«Хроническое сегодня»: Отравление Сергея и Юлии Скрипаль
Третий срок Владимира Путина. Что за него успело случиться? Протесты 2012 года и «Болотное дело», принятие закона об «иностранных агентах», Зимние Олимпийские игры в Сочи и аннексия Крыма, война на востоке Украины, международные санкции против России, военная операция России в Сирии. Выборы президента России – 18 марта 2018, а ровно за две недели перед этим – международный скандал с отравлением Сергея и Юлии Скрипаль в Солсбери…
Программы из архива «Эха Москвы»
Третий срок Владимира Путина. Что за него успело случиться? Протесты 2012 года и «Болотное дело», принятие закона об «иностранных агентах», Зимние Олимпийские игры в Сочи и аннексия Крыма, война на востоке Украины, международные санкции против России, военная операция России в Сирии. Выборы президента России – 18 марта 2018, а ровно за две недели перед этим – международный скандал с отравлением Сергея и Юлии Скрипаль в Солсбери. Таким был финал третьего срока Путина. Его итоги подводила Евгения Марковна Альбац 12 марта 2018 года.
Е. Альбац: В эфире радиостанция «Эхо Москвы». У микрофона Евгения Альбац и как всегда я начинаю нашу передачу, посвященную ключевым событиям недели, тем событиям, которые будут иметь влияние на политику ближайших недель и месяцев. Понятно же, что 18 марта в следующее воскресенье голосование по выборам президента РФ, это последняя моя передача перед 18 марта и поэтому сегодня мы будем подводить итоги третьего срока Владимира Путина. Он завершается мощным скандалом в Лондоне. Где был отравлен сотрудник ГРУ Сергей Скрипаль. Британские спецслужбы уже сняли показания с 240 свидетелей, обнаружили более двух сотен улик. С минуты на минуту должна выступить Тереза Мэй, премьер-министр Великобритании, которая, судя по утечкам, должна объявить, что это дело рук России и что из Великобритании будет выслано столько-то дипломатов, а родственники близких к Кремлю чиновников и бизнесменов будут лишены британской визы. Вот с этого мы вынуждены начать. Я сразу представлю сначала в студии мои гости. Евсей Томович Гурвич, руководитель экономической экспертной группы. Здравствуйте.
Е. Гурвич: Добрый вечер.
Е. Альбац: Он у нас, прежде всего, отвечает за экономику. Иван Давыдов, публицист. Здравствуйте. И по скайпу генерал-майор КГБ в отставке Алексей Петрович Кондауров. Алексей Петрович, первый вопрос, конечно, к вам. Итак, товарищ генерал, с вашей точки зрения, что произошло в Лондоне?
А. Кондауров:Это не только с моей точки зрения, но и с точки зрения специальных правоохранительных служб Британии. Там произошло отравление. Судя по утечкам, которые существуют, – нервно-паралитическим газом. Каким – не называют. Говорят, что не могло быть произведено в домашних условиях это вещество. Способ, каким образом этот газ или аэрозоль или другое попало к Скрипалю и его дочери – сейчас выясняется. Я думаю, что вы сказали, что 240 свидетелей и 200 улик. Я думаю, в конце концов, они с этим вопросом разберутся. Правильно сказали, я тоже сегодня читал, что есть утечка, что вроде бы готовы выступить, обвинить в этом Москву. Если она готова с этим выступить, если это произойдет, я думаю, у англичан достаточно серьезные есть основания и доказательства это сделать. Потому что в такого рода серьезных преступлениях на уровне первых лиц государства никто так просто не обвиняет. Поэтому вот что там произошло не только, на мой взгляд, но и на взгляд всех, кто знакомится с информацией, поступающей из Англии, которая связана с этим преступлением.
Е. Альбац: Алексей Петрович, когда судья Оуэн представил свое заключение по делу об убийстве в Лондоне экс-полковника КГБ Литвиненко, в этом заключении было сказано, что по данным, которые предоставила ему в том числе и разведка, отмашку на убийство Литвиненко давал тогдашний глава ФСБ Николай Патрушев. Сейчас он глава Совета Безопасности России. И вероятнее всего, написал Оуэн, президент РФ Владимир Путин. С вашей точки зрения, для того чтобы устранить по тем или иным причинам экс-полковника Главного разведывательного управления, который был арестован, выявлен как британский шпион еще в 2004 году, а в 2010 был обменен в числе четырех других человек на десятку российских шпионов, которых поймали американцы. В том числе Анна Чапман. Вы полагаете, на это должен был давать отмашку Путин или Путин мог об этом ничего не знать.
А. Кондауров:Тут видите, какая история. Мы, во-первых, пока не знаем, Москва это или не Москва. По этому поводу не представлены доказательства. И я повторяю, еще премьер-министр не сделал по этому поводу заявление. Вот если она сделает заявление, тогда будем предполагать, что это Москва. И тогда можно будет предположить, тут сложно сказать, кто в этот раз дал отмашку и почему. Мне вообще вся эта история со Скрипалем, дай бог ему здоровья, представляется абсолютно иррациональной. Я ни одного рационального зерна, цинично заявляю, чтобы его устранять, не вижу. Даже ваша версия, что делается, я прочитал вашу версию в отношении того, чтобы запугать кого-то. Тоже тут не вижу, как этим можно кого-то запугать. Скорее можно напугать до такой степени, что все побегут скопом отсюда.
Е. Альбац: Отсюда – откуда?
А. Кондауров:Из России туда побегут и будут просить, чтобы взяли, я шучу, конечно, по программе защиты свидетелей, чтобы они проходили. Но я не вижу ни одной рациональной причины, чтобы вот это преступление совершили. Как российские спецслужбы, уж не говоря о британских. Наши обвиняют, что это британские спецслужбы. Там вообще нет, не просто рациональных каких-то вещей нет, но и там они более ответственно подходят. Как это в собственной стране использовать нервно-паралитический газ, делать это общественно-опасным способом, когда заражаются большие пространства. Представляется угроза своим собственным согражданам. И я полагаю, что из-за Скрипаля проделать такие операции на территории собственной страны, у них просто другое отношение к собственным гражданам. У англичан. Я думаю, что они никогда бы этого не стали. Если бы нужно было его каким-то образом убрать, они бы его убрали совершенно невинным каким-то способом. Но я тоже не вижу причин, по которым нужно было бы его убирать. Точно также и для России я не понимаю, зачем его убирать. Если это сделали, это абсолютно иррациональная вещь. Если это сделали наши. И я не знаю, как для иррационального поступка можно получить команду на самом верху от Путина. Я не сторонник Путина, но не думаю, что он до такой степени выжил из ума.
