«Хроническое сегодня»: «Я — человек Путина»: как начиналась власть Кадырова
Состояние здоровья главы Чечни Рамзана Кадырова ухудшилось из-за отказа почек. Об этом сообщает «Укринформ» со ссылкой на источник в Главном управлении разведки Минобороны Украины. На фоне этого Адам Кадыров, сын Рамзана Кадырова, пострадал в ДТП в Грозном, о чем сообщило издание «Кавказ.Реалии» вечером 16 января. Подобные новости вызывают вопросы и напоминают, насколько персонализирована власть в Чечне и насколько хрупким может быть баланс внутри этой системы. Вспомним, как в Чечне устроена борьба за власть…
Программы из архива «Эха Москвы»
Гости: Рамзан Кадыров, Сулим Ямадаев, Алексей Венедиктов, Василий Уткин, Ирина Воробьева, Владимир Варфоломеев
Состояние здоровья главы Чечни Рамзана Кадырова ухудшилось из-за отказа почек. Об этом сообщает «Укринформ» со ссылкой на источник в Главном управлении разведки Минобороны Украины. На фоне этого Адам Кадыров, сын Рамзана Кадырова, пострадал в ДТП в Грозном, о чем сообщило издание «Кавказ.Реалии» вечером 16 января. Подобные новости вызывают вопросы и напоминают, насколько персонализирована власть в Чечне и насколько хрупким может быть баланс внутри этой системы.
Сегодня вспомним, как в Чечне устроена борьба за власть. Сейчас вы услышите интервью Рамзана Кадырова Владимиру Варфоломееву, в котором Кадыров открыто показывает полную и демонстративную личную лояльность Владимиру Путину. Интервью от 30 января 2008 года.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сейчас мы были у вас на конюшне, вы любитель лошадей.
Р. КАДЫРОВ: Очень.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, когда объезжаете скакунов, новых сейчас или когда это было раньше в детстве, падали с лошади?
Р. КАДЫРОВ: Один раз. Это было в прошлом году. Я сел на лошадь, думал, что она спокойная, и не получилось у нас. Мы не нашли общий язык. Просто он меня…, еле поймали его.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Лошади – хобби, есть работа, основная профессия – политика. Можете сказать, что за годы вашего президентства в политическом плане вы когда-то оступились или упали?
Р. КАДЫРОВ: Не было. И отступать не пришлось, и падать не пришлось.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Неужели все, что намечали, все удавалось сделать?
Р. КАДЫРОВ: Даже я сам не верю, но так получается у нас все. Успешно мы справляемся с поставленными задачами.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А причина в чем? Ваши личные заслуги, ваша команда. В Москве говорят, что во многом залог успеха подъема или реконструкции того, что было разрушено в Чечне, это просто открытая кредитная линия, которую Москва дала и, дескать, будь у любого губернатора, любого президента такие средства, такие возможности, любой край расцвел бы.
Р. КАДЫРОВ: Что им мешает, я не знаю. Мы строим не для того чтобы делать политику, мы строим для своего народа. И строим не на один день, а на всю оставшуюся жизнь, чтобы у нас больше никогда не разрушалось. Не только строительство, мы строим безопасность, мы строим экономику. Это все вместе строим. И только на восстановление можно использовать кредит, а на другие ресурсы это не помогает. Мы строим все вместе, у нас народ определился и поддерживает полностью нашу политику руководства республики, руководства РФ. Это самое главное. Восстановить там или построить здания или объекты, это не самое трудное. Самое трудное – найти общий язык с народом и показать и доказать народу, что руководство республики это слуга народа и счастье – служение народу. Это самое главное, когда тебе понимает народ, – это самое приятное в жизни. И я еще раз повторю, не везде можно использовать кредит, мы не использовали, мы использовали больше чеченский вариант как свой менталитет, обычаи, традиции, все мы вместе использовали, и народ с нами вместе вышел и мы делали очень много вместе с народом.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но разве уровень поддержки, которым вы пользуетесь в республике, разве это не связано напрямую с тем, что люди видят: вас поддерживает центральная федеральная власть. То есть за вами есть сила.
Р. КАДЫРОВ: Да, это однозначно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И это весомый аргумент.
Р. КАДЫРОВ: Очень даже. Если федеральный центр, именно президент страны не поддерживал бы меня, они мало верили бы, они чувствуют поддержку не только меня, он поддерживает, он поддерживает регион, он все сделал для того, чтобы у нас восстановился закон, порядок, чтобы у нас главенствовал закон, и чтобы заработала экономика. Путин нам очень много сделал. Это благодаря именно его политике, правильной политике, которую проделал президент страны и первый президент Чеченской республики.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Путин, если не ошибаюсь, в Чечне был раз 12.
Р. КАДЫРОВ: Да, был не раз.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Больше внимания, наверное, уделяет только своему родному Санкт-Петербургу. Не считая столицы. Почему на ваш взгляд он так относится к Чечне?
Р. КАДЫРОВ: Он видел проблемы чеченцев и региона. И что происходило у нас, кто командовал, и кому надо было регион чеченский и для чего это надо было. Он осознанно сделал шаг и поэтому не раз приезжал сюда, и он не раз укреплял свои позиции и настаивал, и военных и спецслужбы и нас всех, что да, Чечня это регион РФ, народ определил и надо этому народу дать все. Как субъекту РФ. Использовали плацдарм, регион наш против суверенного государства России, использовали его все спецслужбы мира. Мы их называем бандитами, террористами, они сильно подготовленные люди и они подготовлены против не чеченского народа, а против суверенного государства России. И чеченцы, и мусульмане стали на защиту России. На сохранение целостности России. И это у них получилось. И это он понимает и чувствует. Президент Путин – настоящий мужчина. Он человек и поэтому он не забывает, и он делает все для того, чтобы оправдать то доверие, которое оказал ему чеченский народ.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как вам кажется, такое отношение президента Путина к Чечне, к ее проблемам и к ее людям, это продиктовано мотивами исключительно политическими, государственными или может быть у него затронуты какие-то личные струны его души.
Р. КАДЫРОВ: Я думаю, что и то, и другое. И больше человеческие струны, когда он видел страдания нашего народа.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть его тронуло это.
