Волкова. Я одно могу сказать: это была личная переписка. Вспомните свои личные переписки за всю свою жизнь. Если вам ни за одну не стыдно — ну что ж, поздравляю, вы, кажется, святой человек. Как потом эта личная переписка заиграла, какими красками, и какие вопросы, в том числе о свободе слова в Литве (или даже кто-то шире ставит, в Европейском Союзе) это поднимает — это, конечно, довольно неожиданное развитие, которое может иметь серьезные последствия. Серьезные последствия и для Фонда борьбы с коррупцией как организации, и для русскоязычных эмигрантов в Литве вообще.
Я думаю, что… Я знаю, что вопросов на эту тему приходит много. Я думаю, что к этой теме придется еще вернуться, но, тем не менее, некоторую предысторию взаимоотношений РДК, ФБК и тех сотрудников, которые в этом во всем успели поучаствовать, я в двух словах вам рассказал.
Теперь я обещал вернуться к теме отношений Леонида Волкова и всяких националистических организаций. Мне кажется, что ретроспективно мы многое понимаем теперь о том, что чувствовал, что думал Леонид Волков об участии Алексея Навального в «русских маршах» и взаимодействии с русскими националистами. Мы, по крайней мере, понимаем, что если не сам Алексей Навальный, то в окружении Алексея Навального, например, Леонид Волков как минимум считал это делом малоприятным, давайте так скажем — может быть, на тот момент политически целесообразным, но малоприятным, — и не воспринимал это как часть политической картины, которую бы он хотел разделять.
Вот это, мне кажется, ретроспективно мы, что называется, можем зафиксировать. Честно говоря, было бы очень интересно поговорить с Леонидом на эту тему, но сейчас Леонид по понятным, в общем, причинам не очень комментирует. С другой стороны, конечно, то, как приходится в принципе из Фонда борьбы с коррупцией по любой теме добывать комментарии — это тоже, наверное, мы должны отметить, что ФБК довольно в этом смысле закрытая организация. У них есть свои ресурсы, они, видимо, на них делают ставку, ну и там не сказать чтобы звучало какое-то объяснение, а уж тем более возможность задавать какие-то вопросы, уточнять какие-то позиции.
Надо признать, что ФБК очень хорошие политтехнологи, которые часто добивались хорошего результата. Возможно, с политтехнологической точки зрения это правильно — по крайней мере, тактически. Как это будет дальше, что называется, будем с вами смотреть и узнавать в прямом эфире.
Ну а теперь давайте двинемся дальше. Еще одна тема, о которой хочется поговорить — это то, что делают Соединенные Штаты на внешнеполитическом контуре, как это касается России, как это касается других автократий. Давайте начнем с захвата нефтетанкера — нефтетанкера, который шел из Венесуэлы, давайте отметим.
На прошлой неделе мы с вами говорили про Мадуро и про то, что будет с Венесуэлой. Отметим с вами, что в Венесуэле начали выпускать политзаключенных. Кадры, где они уже там обнимаются с родными, соратниками и так далее, были на этой неделе. И это к вопросу о том, что сменит: вот Мадуро только убрали, и ничего не изменится. Мы видим, что что-то меняется. Мы не знаем, насколько это будет кардинально. Это не значит, что Венесуэла уверенными шагами пошла в сторону демократии. Мы с вами отмечаем один этот маленький момент.
Дальше. Из Венесуэлы отходят танкеры. Танкеры, как мы видим, часто связанные с Россией. Эти танкеры задерживаются. У нас с вами, к счастью, есть несколько экспертов нефтегазовой отрасли, которые уехали из России и свободно комментируют все, что в этой отрасли происходит. Почему я говорю «к счастью» и почему я говорю «несколько»? Потому что они очень часто друг с другом не согласны. Они часто друг с другом спорят, иногда даже, прямо скажем, ругаются публично. И у нас есть с вами возможность с разных сторон посмотреть на этот вопрос.
Так вот, по поводу венесуэльской нефти, запасов нефти, выгодности ее разработки эти эксперты, у которых очень разные взгляды, сходятся с тем, что это не какой-то, знаете, там подарок небес, и что теперь нефтяные компании американские выстроятся в очередь, и от удовольствия, значит — как там? — бегут, волосы назад. Нет, это тяжелая нефть, скажем так — и в смысле дороговизны добычи, и в смысле ее качества. И, в общем, не сказать, что там все дело в нефти. По крайней мере, не то чтобы нефтяные компании давили на Трампа для того, чтобы эту нефть добывать. Другое дело, что, может быть, сам Трамп заблуждается, что там раз нефть есть, значит, все хорошо. Но сами нефтяные компании, судя по всему, не то чтобы рады такому подарку или там очень сильно рады такому подарку.
И еще, наверное, одна история — это то, кому танкер принадлежит. Владелец танкера «Маринера» — это российский бизнесмен. Он из аннексированного Крыма. О нем немножко мы писали на этой неделе. Я на это обращу ваше внимание: что все эти флаги, которые там меняются туда-сюда — мы видим, что владелец человек с российским паспортом.
Продолжая тему Трампа, надо сказать, что здесь, в Европе, может быть, даже больше, чем теневой флот — но про теневой флот еще пару слов скажем с европейской точки зрения, — тема Гренландии, конечно, гремит. Надо понимать, что взаимоотношения с Соединенными Штатами у европейских союзников всегда были чем-то, что практически не обсуждается. Ну, например, вы знаете, я работаю в компании «Аксель Шпрингер» параллельно с «Эхом». В «Аксель Шпрингере» есть несколько базовых правил, и одно из них — это, в общем, то, что компания считает сотрудничество Германии с союзниками по Североатлантическому альянсу чем-то, что однозначное такое как бы будущее, чуть ли не однозначное благо.