Е. Альбац: Извините, Алексей Петрович, вот идут уже сообщения, премьер-министр Великобритании Тереза Мэй на выступлении в британском парламенте заявила, что Россия вероятнее всего стоит за отравлением бывшего полковника ГРУ Сергея Скрипаля.
А. Кондауров:Вероятнее всего. Но все-таки «вероятнее всего». Но я повторяю, что я не понимаю, если предположить, что Россия и мы начинаем рассматривать с какого-то уровня пошла команда, я не думаю, что господин Путин настолько потерял ориентацию в пространстве, что может давать команды на такого рода устранения и вообще на устранение.
Е. Альбац: А какая рациональность была в устранении в ноябре 2006 года полковника ФСБ Литвиненко полонием-210.
А. Кондауров:Там мы тоже не можем со стопроцентной уверенностью утверждать, что Путин дал команду. Но там хотя бы Литвиненко обвинял Путина в разных непристойностях и в том числе в педофилии. Я думаю, что это было одной из серьезных… Он на каждом углу собирал пресс-конференции, на каждом углу полоскал имя Путина то в связях с мафией, то в такого рода извращениях. Поэтому там еще можно как-то объяснить эту личную неприязнь к Литвиненко. Скрипаль же вел себя абсолютно безобидно.
Е. Альбац: Извините, Алексей Петрович, Financial Times сообщила о том, что по данным газеты, Скрипаль продолжал работать в МИ-6, находясь в Великобритании, представлял данные о внедрении агентов в Лондоне. По переводам капитала и так далее.
А. Кондауров:Жень, ну что он мог там представлять. Какой он информацией располагал. Он все, что мог давно сдал. Он за это получил реальный срок и отсидел. После этого он никакой угрозы для российской безопасности не представлял.
Е. Альбац: Спасибо.
И.Давыдов: Надо понимать, что свобод будет чуть меньше, давление на нас по всем сферам чуть больше
А. Кондауров:…который делился своим опытом работы, этот опыт работы тоже никакой угрозы в мире этот опыт по вербовке, по внедрению он еще со времен египетских пирамид известен. Поэтому я не вижу причин, по которым когда можно было бы сказать, что Скрипаль вот сейчас после того как его обменяли на группу Чапман, он наносил какой-то серьезный урон безопасности России. Когда он наносил урон – он за это отсидел. Мне очень смешно было читать, что вот он там справочник ГРУ передал, в течение шести лет он передавал справочник ГРУ. Они уже давно все пенсионеры, наверное, тот справочник, который он передавал. То есть это, конечно, такие специальные утечки, которые выглядят достаточно нелепо и смешно.
Е. Альбац: Алексей Петрович, я к вам еще обязательно вернусь. Я хотела бы задать вопросы гостям в студии. Вот мне кивает звукорежиссер Светлана Ростовцева, что я веду себя неправильно. Я всегда на нее смотрю. Вы думаете это я в студии, нет, это Ростовцева руководит. Так вот у меня вопрос к вам, Иван Давыдов, и к вам, Евсей Гурвич. Иван, вас эта история со Скрипалем удивила?
И. Давыдов: Да, меня эта история очень удивила. Скажу вам честно.
Е. Альбац: А то, что она произошла накануне президентского голосования.
И. Давыдов: Я можно сразу отвечу на оба вопроса. Эта история, почему удивляет – потому что действительно соглашусь с господином Кондауровым. Она абсолютно иррациональна. Она меня не то что удивляет. А пугает. Потому что если это действительно, если российский след действительно обнаружится, если вдруг окажется, что это Россия, только мы, здесь живущие люди какой из этого вывод можем делать. Что нами правят люди, не способные шаги, стратегию шагов своих просчитать на два хода вперед. И очень такие, мягко говоря, недальновидные.
Е. Альбац: Чистильщики плохие.
И. Давыдов: Дело не в том, что плохие чистильщики. А в том, что не могут, если это они, то как же они последствия просчитывают. На что же они готовы. Если это они, а мы действительно не знаем, даже и Тереза Мэй не делает стопроцентных заявлений, то это нас здесь должно пугать. Потому что если они там такие вещи творят, не задумываясь, то что их здесь от чего-либо удержит.
Е. Альбац: Евсей Томович.
Е. Гурвич: Я согласен с коллегами. Это сделано явно демонстративно. А какой этим посылали месседж, совершенно непонятно. То есть демонстративные акты, например, в рамках террористических актов их делают для того, чтобы какой-то аудитории послать какой-то сигнал. Здесь совершенно не видно какого-то внятного сигнала, который стоит за этой попыткой отравления.
Е. Альбац: Я думаю, что очень внятный сигнал. Я думаю, что сигнал, Алексей Петрович упомянул, я написала это в колонке «The New Times», что это такая демонстрация, предупреждение всем – достанем любого. После воинственных заявлений Путина и после того, что стало понятно, что будут новые санкции, для огромного количества очень богатых людей, которые перевели свои состояния за границу, чтобы там передать и детям и внукам. Они же понимают, что здесь придут и отнимут. Они оказались в чудовищном совершенно положении. И поскольку власть совершенно очевидно опасается раскола элиты и все, что следует за этим, смотрите Бразилия, Боливия, то это такое демонстративное предупреждение. Ходите и оглядывайтесь.
Е. Гурвич: Странный персонаж выбран…
Е. Альбац: Какая разница, кого выбрать.
Е. Гурвич: Это один из возможных смыслов, но далеко, с моей точки зрения не очевидный.
К началу нового срока Путина Россия уже несколько лет жила под санкциями после аннексии Крыма в 2014 году. И то, что случается в первые полгода после инаугурации и официального вступления Путина в должность в мае 2018 – новые санкции. Великобритания обвиняет в атаке российские спецслужбы и заявляет, что было использовано нервно-паралитическое вещество «Новичок».
За этим следует крупнейшая со времён холодной войны дипломатическая реакция: десятки стран высылают российских дипломатов, а США и европейские государства вводят новые санкции против России. Этот пакет санкций разбирали 27 августа 2018 в программе «Полный Альбац».
