Вторая химия и маленький бунт организма
Я немножко переживала из-за того, что ничего особенного со мной не происходило и не о чем было писать. Ну допереживалась — теперь есть о чём…
Через три недели после начала облучения мне должны были сделать вторую поддерживающую химию. Это ещё не химия, от которой будут выпадать волосы и вообще всё будет тяжело. Это лёгкая химия. После первой, которая была в самом начале, я бодро в тот же вечер пошла на концерт, так что и теперь не особо волновалась.
Кстати, в назначенный день я тоже ходила на концерт. Вот только химии не было — лейкоциты упали, отложили на неделю.
Как сказали про лейкоциты, то сразу — ой-вэй! — что-то мне нехорошо. Я думала, что просто усталость от радиации, а тут — лейкоциты! С волнением спрашиваю доктора: «И что мне делать?» — «Да ничего, само пройдет!» — весело ответила она.
Нет, ну так не интересно. А что скажет доктор Гугл? Доктор Гугл сказал, что надо есть больше белков и опасаться инфекций. А как же концерт?
Конечно, я на него пошла. Ох, сколько же в зале было кашляющих людей… Вздохнув, надела маску — фуууу… больше не надевала, хотя от выходов «в свет» не отказалась.
К маскам тут интересное отношение. В зале ожидания в онкологическом отделении в масках сидит примерно четверть, ну может быть, треть, но не больше. Несколько раз спрашивала медсестру и врача, не надо ли мне ходить в маске. Они радостно отвечали: «Да нет, как хочешь. Ну если рядом кто-то будет чихать, можешь надеть. Можно ходить, но не обязательно». Я и не хожу.
У нас тут было два ужина с приезжавшими в Лиссабон чудесными гостями. Что же, я из-за лейкоцитов не пойду ужинать с Николаем Эппле, вызывающим у меня огромное уважение и как историк, и как человек? Я далеко не во всем с ним согласна, но тем интереснее общаться.
И знаете, я для себя сформулировала такую вещь: как определить, что начались пусть хоть первые, робкие шаги по направлению к Счастливой России Будущего? Если книгу Эппле «Неудобное прошлое» начнут изучать в школах, значит, начались.
Сфотографировались втроём: мы с сыном и Николай. Такое начало для анекдота: собрались как-то три иноагента, стали выпивать…
Через несколько дней — новая троица иноагентов плюс ещё разные очень приятные люди. Теперь ужинали с Александром Габуевым. И опять — такие интересные разговоры об истории, политике, России, Китае. Да от таких разговоров лейкоциты сразу сами подпрыгнут…
Когда мы вышли из ресторана и ждали парома через реку, к нам подошла совершенно незнакомая женщина и по-русски сказала: «Можно я с вами постою, погрею уши?» А мы грели уши два вечера!!!
Переписывалась со своей выпускницей, которая уговаривала меня никуда не ходить. Я ей задала чисто риторический, я бы даже сказала, демагогический вопрос: «Может, и на концерт ДДТ мне не ходить?» Получила ответ: «Не ходить» и очень удивилась. Конечно, пойду…
Лейкоциты между тем действительно немножко поднялись, но не до нормы, поэтому химию сделали, но назначили ещё три укола. А я, надо сказать, ужасно боюсь сама себя колоть. Договорились, что в четверг и пятницу меня уколют в больнице, а в субботу — дочка дома. Прихожу на первый: «А где же ваша дочка? Мы бы ее поучили».
Потом мне очень аккуратно, на медленном португальском объяснили, что укол надо делать на расстоянии пяти пальцев от пупка: сегодня с одной стороны, завтра с другой, в субботу — с третьей… ой, нет, снова с первой. Показали, как держать шприц, чтобы не нажать заранее, потому что после нажатия игла растворится. Объяснили, что сначала продезинфицируют место укола. В общем, ликбез на высшем уровне. И вообще не больно. Ну, лейкоциты, держитесь!
С химией всё оказалось не так просто. Первая длилась пять часов, вторая — целых шесть. За это время я 1) написала большой текст для сабстэка, 2) написала маленький текст для чата участников онлайн-квиза, 3) сделала домашнее задание по португальскому, 4) поработала с продюсерами над сценарием следующей лекции, 5) сфотографировалась с капельницей, 6) в очередной раз порадовалась доброжелательности португальцев.
Сейчас будет опять минутка физиологии:
Всё это время мне капали и капали физраствор, лекарство, опять физраствор. А я пришла после облучения — уже наполненная водой до ушей, двигаясь перебежками от одного туалета до другого. К счастью, они тут на каждом шагу.
Во время химии можно тоже ходить в туалет, но надо звать медсестру, а та зовёт санитарку. Санитарка открывает дверь, чтобы я зашла и закатила с собой капельницу. И ставит судно, потому что потом она должна будет посчитать, сколько жидкости вышло, чтобы столько же ещё докапать.
И вот эта немолодая женщина, целый день взвешивающая чужую мочу, не ворчит, не вздыхает: «Господи, опять пришла! Ведь только что приходила!». Она улыбается, шутит и всегда готова помочь. А медсестра, которая один раз её заменяла, вообще, закрывая за мной дверь кабинки, весело сказала: «Até já!» — «До скорого!». Ну как тут не взбодриться?
Мои родные мной недовольны и спрашивают, почему я за эти шесть часов не подремала? Так дел-то сколько! И пока я работала, чувствовала себя прекрасно, а как приехала домой и попыталась отдохнуть, вот тут началось…
Ну, конечно, дело в том, что ядовитое лекарство уже распространилось по моему организму. Но всё равно — пока работаешь, жить лучше. А тут — сил нет совсем, голова болит, зубы ноют, уши ноют, и еще мутит. Я уже писала, что мне сразу же предложили купить то, что я теперь называю «антитошнильными таблетками». Но советская закалка, предполагающая умение терпеть боль и вообще терпеть-терпеть-терпеть, просто так не проходит. Я рассудила, что меня же не сильно тошнит, меня просто мутит, можно и потерпеть. Логика, португальцам абсолютно чуждая. В результате всю ночь после химии я не спала, потому что меня мутило, бил озноб и всё болело. У меня были другие таблетки, выданные в больнице, но их было сказано принимать после завтрака, а до завтрака надо было ещё ночь продержаться, просто как Мальчишу-Кибальчишу.
И вот в 4 утра я переписывалась с другой своей выпускницей, которая тоже не спала, потому что ей в Израиле пришло сообщение, что скоро заработает сирена. И мы жаловались друг другу на жизнь. Услышав, что я мучительно жду, когда наступит время завтрака, она дала мне прекрасный совет: «А почему бы вам сейчас не пойти позавтракать?» И я позавтракала в 4 утра и приняла таблеточку. А следующим вечером решила, что терпеть больше не хочу, и стала принимать «антитошниловку». И знаете что — меня перестало тошнить.
Не могу сказать, что самочувствие отличное, но, по крайней мере, жить стало намного легче.
Лечение продолжается, работа продолжается, жизнь продолжается!