Это все писалось в те времена, когда Соединенные Штаты действительно выступали гарантом европейской безопасности. Конечно, когда у тебя такие установки, когда в Европе такие установки, и Соединенные Штаты начинают говорить то, что они говорят, это вызывает тревогу, это вызывает смятение, это вызывает сомнения, это вызывает желание как-то усилить свою безопасность. И разные медиа пытаются понять, а что будет, если Трамп завтра захочет Гренландию занять — есть ли какие-то способы ему помешать? И вы знаете, те сценарии, которые печатаются в газетах, иногда имеют название «Крым 2.0». Сравнение с Крымом здесь именно по той линии идет, что, по большому счету, серьезного сопротивления оказать практически невозможно. У Соединенных Штатов есть все ресурсы, в первую очередь тотальное превосходство в воздухе, для того, чтобы Гренландию занять, и, по большому счету, ничего с этим сделать будет нельзя.
Вот буквально сейчас появляется информация о том, что предлагаются разные сценарии. Что, например, Соединенное Королевство, то есть Великобритания, и другие страны — там расположен какой-то дополнительный контингент для того, чтобы Соединенные Штаты не тратили деньги на охрану Гренландии, а типа вот Европа возьмет на себя эти расходы. Посмотрим, как это будет, но это вносит в европейскую политику определенные волнения, определенную смену парадигмы. И это, конечно, имеет значение.
В то же самое время захваты американской береговой охраной судов теневого флота ставят вопрос, в том числе некоторыми европейскими политиками и европейскими журналистами. Европейский Союз объявлял санкции против теневого флота, вносил какие-то суда в какие-то черные списки. А почему тогда Европа не захватывает эти суда, если Соединенные Штаты захватывают? Должна ли Европа это делать? «Если вы говорите, что вы можете обеспечить какую-то безопасность, ну так попробуйте», говорят они. И этот вопрос пока остается без ответа. Посмотрим, насколько это сыграет или не сыграет какую-то сторону. Но, опять же, что мы знаем точно, это то, что этот вопрос ставится уже в Европе.
Еще одна тема, за которой мы с вами следим довольно внимательно — это платформа российских демократических сил при Парламентской ассамблее Совета Европы. Мы постарались собрать, что известно о тех кандидатах, которые выдвинулись. Спасибо большое тем организациям, которые, видя, что мы внимательно следим за этим выдвижением, этим отбором, присылают нам списки своих организаций, которые они выдвинули. И благодаря этому у нас есть наиболее полный список. У нас на сайте «Эхо» есть наиболее полный список тех, кто выдвинулся.
Всего — у нас есть данные, у нас есть данные наиболее, наверное, точные по сравнению со всеми, и вы можете, что называется, потом это перепроверить, — около 200 человек выдвинулись. Я видел информацию, что там «не менее 50-ти», кто-то писал, или еще что-то. Вот я вам это говорю, потому что я это знаю: около 200 человек выдвинулись. Напомню: мест 12. 12 мест — 200 человек. По-моему, это говорит в том числе об интересе, о важности.
О важности также говорят те заявления, которые делают российские власти. Их нервирует эта ситуация. И эти 200 человек, которые эти заявки подают сейчас — мне кажется, это очень смелые люди. Безотносительно того, как эта платформа будет работать, какой будет состав, получится, не получится, будут ли еще скандалы, не будут скандалы, вот так вот в принципе навесить на себя для российского государства мишень — это довольно смелый поступок.
Еще одна тема, о которой мы говорили вскользь в прошлый раз — и, в общем, все подтвердилось из того, что мы с вами обсуждали в прошлый раз, — это иранские протесты. После заявления Дональда Трампа они действительно увеличились. Я видел, что в комментариях писали, что это никак не связанные между собой вещи. Люди, которые здесь, за рубежом находятся, но, тем не менее, связаны с иранской оппозицией и так далее, утверждают, что это связанные вещи. Может быть, они чего-то не понимают, но я транслирую, что я знаю от них.
Так вот, возвращаясь к тому, что мы знаем об этом: все-таки думаю, что ситуация с Мадуро так или иначе тоже на это повлияла. Я вижу, что у нас какие-то проблемы с сигналом. Надеюсь, что все у нас вернулось.
Так вот, возвращаясь к ситуации в Иране, обращу внимание на то, что говорят эксперты по Ирану. Это то, что появляется лозунг о возвращении шаха, его наследника. Я обращу внимание, что иранская оппозиция за рубежом, иранские активисты за рубежом призывают публично Дональда Трампа ударить по Тегерану. Давайте обратим на это внимание. Я много раз об этом говорил, повторю еще раз: иранская позиция — по крайней мере та ее часть, которая вот выступает на конференциях здесь, в Европе, которые я вижу, — призывает вводить самые жесткие санкции против Ирана. Они говорят, что все разговоры о том, что это повредит каким-то образом людям в Иране, что это коснется их — это разговоры глупые (они так говорят; еще раз, это не моя позиция, это я пересказываю), что ничто так не вредит иранцам, как каждый дополнительный день под властью этого режима аятолл, и что самые сильные санкции — это правильный путь.
В этом смысле иранская оппозиция сильно отличается от российской оппозиции, которая делает немного другие заявления. Еще, опять же, давайте обратим внимание, что иранская позиция, иранские противники режима, которые находятся за рубежом, призывают к ударам по Ирану. Не все, но очень многие из них, в том числе одни из самых популярных. Вот это такое отличие.