Р. КАДЫРОВ: Конечно, у нас нищета, убийства, похищения, безработица. Образование, медицина – ничего не восстанавливалось у нас. У нас правило беззаконие, кто сильнее – тот командовал. И для сильного закона не существовало, для бедного, для нищего – наставления и исполнения шариатских судей, это происходило. Поэтому я считаю Путина Владимира Владимировича спасителем чеченского народа.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Около месяца остается до президентских выборов. Владимир Путин заявил, что он уходит. Возможно, он останется в какой-то должности, премьер-министр, но он уже не будет президентом. Видимо, будет Дмитрий Медведев. Ожидаете ли вы в этой связи каких-то изменений во взаимоотношениях Грозного и Москвы?
Р. КАДЫРОВ: Абсолютно никакие изменения не могут быть. Есть политика президента страны Путина Владимира Владимировича. Я всегда заявляю, я не чей-то, я президент не ФСБ, я человек Путина Владимира Владимировича. Потому что в самые трудные времена жизни нашего народа, моего народа он всегда был с нами. И что уйдет он из политики, не уйдет, будет, не будет, он останется идеалом для меня и для нашего народа. И выбранный его путь, и политику мы будем поддерживать. Это приемлемо для нас. Это приносит пользу для нашего народа.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но продолжит ли эту политику Медведев?
Р. КАДЫРОВ: Он один из самых близких людей Путина. Он с ним работал, они знают друг друга, они разговаривают на одном языке. И Медведева Дмитрия Анатольевича не просто определил президент, он психолог, он оперативник, у него все данные и все качества есть. И поэтому определил он правильного человека, который будет держать курс, начатый именно Путиным Владимиром Владимировичем. Это поднятие экономики, он заново собрал и заново сделал Россию. Это однозначно, это не секрет. Просто если мы, руководители региона, министры, руководители департаментов, силовых структур поддерживали бы, как хотел Путин Владимир Владимирович, у нас в России были бы позитивные изменения больше в сто раз, чем сегодня. Но к великому сожалению не так, как нам хотелось. Но я думаю, что он, будучи председателем правительства, докончит и у нас будет самое процветающее государство во всем мире, и как он сказал, войдет в десятку или пятерку или тройку лучших или будет лидировать во всех отношениях среди государств. Это мое убеждение, я уверен, если он сказал, что добьется этого.
Р. ПЛЮСОВ: Многие в России, в том числе и главы других субъектов федерации и вообще многие чиновники выражают Путину такую безосновательную любовь. Любим, следуем курсу, выбранному Путиным. Вы сейчас только что сказали, что да, поскольку приемлема эта политика для нас и приносит пользу для нашего народа.
Р. КАДЫРОВ: У меня лично как у Рамзана Кадырова отношение к Путину, он мой кумир, идеал мой. Лично у меня. И так, в общем, взять, он спаситель нации, спаситель народа нашего. Не только нашего, он спас всех. В каком состоянии было, мы помним, когда президент стал президентом, когда он еще, будучи председателем правительства, какие преобразования, что происходило. Это все видят. Кто не хочет видеть, все равно он видит, он слышит это. Он чувствует это. Это человек… так, как хотелось бы, у него команды не было. Чтобы его поддержали, вот его все начинания, каждое его заявление, вот если мы его соратники, его подчиненные или его представители, или команда, мы бы все его намерения доводили бы до логического конца, то у нас в России вообще бы ничего не надо было бы делать. Пока у нас очень много вопросов, которые надо решать. Я думаю, что как патриот, как настоящий мужчина он не ушел из политики. Да, подчиняться, быть президентом, потом идти председателем правительства тоже нелегко. Но он ради своего народа, государства согласился на это. Тоже патриотизм проявил, любовь к родине.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как глава региона вы наверняка встречались с первым вице-премьером Медведевым, каковы у вас впечатления?
Р. КАДЫРОВ: Я с ним работаю очень много. С 2004 года. Он, будучи руководителем администрации президента, я с ним не раз встречался. Он приезжал к нам в республику. Что мне нравится в нем – он человек слова. Он не только дает поручения, он до конца прослеживает и доводит до того, чтобы выполнили его поручения. Это я не просто подхалимничаю. Я не люблю, я человек слова, у меня свои взгляды на жизнь. Свое видение. Что он будет президент, что он вице-премьер, но я знаю, что он человек слова. Он это делал, в отношении ко мне не было просьбы, которую он не выполнил и не довел до логического конца.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но на Кавказе такие вещи ценят.
Р. КАДЫРОВ: Конечно, это достоинство мужчины. Самое что может быть ценное в мужчине. Поэтому Дмитрий Анатольевич это самый хороший, правильный выбор.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В вашей команде здесь в Чечне есть принципиальные разногласия по каким-то вопросам.
Р. КАДЫРОВ: У нас разногласий нет. Мы спорим, обсуждаем любые вопросы. Когда мы принимаем решения, касающиеся какого-то вопроса, бывает, что спрашиваем друг друга, у нас есть очень умные, образованные, дальновидные люди. Мы согласовываем. Но все равно такого, чтобы были между собой разногласия, такого у нас нет. Если у нас команда, система, к которой мы идем, вот сказал, надо сделать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: На ваш взгляд наносит ли ущерб деятельности президента России наличие нескольких группировок в его окружении и то, что они между собой грызутся?
Р. КАДЫРОВ: Очень даже. Это самая большая проблема. Одна из самых больших проблем в России. Я это имел в виду, что если выполняли бы его поручения, его наставления все сто процентов, у нас в России было бы все просто колоссально.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы сказали такую фразу: я – человек Путина.
Р. КАДЫРОВ: Я – человек Путина.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Мне приходилось встречаться со многими главами регионов. Ни один, кроме вас таких слов не произносит. Ни в ходе официального разговора, ни в кулуарной беседе. Это наверняка вы сами подозреваете или знаете. Такое отношение, может быть, люди стесняются, может быть, они считают членами путинской команды, но почему-то так прямо об этом не говорят.
Р. КАДЫРОВ: Я не говорю, что он меня так считает. Я говорю, я его считаю. Если ты уважаешь человека, ценишь его достоинства, как мужчину, как патриота, а почему не озвучить. Мое мнение как Рамзана Кадырова: он – мой кумир. А он в политике – наш спаситель.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А вы с ним как общаетесь? На «вы», на «ты»?