Е. Альбац: Добрый вечер. В эфире радиостанция «Эхо Москвы». Я – Евгения Альбац и как всегда в понедельник я начинаю нашу передачу, посвященную ключевым событиям недели, тем событиям, которые будут иметь влияние на политику ближайших недель и месяцев. Сегодня в этой программе должен был быть Алексей Навальный и у меня были написаны вопросы, сценарий передачи. Мы договорились еще на прошлой неделе. Но в субботу Навального неожиданно задержали у подъезда дома, где он живет. Задержали жестко, повредив ему палец. А потом до понедельника отправили в камеру ждать суда. Причина – нарушение при проведении акции – внимание – 28 января, то есть 7 месяцев назад. И сегодня судья вынесла вердикт: 30 суток по протоколу от 31 января 2018 года. Так власть страхуется перед тем, что она именует выборами 9 сентября. Как же они боятся Навального, просто поразительно. Вспомните об этом, когда придёте к избирательным урнам, если придете. А мы сегодня в студии «Эхо Москвы» будем говорить о санкциях, сегодня вступает в действие новый пакет американских санкций, который обещает немало проблем российской экономики и бизнеса. По кому, прежде всего, ударят санкции, каков будет российский ответ. Как отразится на российской политике, СМИ, оппозиции – обо всем этом будем говорить в студии «Эхо Москвы». Где собрались: Ирина Евгеньевна Резник, журналист агентства Блумберг. Олег Вячеславович Вьюгин, экономист, профессор Высшей Школы Экономики. И Юлий Анатольевич Нисневич. Как вас представить?
Ю. Нисневич: Нисневич. Представить меня – профессор, доктор политических наук.
Е. Альбац: А где вы работаете?
Ю. Нисневич: ВШЭ.
Е. Альбац: Тоже профессор ВШЭ. Итак, у меня первый вопрос, вам, Ирина Резник. Я посмотрела и даже распечатала для себя документ, касающийся последних санкций, введенных Госдепом США. Во всяком случае, документ Госдепа США, а не Министерства финансов. Там говорится, что это санкции, введенные за использование химического оружия против собственных граждан. Я когда это прочитала, я как-то вздрогнула, потом сообразила, что имеется в виду…
И. Резник: Отравление Скрипаля.
Е. Альбац: И самое главное – его дочери. Потому что именно Юлия Скрипаль является гражданкой РФ. Вы понимаете, что это за санкции? Вы не могли нас немножко просветить.
И. Резник: Те санкции, которые вступили сегодня, как отзываются о них эксперты, не так страшен черт, как его малюют. То есть эти санкции не нанесут никакого серьезного урона.
Е. Альбац: Нет, оценку мы оставим О. В. Вьюгину. А вы все-таки как журналист расскажите, что это за санкции. Какие имеются в виду санкции?
И. Резник: Это пакет санкций, который касается запрета на оказание внешней помощи, продажи оружия, финансирования подобных сделок.
Е. Альбац: Это то есть выдача кредитов.
И. Резник: Да, именно со стороны госструктур США и запрет на экспорт товаров и технологий двойного назначения. Это касается военных…
Е. Альбац: Секундочку. Экспортно-импортный банк уже под санкциями. Нет? Мне казалось, что он уже не может выдавать никакие кредиты.
О. Вьюгин: Он не участвует уже ни в каких кредитах.
Е. Альбац: Поэтому что имеется в виду-то? Что вы в Блумберге понимаете, что имеется в виду.
И. Резник: Как мы понимаем, речь идет о том, что никакие государственные структуры и госбанки США не могут финансировать отдельные проекты, которые занимаются военными технологиями, космосом.
Ю. Нисневич: Не только военными.
И. Резник: Космос, например, отсюда вывели.
Ю. Нисневич: Это они специально. На самом деле иностранная помощь. Если точно формулировать. То есть запрещена иностранная помощь. Она может идти не только банкам и предприятиям.
Е. Альбац: Да, это пункт первый. Иностранная помощь, которая регулируется актом от 1961 года. Это что такое?
Ю. Нисневич: Это американский закон от 61-го года об иностранной помощи. Американцы оказывают иностранную помощь во многих странах мира.
Е. Альбац: Да, и тут упоминаются и продукты, и продукция сельского хозяйства.
Ю. Нисневич: Любая иностранная помощь.
Е. Альбац: Так. Второе, это я смотрю, продажа оружия. Третье – финансирование продажи оружия.
Ю. Нисневич: Это отдельной статьей идет.
Е. Альбац: Четвертое…
Ю. Нисневич: Технология двойного назначения.
Е. Альбац: Отказ предоставления России каких-либо кредитов, гарантий по кредитам и любая финансовая помощь. И третье – экспорт продуктов и технологий, которые могут предоставлять интерес для безопасности. Правильно я понимаю, что входит КОМКОН, который когда-то был при советской власти.
Ю. Нисневич: Похожее.
Е. Альбац: Давайте я только объясняю, что это такое. Система КОМКОН, которая запрещала предоставлению Советскому Союзу технологий, в том числе нельзя было продавать компьютеры, софты и так далее. И тогда была налажена система в рамках и первого главного управления КГБ и главного разведывательного управления, когда за рубежом создавалась система компаний, через которые заводили в Советский Союз вот эти самые запрещенные для нас технологии, что было принципиально для нашего ВПК. Собственно, основная деятельность была научно-технической разведки в то время. Правильно я понимаю, что сейчас не будет КОМКОН.
Ю. Нисневич: Еще более сложно, потому что они будут выдвигать санкции даже против тех, кто против третьих лиц, которые будут поставлять.
О. Вьюгин: Вторичные санкции.
И. Резник: Тут еще более жесткая система. Чем то, что было.
Е. Альбац: Чем то, что было в советское время?
Ю. Нисневич: В этом смысле – да. То есть нельзя будет создать компанию, как вы рассказываете, которая будет как бы третьим лицам. Против этой компании тоже будут санкции.
О. Вьюгин: Без большого риска.
Е. Альбац: А когда делали цепочки из 5-6 компаний в разных странах мира.
Ю. Нисневич: Это сейчас прописано, что будет против третьих лиц, которые будут содействовать всем этим процессам. Не знаю, было ли раньше прописано, но сейчас четко прописано. И в этом и проблема сама основная для России.
Е. Альбац: То есть то, что это ударяет по компаниям, которые напрямую не связаны с тем или иным производством. Олег Вячеславович и к вам вопрос, Юлий Анатольевич. А что нового в этом пакете санкций. Ира, извините, а вот этот документ, он опубликован? Потому что была утечка, американцы сделали еще утечку в пятницу.
И. Резник: На сайте опубликован.
Е. Альбац: У вас на сайте.
И. Резник: Нет, не у нас, на госдеповском сайте.
Е. Альбац: То есть это уже есть. То есть то, что утекли, этот документ почему-то еще в пятницу. Он еще в пятницу выплыл.