Если говорить о самих протестующих, конечно, поражает их смелость. Судя по всему, там действительно уже десятки и сотни погибших. Давайте все-таки отметим, что кроме действительно смелости есть еще одно важное отличие от России — это разная демографическая картина. Очень сильно… Ну, намного больше молодежи. Намного больше молодежи в Иране. И это, конечно, просто видно даже по тем кадрам, которые мы видим из Ирана, несмотря на то, что там отключают интернет.
Кстати, об отключениях. Мы с вами видим, что делает Российская Федерация в Украине, как она атакует объекты энергетики, как целые регионы остаются без света. Мы с вами видим, как отвечает Украина. И Белгородская область оставалась без электричества — ну, не вся, конечно, но около 500 тысяч человек, судя по всему, оставались без электричества какое-то время.
На этом фоне произошел блэкаут и в Берлине тоже. Леворадикальная группировка взяла на себя ответственность за это, но нашлись политики, которые начали делать заявления о российском следе. В общем, такие заявления напрашивались — ну, в том смысле, что такая версия напрашивается. Те, кто читал документы заседаний Политбюро или воспоминания людей, которые присутствовали на заседаниях Политбюро в 20-30-е годы, не могут сразу не вспомнить, как в том числе левых немецких Сталин и его окружение называли «полезными идиотами» и, в общем-то, использовали их ровно для того, чтобы они дестабилизировали обстановку в Германии и в других европейских странах. Надо сказать, что «полезные идиоты» остаются такими же полезными… Не буду продолжать, но действительно такие версии напрашиваются.
Однако никаких доказательств этому нет. Единственное доказательство, которое было приведено — это что если попробовать вчитаться в заявление, которое было этой группировкой «Вулкан» опубликовано, оно какое-то… По-немецки не очень хорошо как бы читается. А вот если его перевести с помощью онлайн-переводчика какого-нибудь с искусственным интеллектом обратно на какой-нибудь другой язык — например, на русский, — типа, оно гораздо лучше тогда читается. Очень такое… Как говорится, к делу не пришьешь такой аргумент. Давайте ждать расследования более какого-то фундированного, давайте так, чего-то более показывающего.
Это не значит, что надо версию отбрасывать совершенно, но пока нет никакого реального доказательства того, что это было сделано так или иначе с подачи или с помощью Российской Федерации или ее агентов. Но в целом леворадикальные и праворадикальные — и это отличие от Советского Союза: здесь нет никаких идеологических клише, нет никаких идеологических границ, можно сотрудничать со всеми, — так вот, и праворадикальные, и леворадикальные группировки, судя по всему, так или иначе подпитываются Российской Федерацией в Европе. Не только группировки, но и партии, и так далее, и так далее — дружат там, что-то кредитами, что-то еще каким-то образом. Может быть, просто есть люди, которые завербованные или внедренные агенты — и эту версию тоже отбрасывать нельзя. Однако пока доказательств этому нет.
Обращу внимание на то, что в результате этого погибла как минимум одна женщина. Это вот известно, она замерзла. И это, я думаю, может повлечь за собой просто другой уровень расследования. По крайней мере, у земли, у земельной полиции, насколько я знаю, это расследование забрали на федеральный уровень. То есть, судя по всему, расследование должно быть очень серьезным. Хочется дождаться каких-то доказательств, а не просто заявлений политиков, прежде чем кого-то здесь в чем-то обвинять.
Давайте, наверное, еще пару слов о флагах скажу. Дело в том, что в одном из писем Международного олимпийского комитета журналисты шведского радио (и мы вслед за ними) заметили, что, по большому счету, МОК подтверждает свой запрет на использование российских и белорусских флагов во время зимней Олимпиады 2026 года.
Это очень чувствительный момент на самом деле, потому что тот эпизод, который произошел недавно на лыжных гонках здесь, в Европе, когда спортсмена, который выступал под нейтральным флагом, в итоге встречали российскими флагами, это вызвало (по крайней мере, в определенном сообществе) довольно бурную реакцию. Это означает, что флаги нельзя использовать не только спортсменам, но и зрителям. То есть зрители не будут иметь права проносить эти флаги на стадион. Посмотрим, насколько это получится или не получится выполнить, и посмотрим, сколько скандалов вокруг этого произойдет.
Мы с вами в этой рубрике обычно смотрим видео. И вы знаете, тут как раз я боюсь включать те видео, которые заготовил на эту тему, потому что у Ютуба своя цензура и свои правила. А именно я хотел вам включить как раз то, как российские обеспеченные люди в Куршевеле под разные, значит, песни, ассоциирующиеся с нынешним российским режимом с некоторых пор, про «Матушку-землю» в том числе, и с российскими флагами, значит, отдыхают широко в Куршевеле. И это как-то рифмуется с этими самыми гонками. Но ставить это видео без песни Семена Слепакова, пародии на песню «Матушка» вот эта вот — кто там, земля или еще что? — я считаю, просто неправильно. Но ставить фрагмент этой песни — это значит вероятность схлопотать бан, или пессимизацию, или что там еще, отмену монетизации… Которая нам очень нужна, кстати говоря. Да, ставьте лайки, делайте донаты, и так далее, и так далее.
