Все иметь и быть при этом мертвецом
За последние месяцы в кругу знакомых стало ощутимо больше украинцев. Интересно, что они почти не говорят о войне: мы общаемся на самые разные темы, и если и обсуждаем происходящий кошмар, то чаще всего такие разговоры инициирую я. Все негласно стараются избегать приближаться к хтони, которая происходит прямо сейчас и неизвестно, когда закончится, но она то и дело пробивается. Например, когда в пустяшном разговоре о том, кто из получивших в детстве музыкальное образование продолжает играть сейчас, женщина, бежавшая из Лимана, буднично говорит, что очень любит играть на пианино и аккордеоне, но, к сожалению, сейчас не может этого делать, потому что бомба попала прямо в инструмент, а аккордеон она не смогла вывезти, так как он слишком тяжелый. «Да, дом полностью разнесло», – отвечает она на мой немой вопрос и продолжает как ни в чем не бывало обсуждать целесообразность учить детей музыке. Дом, работа, родина – что там осталось от Лимана, и не перейдет ли он вновь под контроль России – у этой женщины больше нет ничего, но она продолжает жить, учить немецкий, гулять, читать книги: «Хочется про любовь чего-то, знаешь. И еще вернуться домой. Ну да ладно. Хорошего дня тебе».
А ты стоишь и думаешь о людях из России, которые постят сториз с рассказами о том, как им хорошо и интересно жить. И удивляешься, что иногда можно потерять все и остаться живым человеком под обстрелами, а можно все иметь, ничего не лишиться и быть при этом мертвецом.