Ю. Нисневич: Потому что планировалось раньше 23-го, поэтому раньше и выплыл. Они перенесли на 27-е. Сместили на несколько дней.
И. Резник: Но ждали гораздо более страшных санкций. По большому счету.
Ю. Нисневич: По этому закону других санкций не могло быть. Они привязали к закону 1991 года, у них не как у нас, у них если есть – то будет по закону. А не то, кому что в голову придет.
И. Резник: Я имела в виду, что страшнее тот законопроект, который просто сейчас рассматривается. В конгрессе. Где с госдолгом связано.
Е. Альбац: Это не связано.
Ю. Нисневич: Это другой закон.
О. Вьюгин: Это со Скрипалями связано.
Ю. Нисневич: Это прямой закон 1991 года о том, что если страна использует химоружие против своих граждан, она получает вот такой набор санкций. Это не конкретно по России. Это общий закон, который применен к России.
И. Резник: Он пока сильно не бьет.
Ю. Нисневич: Он из двух частей состоит. Там есть второй этап, второй этап может быть более серьезный.
Е. Альбац: А второй этап когда?
И. Резник: В ноябре.
Е. Альбац: Тут где-то должно быть написано, что если Россия…
Ю. Нисневич: Не допустит наблюдателей ООН.
Е. Альбац: Куда?
О. Вьюгин: На объекты химического оружия.
Е. Альбац: Так мы заявили, что Шиханы закрыты.
Ю. Нисневич: Ну вот есть закон, я еще раз говорю, мы все время почему-то рассуждаем в российской парадигме. Они действуют совершенно по-другому.
О. Вьюгин: Закрыли – значит некуда допускать. Значит, не допустят. Раз не допустят – дальше читайте, что написано.
Ю. Нисневич: Причем инспекторов ООН. Не американские, а ооновские.
Е. Альбац: А все-таки, куда они должны быть допущены?
Ю. Нисневич: На объекты химического, это кстати необязательно заводы. Это могут быть и лаборатории и все, что угодно.
О. Вьюгин: Разведка же работает у обеих стран и понятно, что у них не чистые листы по отношению к этим объектам.
Ю. Нисневич: В основном современные разведки всё знают. Надо просто из этого исходить.
Е. Альбац: Давайте вот все-таки мы попытаемся нашим слушателям объяснить, что следует за всеми этими пятью пунктами, которые указаны в этом акте Государственного департамента США. Олег Вячеславович, что это значит для нашей экономики?
О. Вьюгин: Это означает, что доступ к различным технологиям, которые вот находятся в актуальном состоянии сегодня, либо уже используются, либо будут использоваться, либо их можно было бы использовать, он будет существенно усложнен. Ничего более конкретного сказать нельзя.
Е. Альбац: Это касается софтов?
О. Вьюгин: Не думаю. Софтов это не касается. Это касается только тех продуктов, которые относятся к национальной безопасности.
Ю. Нисневич: США. У них есть маркированные продукты, которые называются – национальная безопасность. Все эти продукты, которые маркированы, к ним это будет относиться.
Е. Альбац: Вот у нас с вами в компьютерах что-нибудь есть из этого?
О. Вьюгин: Нет.
Е. Альбац: Нас это вообще не касается.
Ю. Нисневич: Напрямую граждан это в принципе не должно касаться, за исключением они сделали очень интересное изъятие, связанное с безопасностью гражданской авиации. Это нас с вами бы касалось. Но они сделали изъятие. То есть все, что касается безопасности авиации, они сказали: нет, это можно делать. То есть там любопытный подход на самом деле. Строго говоря, ничего нового эти санкции по сути принципиально нового не привнесли.
О. Вьюгин: Особенно для предприятий оборонной отрасли. В первую очередь усложняют доступ к технологиям.
Ю. Нисневич: Не только оборонного комплекса, нефтегаз. Для нас это важнее. Потому что оборонный комплекс в любой стране всегда пытается отстроиться от иностранного, то, что вы рассказывали по поводу Советского Союза, я же работал в оборонном комплексе. Там не было иностранных…
Е. Альбац: А что вы делали в оборонном комплексе.
Ю. Нисневич: Советские крылатые ракеты.
О. Вьюгин: Сейчас зависимость больше.
Ю. Нисневич: Сейчас, безусловно, больше. Тем не менее, да, мы получали компьютеры, но это не была начинка самой системы. Это была технология работы. А любая военная система она старается отстроиться максимально от элементов иностранного производства. Сейчас немножко сложнее, безусловно.
И. Резник: Собственно, почему мы медлим с ответом. Пока эти санкции не кажутся чем-то страшным, радикальным. Поэтому нет ответа. Затянута тема.
Ю. Нисневич: Я думаю, реального ответа просто нет. А чем можно ответить. Мы же ничего не поставляем в Америку, в общем-то. Чем можно ответить.
О. Вьюгин: Кроме мозгов.
Ю. Нисневич: Это другой вопрос.
И. Резник: Как сказал Жириновский: давайте запретим английский язык в школах, чтобы остановить утечку мозгов.
Ю. Нисневич: Это серьезнейшая проблема. С мозгами вообще сейчас наша самая больная проблема.
Е. Альбац: Кстати, вы смеетесь…
Ю. Нисневич: Мы не смеемся.
Е. Альбац: А может быть, что они запретят выезд для айтишников.
Ю. Нисневич: Сейчас я знаю, есть разработки законодательные об усложнении выезда из страны. Но я не уверен, что это будет иметь реальные последствия. Но такие горячие головы есть.
О. Вьюгин: У нас горячие головы всегда найдутся.
Ю. Нисневич: А проблема заключается в том, что это наша самая болевая проблема. Мы теряем мозги, эту самую жизнеспособную систему. У нас по данным РАН за последний год 44 тысяч ученых из Академии наук уехало. Казалось бы, цифра ерундовая. Если поговорить не знаю, как мои коллеги, но если поговорить со студентами. Сейчас же есть социология по студентам, по Питеру и по Москве. Там за 50% зашкаливает цифра, люди хотят уехать. Вот где серьезнейшая проблема. Это ключевая проблема.
О. Вьюгин: И кстати неплохие очень люди.
Ю. Нисневич: Я знаю, у меня уезжают студенты. Как правило, лучшие. Объективно лучшие. Они уезжают учиться, в магистратуры, аспирантуры. Причем они сначала уезжают вроде как для повышения образования, а потом из них практически никто не возвращается. Вот где проблема.