В общем, мне показалось это неправильным, поэтому это видео мы пропустим. Но вот одно видео, другое, которое заготовлено, я бы очень хотел показать вам. Это заявление Владимира Путина о том, что российские солдаты воюют по поручению самого Бога. И это, конечно, видео со всех сторон странное. Ну, во-первых, то, как всуе в храме человек, который утверждает, что он верующий, значит, вот так Бога подсовывает под свои грязные дела. А во-вторых, давайте просто посмотрим, как он выглядит в этот момент, и каждый сам сделает свой вывод, насколько этот человек уверен и в себе, и в том, что он говорит.
Ну, по поводу отношения к военным, которых Владимир Путин отправил воевать с другой страной, а не защищать свою — давайте все-таки здесь обратим на это внимание, — мы писали в материале «База отчаяния», где тысячи, только за 3 месяца тысячи солдат, за 4 месяца, пишут о том, что с ними на самом деле происходит и как к ним относятся. И можете подробнее прочитать об этом в материале New York Times, который у нас на сайте есть. Это по поводу отношения.
Во-вторых, ну вот мне кажется, что очень показательно то, как он выглядит. Не буду даже комментарием ничего портить. И вы знаете, когда мы говорили об Иране, жалею, что не показал несколько фотографий. Мне кажется, это очень показательная штука. Давайте посмотрим на фотографии иранских женщин, которые протестуют вот таким образом: они сжигают свои платки, которые их заставляют там носить, и они поджигают портреты Хаменеи и, соответственно, от них прикуривают. Я не курю и считаю, что курить вредно, но вот такой способ протеста я не могу не заметить, что называется. Какие красивые и смелые девушки!
Ну а теперь давайте мы с вами перейдем к вопросам, тем более, что вопросов, я уверен, много. Я пойду прямо по порядку, как вижу. Поэтому если вдруг что-то не успею, надеюсь, что в следующий раз как-нибудь еще.
Итак… «Какая страна больше повлияла на становление вашей личности? Казахстан или Россия для вас родина?». Ну, вы знаете, мне кажется, и Казахстан, и Россия примерно в равной степени. Но я бы еще отметил Украину — каждое лето я проводил там несколько лет подряд. И Украина тоже, конечно.
Дальше. «Как вы считаете, куда движется Казахстан?». Ну, имеется в виду, видимо, политический режим Казахстана. Политический режим Казахстана движется разнонаправленно, но, к сожалению, последние несколько месяцев и последние законы, которые там принимаются относительно, например, ЛГБТ, иностранных агентов и так далее, к сожалению, говорят, что он движется по авторитарной дорожке.
Дальше. «Как вы считаете, правда ли, что наверху хороших людей нет? Всегда ли человек, добравшийся в наше время до реальной власти наверху политической системы, представляет из себя законченного мерзавца, так как иначе бы он не добрался до власти сквозь засилие таких же мерзавцев?». Ох, нет, вы знаете, дело в том, что действительно это интересно, что люди часто, которые довольно высоко находятся в иерархии, делают какие-то мерзкие вещи, но при этом для какого-то круга людей остаются так называемыми «хорошими людьми». Ну, я не знаю, помогают в чем-то. Дело в том, что для многих из них взгляды и политические решения — это работа. Вот взгляды — это работа. И если наверху будет кто-то задавать норму демократическую, они с удовольствием будут демократические вещи реализовывать на своей позиции и действительно себя убеждать, что так и надо. А если там будет другое что-то, они будут говорить: «Ну что ж, работа такая. Да, может быть, где-то там я не согласен…», — ну, они как-то даже там себя начнут убеждать.
Я часто встречался с людьми уровня, я не знаю, вице-губернатора, губернатора, людьми, которые работают на высоких позициях в Администрации президента (или работали), которые для своего окружения оставались ну вот прямо примерами того (и как бы они готовы были защищать их там), что можно оставаться хорошим человеком. Это ведь тоже все относительно — что такое хороший человек, что такое плохой человек. Но та система, которая сейчас в России — она, конечно, не позволяет не запятнаться, по крайней мере; не поучаствовать в чем-то таком, что для нас с вами — я думаю, для большинства из нас с вами, — было бы чем-то малоприемлемым или неприемлемым.
Более того, вы знаете, всякие мерзавцы умеют использовать людей, которые стараются сохранить какие-то представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, в своих интересах довольно успешно. В общем, не так что прямо вот там ни одного человека, которого мы с вами бы отнесли к приличным, нет. Но и тут — внимание! — книга «Соучастники» Александра Прокопенко, мне кажется, очень хорошо рассказывает о том, как это работает. Вот, кстати, рекомендую вам. Вы, прочитав эту книгу, увидите, что люди, которые дали интервью для этой книги анонимно, люди, которые работают на эту власть, в общем, не в восторге от того, что происходит, но у них есть разные мотивации, почему они это делают. Рекомендую эту книгу, ссылка будет в описании. В России ее тоже можно купить. Прямо вот, как говорится, горжусь тем, что приложил немножко руку к тому, что эта книжка вышла.
Поехали дальше. «Могут ли релоканты стать отдельным рассеянным народом по типу евреев, или они обречены раствориться, как и предыдущие волны эмиграции?». Вы знаете, я бы не сказал, что они очень растворились. Это тоже миф. Ну что значит растворились? Вот смотрите. По большому счету, то государство, которое появилось в конце 80-х — начале 90-х на месте Советского Союза, наследовало тому, что выработали эмигранты, которые уехали в Европу и Америку в 20-30-е годы. Прости господи, Ильин, на которого там якобы молятся некоторые руководители страны, Бердяев и так далее. Послушайте, я не знаю, Пастухова, как он рассказывает о том, какое на него произвело впечатление и на его окружение, когда книги Бердяева в 80-е к ним попали. Конечно же, то, что они там писали в Берлине и в Париже в 20-30-е годы, потом вернулось на родину. Это никуда не растворилось. Другое дело, что нам, может, с вами результат не очень нравится, но это никуда не растворилось.
