«Аэростат» с Борисом Гребенщиковым: Высокодуховные Ответы
Религия — это о том, как жить. Война — о том, как государство использует авторитет религии в своих целях. Люди, знающие арабский, говорят, что в Коране, священной книге мусульман, которую сложно точно перевести на русский, понятие «джихад» — «священная война» — в первую очередь означает войну человека со своими собственными отрицательными качествами…
«Аэростат» — еженедельно на сайте aerostatbg.ru
Б. ГРЕБЕНЩИКОВ: Здравствуйте!
На днях мне довелось отвечать на вопросы доктора философии и религиоведа Михаила Сергеева.
Обычно ответил — и все, пошли дальше: но в данном случае я хотел бы ответить более тщательно, потому что похожие вопросы в разных формулировках мне задают довольно часто и хочется раз и навсегда ясно на них ответить.
Cocteau Twins & Harold Budd — Eyes Are Mosaics
Вопрос первый.
Конфуций писал о себе: «В 15 лет я был настроен на учебу. К 30-ти годам мой характер сформировался. В 40 лет у меня не было никаких сомнений. В 50 я познал волю Небес. В 60 – спокойно воспринимал то, что слышал. В 70 я мог следовать желаниям своего сердца, не нарушая моральных принципов». Как Вы можете описать Ваше духовное взросление? И когда Вы ощутили глубинную связь между Вами, Вашими мыслями и ощущениями и восточной мудростью – философией и религиями Индии и Китая?
Отвечаю. Я не уверен, что со мной когда-либо происходило духовное взросление. Более того, я не уверен, что оно вообще существует. Мне представляется, что глубоко внутри каждый из нас без слов знает всё, как оно есть. А с тем, как мы становимся старше, мы овладеваем умением жить среди людей и узнаём слова, которыми это знание можно описать.
И я все-таки не стал бы делить мудрость на «восточную» и «западную»: все люди устроены одинаково, а значит, и мудрость одна: различаются только традиции и языки, на которых мы пытаемся эту мудрость передать. Если люди живут в снегу, то образы и обычаи их будут отличаться от образов и обычаев людей, живущих в сожженной солнцем пустыне.
У каждой культуры — свой метод описания истины; и в этом смысле (точно, как в притче о семи слепых, которые ощупывают слона) — чем больше разных описаний, тем лучше; потому что не зря говорят: «определить — значит ограничить». Вселенная больше любых попыток человека ее описать.
Brian Eno & Harold Budd — Late October
Вопрос второй.
Я переслушал Ваши ранние песни, и уже тогда они поражали необычным настроем и видением мира. Насколько Ваше стихотворно-музыкальное творчество питалось восточными корнями?
Отвечаю. Вообще говоря, никакого особенного доступа к восточным корням у нас в юности и не было. Были песни «Beatles» и Джорджа Харрисона, которые заронили в меня жажду узнать — что же это за чудо-культура такая в Индии, если она порождает такую волшебную музыку? Восточные корни — разве что в том, что в детстве мама читала мне «Маугли» и «Рикки-Тикки-Тави». И уже значительно позже один художник, в ответ на мои вопросы о сути жизни, присоветовал мне читать «Дао Дэ Цзин» и Чжуан-Цзы.
Но всё это происходило уже одновременно с прочтением Евангелия; шло начало 1970-х, и тогда всё, что выводило из тупика соцреализма, было крайне востребовано.
А уж как это влияло на мои песни, я понятия не имею.
Аквариум — Комната, лишённая зеркал
Вопрос третий.
Зачем Вы стали переводить священные книги с санскрита? Ведь существует много разных переводов «Бхагавад-Гиты», например?
Отвечаю. Переводить пришлось, потому что доступные переводы на русский язык священных книг были либо сделаны людьми, которые — судя по всему — даже не пытались понять, о чем именно там говорится; либо написаны таким неудобоваримым тяжелым языком, что и читать их не хотелось.
Я с огромным уважением отношусь к труду, вложенному в классический перевод «Гиты» академика Смирнова, но он, честно говоря, ближе к санскриту, чем к русскому литературному языку, что делает его не очень пригодным для понимания.
Мне посчастливилось довольно рано прочитать англоязычный перевод «Гиты», выполненный Кристофером Ишервудом, где всё было сказано так просто и ясно, что было аж завидно — вот бы так сделать и на русском. Но никто этого сделать не догадался, поэтому пришлось со временем заняться этим самому.