Но вернемся с международных последствий к человеческой стороне вопроса отравления Скрипалей. Журналисты радиостанции «Эхо Москвы» за одним из первых комментариев об отравлении в Великобритании обратились как тогда, так и сейчас действующему депутату Госдумы Андрею Луговому. К нему часто обращались за комментариями по отравлениям, потому что он глубоко погружен в контекст этого вопроса – особенно по истории с отравлением Александра Литвиненко в Великобритании. Итак Андрей Луговой об отравлении Сергея Скрипаля 6 марта 2018 года.
С.Оспищев: Как вы считаете, с чем это может быть связано?
А.Луговой: А я не знаю, с чем это может быть связано. Если это действительно имело место отравление внешнее, когда кто-то посторонний воздействовал на Скрипаля, то Великобритании придется разбираться внутри Великобритании. Потому что Россия к этом точно не имеет никакого отношения по определению. Потому что Скрипаль, обращаю внимание, был осужден российским судом за предательство, измену и шпионаж, он понес наказание – около 6 лет отсидел в колонии, был помилован российским президентом и добровольно российской стороной отправлен в Великобританию, где был обменян на наших нелегалов, кстати, которые в Америке были арестованы, задержаны, скажем так. Поэтому инцидент был исчерпан, как только его обменяли. Он никакого интереса не представлял бы, да и, насколько мне известно, Россия за своими перебежчиками по миру не гоняется давно уже, еще с времен 40-х годов прошлого века.
А если сейчас британские СМИ или кто либо в Великобритании начнется пытаться воспользоваться этой ситуации, чтобы в чем-то обвинять Россию, очевидно, что это очередная подготовленная пропагандистская провокация со стороны недружественных нам сил.
С.Оспищев: А вот Песков сказал, что Россия, в принципе, готова тоже принять участие в расследовании этого, дела. Как вы думаете, согласится ли Британия на это?
А.Луговой: Британия согласится? Слушайте, Британии мы предлагали по делу Литвиненко сотрудничество – британцы каждый раз отказывались от этого. А здесь так тем более будут отказываться. Я вообще не знаю, зачем нам участвовать в расследовании, что произошло со Скрипалем на территории Британии. Пусть они там сами и разбираются. Вообще у Британии это такая модная тема, знаете. Что-то постоянно происходит с российскими гражданами, которые либо сбегают от российского правосудия, либо почему-то сами выбирают для себя образ жизни под названием смена Родины. Поэтому чем больше Британия принимает на своей территории всякой швали, всякого отребья со всем мира, тем больше у них в последующем будет проблем.
Но чем известен вообще Сергей Скрипаль? Как он оказался в Великобритании? 9 июля 2010 года президент России Дмитрий Медведев подписал указы о помиловании четырёх граждан России. Это помилование – часть сделки по обмену четырёх граждан России, осуждённых за шпионаж в пользу США и Великобритании на десятерых граждан России, задержанных в США в июне 2010 года. Список российских заключённых для обмена был предложен американскими властями, обмен ученого Игоря Сутягина назывался обязательным условием сделки. На включении Скрипаля в список на обмен настояла Великобритания, которая считала его «особо ценным агентом». Игорь Сутягин рассказывал об этом Алексею Нарышкину и Ольге Бычковой 6 марта 2018 года.
Переместимся в 2022 год. Приближается полномасштабное вторжение России в Украину. Журналистам радиостанции «Эхо Москвы» дважды удается взять интервью у представителей российского МИДа. За месяц до войны Сергей Лавров отрицал, что Россия готовит вторжение, выдвигал обвинения в сторону НАТО и отвечал на вопросы об отравлениях. В этот раз говорили о Навальном, но в речи Лаврова сам возник Сергей Скрипаль. Фрагмент интервью Сергея Лаврова четырем радиостанциям 28 января 2022 года.
Модератор: Алексей Алексеевич.
А. Венедиктов: Да, спасибо. Напоминаю, в эфире четырех российских радиостанций министр иностранных дел России Сергей Лавров. Смотрите, вы говорили о том, что генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг потерял связь с реальностью. Может быть, просто живете в разных реальностях? Кстати, Столтенберг сегодня будет в прямом эфире «Эха Москвы» в 18:05 давать нам интервью. Сверим их реальности.
С. Лавров: Так ему и надо.
А. Венедиктов: Может, вы хотите ему вопрос задать, Сергей Викторович? Я могу передать. Или привет.
М. Симоньнян: Телезритель из Москвы:
А. Венедиктов: Да-да, слушатель Сергей из Москвы, совершенно верно, да. Легко. На самом деле, смотрите, я посмотрел список санкций прошлого года, поскольку Роман заговорил о санкциях, которые принимал Конгресс. Ну, не Конгресс, а Минфин США. Абсолютное большинство санкций связано с фамилией Алексей Навальный, а не с Украиной.
Смотрите, Международная организация по запрету химического вооружения провела экспертизу и обнаружила – это три независимые лаборатории: германская, французская и шведская (Швеция пока не входит в НАТО), – что в его крови были отравляющие вещества. Имеется в виду остатки. И, кажется, очевидно, что он был отравлен. МИД запрашивал помощь, но Россия не открыла уголовного дела. И Германия сказала: «Нет уголовного дела – нет помощи».
Сергей Викторович, вы продолжаете, я имею в виду Министерство иностранных дел, с западными партнерами, с ОЗХО в первую очередь, потому что там есть доклад, а мы члены ОЗХО, значит вы видели этот доклад по Навальному, вы продолжаете сотрудничать с ОЗХО в этом вопросе? Потому что, смотрите, в каждой международной организации европейской теперь мы оказываемся в меньшинстве. ЕСПЧ. Мы говорим, они русофобы. ПАСЕ. Мы говорим, они русофобы. ОБСЕ. Мы говорим, они русофобы. ОЗХО. Мы говорим, они русофобы. Ну, может, это поручик не в ногу как-то?
С. Лавров: А у вас там на груди, Алексей Алексеевич, «хо-хо-хо»?
А. Венедиктов: «Эхо-хо-хо».
С. Лавров: Это не ОЗХО? А, это «хо-хо» просто.
А. Венедиктов: Да.
С. Лавров: Я думал, это ОЗХО. Я вчера буквально смотрел «Евроньюс». Начну издалека. Там был такой репортаж. Село Двани в Грузии вблизи югоосетинской границы. И оно находится на территории, которую Грузия считает своей.
Говорит репортер: «Я нахожусь в селе Двани на линии разделения. Позади меня административная граница, которую укрепляет постоянно Россия. А вот дом, который принадлежал грузину, который был сожжен во время войны. И новый дом, который этот грузин построил, попал в зону наблюдения российских военных». И вот местный житель рассказывает: «Они похищают людей непонятными способами». И там какой-то журналист Гога, грузин какой-то журналист показан, как он работает уже несколько лет в селах вблизи зоны конфликта.
