Тамара Эйдельман

Гражданин Подопригоров, да вы кто такой, чтобы решать, какой я учитель и какого звания заслуживаю?..

Я была настолько сосредоточена на дате её проведения — 3 июня, — что подсознательно убедила себя: уже 4 июня после окончания лечения я буду порхать как птичка. Запланировала кучу дел на июнь — но это, наверное, было правильно: надо жить нормальной жизнью…

Как бы мне хотелось, чтобы мы все смогли преподнести Алексею такой подарок на его пятидесятилетие, перестали грызться между собой и попробовали сосредоточиться на том, что нас сближает: на будущем России…

То я полна энергии (особенно если лежу) и думаю, что могу сдвинуть горы. Потом начинаю их сдвигать и думаю, что неплохо бы прилечь. И тут руки и ноги отказываются работать, а главное, отказывается работать голова. Потом прихожу в себя, и вроде бы все опять ничего…

Где оно, милосердие, в стране, где даже священников заставляют воспевать войну? Где оно, достоинство, в стране, где подростков, инвалидов, стариков бросают в тюрьмы на десятки лет?..

Если все до крайности упростить, то можно сказать так: сама идея о необходимости договариваться между собой прекрасна. Но те, кто считают, что можно договариваться с кровавыми тиранами, увы, в результате проигрывают. «Если ты пьешь с ворами, опасайся за свой кошелек»…

И дело ведь не в пилотках и автоматах. Это всё часть огромной, ужасающей работы, которая ведется уже много десятилетий. Милитаризация советского общества началась не в 1945 году. Уже в 20-е — 30-е детей готовили к борьбе — за мировую революцию, против шпионов и вредителей, даже если в этой роли выступали их собственные родители…

Догадываетесь, что это за уникальный проект, изменивший Россию? Это Крымский мост. Тот самый мост, который начали строить после захвата Крыма. Тот самый мост, чьё строительство замарано не только грязной политической целью — закрепить захват, но ещё и постоянными обвинениями в коррупции. Вообще-то Сергея Кельбаха, отвечавшего за проектирование моста, посадили на 12 лет, которые потом снизили до 9. Понимаю, что при сегодняшнем состоянии российских судов это ещё ничего не доказывает, но всё-таки интересная такая командная работа получается…

И тут, увы, мы снова возвращаемся к той теме, без которой сегодня невозможен никакой разговор о жизни в России — к войне. Знаете, откуда взялось это новое нефтяное пятно?..

Но какими же надо быть подонками (извините, я сдерживаюсь, поэтому выбираю слишком мягкие выражения), чтобы открыть такую выставку в Катыни? Там, где похоронены польские военные, расстрелянные НКВД по решению Сталина. Те польские военные, которые попали в плен после того, как Сталин и Гитлер договорились между собой о разделе Европы и начали Вторую мировую войну…

Следующим было чувство ужаса. Просто леденящего ужаса. Оно всё больше разрасталось, пока я читала о том, какими дикими методами ещё не так давно пытались лечить рак. Холодеешь, когда читаешь, что довольно долго при раке молочной железы считали необходимым удалять хирургическим путём не только женскую грудь, но ещё и как можно большее количество плоти рядом…

Утром встала с ощущением конца одной жизни и начала другой — что было довольно глупо. Всячески затягивала выход из дома — приводила всё в порядок. Вот тоже идиотизм. Зачем? На случай, если меня привезут сюда бесчувственную, чтобы у меня тут было всё убрано? Можно подумать, что мои дети не знают, какой у меня дома всегда… ну этот, как его, — порядок!..

Дорогие учителя, мне очень жаль, что создатели «Разговоров о важном» выставляют вас на посмешище. Ну что вы можете сделать? Пожалуйста, не начинайте опять о Гагарине. Но и об успехах российской лунной программы как-то не слишком комфортно рассказывать детям. В идеале надо бы поговорить о миссии «Артемида-2», посмотреть, что будет в понедельник делать «Орион», но это может вам боком выйти…

Не буду сейчас вникать в споры, кипящие вокруг этого фильма, — имел Павел Таланкин право снимать своих учеников и коллег или нет, насколько хорошо сделан этот фильм. Для нашего сегодняшнего разговора важно то, что Таланкин показал, какие ужасы творятся в обычной и, судя по всему, неплохой школе в глубине России…

Очень хотелось бы грозно заявить, что каждый, кто идёт на сделку с властью, тут же теряет свой талант, и это такое наказание. Но на самом-то деле так бывает далеко не всегда. Мастерство не так легко пропить, продать, коррумпировать. Можно, но сложно. Я думаю, что Гергиев по-прежнему гениально дирижирует…

А усталость от радиации совсем другая. Она какая-то мертвящая. Просто лечь в постель и закрыть глаза. Читать сил нет. Ни на что сил нет. Просто спать. Да ещё к этой дурацкой апатии добавляется нарастающее чувство обиды на весь мир. Бр-р-р-р-р… Ужасно неприятно…

В книге, вроде бы, ничего особенного не происходит — отец и сын встречаются, разговаривают, спорят об анархизме. Но напряжение возрастает с каждой главой, чтобы в конце превратиться в крик отчаяния. Тело сына не найдено. Пусть он будет хоть в плену, хоть покалечен, но жив. Неизвестность еще увеличивает страдания родителей…

И вот эта немолодая женщина, целый день взвешивающая чужую мочу, не ворчит, не вздыхает: «Господи, опять пришла! Ведь только что приходила!». Она улыбается, шутит и всегда готова помочь. А медсестра, которая один раз её заменяла, вообще, закрывая за мной дверь кабинки, весело сказала: «Até já!» — «До скорого!». Ну как тут не взбодриться?..

Желание восстановить владения тирана ушедшего породило дикую войну и теперь держит всех в напряжении: куда еще будет нанесен удар, и не будет ли он ядерным? В Америке уже никто не обещает мирный атом, зато наносят удары по другим тиранам и тиранчикам. Власть силы — на повестке дня в куда более неприкрытой форме, чем даже 73 года назад…