Р. КАДЫРОВ: Конечно, на «вы». Если он не был бы президентом, все равно уважение по старшинству у нас есть и по всем направлениям. Я со всеми обращаюсь, у нас хотя на «ты» нет, уважительно отношусь к тому, кто сидел с моим отцом. Чеченец, аварец, русский, без разницы. Кто с отцом работал, дружил, отношения были хорошие – к этому человеку я отношусь с уважением. А Путин он хочешь, не хочешь, заставляет себя уважать. И как президента я его уважаю, и как человека. Это мое мнение. Я говорю, что да, действительно Кадыров сегодня хвалит его, чтобы было ему хорошо. Такого нет. Я многих хвалил, и других спецслужб, в которых сильные люди есть, я не говорю, что я чей-то человек, я не говорю, что я президента человек, я говорю, что я человек Путина Владимира Владимировича. Я знаю, что я говорю. Я знаю, о чем идет речь.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вот это интересное уточнение.
Р. КАДЫРОВ: Я здравомыслящий человек. Я знаю, что в любое время я могу потерять все. Но я не потеряю достоинство, честь, это я никому не продам, и у меня никогда силой не заберут. Это мое. Остальное все, жизнь могут забрать, это у меня никто не заберет. И о чем я говорю, я знаю. Я не дурак такой, я могу отличить хорошего от плохого. И знаю, что такое политика. И чтобы сохранить себя в политике, люди очень много что придумывают в жизни. А я хочу сохранить лицо. Чтобы народ не подвести. И себя и род Кадыровых, именно первого президента. А у нас по чеченским обычаям некрасиво говорить об отце или чтобы о сыне отец говорил, но он наш лидер, я не хочу подвести его. Я хочу довести до логического конца, что начал мой отец, первый президент нашего народа.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Слова, которые вы сейчас произносите, они звучат, возможно, искренне, но пафосно. И сразу, наверное, у московского слушателя вызывает некое не то, что отторжение, некоторое недоверие. Очень правильно вы говорите. Не согласиться невозможно. Но разве может, мы все российские граждане, мы все здесь живем кучу лет, мы знаем, как действуют, как мыслят наши политики. Вы политик, вы глава субъекта федерации. Как можно так рассуждать, если угодно романтически. Я не понимаю.
Р. КАДЫРОВ: Я потерял за Россию все. Читают в Интернете, говорят про меня, недруги России, недруги нашего народа, которые меня слушают и читают. Рамзан не это. Я потерял за Россию отца, двоюродных братьев. Я одноклассников потерял. Я 420 самых близких людей потерял за Россию. Мы защищали целостность России. Большего патриота, чем Рамзан Кадыров я не вижу. Это мое глубокое убеждение. Я могу с любым человеком поспорить. И я сегодня защищаю интересы РФ. Защищая интересы своего народа, я защищаю интересы российского государства. Российских граждан. Благодаря команде Кадырова (неразборчиво), которые отправлялись в Чеченской республике, мы погибаем, наши ребята, каждый погибает, защищая этот регион России. Чеченская республика это регион РФ. Это субъект РФ. Мы защищаем до сих пор, мы боремся с международным терроризмом. Это не наша вина. Мы не просили. Не против чеченского народа это все. Кто дал суверенитет нам. Ельцин дал. Кто оставил чеченскому народу целые склады, кто отправил Дудаева генерала, Масхадова штабника. Работника спецслужб Басаева. Это не мы родили. Не мы вырастили. И не мы отправили их. Мы хотим спасти свой народ. Убрать ярлык, который на нас, что мы бандиты, террористы. Мы граждане России. И когда будет необходимость, дай Аллах, чтобы никогда не было такой необходимости, мы на первом плане будем защищать Россию. Это я вас уверяю. Это не просто слова Рамзана, я встречаюсь с молодыми и старейшими, и уважаемыми и религиозными людьми, и мы не разделяем, мы объединяем все религии, национальности и делаем политику на этом.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: У вас, у ваших граждан нет обиды за то, что было в отношении Чечни сделано плохого, я уж не вспоминаю про 19 век, но то, что было в веке 20 и середина 40-е годы и война 90-х.
Р. КАДЫРОВ: Это делал не весь народ России. Это делали люди, политики. Поэтому да, Сталин, Ельцин, когда бывает о них разговор, мы недолюбливаем. Потому что, почему выслали нас, почему они не сделали так, чтобы не получилось этого, и войну, почему завели в Чеченскую республику. Почему выбрали именно для разборок нашу территорию, да, у нас вопросы есть. И как мы знаем, и что мы знаем, мы не такие дураки. Чеченцы стали все почти политиками. Это война сделала нас такими. Мы все взвешиваем, говорим, обсуждаем. Да, определенных людей мы проклинаем. Ненавидим, недолюбливаем. А основная часть, даже не знают, что такое Чечня и кто такие чеченцы. Поэтому наоборот были использованы все каналы, радио, журналы, газеты, чтобы показать образ бандита-чеченца, все было сделано. Надо сделать так, чтобы, если мы граждане России, показать, что чеченцы тоже люди. У чеченцев тоже есть своя культура, спорт, жизнь, делают все для того, чтобы объединить всех и не надо упрекать нас. Любой человек может приехать сюда. И может писать книги и 20 томов и ни одного места не найдут, что народ чеченский виноват. Да, виноваты определенные люди, Басаев, Удугов, Масхадов. И откуда они. Чьи они люди? Тоже вопрос. И поэтому нас надо оставить, в том числе, чтобы не обвинять нас. И дать нам шанс жить нормально. Не выходить из положения, а чтобы мы не заходили в ту ситуацию, из которой потом надо было выходить. Дать нам хотя бы 5-10 лет, чтобы показать, не упрекать, не оскорблять, не унижать, нас 12 лет убивали, все исказили, все делали.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но может быть сейчас в том числе и вы даете повод для таких сомнений. Простой пример. Перед выборами была опубликована ваша официальная декларация. Однокомнатная квартира в Грозном, что-то еще. Не бешеные богатства. Новый год – в Грозный приезжают артисты, и приходит сообщение: Рамзан Кадыров как барин с барского плеча дарит артистами машины за 200 тысяч долларов. Подождите, Рамзан Кадыров, человек, у которого есть какая-то зарплата государственная. Какое-то имущество и он дарит такие подарки. Как верить человеку?