Что дальше говорится? Я даже выписал специально себе. И говорит Гога журналист: «Прошло уже 14 лет после войны, которая вынудила людей жить в тяжелых условиях. Они почти каждый день теряют свои земли, лесные наделы, людей похищают, российские солдаты задерживают их». И так далее. А потом ведущий говорит: «После развала СССР Грузия первой из бывших республик испытала на себе эскалацию сепаратизма и вооруженного противостояния, а тысячи беженцев до сих пор не могут вернуться домой».
Тут не сказано, какого сорта сепаратизм в Грузии проявился еще до распада СССР, когда Гамсахурдиа шовинистически требовал от абхазов убираться или огрузиниться, а югоосетин вообще не считал за людей: «Вы, – говорит, – убирайтесь в свою Северную Осетию». Никто ничего не говорит об этом. Вот просто советские солдаты похищают 14 лет и так далее.
И дальше фраза гениальная. «В 2008 году, когда конфликт перешел в горячую фазу, Россия выступила на стороне Южной Осетии». Это «Евроньюс», который сам себя рекламирует как самый справедливый канал, как образец многообразия точек зрения. Говоря о братоубийственном конфликте, он даже не упомянул, как начался этот самый конфликт.
Но я это все к чему? Вы задали вопрос про ОЗХО, тоже не обозначая реперные точки, которые требуют прояснения. И если излагать так, как вы вопрос этот задали, то у Майкла Макфола того же и у других неискушенных слушателей может создаться впечатление, что все это правда. И когда вы говорите: «Вот вы что-то там просили у немцев пояснить, они сказали: заведете уголовное дело – тогда мы вам что-нибудь дадим», – это что такое?
Обязательство Германии по конвенциям, в том числе Европейской конвенции о правовой помощи в уголовных делах, они не связаны с наличием или отсутствием у кого бы то ни было заведенного на кого бы то ни было уголовного дела. По нашим законам уголовное дело может заводиться, когда есть факты. И это никак не противоречит многочисленным случаям применения этой процедуры в отношениях со многими другими странами.
У нас есть такой толщины материалы, которые мы по всему миру рассылаем, которые, я уверен, должны быть доступны журналистам «Эха Москвы» и других средств массовой информации. Во-первых, мы до сих пор не получили ответ, кто прилетал за Алексеем Навальным, почему, судя по объективным данным, самолет, на котором его привезли из Омска, который за ним прилетел в Омск, был заказан за день, по-моему, до того, как ему стало нехорошо.
Почему нет ответов на вопросы, которые были заданы в германском парламенте сугубо конкретно фактологически, как случилось, что пилот, который не хотел, чтобы Певчих брала бутылку с собой, в итоге согласился? И опять же кто там был какой-то шестой пассажир? Это все задано в германском парламенте, в Бундестаге. Почему Певчих невозможно опросить? Немцы говорят: «Она не общалась с Навальным. Она не посещала его в клинике». А сама Певчих пишет, что посещала. Бутылка, которую она привезла, никому ее не показывают. Наши просьбы совместно эту бутылку обследовать, отвергаются.
И я вам хочу сказать, что утверждения о том, что обнаружены были запрещенные отравляющие вещества в организме Алексея Навального, они стали делаться после того, как в клинике «Шарите», которая является гражданской клиникой, у него ничего из запрещенного химической конвенцией не нашли, а обнаружили это все в клинике Бундесвера, причем за 3 дня всего-навсего.
А когда пару лет до того аналогичная история была со Скрипалями, и мы настаивали, что нужно руководствоваться не «хайли лайкли», а конкретными фактами, и приводили данные о том, что на Западе тот самый пресловутый «Новичок», ну, в Америке почти 150 патентов с этим «Новичком» и разрабатывался он и в Европе, нам тогда и Германия, и Франция, и Швеция, и многие другие клятвенно говорили, что у них таких технологий нет. Нельзя, не имея технологий, за 3 дня обнаружить это вещество в организме человека. Это любой мало-мальски грамотный химик знает.
Кстати, сначала немцы сказали: «Мы вам не дадим, потому что это секретная военная информация». Ничего себе, вы нас обвиняете в убийстве или в покушении на убийство, а информация секретная. И потом у вас такой технологии быть не должно по определению, если вы добросовестны участник Конвенции по запрещению химического оружия.
Потом они стали говорить: «В общем-то, мы бы дали, но Навальный запрещает». И дальше что? Адвокат Навального обвиняет Дмитрия Пескова, что он обвинил Навального в сотрудничестве с ЦРУ, и требует представить доказательства. Но доказательства какие? Ну, посещали его сотрудники американской разведки в больнице, о чем Дмитрий Песков и сказал. А когда мы требуем доказательств самого страшного обвинения – покушение на человеческую жизнь, нам говорят: «Нет, он не хочет вам это все предоставлять». А когда мы пошли в ОЗХО и попросили у них результаты, они сказали, что они могут это сделать, только если им немцы разрешат. И круг замкнулся.
А то, что ОЗХО выпустила, о чем вы сказали, почитайте внимательно, там сказано, что обнаружены какие-то полиэстеразы. Там нигде не сказано «Новичок». Обнаружены какие-то вещества, которые по составу похожи на некоторые вещества, включенные в запрещенный список ОЗХО. А формулу нам и никому больше они не дали: ни немцы, ни французы, ни шведы. Это секрет. А именно в формуле содержится доказательство того, это правда или это чистой воды обман и ложь. Пока я склоняюсь к тому, что у Запада никаких оснований не существует нас обвинять, и все это затеяно с целью провокации.
Я упоминал день, когда был заказан спецборт, для того чтобы в Омск лететь за Навальным. И, кстати, в тот же день за день до отравления немцы, согласно докладу ОЗХО, обратились в Гаагу с просьбой оказать содействие в расследовании этого случая. Потом они стали говорить, что это была опечатка, и на самом деле все произошло позже. Там много интересного. ОЗХО, даже когда немцы уже к ним обратились где-то в начале сентября, скрывали это от нас сотрудники Секретариата Организации по запрещению химоружия несколько дней, а потом признали задним числом: «Ну да. Но нас немцы просили никому не говорить».
Не вызывает какие-то подозрения вся эта история? У меня вызывает. И глубокие. Еще раз приглашаю всех слушателей «Эха Москвы» и других радиостанций ознакомиться на сайте Министерства иностранных дел с материалом, который содержит огромное количество не отвеченных Западом совершенно закономерных вопросов.
