Выходит, спасибо, что не расстреляли?
Мосгорсуд сегодня ожидаемо не удовлетворил апелляцию на меру пресечения для Жени Беркович и Светланы Петрийчук, они пробудут в СИЗО, как минимум, до 10 сентября.
Пытаясь понять мотивы окутывающей нас бессмысленной жестокости, я в последние пару дней много думала над вот этим фрагментом пресс-конференции президента Путина (дело было после саммита африканских стран в Петербурге).
Корреспондент «КоммерсантЪ» Колесников спрашивает Путина:
«Настораживает ли вас тот факт, что в последнее время едва ли не единственным наказанием для сомневающейся части общества стал арест? Я назову фамилии: Борис Кагарлицкий, Евгения Беркович. Эти люди арестованы за произнесенные или написанные слова. Нормально ли это? У нас же не 37-й год сейчас? Или уже 37-й?»
И Путин отвечает:
«У нас 2023-й и Российская Федерация находится в состоянии вооруженного конфликта с соседом. Я думаю, что определенное отношение к тем людям, которые наносят нам ущерб внутри страны должно быть. Я не знаю о ком вы говорите, я фамилии эти слышу в первый раз и не очень понимаю, что они сделали и что с ними сделали. На Украине за это расстреливают…»
То есть, Путин не знает ни кто такая Беркович, ни кто такой Кагарлицкий, он потом добавит: «Я не знаю, что они сделали, вы мне потом расскажете».
Но незнание не отнимает у Путина уверенности в том, что да — расстреливают.
Выходит, спасибо, что не расстреляли? Или спасибо, что пока не расстреляли? Или как?
Я не знаю, знакомы ли Беркович и Кагарлицкий. Думаю, нет. У учёного поколения моих родителей, левого мыслителя, марксиста, диссидента, сидевшего в брежневские 1982-83 Бориса Кагарлицкого и приёмной матери двоих сложных подростков, поэта и режиссёрки Жени Беркович, которая, скорее, моего поколения, довольно мало точек соприкосновения. Ну, может быть, привычка думать о происходящем, страсть к осмыслению: у него — научному, у неё — творческому.
Но 2023-й подарил Жене и Борису нечто общее: уголовную статью «Оправдание терроризма». Это — одна из главных политических статей нынешнего Уголовного кодекса России.
Такая большая и широкая статья, по которой любой, кто хотя бы о чём-то думает, может быть заподозрен в том, что думает не так и не то, что-то там оправдывает, о чём-то не договаривает. Ну ведь, правда же, чего только на уме не бывает у людей. Особенно умных.
И тут вспоминается недавняя колонка философа Дугина, главного по мыслям современной России.
В своей колонке, уже не таясь и не прячась за псевдозаконностью или недостаточной осведомлённостью, за вечным «суд разберётся» или «нет дыма без огня», Дугин заявляет прямо и просто: «России нужны цензура и репрессии».
То есть, это мы не завидуем, что где-то расстреливают. Это мы переживаем, что у нас — нет. Хотя в принципе, могли бы.
Есть, правда, нюанс: в России цензура запрещена 29-й статьёй Конституции.
Но этой Конституции не привыкать.