Ядерные угрозы поднялись на высший уровень
Источник: Telegram-канал Александра Баунова
Завершая тему поездки в Пхеньян, скорее всего, осознание диковинности северокорейского режима в глазах всего мира (о ней в предыдущем посте) привело к тому, что поездка в КНДР была уравновешена поездкой во Вьетнам, — тоже формально коммунистический, но гораздо более нормальный и совершенно не изолированный, и что порядок был именно такой. У Вьетнама, например, затяжной период прекрасных отношений с США.
Именно нормальный Вьетнам Путин выбрал для того, чтобы выступить с самой серьезной ядерной угрозой:
«Наше стратегическое поражение на поле боя [в украинской войне] означает „прекращение нашей государственности“, значит „нечего бояться, надо идти до конца“».
(Ремарка: в России, как и в других странах, прекращалась, то есть трансформировалась, государственность, после чего начиналась новая; под прекращением государственности, видимо, имеется в виду конец режима © — ожидаемая, но опасная мысль его главы). Там же была реплика про возможность изменить ядерную доктрину на более рискованную.
Ядерные угрозы поднялись на высший уровень. Это значит, что на уровне придворных политологов и отставных генералов в студии их не воспринимают всерьез, приходится жертвовать собой. Создается дополнительный риск: чем выше уровень высказывания, тем больше страх его девальвации (политический механизм, известный в народе как слово пацана). Как говорилось (там же) «надеюсь, до этого не дойдет». Из экзальтированной Северной Кореи, где всё с перебором от аплодисментов до голоса дикторов, читающих о погоде в режиме крика, угроза не прозвучала бы с достаточной серьезностью.
Максим Курников спрашивал, нормально ли шугануть российских министров, за то что они как-то не так и раньше руководства вошли в комнату переговоров. Вообще нет, но при тамошнем уникальном даже для диктатур обожествлении вождя, вполне. Там должна быть фараонская дистанция. Это мы обсуждали вчера тут на «Гвозде». Там еще про то, как России не удалось сохранить баланс между Южной и Северной Кореей, и как это может выглядеть из Пекина.
Вообще встреча Путина и Кима со стороны выглядят пиром антизападного равенства и братства — нежные проводы и встречи в аэропорту, портреты одинакового размера. Однако внутри северокорейского пространства иерархию никто не отменял. Только имя Кима было набрано в корейских газетах жирным шрифтом, только оно сопровождается развернутой титулатурой, а российский президент — просто «товарищ» и то с недавнего времени (а до этого капиталист же), и только по отношению к Киму во фразах используются особые формы вежливости (об этом будет подкаст с востоковедом). Хотя это все проходит по части местных нравов и обычаев, которые принято терпеть.