Модератор: Завершающий вопрос. Владимир Николаевич Сунгоркин. И после этого интервью будет завершено.
В. Сунгоркин: Сергей Викторович, самый популярный вопрос сегодня, вчера, позавчера. Война будет с Украиной?
М. Симоньнян: Мы же начали с этого вопроса!
С. Лавров: Мы с этого начали, Владимир Николаевич.
В. Сунгоркин: Вы так велеречиво отвечали.
А. Венедиктов: Не, за полтора часа много что изменилось. Прошло полтора часа. Может быть, у вас другое мнение?
С. Лавров: Если зависит от Российской Федерации, войны не будет.
В. Сунгоркин: Спасибо.
С. Лавров: Но я не исключаю, что кое-кто хотел бы спровоцировать военные действия. И киевский режим не контролирует огромное количество военнослужащих. По данным Запада даже, по-моему, около 100 тысяч на линии соприкосновения. И киевский режим большую часть из этих вооруженных людей не контролирует.
Значительная часть находящихся там подразделений – это бывшие добровольческие батальоны, нынешние какие-то батальоны территориальной обороны, отряды сопротивления народного. Им раздают уже ПЗРК. Это информация, которая активно крутится в СМИ. Им раздают ПЗРК. Их призывают приносить с собой охотничьи ружья, потому что на всех не хватит ПЗРК. Это просто такой милитаристский психоз. И то, что там у кого-то дрогнут нервы, как у бойца, который застрелили своих пятерых сослуживцев, я не могу исключать.
В. Сунгоркин: Почему с Зеленским не общаемся? Он же воспитанник, комсомолец бывший, воспитанник «Первого канала».
С. Лавров: Он пианист еще.
В. Сунгоркин: Вот. Почему мы с ним все-таки не общаемся?
С. Лавров: Владимир Николаевич, президент сказал, он отвечал на этот вопрос. Если Зеленский хочет обсуждать нормализацию двусторонних отношений, которые страдают от ущерба, нанесенного односторонними действиями его режима, и на эти действия, конечно, мы отвечали, мы готовы. Пожалуйста. Пусть приезжает в Москву, в Сочи, в Петербург, куда они договорятся. Но если он хочет обсуждать Донбасс, идите, пожалуйста, в контактную группу, в которой, по решению Нормандского формата, должны рассматриваться все вопросы о регулировании напрямую между Киевом и Донецком, Киевом и Луганском. А когда он заявляет, что я не буду с ними разговаривать, – это плохо. Ну это плохо для внутриукраинского кризиса. А для наших отношений, если у него есть что сказать и как исправлять те шаги по их разрушению, которые инициировал Киев, Зеленский и его предшественник, мы готовы это рассмотреть. Президент об этом четко сказал.
М.Симоньян: Это новый мем для маечек от Сергея Викторович Лаврова, я считаю: “Идите, пожалуйста, в контактную группу”. Спасибо вам большое, Сергей Викторович.
Р.Бабаян: Уточнить можно еще один момент?
В.Сунгоркин: Еще про пианино надо спросить.
Р.Бабаян: По поводу наших дипломатов. Я правильно понял, что мы тоже собираемся эвакуировать наших сотрудников из Киева?
С.Лавров: Мы обсуждали тот психоз, который сейчас нагнетается на Украине прежде всего силами и руками англосаксов и некоторых европейцев. И частью этого психоза являются эти истеричные заявления, что нужно всем уезжать оттуда. И граждан, которые просто находятся по своим делам, их призывают уехать. И дипломатов семьи увозят. И так называемый необязательный персонал сокращают. И мы просто обязаны, мы не имеем права мимо ушей все это пропускать и закрывать на это глаза. Если они это делают, причем, когда их украинцы не просят… Может быть они, англосаксы, что-то там задумали. У них, особенно у англичан, опыт богатый на эти дела.
А.Венедиктов: Сергей Викторович, но это случилось ровно после того, как вы Блинкену что-то сказали на встрече. Скажите, что вы ему сказали или показали, что он, вернувшись, стал заявлять о том, что надо эвакуировать дипломатов? Сразу после Женевы. Что-то вы там устроили.
С.Лавров: Нет, Алексей Алексеевич, напрасно вы думаете, что я утратил способность понимать происходящее. Я ничего ему не говорил. Он мне потом один на один (я надеюсь, Тони не обидится), один на один сказал: просто там, если что там, то уж там наши будут. Это достаточно странно для меня было. На что я ему так и ответил. Поэтому, уверяю вас, что мы с ним обсуждали исключительно гарантии безопасности. И затем я поставил вопрос о совершенно недопустимом, неприемлемом положении с нашими дипломатическими миссиями. И предложил то, о чем мы договорились в итоге. Через пару недель должно состояться очередное мероприятие между специалистами. Так что смею вас заверить: никаких угроз. Но мы же не можем все оставлять без какого-либо анализа. Анализируем, что там стоит за англосаксонскими действиями.
А.Венедиктов: Спасибо.
Февраль 2022. Две недели до полномасштабного вторжения, Алексей Нарышкин и Маша Майерс пытаются выяснить у Марии Захаровой готовится ли наступление в Украину. Захарова все отрицает, а вместе с этим в ее словах снова отсылка к отравлению Скрипаля. Хотя об этом даже не спрашивали. Фрагмент эфира от 11 февраля 2022 года.
А.Нарышкин: 9 часов, 9 минут. Маша Майерс, Алексей Нарышкин. К нам присоединяется Мария Захарова, официальный представитель МИД Российской Федерации. Мария Владимировна, Здравствуйте.
М.Захарова: Здравствуйте.
М.Майерс: Доброе утро.
А.Нарышкин: Сразу вас хотим спросить, уточнить, в итоге надо ли российским дипломатам, российским представителям на Украине с Украины уже эвакуироваться?
М.Захарова: Не знаю. Вы на кого ориентируетесь сейчас?
М.Майерс: Ну мы ориентируемся на Сергея Лаврова.
М.Захарова: У нас таких заявлений не было.
М.Майерс: «Россия может посоветовать не основном составу дипмиссии на Украине покинуть страну». Это агентство ТАСС со ссылкой на Лаврова, который сказал, что на эти действия могут повлиять решения англосаксонских коллег.
М.Захарова: Ну конечно. Мы так и сказали, что действия, если будут, если будет развитие событий, конечно, будут предприниматься меры. Но вы же меня сейчас спрашиваете на сегодняшний момент. Соответственно, я и отвечаю.