George Harrison — On The Bed
Вопрос четвертый.
Можно ли провести параллели между «Гитой» и Евангелиями? Или это совсем разные философии жизни?
Повторюсь: медицина учит нас, что все люди устроены одинаково, а значит, содержание и устремления жизни у всех людей, населяющих Землю, примерно одни и те же. Соответственно, философии и религии, объясняющие и регулирующие жизнь каждого народа, построены на одном и том же фундаменте.
Но не стоит забывать, что «Бхагавад-Гита» и Евангелия — книги совершенно о разном. «Гита» повествует об устройстве мира и личной ответственности. В Евангелиях нет ни слова ни о том, ни о другом: Евангелие — книга о том, как вести себя, книга об отказе от старой ветхозаветной арифметики «ты мне, я тебе» или «око за око, зуб за зуб» в пользу высшей математики — «дай просящему у тебя больше, чем он просит».
Doors — The Crystal Ship
Вопрос пятый.
«Гита» описывает индуистское понимание «святой» или «священной» войны. Идея священной войны присутствует и в других религиях – иудаизме и исламе. Как Вы относитесь к самой этой идее – разве святость и война совместимы?
Отвечаю. Давайте сразу определимся — о чем мы говорим. Религия — это о том, как жить. Война — о том, как государство использует авторитет религии в своих целях.
Люди, знающие арабский, говорят, что в Коране, священной книге мусульман, которую сложно точно перевести на русский, понятие «джихад» — «священная война» — в первую очередь означает войну человека со своими собственными отрицательными качествами.
В «Бхагавад-Гите» божественный учитель Кришна напоминает принцу Арджуне о том, что он — в соответствии с дхармой, порядком вещей во Вселенной — обязан исполнять свой долг кшатрия, лидера людей, отвечающего за их безопасность, а значит — биться с теми, кто им угрожает. Потому что, если он откажется идти в бой, то его подданные лишатся всего. Кришна напоминает — но оставляет Арджуне свободу выбора. Хочешь быть верным долгу кшатрия — иди в бой, не хочешь — уходи в лес и медитируй, но тогда ты больше не кшатрий.
Но от выполнения долга священной война никак не становится. Лишение людей жизни не может быть священным, как ни крути.
Арджуна выбрал остаться кшатрием и воевать. Но речь идет не о «священной» войне, а о личном выборе принца.
Так что — каждый решает сам.
Donovan — Roots Of Oak
Вопрос шестой.
Вы выполнили перевод семи Упанишад — священных книг древней Индии. Упанишады объясняют четыре базовые концепции древнеиндийской философии – Атман, Брахман, карма и реинкарнации, перевоплощения. Вы верите в перевоплощения?
Отвечаю. У меня нет никакой точной информации по этому поводу, поэтому и верить не во что. Мне приходилось расспрашивать о перевоплощении старых тибетских лам; и все они говорили одно: был ребенком — что-то помнил из прошлой жизни, а теперь забыл.
Потому что буду я рождаться еще или нет — несущественно для моей жизни сейчас, и влиять на нее никак не может. А раз это не влияет на жизнь — то это вопрос абстрактный.
Giles, Giles & Fripp — One In A Million
Вопрос номер семь.
Существуют ли, на Ваш взгляд, параллели между понятиями Атмана и Брахмана и западными идеями личного Бога и человеческого духа или души?
Так это даже не параллели: это описания разными словами одного и того же.
Брахман (он же Атман) — это вечное и вневременное в конечном и смертном человеке; то же самое, что и сознание Будды, и Царствие Небесное.
Так что речь идет об одном и том же.
Brian Eno — Fickle Sun (III) I’m Set Free
А под конец — немного мудрости.
Ученик спросил у своего Учителя: «что ты почувствовал в момент просветления?»
Мастер ответил: «я почувствовал себя дураком».
Ученик удивился: «как так?»
Мастер, улыбнувшись, продолжил: «представь себе, что ты хочешь попасть домой: карабкаешься по лестнице, разбиваешь окно – а потом выясняешь, что всё это время дверь была не заперта».
На этой волшебной ноте мы и закончим сегодняшний Аэростат.
Спасибо!
Мир и свет всем нам!
George Harrison — Flying Hour