Поэтому я считаю, что, во-первых, ничего не растворилось. А по поводу рассеянного народа — не знаю. Но, вы знаете, Томас Манн — ведь, кажется, он об этом мечтал: чтобы немцы превратились в такой же народ, как евреи, и пожили бы так немножко для того, чтобы… Это было бы на пользу.
Я одно могу сказать: я не знаю, вернутся ли те люди, которые уехали. По разным данным, до полутора миллиона человек уехали вот в эти годы, после 2022-го. Я не знаю, кто из них вернется. А еще много кто уехал после 2014-го. Не знаю, кто из них вернется, но точно вам могу сказать, что большая часть из этих людей продолжает жить в России ментально тоже. Она живет в той стране, в которой живет, но благодаря соцсетям, благодаря Телеграму, благодаря средствам связи, благодаря интернету эти люди продолжают жить и влиять на то, что происходит в России. Когда донатят независимым медиа, когда приходят на очереди на выборы, когда приходят на какие-то акции протеста за рубежом, когда рассказывают людям, которые внутри России, что происходит, когда отправляют им ссылки… Да еще много-много много чем. В этом смысле даже если они не вернутся физически, они поучаствуют в следующей смене режима. В этом я уверен. В этом я уверен на 100%. Даже те, кто в 20-30-е годы уехали, потом опосредованно повлияли на эту смену режима. А уж сейчас, особенно учитывая, что эта смена режима произойдет ну просто быстрее — она по-другому устроена по сравнению с советской, — конечно, это влияние будет. Поэтому, мне кажется, не успеем рассеяться сильно. Хотя и в этом тоже ничего плохого не вижу, в рассеивании.
Дальше. Про домашних животных, если вы позволите, пропущу вопрос. «Где вы берете столько спокойствия?». Да ну, нет у меня никакого спокойствия. Я тоже переживаю, нервничаю и так далее. Но вы знаете, я вижу, как эмоционально люди пишут о Леониде Волкове, например, и видно, как их точку зрения формирует то, в какой позиции они в этот момент к Фонду борьбы с коррупцией, в какой позиции они в этот момент к Леониду Волкову, в какой позиции они в этот момент там к РДК или к чему-нибудь. Я, вы знаете, всегда стараюсь примерить эту ситуацию либо на себя, либо на противоположную сторону: а если бы те, кто критикует, вот оказалось бы так, что их личную переписку вот так опубликовали и так далее? Короче говоря, просто стараюсь с разных сторон смотреть и всем вам рекомендую делать то же самое.
«Топ-3 книг, которые советуете прочитать». Ну, во-первых, я уже сказал, «Соучастники». Нет, я на полном серьезе. Вот это книга, которая наиболее четко, мне кажется, отражает концепцию нашей программы: давайте не гадать, давайте попробуем понять, что мы знаем. Еще одна книга, которую рекомендую, так вот совпало — «Русский киберпанк» Андрея Захарова, который рассказывает о том, что происходит с российским интернетом, как с ним воюют власти и кто сопротивляется тому, чтобы закатать его в банку, как бы тому, чтобы «цифровой ГУЛАГ». Вот эти две книжки точно рекомендую. Ну а третью — ну, наверное, «Благими намерениями» порекомендую. Я как-то уже в этом эфире ее рекламировал.
Поехали дальше. «Планируете ли заниматься фильмами? «Голод» был очень сильный проект». Спасибо большое за оценку фильма «Голод». Честно говоря, есть несколько планов, но пока не понимаю. Как только более-менее мы выстроим работу «Эха» и, может быть, появится хоть немножко какая-то форточка возможностей, есть несколько проектов, которые я хотел бы сделать.
«Как там в Берлине с поездами и автобусами?». Вы знаете, я уже говорил, что был блэкаут. Как-то у меня, в общем, все более-менее, хотя есть коллеги, которые попали и под отключение электроэнергии. Есть коллеги. Это было неприятно. Но в целом хочу сказать, что в Берлине это довольно морозная зима. Прямо такая привычная, знаете, зима — я бы даже сказал, даже не московская, а скорее оренбургская такая. Прямо устойчивые минуса, много снега. Мне нравится.
Дальше. «Максим, верите ли вы в обозримом будущем в окно возможностей?». Кажется, я уже ответил на этот вопрос. «Вы не раз говорили в эфирах, ссылаясь на личный опыт, что процесс деколонизации на практике выглядит непривлекательно. Поделитесь, пожалуйста, конкретными показательными примерами из ваших наблюдений, чтобы было яснее, что именно вы подразумеваете. То есть для людей, которые лично с этим не сталкивались». Вы знаете, это довольно… Я понимаю, что вы не хотели меня поставить в неловкую ситуацию, дорогой АSKN-3910, но это довольно неловкая ситуация. Мне кажется, что рассказывая о проблемах деколонизации в отрыве от того, как колонизация происходила… Потому что это, в общем-то, ведь маятник такой: вот он сначала в одну сторону, а потом в другую. Это как будто бы вырывать из контекста те события, которые произошли с русскоязычным населением на западе Казахстана в первую очередь, на юге Казахстана, может быть, в меньшей степени, но тоже, на севере Казахстана в совсем меньшей степени по сравнению с тем, что было на западе. Рассказывать об этом без того, что происходило с казахским населением в советский период, да и в досоветский период — это как будто бы, знаете, искать только под фонарем, а не где потерял. Это сложная история, которую надо рассказывать вместе. Отдельно ее рассказывать, я боюсь, будет немножко неправильно.
