Портрет дня: Михаил Бирюков — адвокат обвиняемых по политическим делам и защитник Лиды Мониавы, дело против которой прекратили

Что случилось?

6 октября уголовное дело против основательницы детского хосписа «Дом с маяком» Лиды Мониавы прекратили за отсутствием состава преступления. Об этом со ссылкой на её адвоката Михаила Бирюкова сообщила группа поддержки Мониавы. Ещё несколько дней назад Бирюков готовился защищать Мониаву в суде, но 30 сентября материалы неожиданно запросил центральный аппарат СК. «Об основаниях и последствиях такого решения мы можем только догадываться», — писал Бирюков.

Мониаву обвиняли в распространении «фейков» об армии из-за поста от 24 февраля 2023 года о гибели мирных жителей Украины. Вину она не признала. 2 сентября у неё прошёл обыск, затем её задержали. На следующий день суд назначил ей запрет определённых действий: пользоваться интернетом, общаться со свидетелями и выходить из дома ночью. 24 сентября Мониаве предъявили окончательное обвинение, после чего защита начала знакомиться с материалами дела и готовиться к процессу.

Такой исход для дел по статье о военных «фейках» встречается редко. «Агентство» нашло ещё один публичный случай прекращения дела за отсутствием состава преступления: в 2022 году СК закрыл дело против жителя Нижнего Новгорода, который разместил ссылку на видео о событиях в Буче. Юристы, которых опросило издание, назвали решение по делу Мониавы исключительным случаем.

Для 71-летнего Михаила Бирюкова это одно из самых свежих дел в практике. Последние годы он регулярно защищает обвиняемых в политически чувствительных процессах. Среди его подзащитных были Илья Яшин, Михаил Кригер и Григорий Мельконьянц. В настоящее время Бирюков также защищает политолога Александра Кынева.

Хотел стать журналистом, пошёл в следователи

Михаил Бирюков родился 26 июля 1955 года в Перми. Его отец был военным юристом, преподавал в военно-политической академии и занимался военной социологией. Мать работала редактором в Госкомиздате и была знакома со многими диссидентами. Дома хранились «Хроника текущих событий», «Архипелаг ГУЛАГ» и другая запрещённая в СССР литература. Бирюков вспоминал, что знал, где родители прятали эти книги. Его дед по отцовской линии попал под репрессии в 1936 году. Его приговорили к десяти годам, но через несколько лет освободили. После этого он остался в Магадане. Сводный дядя Бирюкова был одним из основателей «Мемориала» в Магадане и занимался историей политических репрессий на Колыме. 

Бирюков рассказывал, что ещё в пятом классе дал на чердаке клятву «защищать свободу и право до последней капли крови». На самом деле эту сцену поставили для дипломной работы его дяди, который учился во ВГИКе на оператора. Бирюков вместе с друзьями изображал воспитанников детского дома из «Республики ШКИД».

Сам Бирюков хотел поступать на журфак. Родители его отговорили. К поступлению на исторический факультет его готовил поэт и диссидент Илья Габай. В итоге Бирюков выбрал юриспруденцию и в 1977 году окончил юридический факультет МГУ.

После университета Бирюков пошёл работать следователем прокуратуры Сокольнического района Москвы. Этот выбор он позже объяснял интересом к криминологии: ему хотелось получить практический опыт и посмотреть на расследования изнутри. Следователем Бирюков проработал три года. Одним из самых запомнившихся ему стало дело зубного техника Дворянчикова, которого ранее признали невменяемым после двух убийств. После лечения тот вышел на свободу и убил ещё двух человек. Бирюков усомнился в психиатрическом заключении, нашёл пятерых специалистов и добился повторной экспертизы. Она признала обвиняемого вменяемым. «Я год собирал доказательства, ездил в командировки в Орёл, в больницу, опрашивал медперсонал», — вспоминал Бирюков. После того, как он зачитал Дворянчикову новое заключение в СИЗО, тот ночью оставил предсмертную записку и покончил с собой.

Из прокуратуры он перешёл во Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. Там занимался исследованиями и подготовкой предложений для Генпрокуратуры. Из института Бирюков ушёл в декабре 1989 года.

