«Аэростат» с Борисом Гребенщиковым: BELTAIN
Нам с вами действительно выпало жить именно в интересное время, и чем дальше, тем оно интереснее. Я совершенно убежден, что лет через сто-двести наши потомки будут нам завидовать. Потому что по степени повседневного абсурда ничего подобного тому, что происходит сейчас в мире, человечество вряд ли сможет припомнить…
«Аэростат» — еженедельно на сайте aerostatbg.ru
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Б. ГРЕБЕНЩИКОВ: Здравствуйте!
Через пять дней наступит время праздновать Белтайн — день наступления светлой половины года. Поэтому я решил Аэростат, посвященный этому, сделать задолго до, а не после этого дня. Белтайн наступает у нас после заката солнца в четверг 30-го апреля.
Так что зажигаем огни, приводим хаос снаружи и внутри в порядок и делаем пожелания на будущее.
Chieftains — Ag Taisteal Na Blárnán
Кстати — по поводу времени.
Известно, что в Древнем Китае было такое проклятье: «чтоб тебе жить в интересное время».
Замечу, что такого проклятья в Древнем Китае на самом деле не было, его придумали в Европе в середине 20-го века, а для придания ему экзотики решили ссылаться на Древний Китай. А окончательно это выражение ввел в употребление Роберт Кеннеди в 1966-м году. Но это несущественно.
Нам с вами действительно выпало жить именно в интересное время, и чем дальше, тем оно интереснее. Я совершенно убежден, что лет через сто-двести наши потомки будут нам завидовать. Потому что по степени повседневного абсурда ничего подобного тому, что происходит сейчас в мире, человечество вряд ли сможет припомнить.
Lumiere — The West’s Awake
И «интересность» нашего времени — далеко не только в том, что происходит на политической арене.
Вот социолог Зигмунд Бауман говорит, что мы живем в эпоху «жидкой современности» — в культуре, которая «не верит ничему определенному», где уверенность в чем-то начинает выглядеть агрессией.
Вместо 90-минутного кино с ясной концовкой мы получаем сериал из шести частей, за которыми следуют еще шесть — а потом еще шесть. С началом тысячелетия изменилась даже сама структура популярной песни: многие песни начинаются с припева — а если строка, которая должна подводить итог, стоит в самом начале песни, меняется вся логика песни; эмоциональное заключение истории провозглашается еще до того, как началась сама история.
Да и пластинки теперь не приходят к нам законченными — они теперь существуют в разных форматах: ремиксы, альтернативные версии, специальные версии для Тик-Тока; песня постепенно перестает быть заявлением и превращается в процесс.
А в мире, где каждый пребывает в нескончаемом путешествии самообнаружения, становится дурным тоном быть кем-то постоянным.
И молодых авторов просто учат «избегать наглости определенности».
Martin Carthy — The Song Of The Lower Classes
Иногда возникает ощущение, что меняется сам язык искусства. Впрочем, нам к этому не привыкать — только за последний век мы видели, как появляются радио, звукозапись, джаз, битники, мировые войны, телевидение, ядерное оружие, рок-н-ролл, интернет; я еще сам помню, как в середине 20-го века поэты, читающие свои стихи, собирали стадионы. Теперь ситуация несколько изменилась: на первом месте стоит интернет.
И при этом, как бы ни менялся внешний мир, внутри мы остаемся такими же, как были всегда: нам нужно всё то же, что было нужно людям последние тысячи лет; а что до изменений, то кто-то справедливо замечал, что в постоянно меняющемся мире единственной константой остаются перемены.
Foreign Landers — I Am A Youth Incline To Ramble
А что до «интересных времен», то потомки будут нам завидовать не зря. Ведь, как говорил Мао Цзэдун: «человек, почувствовавший ветер перемен, должен строить не щит от ветра, а ветряную мельницу».
А вот еще — Махатма Ганди: «мы должны сами стать теми переменами, которые хотим увидеть в жизни».
А это значит одно — если мы хотим, чтобы мир стал лучше, было бы неплохо, если мы что-то для этого делали сами. Например, улучшили его — хотя бы добрым словом, хотя бы помощью кому-то, кто в ней нуждается, хотя бы улыбкой.
Lúnasa — Páistín Fionn
Ну и как тут не вспомнить Марка Аврелия, 16-го римского императора, а заодно и философа: «Самыми убедительными доводами, которые всегда надо иметь в виду, пусть будут следующие два: первое — это то, что вещи не затрагивают душу, они стоят вне ее, недвижно, а наши тягости происходят исключительно от нашего внутреннего представления.
А второе — это то, что всё, видимое тобою, так мгновенно меняется, что скоро его уже не будет. И скольких перемен ты и сам уже был свидетелем — постоянно думай об этом. Мир — изменение, жизнь — восприятие».
А Марк Аврелий был, несомненно, мудрым человеком.
Tommy Sands feat. Moya Sands & Fionan Sands — The People Have Spoken
А под конец передачи хочу воздать должное недавно покинувшей этот мир великой ирландской певице Мойе Бреннан (Moya Brennan).
Она была старшим ребенком из девяти детей музыкальной семьи в округе Донегол в Ирландии; из этой семьи и выросла группа «Clannad», ставшая одной из главных групп в возрождении популярности ирландской народной музыки.
Итак, Мойя Бреннан. Да покоится она в свете.
Moya Brennan — Black Night
А раз уж мы заговорили об ушедших — как тут не помянуть добрым словом одного из основателей группы «Traffic» гитариста Дэйва Мэйсона (Dave Mason)? Он приходил и уходил из коллектива, но оставил нам несколько великолепных песен, и вот одна из них.
Да почиет в свете.
Дэйв Мэйсон.
Traffic — Hole In My Shoe
А вообще интересно наблюдать, с какой скоростью из мира уходят архитекторы той музыки, на которой я вырос. Что только подтверждает мое давнее ощущение, что мир, как мы его знали, все-таки подходит к концу. Да и Бог с ним — как было сказано в одной известной песне. Печальную часть наук мы уже, похоже, постигли — настало время заняться чем-то другим.
Аквариум — Мир, как мы его знали
Так что не забывайте зажигать свечи на закате солнца в четверг, прощаться с темным временем и приветствовать идущее к нам светлое.
Спасибо.
Свет и мир всем нам!
Steeleye Span — The Holly And The Ivy