Скачайте приложение, чтобы слушать «Эхо»

Купить мерч «Эха»:

Владимир Пастухов: поражение в войне — счастливый билет для России, но не ценой её распада

Дайджест эфира «Чисто конкретная политика» с Владимиром Пастуховым: Счастливый билет для России. Когда распад империи. Ответы на вопросы зрителей, 16 ноября 2026

Выпуск «Чисто конкретной политики» по вопросам зрителей. Владимир Пастухов объясняет, почему желает России поражения, но не распада, почему Евросоюз превращается в квазиимперию, как Трамп выдал отступление Америки за победу и что считать победой Украины.

  1. Поражение в такой войне даёт России шанс на переосмысление и рост, а победа ведёт к закисанию и в итоге к экономическому поражению.
  2. Империя — этап, через который прошли почти все крупные государства, и у России есть выбор между распадом и превращением в нацию-государство через глубокий федерализм.
  3. Евросоюз складывается в постмодернистскую квазиимперию, и её расширение упёрлось в реанимированную российскую империю: в этом глубинный смысл войны.
  4. Америка уходит с роли мирового жандарма, потому что у неё кончаются ресурсы, а Трамп сумел продать это отступление как победу.
  5. Правая волна на ксенофобии будет короткой, после неё придёт более мощная левая.
  6. Победа Украины — это выживание самостоятельного демократического украинского государства в любых границах.

Желает ли Владимир Пастухов поражения России? Да, и без оговорок про «не время». Поражение в такой войне — «счастливый лотерейный билет», а победа ведёт к закисанию и в конце концов к поражению, только экономическому. Выпуск «Чисто конкретной политики» целиком собран из вопросов зрителей. Разговор начался с империи, а дальше дошёл до Трампа, европейской «квазиимперии», левой волны и того, что считать победой Украины.

Поражение, которое лечит

Мерило здесь — теория «вызова и ответа» Тойнби. Цивилизация растёт, когда вызов достаточно силён, чтобы заставить мобилизоваться, но не так силён, чтобы раздавить. В экваториальной Африке вызова нет, в Арктике он такой, что все силы уходят на выживание. Полезное поражение должно заставить Россию понять, что она замахнулась не по росту, и заняться наконец перестройкой собственного государства, а не соседних пространств. Распада страны в этом сценарии нет. Зато если бы замыслы Кремля сбылись и Россия снова стала псевдосоветской империей до Польши, это был бы конец. И не всякая победа конструктивна: эта проблема есть и у Украины.

Последняя классическая империя

В имперскости нет ничего исключительно русского: «имперскость – это такой вирус, которым переболели практически все крупные государства». Любая большая культура на каком-то этапе принимает имперскую форму, а дойдя до предела, либо распадается, как Австро-Венгрия, либо превращается в нацию-государство, как Британия, которая аккуратно отстегнула периферию. Россия — одна из последних непреобразованных империй, застрявшая между XVIII и XIX веками. Рассуждения о Хартленде — это «гумилевщина». Ничего такого в русской культуре, что мешало бы преобразованию, нет. Нужны достройка политической нации, разделение властей и федерализм, невиданный ещё в Евразии. Кто-то в элитах ставит на распад, но это лишь один из двух путей. Разница с Дугиным принципиальная: тот хочет заморозить империю в виде XV, а лучше XIII века, а это невозможно.

Европейская квазиимперия

Самая обсуждаемая идея выпуска — о Евросоюзе, и автор сам называет её гипотезой. Поверх национальных идентичностей выросла новая — «я европеец», почти по формуле КПСС о «новой социальной общности». Как всякая молодая общность, она расширяется и ищет свои пределы: по Одеру, Висле, Днепру. Расширение упёрлось в реанимированную старую империю, которая тоже пошла в рост. Столкновение двух империй и есть глубинный смысл этой войны.

Жителя Каунаса и Валенсии объединяет прежде всего комфорт: для целого поколения территория ЕС — «единая правовая родина». Но молодым это важнее, чем немобильным пенсионерам, а Brexit — «заговор стариков против британской молодежи». Опросам о готовности воевать верить нельзя, пока не началась война. А российская гибридная война лучше всего агитирует за единство Европы: когда от взрыва погибнет первый десяток человек, Россия поймёт, что такое единая европейская позиция.

Трамп продал отступление как победу

Америка уходит с роли мирового жандарма не от хорошей жизни: кончаются ресурсы, давит Китай. Уходил бы любой президент, и Байден тоже. Особенность Трампа в том, что он выдал историческое отступление за наступление. Его преемники будут менее эксцентричны, но курс сохранят. Европа была империей на аутсорсинге: её безопасность обеспечивала Америка. Теперь она слышит: «дальше, девочка, за свой счет». Потянет ли — главный вопрос ближайших пяти лет.

Правый шторм, левое цунами

Правые быстро мобилизуются на ксенофобии, но чужаки кончаются. У левых идея вечная — социальное неравенство и нелюбовь к богатым. Её дольше раскачивать, зато она дольше работает. Пандемия затянула правую волну, поэтому левая будет сильнее. В итоге её институционализируют, но уже в виде политических движений нового типа.

Украина: проект в любых границах

Победа Украины — это выживание её государственного проекта: самостоятельное, не находящееся под внешним управлением демократическое государство, пусть и с авторитарными уклонами, в любых границах. Станет ли оно Северной Кореей или Южной Финляндией, пока неизвестно. Оптимальным для Украины Пастухов уже двадцать лет считает нейтральный статус и ровные отношения с соседями. Но «один сосед немного сказився».

Кому верить

Из военных обозревателей самой взвешенной названа команда Русской службы BBC, а эталоном когда-то был Павел Фельгенгауэр. Сергей Ауслендер — талантливый журналист, но теперь «скорее идеолог и пропагандист». В экономике это Сергей Алексашенко по бюджету и Вьюгин по финансам.


Сейчас в эфире
«И грянул Грэм»: Что случилось с Крымским мостом, угрозы Путина, Украина
Далее в 18:00Все программы