«И вот с 2011 года понеслось»

В адвокатуру Бирюков пришёл в 1993 году. Сначала занимался гражданскими и экономическими делами. В интервью «Новой газете» он вспоминал, что два дела о мошенничестве в его практике закончились оправдательными приговорами. Политические дела появились в его практике намного позже. Отправной точкой Бирюков называет протесты 2011 года. Тогда знакомый попросил его приехать в отдел полиции к задержанному участнику акции на Чистых прудах. «И вот с 2011 года понеслось», — говорит адвокат.

Затем были протесты на Болотной площади, задержания активистов и новые обращения. Адвокатский кабинет Бирюкова находился на Петровке, неподалёку работали правозащитный проект «ОВД-Инфо», который помогал задержанным на протестных акциях, и правозащитный центр «Мемориал». Бирюков сам предложил им сотрудничество. Этот шаг он объяснял просто: «В одиночку работать сложно».

Термин «правозащитный адвокат» ему не нравится. «Мы такие же адвокаты, как и все другие, просто мы берем иногда те категории дел, которые другие адвокаты не берут», — говорит он. По словам адвоката, некоторые его коллеги избегают политических процессов, поскольку опасаются потерять крупных клиентов.

После убийства Бориса Немцова в 2015 году Бирюков вступил в движение «Солидарность». Через два года Илья Яшин предложил ему участвовать в муниципальных выборах. Сначала Бирюков отказывался. Баллотироваться собирался его 19-летний сын, и отец решил тоже зарегистрироваться, чтобы получить опыт и помочь ему с кампанией. Сын в итоге передумал. Бирюков выборы выиграл. В сентябре 2017 года он стал депутатом Красносельского района Москвы. В своём округе он получил 826 голосов и занял первое место.

От Котова и Яшина до Мельконьянца и Кынева

К концу 2010-х политические процессы занимали всё больше места в работе Бирюкова. Он защищал Константина Котова и муниципального депутата Юлию Галямину по делам о неоднократном нарушении правил проведения митингов. Среди других его подзащитных были муниципальный депутат Кети Хараидзе, которую обвиняли в мошенничестве, и Ангелина Рощупко, одна из фигуранток дела движения «Весна». Бирюков также представлял Международный «Мемориал», Московскую Хельсинкскую группу и Сахаровский центр в судебных процессах об их ликвидации.

Одним из самых известных его процессов стало дело Яшина о военных «фейках». В 2022 году политика приговорили к 8,5 года колонии. Вместе с Бирюковым его защищали Мария Эйсмонт и Вадим Прохоров. В суде защита спорила с обвинением о достоверности сведений о событиях в Буче и просила оправдать Яшина. 1 августа 2024 года Яшина освободили в рамках масштабного обмена заключёнными между Россией и западными странами.

Бирюков защищал и активиста Михаила Кригера. Его уголовное дело было связано с публикациями в Facebook. В мае 2023 года Кригера приговорили к семи годам колонии по статьям об оправдании терроризма и публичных призывах к экстремизму.

К 2023 году политические процессы почти вытеснили из практики Бирюкова остальные уголовные дела. Он рассказывал, что из-за нагрузки отказывается от неполитических дел, хотя экономические процессы ему по-прежнему интересны. В том же году Бирюков стал адвокатом сопредседателя движения «Голос» Григория Мельконьянца. Следствие обвинило его в организации деятельности «нежелательной» организации. В мае 2025 года суд назначил Мельконьянцу пять лет колонии общего режима. Защита настаивала на его невиновности и обжаловала приговор. В декабре 2025 года Мосгорсуд оставил его в силе.

Осенью 2026 года Бирюков стал адвокатом политолога Александра Кынева. 25 сентября суд отправил Кынева в СИЗО по обвинению в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере. Кынев вину не признал. Бирюков назвал обвинение неаргументированным и заявил, что «сбыта там нет». Через несколько дней стало известно, что Кынев получил травмы во время задержания. Бирюков сообщил, что его подзащитный находится в медсанчасти СИЗО, материалы о причинении ему телесных повреждений выделили в отдельное производство. Политолог Екатерина Шульман заявила, что Кынева пытали током и требовали признаться в госизмене. Бирюков сказал, что у адвокатов нет документов, которые подтверждали бы её слова.

Бирюков не делит своих клиентов на более и менее значимых. «У нас нет важных и неважных дел. Каждый мой подзащитный — это, в первую очередь, человек, чья трагедия очевидна. Почему я говорю трагедия? Потому что привлечение их к уголовной ответственности за выраженную позицию, за несогласие с происходящим незаконно. И, естественно, арест и страшные сроки, которые им назначают, действительно являются трагедией», — говорил он в 2024 году.