Р. КАДЫРОВ: Неправда это. Приехали люди и люди богатые бизнесмены, один бизнесмен подарил машину. Сказал, что от нас это все. У нас очень много вопросов, которые надо решать в Чеченской республике. Эти 200 тысяч или 100 тысяч, не знаю, сколько стоит машина, могли использовать в других направлениях. Я не буду называть бизнесмена, который подарил машину. Но он от нас подарил это. За то, что они были у нас не раз, поддерживали нас. Так что я не такой, чтобы так…, но они просто озвучили неправильно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть использовалось имя.
Р. КАДЫРОВ: Да, использовали.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Через несколько месяцев, через три с небольшим месяца будет очередная годовщина гибели вашего отца – президента Ахмата-Хаджи Кадырова. Честно говоря, готовясь к этой поездке, я не смог найти информационных материалов о том, что были найдены убийцы. Хотя я помню, вы говорили, что приложите все усилия для того, чтобы преступники были найдены и понесли наказание.
Р. КАДЫРОВ: Я вас заверяю официально, Хайрулла из Наура, фамилия Имурзаев из Дагестана взял на себя ответственность. И у меня есть запись, где он сказал: мы убили Кадырова-старшего, и мы убьем Кадырова-младшего. У нас утром должна была быть инаугурация моя, вечером мы этого Имурзаева уничтожили. До этого, которые сидящие были, Мускиев и другие, все были уничтожены. Душаев, все, которые даже косвенно сказали, что они хоть знают, кто убил Кадырова, их в живых нет.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: На ваш взгляд…
Р. КАДЫРОВ: А что прокуратура делает, это вопрос десятый.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть вы, как и президент…
Р. КАДЫРОВ: Как чеченец, как сын…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Считаете, что возмездие совершилось.
Р. КАДЫРОВ: Да. Как Сайдуллаев, президент Ичкерии заявил, который себя там считает (неразборчиво) Басаева нет. Я говорю, озвучили о том, что Кадырова где-то что-то, этих людей нет в живых, и до сих пор я считаю, что как чеченец, как мусульманин, как сын своего отца, все, что было использовано против Кадырова… Я не считаю, что я отомстил, пока на территории Чеченской республики находится хоть один террорист, я считаю, что мы полностью не отомстили за наш народ, за нашу религию. И за нашего президента.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть бандиты еще остаются?
Р. КАДЫРОВ: Ну да, есть определенная кучка шайтанов.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Типа Умарова?
Р. КАДЫРОВ: Да. 70-80 человек. Это последняя зима. Я вас уверяю.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сейчас Чечня выглядит спокойнее своих некоторых соседей. Многих.
Р. КАДЫРОВ: Я не знаю насчет соседей. Но Чечня очень спокойная. Почему – потому что у нас МВД работает своевременно, и если где-то появляется хоть что-то, сразу принимаются меры. Чтобы народ почувствовал, вот сегодня народ почувствовал именно правоохранительных структур поддержку. Именно со стороны Министерства внутренних дел Чеченской республики. У нас в МВД работают достойные патриоты, смелые ребята. И они, не жалея себя, защищают, охраняют общественный порядок.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А кстати, как происходит разделение полномочий в силовой сфере в Чечне? Здесь кто обеспечивает порядок и спокойствие? Федеральные силы или чеченские?
Р. КАДЫРОВ: У нас большинство обеспечивает общественный порядок это прерогатива МВД Чеченской республики, ФСБ дает упреждающую информацию, и эта информация используется, у нас очень хорошее взаимодействие, взаимопонимание и у нас слаженная структура, система со спецслужбами и правоохранительными структурами. У нас больше предпочтение отдают, доверяют МВД, и сотрудничает с ними народ. И если незнакомый человек, сразу докладывают и РУВД и сразу принимают меры.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Подразделения Минобороны, которые дислоцированы в Чечне, они в чем-то участие принимают в такого рода операциях или просто стоят.
Р. КАДЫРОВ: Давно не слышал, чтобы они участвовали. В последнее время работает ФСБ и МВД.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Еще о распределении полномочий. Раньше об этом говорили только некоторые радикально настроенные политики, но теперь уже и в Совете Федерации звучат слова из уст, например, вице-спикера Торшина о том, что нынешнее национально-территориальное деление России, когда есть несколько уровней, области, края и республики, должно со временем упраздниться и, например, вместо Чеченской республики появится Грозненская область. Наравне с Пензенской областью, Московской. Как вы к этому относитесь?
Р. КАДЫРОВ: Абсолютно я никак не отношусь. Потому что на сегодняшний день мы в Чеченской республике только начинаем строить экономику, строить заново жизнь. И только что почувствовали свободу, у каждой национальности есть своя культура, и свои традиции и обычаи надо сохранять и на Кавказе я думаю так, как сегодня есть, мы можем, сохраняя наши национальности и культуру, объединяя их вместе, сделать сильное государство…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы считаете, что Чеченскую республику можно превратить в область или губернию? Без Конституции, без государственного статуса.
Р. КАДЫРОВ: Абсолютно нет. Я даже не представляю, как это может быть. Не знаю. Если есть такая надобность, надо разрабатывать стратегию правильно, чтобы…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А что для вас как для чеченца, изменится? Я живу в Московской области, например, чувствую себя полноценным человеком.
Р. КАДЫРОВ: Я чеченец, я этим горжусь. Но я гражданин России. Я не отказываюсь от этого. И поэтому для меня это абсолютно…, у нас есть разные национальности, у каждого есть своя культура, мы бывает, всех приглашаем, и национальные блюда, проводим свои культурные мероприятия. Все бывает по-разному. Но это есть республика, этим мы объединяемся и живем. Почему такой вопрос подняли, я даже не знаю.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Можно ли укрупнить регионы на Северном Кавказе, объединить например, Чечню, Ингушетию, Кабарду, Дагестан в каких-то конфигурациях.