Но спасибо большое за вопрос и за вновь тему, которую вы поднимаете. Надеюсь, кстати говоря, что на будущей неделе на канале «Эхо Подкасты», на который я, конечно, призываю вас подписываться, как всегда, появится еще один выпуск программы «Откуда есть пошла», такие очерки по истории империи.
Дальше поехали. «Максим, как бы вы решали свою проблему, если бы вдруг ваши слова восприняли так же с отягчающими обстоятельствами, как это было в эфире «Дождя», или кейс Волкова? Какую страну вы бы пробовали для переезда в экстремальных условиях или как пытались разруливать сложившуюся ситуацию? (тьфу-тьфу, не дай бог)», — Татьяна спрашивает. Татьяна, это ровно то, о чем я говорил. Вот такой выход частной переписки наружу — это в принципе то, что нам надо как-то понять, как с этим работать. В этом смысле мое сочувствие Леониду Волкову. В общем, я, опять же, сейчас за скобки выношу то, что он писал, но сама ситуация, сам контекст, конечно, дико неприятный. Понимаю, о чем вы, Татьяна, спрашиваете. В таких вопросах хорошего решения не бывает. Все решения плохие, приходится выбирать между плохими. Ну что, Татьяна, будем стараться в такие ситуации не попадать. Но совсем застраховаться от этого, конечно, невозможно. Кто-то может твои слова переврать, кто-то может сочинить, в конце концов, что-нибудь про тебя, и так далее.
Так, Ники Миров: «Вы говорили в одном из предыдущих выпусков, что россияне обязаны устанавливать мессенджер «Макс» для верификации совершеннолетия на кассе». Вопрос: не желаете ли вы в программе обязательной рубрики, например, в первую минуту, где бы оговаривались ранее допущенные вами ошибки?». Я, честно говоря, не помню, конечно, как я сказал точно об этом, но вообще-то я говорил о том, что касса как бы предлагает через мессенджер «Макс» это сделать. Можно позвать продавца и показать ему паспорт. Но вот в принципе само то, что какой-то мессенджер есть, и в кассы внедряется система верификации через него, и мы понимаем, что это делается как бы по намеку, а может быть, по давлению государства — я об этом в первую очередь говорил, что вот уже и такое есть. Если я прозвучал так, что типа вот без «Макса» нельзя купить алкоголь — нет, конечно, это не так. Я не это, по крайней мере, имел в виду. Но сам факт того, что это появляется, и алкоголь чтобы купить, тебе нужно либо к продавцу идти, либо через мессенджер «Макс» это делать — мне кажется, это… «Макс» привязывается, как бы приравнивается к паспорту. Мне кажется, это тревожный сигнал.
Дальше поехали. «Здравствуйте, Максим! Проводили ли вы исследования сообществ и диаспор россиян по всему миру? Чем похожи, чем отличаются, сколько там активных людей, как они меняют мир? Гражданское общество в изгнании — как оцените, оно живо, оно работает, оно субъектно?», — OpenTitan спрашивает. Исследования не проводили. Проводили исследование только тех людей, которые приходили на наши мероприятия. Это было очень интересное исследование. Так как вы спрашиваете все-таки об исследовании гражданского общества, мне кажется, я уже сказал о том, что оно гораздо больше интегрировано во внутрироссийские дела, чем какая-либо волна эмиграции до этого. И мне представляется это очень-очень важным.
Кок Константин: «Будет ли возможность пригласить кого-нибудь из представителей оппозиции Ирана на интервью?». Хороший вопрос. Давайте попробуем.
Дальше. «Смотрю каждый выпуск, но впервые наткнулась на форму вопросов». Да, мы стали сравнительно недавно добавлять эту форму вопросов. Можете заранее их оставлять. Мы всегда оставляем теперь в субботу вопросы — и вперед. А, тут просто благодарность за новогодний выпуск. Спасибо вам большое, это очень-очень приятно.
Дальше поехали. «Что мы знаем о социальных потрясениях в контексте феминистического дискурса? Что при большем участии женщин в принятии политических решений мы сможем существовать на планете более мирно?». Вы знаете, не специалист я по феминистской оптике, при том, что считаю, что полезно ей смотреть на все, что мы делаем.
Вообще полезно, знаете, примерять разную оптику — и феминистскую, и антифеминистскую, и колонизаторскую, и деколонизаторскую, — для того, чтобы просто понять, как разные люди эти процессы видят. А самое главное, вдруг через эту оптику вы что-то увидите, чего вы не видите через ту, которой пользуетесь обычно.
Дальше. «Мы слышали про роль наследника шахского престола в идущих в Иране протестах. Но что мы знаем об остальных иранских оппозиционерах, их деятельности и влиянии на текущую ситуацию?». Много чего знаем. Как вы знаете, во-первых, много иранцев уехали довольно давно, и они продолжают здесь свою работу. Иран — это страна, в которой очень много молодежи, очень много образованной молодежи, и из нее после каждой волны протестов предыдущих довольно много уезжали. Это очень приятные, образованные, умные люди чаще всего. Многие из них очень яркие. Как я уже говорил, некоторые из них довольно радикально призывают к действиям западные страны. И, в общем, давайте, правда, больше, наверное, постараемся о них рассказывать.
Дальше, дальше, дальше… «Ждем не дождемся «Статуса». Столько событий — не рассматриваете ли необходимость увеличения времени эфиров?». Нет, наоборот, формат — это классная вещь. Она держит тебя в тонусе, она заставляет соблюдать некоторые правила.