Даже когда шансов на оправдательный приговор почти нет, Бирюков не считает работу защиты бессмысленной. Он объяснял, что адвокат должен собрать доказательства и пройти все судебные инстанции. Это оставляет возможность добиваться пересмотра дела в будущем. После приговора работа тоже не заканчивается. Для человека в заключении адвокат остаётся связью с внешним миром: передаёт новости от близких, следит за соблюдением его прав, приезжает в колонию.

Его самого задерживали по дороге в суд

9 мая 2022 года Бирюкова самого задержали по дороге к подзащитной. Он ехал в Басманный суд, где должны были рассматривать меру пресечения Ангелине Рощупко, фигурантке дела движения «Весна». В московском метро к нему подошли полицейские. По данным «Медиазоны», сотрудники показали фотографию адвоката из базы розыска, но не объяснили причину задержания.

Бирюкова доставили в ОВД «Дорогомилово». Через три часа его отпустили. Протокол о задержании или административном правонарушении полицейские не составили. «Отпустили без протокола и без объяснения причин задержания», — написал после освобождения Бирюков. Он отметил, что связывает случившееся со своей профессиональной деятельностью.

В интервью 2023 года Бирюкова спросили, насколько опасной стала работа адвокатов по политическим делам. Он предложил сравнить происходящее с советским периодом: в 1937 году расстреляли 70 членов Московской коллегии защитников, в 1970-1980-е нескольких адвокатов лишили статуса. На тот момент единственным адвокатом, которого, по словам Бирюкова, преследовали по уголовному делу именно за профессиональную деятельность, был Иван Павлов. Михаила Беньяша лишили адвокатского статуса. На процессе Владимира Кара-Мурзы гособвинитель Борис Локтионов сказал его адвокату Вадиму Прохорову, что тот «наговорил себе на статью». После этого Прохоров решил уехать из России, не дожидаясь возможного уголовного дела. «Но пока это единичные случаи, а не системное давление», — говорил Бирюков. Менее чем через два месяца после этого интервью задержали трёх адвокатов Алексея Навального — Вадима Кобзева, Алексея Липцера и Игоря Сергунина. Им вменили передачу писем Навального его сторонникам. Следствие расценило это как участие в деятельности экстремистской организации. В январе 2025 года Кобзева приговорили к 5,5 годам колонии, Липцера — к 5 годам, Сергунина — к 3,5 годам.

«Кто, если не я?»

После начала полномасштабного вторжения России в Украину часть российских адвокатов уехала из страны. Бирюков остался. У него двое взрослых детей — старшая дочь Мария и сын Юрий. Они живут за пределами России и зовут отца к себе. 

Рабочий день Бирюкова часто длится больше 12 часов. Утром он ездит в СИЗО, затем пишет жалобы и заявления, участвует в заседаниях и следственных действиях. На вопрос о профессиональном выгорании в 2024 году он ответил коротко: «На выгорание нет времени». В суд Бирюков ходит в костюмах и белых рубашках, носит галстук с зажимом и запонки. Для поездок в СИЗО выбирает джинсы и рубашку. Одежду для суда он считает частью профессионального статуса. «Судья — в мантии, прокурор — в мундире, я в костюме, у меня нет формы», — объясняет Бирюков. По его словам, своим внешним видом он старается подчеркнуть уважение к закону и правосудию.

Свободного времени остаётся немного. Бирюков слушает джаз, плавает, летом ездит на велосипеде. Раньше летал на параплане. Он также рассказывал, что занимается йогой и уже много лет раз в неделю ходит в баню.

Пессимистом Бирюков себя не считает. Даже после обвинительных приговоров он продолжает подавать апелляции и кассационные жалобы. Он говорит, что рассчитывает на пересмотр нынешних приговоров в будущем. Своим жизненным принципом Бирюков называет простую формулу: «Не унывать и не сдаваться, не опускать руки». Уезжать из России он не собирается, пока здесь остаются его подзащитные. «Пока в России остаются мои подзащитные, буду работать и я», — говорит адвокат. В другом интервью на вопрос, почему он продолжает эту работу, Бирюков ответил короче: «Кто, если не я?»