Р. КАДЫРОВ: Это я не представляю. Я не имею права обсуждать такой вопрос. Это не моя прерогатива. У меня задача сегодня делать все для того, чтобы у нас не было бедствий, не было третьей кампании, чтобы люди получали от жизни удовольствие. Чтобы не было больных. Объединяться ни с кем я бы не хотел.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скоро…
Р. КАДЫРОВ: У нас есть родственные связи. Мы и так вместе. У нашего министра внутренних дел жена ингушка.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А между вами и Ингушетией нет административной границы. До сих пор не определена. А у вас выборы скоро муниципальные. Непонятно, как их проводить.
Р. КАДЫРОВ: Мы уже дали поручение, все главы районов определяются со своими границами. У нас будет ясность. Это не проблема. Очень хороший багаж у нас есть, старейшины, объединимся и определим границы. Не обижая Ингушетию, чеченцев и Дагестан.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Кстати, о выборах. Сейчас главы регионов, вы например, не избираетесь напрямую гражданами, другой порядок ныне. На ваш взгляд прямые выборы стоит вернуть или нет?
Р. КАДЫРОВ: Почему, избирается. У нас в парламенте избраны (неразборчиво) уже представители, они тоже делают выборы, наоборот сейчас больше и президент дает предпочтение и народ.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это не принципиально считаете вы?
Р. КАДЫРОВ: Абсолютно для Чеченской республики, для народа это не принципиально. Сегодня, когда еще меня назначали, мы сделали статистку независимую, и большинство мнений, если я буду хвалить себя, что меня поддерживало большинство населения, не по нашим обычаям будет звучать, но меня большинство поддерживало населения, и парламент меня поддержал.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В Чечне после двух войн много русских осталось?
Р. КАДЫРОВ: Не так много, но очень много возвращаются.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А кто-то есть из русских на руководящих должностях сейчас?
Р. КАДЫРОВ: Есть глава Наурского района русский. Еще в администрации работает начальник отдела. У меня советников очень много русских. И начальник милиции.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Просто после того отъезда Сергея Абрамова, работавшего в правительстве…
Р. КАДЫРОВ: У нас очень много внутри и начальники отделов.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Казалось, что всё, теперь все посты занимают только чеченцы.
Р. КАДЫРОВ: Почему чеченцы. Я такого даже не вижу, чтобы чеченец, если русский, если так вообще взять, он не будет интригами заниматься. Он будет работать. Нам нужны специалисты. Мы сейчас с Русланом Эдильгиреевым, снова назначенным министром, он говорит, когда я проверял, очень много работает русских в сельском хозяйстве. Он даже не знал об этом. Очень много работает.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, как вы относитесь к идее преподавания основ религии в школах?
Р. КАДЫРОВ: Я это поддерживаю. Это моя инициатива, чтобы изучали религию, ислам. Почему я это озвучил тогда. Если бы мы знали, что такое ваххабизм, наше подрастающее поколение, у нас не было бы войны. Не пошли бы за Басаевым, Хаттабом. Не знают суть ваххабизма. И это течение своего рода, Саудовская Аравия – большинство там ваххабитов. Они это течение использовали для своих интересов. Они зашли сюда, говорили, что да, ислам, такой-сякой. А сзади война, убийства, кровопролитие.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Считаете, что изучение основ ислама в школах могло бы спасти?
Р. КАДЫРОВ: У нас воспитывают так чеченцев. Больше этим занимаются родители. Бабушки, дедушки.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В ваши же времена в школах не было такого предмета.
Р. КАДЫРОВ: Не было. У нас воспитывают. А в других субъектах сейчас этого нет. Это ушло. У нас сейчас молодежь сразу разврат, чтобы больше раздеваться, и дальше пошло-поехало. Духовно-нравственное воспитание должно присутствовать. Любовь к родине, к религии, уважение к старшим, это должно возвращаться обратно. Если у нас это заберут полностью, у нас тогда…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Религия может этому помочь?
Р. КАДЫРОВ: Очень даже может.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И последний вопрос относительно ваших планов. Сколько времени, сколько сроков вы себе отводите на то, чтобы заниматься той работой, которую делаете сейчас в должности президента.
Р. КАДЫРОВ: Я никогда себя не видел президентом. Я больше отдаю предпочтение, я служу народу. Я считаю это для меня большое счастье. Самое трудное время, чтобы я чем-то мог быть полезен для своего народа. Это не просто слова, лет через несколько приедете, потом скажете, плюнете мне в лицо, если мои слова не будут оправданы. Я это от души говорю. И если я не хотел бы этого, все равно у меня другой дороги нет. Я как чеченец, как мусульманин, как гражданин России не имею права, я потерял все, и все мы положили на карту во имя народа. И поэтому меня спросить, – я не хотел быть президентом. Это большая ответственность. Но я мог бы помогать и президенту, и правительству. А это перед Всевышним, перед народом, перед президентом, это большая ответственность. Я верующий человек, я должен умереть, на том свете обязательно будут спрашивать, и я говорю, я больше отдаю предпочтение религии, исламу. И если сегодня у меня не получится, я буду считать, подвел и религию, и мусульман. И на меня смотрят, как чеченец с бородой, плохо говорящий, во всех отношениях меня показывают. И такой мусульманин, который себя считает глубоко верующим человеком, если хоть я где-то допущу ошибки, это не моя ошибка. Это ошибка мусульманина.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Почему вы терпите, когда вас иногда бандитом называют?
Р. КАДЫРОВ: Они не только меня оскорбляют. Он оскорбляет всех. Он даже не думает, о чем он говорит. Он не знает, кто я такой. Если я буду заявления каждого придурка воспринимать, то меня не хватит. Пусть он приедет и докажет, что я бандит. Но почему держат меня ФСБ, МВД, прокуратура, судьи, если я бандит. О чем он говорит, не знает. У нас сумасшедших людей хватает. На психику действует жизнь. Они относятся ревностно, бывает. Они больные. Дай Аллах им здоровья. Чтобы они побыстрее вылечились и стали нужными и полезными для своего народа.
А сейчас вы услышите интервью Сулима Ямадаева, командира батальона «Восток», человека, который представлял альтернативный Кадырову центр силы. Через год после этого интервью Сулим Ямадаев погибнет. Эфир с комментариями Владимира Варфоломеева от 19 апреля 2008 года.