Так… «Если рассматривать гипотетический сценарий, при котором власть России сама доводит общество до крайней степени напряжения, как в Иране, а затем появляется, по той же аналогии с Ираном, например, Ростислав Романов, потомок рода Романовых, находящийся в эмиграции, который призывает к общенациональной забастовке и предлагает восстановление монархии по аналогии с иранским кейсом и фигурой шаха в изгнании, насколько такой сценарий вообще реалистичен в России? Возможна ли в принципе легитимизация подобной фигуры как лидера протестного движения?».
Так, давайте первое: мы все аналогии используем только как интеллектуальное упражнение и понимаем, что аналогии на самом деле плохо работают. Аналогии нам для того даны, чтобы мы, когда увидели общее, посмотрели, а что же отличается. И вот это отличие чаще всего и дает нам самую ценную информацию для аналитики.
Это первое. Второе: действительно, шах и его наследник — это что-то, что сменил тот режим аятолл, который сейчас в Иране есть. И поэтому, в общем, если ты недоволен этим режимом, довольно логично посмотреть, что было до этого. Давайте скажем, что тот уровень коррупции, который был в Иране при шахе, и вообще та система управления, которая была — она, в общем, и создала ту систему, в которой выросло то революционное движение, которое снесло этот режим.
Этот режим не надо романтизировать. Ну просто не надо романтизировать. Может быть, наследник сделал какие-то выводы. Да, действительно, тот режим, который есть сейчас, настолько мерзкий, что хочется хоть что-нибудь — хоть даже вернуться, откатить до предыдущего и так далее. Но хотя бы у нас есть наследник какой-то — ну, если мы говорим об Иране. И вот этот режим сменился, вот он есть, наследник, и вот есть еще люди, которые помнят, когда было по-предыдущему. А самое главное, есть огромное количество молодых людей, которым не нравится, как сейчас, и им рассказывают, что вот раньше было получше.
В России все-таки монархия закончилась очень давно, еще в 1917 году. И если мы здесь говорим о предыдущем режиме — ну, я не знаю. Во-первых, смотрите: аятолла Хомейни сменился аятоллой Хаменеи, то есть произошла передача власти. Если мы с вами будем проводить аналогии какие-то, то путинский режим, который, в общем-то, сменил его после того, что было при Ельцине, должен произвести смену руководителя — ну, например, на дочь Владимира Путина. Вот тогда, я не знаю, дочь Ельцина, наверное, может выступать как альтернатива. Ну, в общем, столько всяких «но» нужно учесть, что нет, мне кажется, это нерабочая схема для Российской Федерации.
Дальше поехали. Про Волкова и РДК — кажется, я так или иначе уже об этом говорил. Сейчас не буду на этом останавливаться.
Алексей Смирнов спрашивает: «Почему на сайте «Эха» перестали выкладывать программы канала «Дилетант», в частности, программу «Не так»?». Ну, ровно потому, что мы не хотим подставлять людей, которые находятся в России, потому что «Эхо» несправедливо было обозвано нежелательной организацией. Люди, которые находятся в России, вот так сотрудничая с нами, подвергаются риску, и, соответственно, поэтому больше мы не сотрудничаем с ними. Хотя это не мешает нам их любить, ценить, уважать… Смотреть, в конце концов.
Итак, давайте теперь еще вопросы, которые к нам приходят. Про блэкаут в Берлине я уже ответил. «Максим, вы говорили, что любите венгерскую музыку. А кто из исполнителей вам нравится? Тоже люблю венгров. Жужу Конц». Ну, мне нравится Беата Карда, например. Мне нравится, конечно, группа Neoton Familia… Ладно, это скользкий путь, не надо меня туда вести.
Дальше. «Как вы считаете, если в прекрасной России будущего будет объявлено «Берите суверенитета, сколько сможете проглотить», какие республики могут выйти из состава РФ?». А почему только республики? Почему вы не предполагаете, что регионы, которые не имеют статус республики, не захотят тоже скинуть с себя абсолютно колониальную политику Москвы? В общем, ответа не знаю.
Дальше. «Максим, добрый день! Что мы знаем о заинтересованности российской стороны в завершении войны? Кажется, что задача Дмитриева тянуть время, однако Венедиктов, например, реально заинтересован переговорами». Я не совсем понимаю, насколько вы Венедиктова относите к российской стороне в этой войне. Ну, как бы такое… Насколько они заинтересованы? Они заинтересованы в завершении войны на своих условиях или… Ну, в общем, продолжать так, как они сейчас продолжают, судя по всему, их устраивает, к сожалению.
Дальше. «А за что Капустина лишили ВНЖ в Европе и запретили въезд?». Это, в общем, известная информация. Ровно за истории, связанные с его национализмом или, в общем, другими всякими делами, насколько я это понимаю.
Дальше. «Скажите, подписание политического договора о контингенте на Земле после прекращения огня способствует ли сближению переговорных позиций в данный момент?». Я не знаю, способствует ли оно в данный момент сближению переговорных позиций, однако это способ попробовать заглянуть немножко за горизонт событий. Понимаете, в чем дело? Рано или поздно эта война закончится. Рано или поздно эта война закончится, и европейские страны вместе с Украиной пытаются понять, что дальше. Ну вот что дальше? Вне зависимости от того, как она сейчас закончится, что дальше. Это попытка заглянуть за горизонт, на мой взгляд.
О’кей, поехали дальше. «Как вы относитесь к похищению Мадуро?». Я сейчас не буду уже об этом говорить, потому что в прошлой программе, кажется, об этом уже говорил. Мне кажется, это просто повторение будет.