А.Нарышкин: А скажите, какие действия? Просто я переживаю за наших соотечественников, которые сейчас на Украине могут подвергаться какой-то угрозе. В какой момент, при каком стечении обстоятельств будут приняты решения об их эвакуации?
М.Захарова: Простите меня, я не ослышалась – вы сейчас переживаете за наших соотечественников на Украине?
А.Нарышкин: Конечно, как и вы, Мария Владимировна.
М.Майерс: Конечно.
М.Захарова: Хотела бы сказать, напомнить, что там с 2015 года идет настоящая война, которую называет международное сообщество внутриукраинским кризисом и там, в том числе, тоже наши соотечественники. Я просто не слышала такой вашей озабоченности эти годы судьбой этих людей…
А.Нарышкин: Мне кажется, Мария Владимировна, вы не все наши эфиры слушаете и недооцениваете нас с Майерс конкретно.
М.Захарова: Друзья мои, если можно. У нас же с вами сейчас не какая-то полемическая дискуссия. Я отвечаю на ваши вопросы. Если мы изменим формат, я безусловно буду с вами так же спорить, переругиваться, как вы это делаете. Но в данном случае вы у меня берете интервью. Вы можете не соглашаться с моими ответами и не принимать, а потом их обсудить. Но пока я отвечаю на ваши вопросы. Поэтому большая просьба меня не перебивать.
Поэтому с 15-го года идут боевые действия, предпринимаются усилия в различных международных форматах для того, чтобы их остановить, перевести это все в мирное русло. Помимо всего прочего судьбой соотечественников мы действительно занимаемся по-настоящему, а не на словах, поставляя в тот же Донбасс гуманитарную помощь, финансово поддерживая, закупая соответствующие медикаменты, необходимые вещи у гуманитарном плане, гуманитарном измерении для того, чтобы люди могли просто выживать, чтобы дети могли учиться. Вот к вопросу о судьбе соотечественников.
А.Нарышкин: Ну хорошо, значит, вы нас все-таки обязательно оповестите, когда будет максимальная угроза для дипломатов и для тех, кто работает на наше представительство и когда будут какие-то меры, правильно?
М.Захарова: Как это всегда бывает в подобные случаях чрезвычайных ситуаций каких-то, действительно бывают разные случаи и с нашими посольствами или ситуация в странах развивается соответствующим образом – мы обо всем всегда информируем. Вы же знаете.
<…>
М.Майерс: Мария Владимировна, вы вспомнили Казахстан, ОДКБ. Но все-таки это силовая операция, это использование вооруженных сил. При этом означает ли то, что вы сказали о визите Макрона и визите Лиз Трасс, что усилия дипломатов либо изначально бессмысленны, либо оказались бессильны в урегулировании украинского конфликта?
М.Захарова: Нет, минуточку, я говорю о том, что когда идет истинное миротворчество, оно имеет правовую основу, оно имеет результативность, они имеет понимание ситуации, истинные, не ложные посылы. Я не говорю конкретно о Лиз Трасс или Макроне, я говорю, в принципе, о подходах западных политиков, которые мы видим в последнее время. И вот как раз ситуация вокруг Украины и свидетельствует о том, что сначала они создают ложные посылы – для нас это очевидно, когда выходит представитель Белого дома и говорит о неминуемости нападения России, наличии намерений, потом выходит, еще раз повторят через неделю, вторую. Потом говорит о том, что «вы знаете, теперь уже неминуемости нет, но намерения остались». А потом все это подогревается Лондоном, НАТО, странами НАТО… А потом на этом фоне они заявляют о том, что они готовы оказать некое посредничество в урегулировании – вот это и называется псевдопосредничество, ложные посылы. Если сначала сам завариваешь эту кашу жуткую, а потом говоришь: «Теперь я вам помогу». Не надо. Нужно один раз, наверное. Прислушаться к тому, что говорит сам Киев и президент Зеленский, и руководитель СНБО Данилов, и министр иностранных дел Кулеба. Уж вы знаете, у нас редко с ним совпадают оценки. Но даже они говорили и до активной сейчас фазы истерики, и сейчас последнюю неделю говорят одно и то же, обращаясь к западным коллегам. Они, конечно, благодарят за помощь, за поддержку, говорят: «А вы не могли бы немного как бы успокоиться. Вы уже нам разрушили экономику, вы нам уже перечеркнули бюджет. Вы нам уже обрушили гривну. Вы не могли бы потише? Потому что мы не обладаем теми оценками, которые вы представляете, наши оценки другие».
Самое главное, даже не в оценках дело. Это все тоже малосерьезно. Главное в том, что этот информационный запал, он просто, к сожалению, пришелся на внутриэкономические, внутриполитические проблемы Украины, которые только усугубились. Вот вам результат этого миротворчества, посредничества.
Наверное, как всегда, истинное видится на расстоянии. Наверное, действительно, должно пройти какое-то время, чтобы все это стало очевидно, как во всех предыдущих ситуациях. Как в ситуации упомянутого мной Ирака до тех же самых Скрипалей. Потому что вчера приехала, извините, все-таки министр иностранных дел Великобритании. Вы помните трехлетняя истерика, это же была катастрофа для Лондона, который обвинял нас каждый день: «Новичок», Скрипали, Солсбери. Ни одного слова вообще, как будто нету этой темы. подождите, но это же британские правоохранительные органы ведут, мы так думаем, расследование. Скотланд-Ярд и так далее. По крайней мере, ничего неизвестно, чтобы они его завершили. А можно тогда спросить: а чем все закончилось? Где Скрипали? А что там…
М.Майерс: А российская сторона спросила?
М.Захарова: Так вчера же Лавров на пресс-конференции сказал. Что вы, коллеги, вы повнимательней.
А.Нарышкин: Скажите, пожалуйста. Тот факт, что западные лидеры и высокие представители все чаще хотят с нами все-таки общаться напрямую и с Лавровым, и с Путиным, о чем говорит? То, что Запад не хочет такого нагнетания, не хочет эскалации, хотят решать как-то дипломатическим путем?
М.Захарова: Алексей, это говорит только о том, что прежде, чем западным политикам объявлять очередные их концепции, как, например, изоляцию нашей страны, нужно думать, советоваться с экспертами, а потом только внедрять в общественное сознание эти проекты. Я вами прощаюсь, всего вам хорошего, до свидания!
А.Нарышкин: Спасибо. Это Мария Захарова, официальный представитель МИД России.
Это было «Хроническое сегодня». Программу подготовила Ксения Никонова. До свидания.