С. ЯМАДАЕВ: … раньше старший брат был у Рамзана, а старшему сыну у меня называл. Рамзан поклялся на Коране, мы, короче, с ним как братья. Я скажу одно: ни разу я со своей стороны подлости никогда не сделал, и не буду делать. Если что открыто что-то – пожалуйста! Если открыто чего-то хочет, я думаю, … так должен, короче… если чего-то, какой-то вопрос есть ко мне, да? – или чего-то у него есть – открыто, правильно? А так, слушать сплетни, я думаю… Я знаю одно, то, что они заслужили в Чечне, которые со мной ребята работали, погибли…мы в десять раз больше заслужили! Начет этого шайтана убитого… если есть у меня разоруженных – да? – ребят, если кого-то в плен взяли, или у меня меньше результаты, чем у них, чем взятых ихнего МВД 25-тысячных, если у меня меньше будет результат, тогда тоже ничего я не говорю.
Я уверен просто, у меня результаты намного больше. Просто у нас разная ситуация. В 98-м году, короче, когда с ваххабистами война была тут, где были они? Следующий раз, может, я расскажу вам интересное еще. А сейчас я не хочу. Просто если бы у них было бы вот такое сказать мне, короче, то что да вот? – я сегодня фактами могу положить, они давным-давно схавали бы… понимаешь?
Сегодня нет места… короче, если где-то война началась, я командир, к примеру, вот ребята – мои подчиненные, чтобы я туда не пошел к ребятам на помощь… ни разу – хоть где бы это не было. Поэтому мне легче бывает. Главное – должен каждый командир, чтобы своих ребят поддержать, он должен быть среди своих ребят, короче. Он должен сам больше делать, чем подчиненные. И таскать груз, и это… со всех сторон.
Если со своей охраной… там… ничего не берешься и воевать других заставляешь – это нечестно. Поэтому и сегодня нигде, например, нету батальона, нету подразделения,… добровольцы есть, смертники. Террористы. А сегодня есть российские батальоны, есть добровольцы-смертники… вот так. Это я открыто говорю. Поэтому мы нормально решаем вопрос. Это шайтаном… короче, … столько воевать опять, это шайтаны чтоб мучили, – никто не даст. И нас никто не подкупит! Ни за власть, ни за деньги. Министерство обороны скажет, да вот? – все, никаких проблем. Понимаешь, я не подчиняюсь ни президенту Чеченской Республики. Единственно – подчиняюсь главнокомандующему верховному. Главнокомандующий в данный момент – Путин. А сейчас нормально так… до него, что командир полка есть, командующий дивизией есть, командующий Баранов есть, генштаб есть… очень много. Нормально так…положение. Сейчас вот шайтаны… в милицию, например, идут, в префектуру, в больницу… Батальон «Восток» по-другому смотрит… как будто мы ваххабисты…. Надо звонить Рамзану…. Если участок, да, 6 соток или квартирный, там, вопрос… Рамзан надо позвонить. Он кто? Президент или префект? Или кто он там? По ЖКХ работает что ли – я не понимаю…Сразу указания дает всякие… это просто… единственное, вот… все у него в руках. Мы же хорошо знаем. Я подчиняюсь министерству обороны и генштабу, он не подчиняется. Рамзан мне скажет – тогда другое дело. А я не враг, и не друг. Когда ему плохо, я помогал ему и помогу.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это Сулим Ямадаев, командир батальона «Восток» 291 мотострелкового полка 42 гвардейской мотострелковой дивизии Российской армии. Интервью у него взяли наши коллеги из телекомпании RTVi и предоставили нам фрагменты этой беседы. Еще один кусок. Там Сулим Ямадаев дает оценку так называемым «кадыровским силам», и говорит о том, что, например, в МВД Чечни, которое подчиняется президенту, там, в основном, собраны бывшие боевики. Он их называет «шайтанами». И Ямадаев полагает, что эти люди в любой момент могут снова уйти в горы и выступить против России. Фрагмент номер два.
С. ЯМАДАЕВ: 75 процентов амнистированных, которые сейчас в милиции, в МВД работают, это шайтаны, короче. Это никому не секрет. Ингуши это сейчас вот… положение… вы видите, чего творят…. Это что, откуда это все идет? Вы думаете, тут порядок? – Какой порядок! Вся эта армия амнистированная, вооруженная ходит. Им не надо сейчас, короче, ничего такого, короче… прятаться, бегать там… короче… Они любого могут провезти на машине, положить, забрать… Они живут… братья есть у них… если у них чуть-чуть поднимется, они станут на свою сторону… Я им никогда не верю, и никогда не буду верить им. 75 процентов амнистированных шайтанов, понимаешь? Вот сила ихняя, вот это. Ты понял, да? Которые сегодня работают, шайтаны амнистированные, которые в розысках 50-60 процентов, 45 человек, которые батальон… какой? – «Юг» или «Запад», не знаю… – всесоюзном розыске, которые убили… за это убийство, вот сколько на них… Я думаю, каждый должен… Сегодня, и вчера я говорил, и позавчера говорил – надо отвечать, в первую очередь, за каждый шаг. Короче, если он преступление сделал, он должен отвечать. И его назначить начальником милиции, сразу орден…Орден мужества, сразу Героя… Не может быть такого, короче, понимаешь? Очень легко это дается, понимаешь? – боевикам… Его отец сам говорил – если у них сила, там нету, где они – ты сам знаешь… В лесу их нету, правильно? Мало, да? В лесу мало. Где-то ждут. Но когда встанут они… Откуда встанут? Оружие у них есть, братья у них есть, техника есть – все есть! Вот это они ждут. Нам на это все равно, понимаешь? Они встанут, не встанут…
Если приказ будет сверху, короче, в республике мы наведем порядок. Боевики, короче, ходят… они то в одном районе, то в другом, они не чувствуют ни милиционеров, ни это… которые ходят… спецназы. Почему? Потому что очень много есть в деревнях ихние работники. В Чечне почему так молчат? Сегодня тут почти все амнистированные, если начнется, все равно же, кого возьмет, да? – боевика или кого-то… он все равно начнет сдавать… вот этого милиционера, вот того… правильно, короче? Зачем? Поэтому информация уходит. Единственное, в Дагестане работают очень хорошо с этими шайтанами… И совместно с МВД работаем, короче, помогаем друг другу, короче, чем вот в Чечне у нас… Намного лучше взаимодействуют в Дагестане…(неразб).