Дальше. «Вот уже неделю хочу увидеть в либеральных СМИ России, за рубежом в том числе, о скандале с воровством денег в Миннесоте. Ведь именно это привело агентов ICE, но ни слова…». Ну смотрите, дело в том, что все-таки, конечно, наш фокус — это то, что происходит в России, в войне России и Украины и так далее. То, что происходит в Штатах, конечно, касается всех. Ну просто потому что это по факту касается всех — мы это видим после избрания Трампа особенно. Я думаю, что в первую очередь дело в этом. Но если, Виталий, у вас есть такой запрос, постараемся.
Дальше. «Максим, а почему вы Волкова упорно называете политиком? Ноль избирательных кампаний. Иван Легендарный». Иван, вы неправы, конечно. Ну как, мы с вами знаем — я думаю, что вы знаете, просто забыли, — что он, конечно же, участвовал в избирательных кампаниях, в том числе сам как политик. Он выдвигался в Свердловской области в Законодательное собрание, если я правильно помню. Я могу ошибаться, может быть, городской совет, но, по-моему, Законодательное собрание. И я даже помню, как его отрубали от эфира и так далее. Нет, Леонид Волков, конечно, и политик, и политтехнолог, и политтехнолог довольно успешный. Я считаю, что некоторые кампании Леонида Волкова, которые именно он курировал — это пример того, как сравнительно малыми ресурсами получается делать очень крутой результат.
Дальше опять про Волкова. «Максим, почему все политэмигрантские медиа уперлись в слова о Волкове…». Видимо, какие-то описки здесь. «…не особенно напоминают о том, что сей гражданин оскорблял лидеров воюющей страны. Это попытка скрыть глобальное за частным». Ну смотрите, когда я говорил, я упомянул об этом. Это важная часть. Я думаю, что именно она стала ключевой в проблеме. Ну смотрите, лидеров воюющей страны можно… Ну, как бы если это свобода слова, то просто в том, что вы высказываете какое-то мнение о лидерах любой страны — в режиме демократии как бы вы, по идее, должны это делать. Если вдруг вы переходите какую-то границу, суд должен решать, что вы эту границу перешли.
Свобода слова ограничена тоже. В любой стране свобода слова ограничена. Если вы посмотрите на карту, которую публикуют «Репортеры без границ», каждый год они, соответственно, там указывают, где, в какой стране… Опять же, вы можете соглашаться с их оценкой, можете не соглашаться с их оценкой — они, конечно, очень там… Там у них своя оптика в том числе. Но, тем не менее, во всех странах есть вопросы к свободе слова. Просто где-то больше, где-то меньше.
И в этом смысле, во-первых, конечно, странно слышать, что «А, везде все одинаково — что в России, что в Литве. Что в России, что в Европе ничего нельзя сказать — тебя чуть что, сразу..». Нет, это не так. Но в любом случае, если мы с вами предполагаем, что мы с вами можем в частной переписке, напоминаю я, не предназначенной для публикации… То, что она была потом опубликована, как говорится, не вопрос Волкова, как мне представляется. Понимаете, в чем дело? Тут ведь вопрос не… Для многих стало открытием, что Волков так считает. Понимаете? И в Литве, конечно, это чувствительная тема.
Вот, опять же, вы меня выталкиваете на тему, чтобы я сказал, что я по этому поводу, мнение свое какое у меня, а это все-таки программа не про мнение, а про знание. Почему в Литве это особенно еще чувствительная вещь? Давайте напоследок вот что скажу. Литва — это страна, в которой произошло нападение на Леонида Волкова. Литва — это страна, которая расследовала нападение на Леонида Волкова и достаточно эффективно расследовала. Литва — это страна, которая сделала очень многое, чтобы в Польше расследование по Волкову продолжалось. Литва — это страна, которая многое сделала для того, чтобы это дело в Польше не замылилось. Я знаю это, если хотите, что МИД Литвы над этим работал. И главный моторчик расследования дела Волкова, кроме самого Волкова и его адвоката (или адвокатов) — это Литва. И Литва оказывается в ситуации, когда публично становится известна позиция Леонида по чувствительному для Литвы вопросу, и она не совпадает с тем, что принято в Литве считать мейнстримом. И в этом еще вот этот клэш, в этом вот эта заруба, в этом эта зацепка, в этом такая эмоциональность этой ситуации еще — безотносительно того, опять же, я там согласен, или там не согласен, и так далее. Мне кажется, что вот здесь еще…
Ну а то, что, конечно, политические оппоненты Леонида используют это — на то они и политические оппоненты. В общем, тут, как говорится, к сожалению, такова жизнь. Мы знаем, что ФБК тоже использует какие-то ошибки политических оппонентов для того, чтобы их… Ну то есть это, опять же, мы выносим за скобки. Но вот то, что надо знать — почему это так чувствительно получилось, — вот я рассказал, что знаю. Может быть, вы знаете больше. Напишите в комментариях. Напишите в комментариях, что знаете. — буду рад. Ну и не забывайте подписываться.
Знаете, вот напоследок что еще скажу. Мне повезло вести лекции для канала «Курс». Они там выкладываются. Там лекции по российской конституции 1993 года. Мне кажется, на очень многие вопросы, которые вы мне задаете, там есть ответы. Они там сейчас выкладываются. Там уже есть потрясающая лекция, например, о том, как принималась конституция, о том, какие у нее родовые травмы. Посмотрите. Мне кажется, это полезно. Надеюсь, что ссылка в описании будет. Всем пока!