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Напоминаю, вы слушаете фрагменты интервью с Героем России, командиром батальона «Восток» Сулимом Ямадаевым, который сейчас выступает против президента Чечни Рамзана Кадырова. И третий фрагмент. Ямадаев говорит о том, что жители республики реально не могут оценить то, что сейчас в Чечне происходит. Потому что все , в том числе и средства массовой информации, в республике находится под полным, тотальным контролем президента Кадырова.
С. ЯМАДАЕВ: …не говорят же это по телевизору. Если, не дай бог, если с востока было-было что-то, это сразу – о-о-о! Вот так. Везде громили бы это. Говорят они: президент же, разрешение нужно… Ему не дают… С нашей стороны нехорошее слово кто-то сказал, на второй день увольняют этого журналиста с работы. Сегодня тут все …. массовой информации, все, которые работают, это все подмял… боятся его. Его или кого-то. Я только боюсь всего, что…подчиняется министерству обороны. Как в первую войну… своим же хотя бы надо дать свободу. Своим – Первый канал, второй канал, третий канал… Все равно сегодня – первый, второй, третий – все рамзановские. Вот. Сейчас я узнал, младшего брата был комментарий, а тот канал – ИРС – узнали, говорят: наше все… все забрали, говорят, оттуда… Я сейчас только это узнал, разберусь, кто забрал. И надо посмотреть… обратно чтобы они привезли.
И здесь надо открыть другую, короче, конкретно на нашей базе, и чтобы мощный, короче, открыть… Пускай полезут! Куда полезут, вот я им покажу потом… Они короче не дают… свои потери не показывают, короче, самим просто не стыдно даже. А люди же знают, хорошо знают, и ИРС знают, и нас знают, и Рамзана знают, и меня знают, наших ребят знают, где, кто, кто воевал, а кто не воевал… это же хорошо знают! Людям-то видно, короче. Просто мы это терпим-терпим, а сегодня просто если что это будет против власти, да? – в России…. Народ, там, зашугали, народ там бедный, короче… А кто войну видел…это… кого они могут запугать? А тут почти каждый день убивают в Чечне… Рамзан просто врет, и явно эту ложь по телевизору… Они в каждом селе посадили по 50, по 100 человек, короче, столько мяса положить, короче, столько единицы… у меня никогда в жизни не было такого. Если мы ходили, мы когда воевали, там… мы часто в своих базах живем… у нас свои базы там… Если мы у людей жили, если мы у них дрова сожгли… мы им за дрова деньги дали. Вот.
И мясо мы сами покупали, например. Больше оставляли, короче, можно это спросить. Мы так переломили, короче, на свою сторону, это в Ведено. Единственное, у меня две роты там сейчас, просто их надо убрать, короче. И тогда им легче же будет это же все… Это была всю жизнь ваххабистское гнездо, и им легче будет, если я уберу оттуда своих ребят, тогда посмотрим через два месяца, кто туда поедет. Это рано или поздно вскроется все равно. Я думаю, наверху не будут долго это терпеть. Если мне будет приказ, я военный, я выполню приказ. Никаких проблем.
Сентябрь 2008, погибает старший брат Сулима Ямадаева – Руслан. Алексей Венедиктов по просьбе Ирины Воробьевой и Василия Уткина объясняет суть конфликта. По его словам, убийство Руслана Ямадаева — это не частная история, а элемент внутренней борьбы за власть в Чечне, последствия которой выходят далеко за пределы республики.
И. ВОРОБЬЁВА: Да. Мы попросили Алексея Венедиктова рассказать нам про Руслана Ямадаева. Очень-очень попросили.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Доброе утро. Руслана Ямадаева я помню еще с Первой чеченской войны, когда он был одним из бригадных генералов Гудермесского фронта. Дело в том, что тогда Чечня была поделена на клановые фронты. Сначала Дудаев, потом Масхадов. Доверяли кланам как бы оборону тех городов, тех родовых, я бы сказал, городов, где они были. Клан Ямадаевых. По-моему, шесть братьев, Руслан был старшим. Руслан был бригадным генералом. Это Первая чеченская война. Я говорил уже, что генерал Трошев, с которым я был хорошо знаком, кстати, погибший 10 дней назад в аварии, он всегда с уважением говорил о Ямадаевых, хотя, на самом деле, это были наиболее боеспособные части сепаратистов.
В. УТКИН: Они были больше похожи на армию.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это была армия, по словам Трошева. Я не знаю, естественно. И там была дисциплина. Братья железной рукой руководили этой историей. Хотя их обвиняли в том, в чём обвиняли и всех: в похищении людей, в продаже людей и понятно, в борьбе с федеральными войсками. После того, как Шамиль Басаев принял решение идти на Дагестан, братья Ямадаевы. В частности, именно Руслан, который был старшим братом, он 1961 года рождения, это достаточно взрослых тогда уже, в 1999 году. Был мужчина, остальные братья младше, он выступил против и сказал: «Шамиль, ты хочешь войны с нами? Мы тебя не пустим на Дагестан». И если вы представляете карту Чечни, то для того, чтобы идти на Дагестан, Басаеву нужно было пройти через Гудермесский округ. Они его не пустили. Он пошёл в обход.
И тем самым дал время федеральным войскам подтянуть пограничников, создать вооруженные отряды, сопротивление. Они заняли нейтральную позицию, не воевали с Басаевым, но и не участвовали в его авантюре. В 1999 году, после похода Басаева на Дагестан, они вступили в переговоры посредством Ахмада Кадырова, отца Рамзана. В переговоры с Москвой. И когда федеральные власти подошли к Гудермесу, а Гудермес представлял собой укрепрайон настоящий, слушайте, девять лет там шла война. Они сдали Гудермес без боя. Они перешли на сторону федеральных сил.
Это был явный признак того, что Владимир Путин, тогда уже не Ельцин, а Путин, это был его план чеченизации войны, который одобряли все специалисты по антитеррору. Очень правильный был план, что чеченское сопротивление должно быть подавлено лояльными в Москве чеченцами. Бригадные генералы Руслан и младший брат Сулим. Они возглавили отряды, которые начали выбивать чеченских сепаратистов. Весь их отряд перешел на сторону Москвы.
В. УТКИН: Алексей Алексеевич, очень короткий вопрос, это, безусловно, эпические фигуры, о них можно рассказывать долго.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Эпические.
В. УТКИН: Я правильно понимаю, что именно Руслан был в большей степени политической фигурой?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, конечно.
В. УТКИН: Получается, что его смерть имеет политические последствия?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, его смерть будет абсолютно точно иметь политические последствия для Чечни, и не только для Чечни. Тут я с вашей слушательницей Лёлей, Лилей не согласен, что это какие-то внешние силы. Это кровавая война, которая развернулась после того, как Чечня стала под контроль Москвы. Они не захотели подчиняться Рамзану Кадырову, считая, что во время чеченских войн Рамзан был только сыном своего отца, а не воином.
И. ВОРОБЬЁВА: Не человеком, которому можно было подчиняться.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да. Естественно, они были приглашены тогда Путиным работать в Министерстве обороны, возглавили батальон «Восток».
В. УТКИН: Это был компромиссный вариант, да? Это же не было окончательной конфигурацией?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ты знаешь, очень сильные были люди в Чечне. И вот этот Гудермесский округ – это их родовая вотчина. Я представляю, что сейчас происходит в Гудермесе.
В. УТКИН: Многие считают, что к этому моменту их отжали от механизма принятия решения.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Но клан продолжает контролировать Гудермесский округ. Там у каждого из братьев, остался Сулим…
В. УТКИН: Бадруди.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Он скрывается. И Иса. Три брата осталось, три погибло. Причём, три брата были Героями России. Ну, были… Сулим и есть Герой России, а Руслан погиб. И…забыл имя ещё одного брата. История заключается в том, что в центре Москвы, в трёх минутах от Белого Дома. Это не где-то взорвали, как взорвали одного из их братьев там, в 2003 году. Это в трёх минутах езды от Белого Дома. Это президентская трасса, Кутузовский проспект. Там наблюдение тотальное. Люди, которые это делали, знали. Это значит, был сдан маршрут. Бронированная машина.
Я хотел бы заметить, что люди знали, кто был с ним в машине. А в машине с ним был только-только отставленный генерал-лейтенант, который был первым замом командующего Ленинградского военного округа. Первый высокопоставленный военный такого уровня, который стал жертвой покушения. Может быть, случайно, а может быть и нет. Не может один человек встать, пройти по этой пробке, выстрелить и уйти. Пробка там! Мы видим на фотографиях. Куда он уехал?
И. ВОРОБЬЁВА: Да нет, пробка, конечно.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы видим на фотографиях, мы сейчас разместим их на нашем сайте. Там очень много вопросов. И конечно, Руслан был политическим деятелем. Но во время последних выборов он был отжат даже от выборов в Государственную Думу, он даже не попал в списки «Единой России». Вот эта зачистка в Москве позволяет вспомнить об убийстве горца, тоже одного из командующих боевых командиров Байсарова.
И. ВОРОБЬЁВА: Байсарова. На Ленинском проспекте.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Но там абсолютно точно это действовали гвардейцы Рамзана Кадырова. Это и не скрывалось.
В. УТКИН: Да и фигуры разные.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это для нас фигуры разные, а для Чечни это фигуры не разные. Для Чечни это фигуры не равновеликие, конечно.
В. УТКИН: Если мы встаём на ту мысль, что это убийство, в первую очередь, имеет значение политическое в чеченской республике. Потому что есть и другая версия. Бизнес.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это может быть несчастный случай, скажу я страшную историю. Но последствия убийства Руслана Ямадаева трудно вообразить. Три брата живы. Клан жив. У каждого из братьев три сына. Вот посчитайте.
И. ВОРОБЬЁВА: И у Руслана ещё.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Включая Руслана, погибших братьев. Сулим… То, что я знаю абсолютно точно, история с Сулимом, который был в розыске накануне Абхазии, вот вам звонил наш слушатель из Ингушетии. Я знаю точно, как это было. Он был в госпитале здесь, он не скрывался. Ему позвонили и сказали: «Поедешь в Осетию». Он поехал в Осетию. Это была самая боеспособная, как мне говорят, самая организованная, я батальон «Восток» имею в виду, под командованием Сулима Ямадаева, самая боеспособная и самое интересное, что именно эта часть чеченская, которая понесла меньше всего потерь, эта часть предупреждала мародёрство. Не допускала мародёрства на зоне, за которую она отвечала, внутри Южной Осетии. Мародёрства в грузинских сёлах. Это мне говорили грузинские источники.
Вот чеченцы, может быть, на удивление, повели себя как воины. Более того, они открыли коридор и выпустили грузинское население с территории Южной Осетии на собственно территорию, которая контролировалась грузинскими войсками. На следующий день после окончания операции Сулим Ямадаев был уволен из армии, из Министерства обороны. На следующий день после операции. И сегодня в «Коммерсанте» небольшое интервью погибшего Руслана, который говорит обо всём этом за 24 часа до своей гибели. Обращаем внимание. Это история, которая будет иметь долгие последствия для Северного Кавказа, потому, что теперь каждый локальный лидер, который не является президентом Чечни, будет думать, что будет с ним.
Говорить о том, кто в этом заинтересован, кто от этого выиграл, рано говорить. Потому, что если начнётся…
В. УТКИН: Понятно. Вы говорите о том, как это естественным образом воспринимают…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Естественно. И не имеет значения для этих людей, почему он погиб.
В. УТКИН: Что реально случилось.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Напомню, что Юлия Латынина будет в своей программе «Код доступа» в субботу на своём месте в 19 часов. И думаю, я предполагаю, что практически полностью передача, поскольку она их всех знает, будет посвящена этому событию. К этому времени мы тоже попробуем от наших друзей в ГУВД узнать хотя бы картину, как это было, потому, что пока картинка не совпадает.
В. УТКИН: Не совпадает. На этом мы пока закончим обсуждение этого события. Спасибо Алексею Венедиктову.
Это было «Хроническое сегодня». Программу подготовила Ксения Никонова. До свидания.